![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vse-ili-nichego-186188.jpg)
Текст книги "Все или ничего"
Автор книги: Татьяна Дубровина
Соавторы: Елена Ласкарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)
Они полыхали, словно опаленные огнем… А ноги подкашивались и мелко дрожали…
«Это был Владимир! – радостно скакала в голове торжествующая мысль. – Гордец! Глупец! Он не может без меня! Он тоже поддался внезапному порыву!.. Нет… Он меня специально караулил… – И тут же к ней примешивалось сожаление: – Ну хоть бы словечко сказал… шепнул, что любит… что раскаивается… – И опасение: – А может, он и не понял, что это я… Может, это просто шальной поступок, пьяная выходка… Просто какая-то женщина сама прыгнула в объятия… а он и воспользовался…»
Но внутри все протестовало против такого объяснения. Она-то его узнала!
Ну, посмотрим, как теперь ты будешь себя вести, уважаемый!
Ирина потянула тяжелую дверь, из-под которой просачивались тонкие лучики света, и шагнула в банкетный зал.
…Владимир Львов по-прежнему сидел на своем месте. Похоже, он и не уходил никуда…
И даже головы не повернул, чтобы взглянуть в ее сторону…
А может, и не он это был вовсе?
Кто же?!
Нет, она не могла обознаться!
Но он мирно беседует со своей депутатшей, такой вальяжный, словно ленивый кот, подливает ей в бокал вина, небрежно промакивает губы салфеткой…
Ирина невольно прижала к щекам ладони, ей показалось, что они внезапно стали пунцовыми. Она терпеть не могла эту дурацкую способность мгновенно краснеть как маков цвет. Казалось, что тонкая кожа сейчас лопнет и наружу брызнет горячая алая кровь…
Зато и Алексей Иванович, и Иван Алексеевич не оставили ее появление без внимания. И они восторженно поспешили ей навстречу, одновременно подали руки, чтобы проводить к столу. Ирина, естественно, демонстративно протянула свои ладошки обоим.
Они провожали ее к месту как истинную царицу, чуть приподняв две тонкие вытянутые ручки, приноравливая свои размашистые шаги к ее мелкому церемонному шагу… Вернее, поступи…
– Вам вина, Ирочка? Освежитесь… Здесь жарко…
– Да, я вся горю…
Хорошо, что можно сослаться на духоту.
– Может, лучше шампанского?
– Нет-нет, просто воды…
Хватит пить, а то уже мерещится Бог знает что… Уже неясно даже, было или не было это внезапное объятие в темноте… Может, приснилось?
– Да. «Боржоми». Спасибо…
Надо залить полыхающий внутри огонь, погасить этот пожар…
– Мы уже испугались, что вы нас покинули… Исчезли так внезапно…
– Ускользнули, как Золушка с бала… Ха-ха…
– Ха-ха… – серебристо вторит им Ирина, демонстративно не замечая того, кто так занят своей дамой. И заверяет громко и задорно – пусть слышит! – своих верных пажей: – Ну разве я могла уйти? Я никогда не схожу с половины дистанции!
– Да, все еще впереди, – шепчет на ушко не то Иван, не то Алексей…
И она подхватывает звенящим голоском:
– Все еще впереди!
Она не смотрит на него – упаси Боже! Не смотрит! Но все же видит, как он медленно поднимается и ведет через весь зал свою даму под локоток к выходу…
Она не смотрит! Она специально отвернулась!
Но за ними закрылись тяжелые дубовые двери…
Неужели бал все-таки окончен?
…Только чувство обвальной, глухой пустоты внутри…
Глава 6
ДОМОПРАВИТЕЛЬНИЦА
Зинаида Леонидовна просто с ног сбилась. Как важно не ударить в грязь лицом! Как необходимо провести празднество достойно, на высшем уровне…
В глубине души она считала – и не без оснований – нынешнюю презентацию и последующий банкет их общим «семейным» торжеством.
А как же иначе? Разве она в этом доме никто? Ведь именно в ее сильных и уверенных руках находятся бразды правления, на ее широких плечах лежат заботы по хозяйству, и она старается как можно лучше заботиться о «своих мужчинах».
Ведь с какой стороны ни посмотри, по сути, они действительно живут одной семьей: она подает Владимиру завтрак, стирает рубашки, планирует по своему разумению покупки – совсем как настоящая жена.
И Петька ее побаивается и старается слушаться. Конечно, она не мать ему… Но ведь, как выяснилось, и Владимир не отец. И следовательно, права на мальчика у них равные…
И глупо было бы ждать от взрослого человека пламенных объяснений, объятий, игривых намеков… В их-то возрасте! Достаточно того, что они сумели «сжиться», притереться друг к другу, нашли взаимопонимание…
Нет, она и не ждала никакой внезапной любви… Просто Владимир за это время успел понять, что она ему необходима. Не страсть их связывает – страсть имеет обыкновение вспыхивать и гаснуть, – а более прочное чувство: стабильность быта.
И Зинаида Леонидовна расстаралась вовсю, чтоб в грязь лицом не ударить, чтоб лишний раз ее обожаемый Владимир Павлович убедился, что так накрыть, приготовить, принять гостей умеет только она.
Но Зинаида не была бы истинной женщиной, если бы сосредоточилась только на готовке, махнув рукой на свой внешний вид. О! Она и сама сегодня собиралась блеснуть во всей красе.
Зинаида Леонидовна надела на крахмальные салфетки серебряные витые колечки и с удовлетворением осмотрела стол, как художник, положивший на полотно заключительный мазок.
Все идеально. Тускло поблескивают золотом края тонких фарфоровых тарелок, аппетитно «пускают слезу» ломтики ветчины и сыра, розовые бока лобстеров и креветок, искусно завернутых в нежно-зеленые листья салата, густые жюльены осталось только подогреть в микроволновке, а «тройные» мясные рулетики с грибной начинкой уже томятся в чудо-духовке, которая запрограммирована именно так, чтобы они были с пылу-жару ровно к намеченному часу…
Теперь можно перевести дыхание и заняться собой.
Зинаида Леонидовна сняла кокетливый фартук с оборочками, распустила собранный на макушке тугой пучок и направилась в ванную.
Она сама подбирала по каталогам лучших фирм все эти мази, кремы, шампуни и лосьоны, нимало не смущаясь, что ни Владимир, ни тем более Петька не пользуются ими. В конце концов, они же не одни в доме!
А как приятно развести в огромной ванне-джакузи ароматную пену, скинуть одежду, с удовольствием осмотреть себя в огромном, во всю стену, зеркале и натереть свое сильное упругое тело сначала одним кремом, потом другим, затем растереть специальной массажной рукавичкой, чувствуя, как хваленые липосомы начинают ликвидировать уплотнившийся жирок…
Кожа начинает гореть, тело словно наливается изнутри, молодеет на глазах… А потом медленное погружение в розоватую пену и еще один массаж – теперь уже душем с вакуумной подсоской, после которого на животе и бедрах остаются красные полосы. Приятно думать, что это следы разрушенных целлюлитных образований…
Затем следует повернуть ручку, нажать на блестящую золотую кнопочку – и со всех сторон ударят тугие струи гидромассажа. Как сладко расслабиться и поворачиваться с боку на бок, чувствуя, как уходит усталость, приходит бодрость. Как она рождается заново из этой взбитой пены, словно богиня Афродита из пены морской…
Дорогой, роскошный шампунь, от одного запаха которого дыхание перехватывает, такой же гель для тела… Одно сознание того, что Зинаида пользуется той же парфюмерной коллекцией, что и звезды подиума, уже вселяет в душу уверенность в себе…
Водные процедуры оканчиваются контрастным ледяным душем, за ними следует сушка… Упаси Боже – не обычное полотенце! Кожа должна высыхать естественно, впитывая в себя влагу, и уже только после этого можно снова втереть немного крема…
Длинная вереница баночек, тюбиков и тубочек напоминает витрину магазина, но Зинаида Леонидовна с уверенностью ориентируется в них. Этот тюбик для груди, этот – для шеи, этот – для ног. Крем для пяток, для ногтей, для век, для щек, для губ…
После священнодейственной процедуры притираний и похлопываний переходим к тонкому и трепетному процессу макияжа.
Для этого следует сесть поудобнее в широкое мягкое кресло, направить свет лампы на лицо, отражающееся в выпуклом, безжалостно увеличивающем зеркале. Надо немного подправить брови, выщипать лишние волоски, портящие безукоризненную гордую ниточку соболиного разлета. Надо мягкой губкой нанести светлый тон – основу. И уже по нему рисовать заново свои черты, уверенной рукой проводя кисточкой по разноцветным шарикам румян, обводя глаза, удлиняя тушью белесые ресницы…
От объемной французской туши они становятся мохнатыми и густыми, глаза – в пол-лица, щеки трогает нежный румянец, а губы окаймляет бархатистая несмывающаяся помада, поверх которой, в самую серединку, следует положить перламутровый мазок. Он делает увядающий рот пухленьким и сексуальным. И, может быть, именно сегодня Владимиру Павловичу придет в голову мысль наконец-то запечатлеть на ее губах долгожданный поцелуй…
Памятник надо поставить тому, кто изобрел такую косметику, позволяющую скрыть возраст, сбросить груз прожитых годов, омолодить свои черты и замаскировать предательские морщинки!
Зинаида Леонидовна удовлетворенно осмотрела себя и осталась довольна результатом: сходство с Клаудией Шиффер достигнуто.
Теперь волосы… Они почему-то выпадают в последнее время, несмотря на титанические усилия и все мыслимые и немыслимые снадобья… Может, от постоянного осветления «под Клаудию»? Но ведь если не осветлять, то станет заметна пробивающаяся на висках седина…
И какую сегодня выбрать прическу? Высокую, элегантную или молодежную, позволяющую локонам небрежно ниспадать на плечи? Конечно, локоны! Фен «Браун» со специальной насадкой превращает жидковатые пряди в пышную кудрявую волну.
Пожалуй, даже у самой Клаудии причесочка попроще и похуже… А на некоторых фотографиях, простите, даже кажется, что голова недостаточно промыта…
Но она-то даже с грязными волосами звезда, а Зинаида Леонидовна себе такого позволить не может…
Итак, пора покинуть ванную и перейти к гардеробу.
Зинаида рискнула перевесить свои самые лучшие наряды из шкафчика в своей комнатке в огромный раздвижной шкаф в спальне Владимира.
Он не возражал, а может, просто не заметил, что его пиджаки теперь соседствуют с несколькими женскими платьями. По крайней мере – ничего не сказал, а значит… все возможно… и ее надежды не беспочвенны…
А как приятно перебирать его одежду, отыскивая нужный наряд… Как будто они и в самом деле муж и жена и вместе вешают сюда одежду перед тем, как вместе лечь на широкую манящую кровать…
Когда Зинаида в банном халате и мягких тапочках входит в спальню и отодвигает зеркальную дверцу, она чувствует себя настоящей хозяйкой, а не просто помощницей по дому…
Пожалуй, ей подойдет блестящий зеленоватый костюм, плотно обтягивающий высокую грудь и широкие бедра. Владимир Павлович еще не видел его… Правда, он вообще не обращает внимания, во что она одета… Но сегодня непременно должен заметить!
Что-то ей подсказывает, что именно сегодня…
Ирина понятия не имела, что было запланировано после официальной части продолжать празднество в «неформальной обстановке». Она не знала о приготовлениях Зинаиды Леонидовны. И о самом ее существовании.
Просто злость и досада после ухода Владимира подхлестнули азарт.
Не жди, драгоценный, что буду слезы лить! У меня есть все основания для того, чтобы всласть повеселиться. И пусть потом твои замы рассказывают, как классно и с удовольствием они оттянулись в компании очаровательной молодой спортсменочки…
И она ничуть не сожалела о твоем отсутствии! И вообще о тебе не вспоминала! Так что это тебе придется кусать локти и сожалеть об упущенных возможностях!
Уход Владимира послужил сигналом и остальным гостям. Чуть помедлив, они потянулись к выходу. А Ирину ее кавалеры придержали за локоток.
– Вы не устали? Составите нам компанию?
– Да! – лихо кивнула она. – С удовольствием! Я готова кутить до утра!
– Мы тоже! – с воодушевлением подхватили они.
Ирине было совершенно безразлично, куда именно они поедут «кутить до утра». Она видела, что кроме нее и жены первого зама, в собравшейся компании больше женщин не было.
С десяток подвыпивших мужчин разместились по трем солидным иномаркам с безукоризненно трезвыми шоферами. Здесь они могли уже расслабиться, распустить тугие узлы на чопорных галстуках, расстегнуть рубашки, скинуть слишком жаркие для летнего вечера смокинги…
Автомобили мчались по центральным улицам прямо по разделительной полосе, с ветерком…
Зинаида Леонидовна только успела брызнуть капельку сладковато-пряных духов «Сальвадор Дали» за ушки и в вырез зеленого костюма, как раздался требовательный звонок в дверь. Во внутреннюю дверь, а не в вынесенный к будке охраны домофон, значит – свои.
Наконец-то! С сияющим лицом Зинаида поспешила открыть…
Но это оказался не Владимир Павлович с гостями, а вернувшийся с прогулки Петька.
Фу ты! Она и позабыла о его существовании! Вот, спрашивается, чего ради мальчишка торчит летом в Москве? Из чистого упрямства. И отец ему потакает. А мог бы отослать в детский заграничный тур или просто отдохнуть в «Артек»… Она бы на Петькином месте с удовольствием поехала… Так нет же, ему надо болтаться тут под ногами, дышать горячей пылью, но следить ревниво за своим папашей…
Странно, конечно, но Зинаида интуитивно чувствовала в мальчишке соперника.
Он скинул в прихожей грязные кроссовки и прямиком направился в кухню, словно и не заметил Зинаиду. Только бросил через плечо на ходу:
– Дай поесть.
Ишь, барчук! Прислуга она ему?! Никакого уважения! Вздуть бы как следует ремнем, как ее учили в детстве почтению… Да нельзя…
Зинаида Леонидовна подавила раздражение и сухо сказала:
– Помой руки и садись за стол.
– Не хочу, – огрызнулся Петька.
– Есть не хочешь?
– Нет, – ухмыльнулся он. – Руки мыть.
– Придется, – решительно возразила домоправительница. – Иначе ничего не получишь.
– Ну и хрен с тобой! – нахально заявил Петька. – Возьму деньги и в бистро поем.
Конечно, поест. Стрескает гамбургер, надуется кока-колы, а потом расскажет отцу, и Зинаиде придется выслушивать упреки, что она не следит за питанием ребенка…
И надо же ему начать выкобениваться именно сегодня!
– Петр, – сдержанно сказала она, – тебе не следует так со мной разговаривать.
– Почему это? – неподдельно изумился он. – А кто ты такая?
Зинаида Леонидовна аж задохнулась от возмущения:
– Как… «кто»?!
– Ну кто? – откровенно дразнил ее мальчишка.
– Я… я… веду… слежу… – запуталась в словах Зинаида.
Он усмехнулся по-взрослому и смерил ее взглядом.
– Ты домработница. И не имеешь права здесь командовать.
– Твой отец… – взвизгнула Зинаида.
– Да и он мне не отец! – тряхнул смоляным чубом мальчишка. – То-то я удивлялся, чего это я не в породу пошел…
Зинаида Леонидовна потеряла самообладание. Ее впервые прямо в лицо назвали этим унизительным словом: домработница. И кто? Сопляк!
Ладони чесались влепить ему хорошую затрещину. Но…
– Немедленно мой руки! – крикнула она. – И садись жрать! Да еще спасибо скажи, что я тебе приготовила!
– А тебе за это деньги платят! – продолжал хамить Петька.
В запале пререканий они оба не заметили, как дверь вновь открылась и в квартиру вошел Владимир.
– Что за шум, а драки нет? – неожиданно спросил он.
– Щас будет, – заверил его Петька. – Эта гадюка уже хотела мне в патлы вцепиться.
– Я? – онемела от неожиданности Зинаида. – Да он сам…
– Стоп-стоп – Владимир развел их руками в стороны, как боксеров на ринге. – Выкладывайте по порядку.
– Она мне есть не дает, – пожаловался Петька, в одно мгновение превратившись из наглого хама в милого, послушного мальчика.
– Он врет! – обиженно выкрикнула Зинаида Леонидовна. – Он руки не вымыл!
– Фу-ты ну-ты… – облегченно протянул Владимир. – А я уж думал… Но вопрос, конечно, кардинальный. И стоит ребром. Так?
– Так, – преданно глядя ему прямо в глаза, подтвердил Петька.
– Мыть иль не мыть – вот в чем вопрос?
– Ага.
– И к решению надо подойти со всей ответственностью?
«Да что он с ним сюсюкает?! – ужаснулась Зинаида Леонидовна. – Неужели тоже боится?»
А пай-мальчик Петенька сделал умное личико и повторил шекспировскую фразу на языке оригинала, заменив «быть» на «мыть» в полном соответствии с английской грамматикой.
Владимир улыбнулся и взъерошил ему чуб.
– Тогда решим не мыть. Зинаида Леонидовна, может человек хоть раз в жизни позволить себе поесть грязными руками?
Она не успела ничего ответить, как тут же вновь встрял Петька:
– Пап, а я не хочу ее суп…
– Бывает, – так же мягко и терпеливо ответил Владимир. – А что ты хочешь? Что у вас на второе, Зинаида Леонидовна?
– Я хочу хот-дог, – скромно потупился Петька. – Мне не нравится, как она готовит…
– Ну… – Владимир не нашелся что возразить и развел руками. – А мне кажется, вкусно…
– На вкус и цвет товарищей нет…
– В принципе ты прав, сынок… Но давай мы наше меню обсудим попозже, сейчас я жду гостей…
– Давай, – вскинул глазенки Петька. – Тогда я пошел, да?
– Куда?
– Гулять. В какой-нибудь кафешке перекушу…
Владимир суетливо полез в карман:
– У тебя есть деньги? Вот возьми…
Сынок снисходительно усмехнулся:
– Да не надо, пап, есть…
«Да он же все понимает! Он видит, что от него откупаются, что ему во всем потакают… Да он из Владимира веревки теперь вить будет!» – подумала Зинаида.
Но Владимир просто в упор не замечал настроя сыночка.
– Конечно, иди. Только недолго, уже поздно.
– Пап… я уже не маленький…
– Да… Ты взрослый…
Владимир приподнял было ладонь, чтобы погладить Петьку по голове, но не решился…
…– А куда мы идем? – кокетливо спросила Ирина, когда машины остановились во дворе недавно отреставрированного дома неподалеку от Садового кольца.
– К хозяину, – многозначительно вскинул палец Иван Алексеевич.
– А кто хозяин?
Ирина оглядела вышколенного вахтера в стеклянной будке. Для него в подъезде специально выгородили уголок. И сидел за пуленепробиваемым стеклом здоровенный бугай, а не хлипкая пенсионерка…
Интересно, кого это так берегут и охраняют?
Широкая парадная лестница была выложена мрамором, на лестничном пролете – настоящие витражи из смальты, а не цветного стекла, а по бокам вьются кованые перила. По таким ступеням следует подниматься чинно и неспешно, придерживая двумя пальцами длинный шелковый подол… О! Кстати! На ней сегодня именно такой наряд, что так и тянет поиграть в «прошлый век»…
Вот только лифт, аккуратно и незаметно встроенный в боковую стену, заставляет думать скорее о веке будущем. Бесшумный, с тонкими сенсорными пластинками вместо привычных кнопок… и весь в зеркалах…
Интересно, кто так самозабвенно любуется собой, каждый день поднимаясь и спускаясь в этом лифте?
– Ну, какая квартира?
Ирина огляделась и изумленно замерла. На площадке была только одна дверь.
– Ха-ха… Сюда, Ирочка! Не ошибетесь…
Алексей Иванович нажал кнопку музыкального звонка, а Иван Алексеевич ловко подхватил Ирину под руку, точь-в-точь так же, как когда они шли в банкетный зал: жук и Дюймовочка…
– Проходите, милости просим… Мы вас уже заждались… – улыбнулась им статная красавица хозяйка.
Ирина уже расплылась было в приветливой ответной улыбке… и осеклась.
За спиной хозяйки она увидела… Владимира.
Вот и весь секрет… Хороший сюрприз… Это его дом. А это… жена…
А все, что он ей до этого рассказывал, просто ложь. Гнусная, мелкая и тем более пакостная, что бьет по сентиментальным женским стрункам. «Одинокий вдовец… чужой ребенок…»
Не так уж он и одинок… Такая и приголубит, и согреет, и к сердцу прижмет…
Ого! Как у него вспыхнули глазки! Испугался… Раскрылся обман…
Ну а ей что делать-то? Картина Репина «Приплыли»… Надо повернуться и уйти. Да. Уйти. Немедленно…
Но ноги сами собой перешагнули порог.
Глава 7
ЗМЕЯ ПОДКОЛОДНАЯ
Ноги сами перешагнули порог, ладонь протянулась навстречу хозяйке… А губы тоже сами собой произнесли:
– Ирина… Очень приятно…
– Зинаида Леонидовна, – чопорно ответила дама, с неприязнью окидывая Ирину быстрым оценивающим взглядом.
…Какая у нее гнусная улыбка… И это зеленое платье… Бр-р… Как змеиная кожа… Змея подколодная. Гадюка. Вползла, скользнула на мое место…
Это я должна была бы открывать двери и встречать гостей… Это я должна говорить «мы», от своего и его имени…
Да как она посмела?!
Интересно… Это прихожая или уже комната? Кажется, вся Иринина квартира занимает меньшую площадь…
Ну и хоромы! И не скучно вам вдвоем, голубки, на таком большом пространстве? Или Владимир здесь целый гарем содержит?
Ирина его в упор не замечала. Осматривала шикарно отделанную квартиру и презрительно кривила губы.
А что, удивляться? завидовать? Чему?
Может, им столько комнат надо, чтоб друг дружку подольше не видеть… Пока найдешь в таком лабиринте…
А Зинаида Леонидовна церемонно подавала ручку для поцелуя мужской половине.
– Я так рада вас видеть. Алексей Иванович… Что-то вы давно к нам не заходили…
Ах, давно!!! Эта зеленая гадюка здесь не первый день. Она уже была, когда он…
Наглый трепач! Вот только зачем врал? Сказал бы прямо: был грех, соединил себя узами…
Но тогда не было бы всех остальных слов… Про неземную внезапную любовь… И я бы не растаяла как последняя дура…
Все было бы банально. «Извини, мне пора к жене…» Пошло.
А так была сказка… Сладкая ложь…
– Прошу к столу, – широко махнула рукой хозяйка, распахивая двери в парадную комнату.
И тут же глаза резанул ослепительный, яркий свет, словно какой-то садист направил Ирине в лицо тысячу лампочек одновременно…
Она зажмурилась.
«Жук» покосился на нее и покатился от хохота.
– Это с непривычки. Все шарахаются…
Ирина осторожно приоткрыла глаза.
Тысяча не тысяча, но пожалуй, лампочек тут добрая сотня…
Огромная люстра, метров пять диаметром, висела посередине большущей комнаты с высоким потолком. И казалось, что в комнате ничего нет, кроме этой несоразмерной люстры…
Из Большого театра ее притащили, что ли?
Люстра была настоящим произведением искусства: расписные фарфоровые патрончики усеяны миллионами, нет – миллиардами крохотных хрустальных подвесок. Они сцеплялись друг с другом миниатюрными серебряными колечками и свисали целым каскадом тихонько позванивающих гирлянд…
И невозможно оторвать взгляд от этого чуда…
Нижние подвески почти что касаются Ирининой головы, и так и хочется нагнуться, чтоб не задеть драгоценное сокровище…
Ирина бы еще долго стояла и неприлично пялилась на необыкновенную люстру, но тут Владимир взял Зинаиду Леонидовну за локоть и что-то тихо сказал, указывая глазами на Ирину…
Ну можно хотя бы не при мне?! Хоть бы постеснялся демонстрировать…
А она-то как на него преданно смотрит… Как собачка…
Конечно, с такой удобно… Сразу видно, что его Зинка себе никаких выходок не позволяет. Не то что я…
Ну уж фигушки! Я подстраиваться не собираюсь! Люби такой, какая есть!
Только люби… А ты ведь любишь… Не может быть, чтобы эта зеленая мымра могла затмить меня…
– Ирина Владиславовна, если вам надо умыться, я провожу…
«Зеленая мымра» так и сверлила Ирину своими нарисованными глазками. А тон был безукоризненно выверенным: в меру вежливым, в меру холодным…
Ирина в ответ смерила ее гневным взглядом.
– А что, я разве плохо выгляжу? У меня сажа на щеке?
– Ну что вы… – стушевалась от ее напора Зинаида. – Пыльно… освежиться…
А что? Интересно же взглянуть, где эти голубки трут друг дружке спинки…
– Пожалуй, – милостиво кивнула Ирина и пошла вслед за Зинаидой Леонидовной по широкому бесконечно длящемуся коридору.
Ого! Да здесь мрамор и золото… Конечно, его гадюке просто необходимо гадить именно в золотой унитаз…
Гадюка… Гадит. Вот уж точно! И от этой гадости надо срочно вымыть руки с мылом.
Только непонятно, как здесь включается вода… Страшно дотронуться до этих краников и кнопочек – еще сломаешь…
Ну и сломаю! Подумаешь! Так им и надо!
Жаль, не сломала… А лицо в зеркале такое противное… Красное, злое, губы поджаты, брови сведены на переносице…
Ну-ка, улыбочку! Разве я переступила этот порог, чтобы сразу признать поражение? Разве я смогу уступить его этой змеюке без боя?!
Погоди, милочка… Ты еще не знаешь, на кого нарвалась…
Ирина быстро умылась, вынула из волос поникшую лилию и хорошо расчесала их щеткой.
Ух, сколько баночек и тюбиков помогают «блестящей змее» в искусстве обольщения! Ох, как тщательно она старается сохранить свою привлекательность…
Ничего, на ее поле Ирина будет бороться ее же оружием!
Тональный крем прекрасно маскирует противную красноту. Рассыпчатая пудра придает лицу матовую бледность. Объемная тушь делает рыжеватые ресницы неправдоподобно длинными… И этот оттенок губной помады в точности совпадает с цветом ее платья…
Да, так гораздо лучше! А то за время банкета Иринин лоск успел поблекнуть, и она уже заранее проигрывала во внешнем виде этой холеной даме…
А ведь это Владимир любезно предоставил мне шанс вооружиться… Он надоумил свою Зинку предложить мне умыться…
Господи! Он меня просто пожалел… Или ему было противно смотреть на растрепанную разгильдяйку, да еще под хмельком?
Ничего, теперь мы на равных! Нет! Я лучше! Я маленькая, гибкая, тонкая… А она широкая, высокая, массивная…
Хотя, наверное… Ему нравятся именно такие, как она.
– Ирочка, я специально занял вам местечко рядом с собой… – заговорщицки шепнул «жук», галантно подвигая ей стул. – Надеюсь, вы не против…
Не слишком удобное он выбрал место: точно посередине, плохо видно Владимира, на правах хозяина занявшего торец.
Стол ломился от яств, а на сервировочном столике теснилась целая вереница диковинных бутылок.
Боже! Сколько можно пить?!
Ирина незаметно придвинула к себе минералку и плеснула в хрустальную рюмку.
– Ирочка, вам мартини или джин?
– Спасибо, я пью водку.
– Это по-нашему! – одобрительно кивнул ее кавалер.
Интересно, почему гадюка не села с нами за стол? Суетится, носится с блюдами из кухни в комнату…
Вот это муштра! Как у восточного падишаха… Женщина должна знать свое место…
Но со мной у тебя так не выйдет!
А Зинка дура, раз позволила так с собой обращаться. Мне ее даже жалко…
…– Нет-нет, вы непременно должны попробовать этот коньяк, – настаивал «жук». – Настоящий французский, сорок лет выдержки…
Ирина поколебалась и взяла протянутую рюмку. В конце концов, от пары глотков ничего не будет. Интересно, что из себя представляет «сорокалетний» напиток, за что его так ценят?
Ирина ни в чем не могла остановиться на золотой середине. Любить так любить! Кутить так кутить! Один раз нарушив спортивный режим, тут же начинаешь понимать, чего был лишен все это время. Запретный плод сладок.
А сколько она еще даже не знает! В вечной муштре, в постоянной форме проходит ее юность…
Ни прогулок до рассвета, ни сладкого безделья… Даже за границей все тот же жесткий режим и тренировки до потери пульса. Нервотрепка, врачебные комиссии, крики тренера…
А все заманчивые зарубежные красоты – только из окошка мчащегося автобуса.
Конечно, приятно быть первой, отвоевывая в сражениях чемпионский титул. Но хочется блистать, чтобы тебе поклонялись не только на пьедестале… И хочется жить жадно, взахлеб, наверстывая все, что уже упущено…
Коньяк сорокалетней выдержки… Его принято смаковать, чуть согревая во рту, чтобы распробовать неповторимый букет… А Ирина и простого-то никогда не пробовала. Сказать кому – засмеют, не поверят…
Она зажмурилась и лихо опрокинула в рот стопку. Проглотила обжигающую жидкость, не успев понять вкуса, и протянула руку за своим боржоми.
Глоток… и дыхание перехватило. Ирина замахала ладошками, хватая воздух открытым ртом.
– Что случилось? Что с вами? – испуганно захлопотал вокруг нее Иван Алексеевич. – Воды…
Только после большого фужера минералки Ирина сумела прийти в себя.
– Ирочка, кто же коньяк водкой запивает? – укоризненно шепнул «жук», вынимая из ее крепко сжатых пальцев хрустальную рюмку.
– У меня здесь был боржоми… – пролепетала Ирина.
– Как? – изумился «жук». – Вы же сказали, что пьете водку… Рюмка была пустая, я и налил…
Ах, благодетель… Ну, спасибо большое!
В голове начало шуметь, застучали в висках частые молоточки… Все поплыло перед глазами…
Ирина опустила голову на руки. Нет, так еще хуже… Тогда она сделала над собой усилие и поднялась.
Это водка… Вот теперь я точно пьяна… Фу, какое противное состояние… В рот больше не возьму эту гадость… Надо уйти… Пока я еще могу ходить…
На удивление, мысли работали ясно и четко, а не путались, как обычно. Вот только были они короткими и обрывочными, так было проще…
«Жук» чувствовал себя виноватым. Он тоже вскочил и взял Ирину под руку.
– А что мы все сидим? Вы ведь впервые у Владимира Павловича? Хотите я вам что-то покажу? Ты разрешишь, Володенька? Знаете, у него есть такое… Вам, Ирочка, будет очень интересно…
Владимир хотел что-то возразить, но «жук» уже резво тащил Ирину в коридор.
– Пустите, – она резко вырвалась из его цепких лапок. – Я сама ходить умею!
Что он ей хочет показать? Что ей здесь интересно еще увидеть?
Наверное, спальню… На что ей хотелось бы взглянуть – так это на широкое супружеское ложе… Наверное, шикарнее ее продавленного диванчика…
Давай, насмотрись вдоволь.
Она решительно зашагала вперед и наугад распахнула одну из дверей.
Надо же, не ошиблась! Точненько угадала.
Массивная темно-шоколадная кровать, застеленная шелковым золотистым покрывалом, стояла точно посередине спальни. Две тумбочки с двумя настольными лампами ясно говорили о том, что спят здесь все-таки двое… А рядом с огромным, во всю стену раздвижным шкафом стояла «зеленая гадюка»…
Впрочем, она больше не была зеленой. Свой шелковистый костюмчик, свою сброшенную шкурку она как раз аккуратно вешала на плечиках рядом со знакомым светлым костюмом Владимира…
Зинаида Леонидовна натянула на тугое литое тело кокетливое платьице с открытыми плечами почти такого же густо-кровавого цвета, как и у Ирины…
Она испуганно дернулась, оглянулась на распахнувшуюся дверь, словно ее застигли на месте преступления.
В одну секунду Ирина женским чутьем поняла, что ей подражают и что соперница потеряла уверенность…
– Вам это не поможет, – с вызовом заявила она.
Но тут «жук» подоспел на своих коротких ножках и опять ухватил Ирину за талию.
– Не сюда, не сюда… Нам напротив…
…Куда он меня ведет? Я хочу лечь на эту кровать… Зарыться лицом в подушку… Нет… Там чужой запах… Там властвует эта женщина…
Все равно хочу… Я уверена, что он тут же прибежит за мной следом, запрет двери… А всех выгонит… И ее тоже выгонит…
Зачем ко мне прицепился этот противный «жук»? Пусть отпустит! Я вернусь обратно…
– Ну как? – «Жук» был горд и доволен тем, что у Ирины глаза зажглись неподдельным восхищением.
Еще бы! Такой коллекции только позавидовать!
И хотя не он, а Владимир собирал эти раритеты, «жук» поневоле чувствовал и свою причастность – ведь именно он продемонстрировал их Ирине.
А она была единственной женщиной, способной оценить драгоценную коллекцию по достоинству.
И Ирина разом забыла и о Владимире, и о его «зеленой гадюке».