Текст книги "Пари на дурнушку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Дин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

– Не знаю, что со мной случилось, но сегодня я сам на себя не похож и все делаю не так, – торопливо сказал Брендон, остановившись у кровати с видом несчастного котенка. – Я хотел извиниться за свое поведение и попросить не злиться на меня. Я действовал из самых лучших побуждений, и не имел ничего плохого. Валери, скажите, вы простили меня?

Она с сомнением смотрела на него. Не получив ответ, он продолжил.

– Вы же знаете, что я никогда не обижу вас. Тем более, что нам с вами предстоит подготовиться к выступлению. Сегодня за обедом я объявил, что для герцога и его гостей через пару-тройку дней будет устроено небольшое представление, в котором вы примите участие. А я – человек слова, и всегда выполняю свои обещания. Теперь только за вами окончательное решение. Если вы по-прежнему согласны, мы немедленно приступим к репетиции.

В принципе, скоротать время за разучиванием песен было не таким уж плохим занятием – все лучше, чем маяться от безделья и скучать одной, да и ничего особо плохого Брендон не сделал. Ну попытался заинтересовать дурнушку поцелуем, она ему отказала, на этом вопрос исчерпан. Так что она вполне может согласиться с его предложением. А заодно послушать, каким же голосом обладала прежняя Валери.

– Хорошо, давайте попробуем порепетировать.

Вал попыталась сползти на край кровати, чтобы подняться на ноги, но Брендон остановил ее, наклонившись и придержав рукой.

– Нет, Валери, оставайтесь на месте, так вам будет удобнее. Лучше лишний раз не напрягать ногу. Сегодня мы будем петь без музыки.

– А это прилично, что мы с вами находимся одни комнате? – специально задала она вопрос, чтобы посмотреть на его реакцию.

Но Брендон нисколько не смутился. Он выглядел все так же невозмутимо.

– Это вынужденная мера. Нам еще не раз предстоит остаться наедине. Но для вашего спокойствия, моя дорогая Валери, завтра мы будем репетировать в гостиной.

Его ответ показался ей вполне логичным.

– Тогда подайте мне листы с текстом. Они там, на столике.

Брендон не только взял листы, но и захватил с собой стул, который приставил вплотную к кровати, разместился на нем прямо напротив Валери, после чего полез в карман и достал свой текст.

Он несколько раз спел куплет, а она тем временем следила за словами и старалась запомнить мотив. Сначала Вал негромко подпевала ему, а когда уловила мелодию, рискнула запеть в полный голос.

О! А у нее действительно был дар! Она обладала мелодичным, глубоким, насыщенным, но лишенным противной писклявости, голосом. Такой талант совсем не стыдно было продемонстрировать людям. И пусть потом хоть кто-нибудь скажет, что она плохо поет!

Почувствовав настоящий интерес к исполнению, Валери увлеклась уроком. Достаточно быстро она запомнила песню, и вскоре уже пела наравне с Брендоном. Нет! Она пела лучше и громче него! Взмахами руки он подбадривал ее и не сводил взгляда с ее с лица. А вернее, с ее открывающегося и закрывающегося рта. Иногда его взгляд быстро скользил по ее декольте и вздымающейся от глубокого дыхания груди.

В последнем припеве наступал кульминационный момент и нота на строчке тянулась достаточно долго, и когда, в очередной раз, Вал с удовольствием тянула эту ноту, вдруг Брендон сделал резкий выпад вперед, совершив прыжок со своего стула на ее кровать, оказался на ней, схватил за плечи, вдавил в подушки со словами: «Я больше не могу. Ты свела меня с ума» и накинулся на ее губы.

Ну это уже ни в какие ворота!

Валери издала возглас протеста, но Брендон заглушил его, еще сильнее прижавшись к ее рту. Тогда она дернулась и постаралась сбросить его с себя, но и тут ее постигла неудача. Нахал был сильнее: он сковал ее руки и ноги своим телом. К тому же ее собственная больная нога не позволяла дать настоящий отпор.

Пока Брендон бессовестно исследовал и терзал ее рот, а руки уже принялись шарить по телу, она судорожно соображала что же делать.

Что делать?

Что делать?

Сила была на его стороне, а что было на ее?

Кричать он ей не давал, полностью присвоив себе ее рот. Она даже нормально дышать не могла. Она ничего не могла!

Еще немного и он будет лежать у нее между ног!

Боже, каким оружием она обладала, чтобы остановить его? Какие у нее были варианты?

«Оружием…» – снова мысленно повторила про себя Валери.

Ну конечно!

У нее ведь тоже есть оружие! И еще какое!

Уверенный в своей неотразимости, Брендон с чего-то решил, что ему будет достаточно просто сказать пару слов, прижаться к ней, поцеловать, и она сразу сдастся. Ну тогда она разочарует его. Она ударит по самому больному для любого мужчины. Она ударит по его самолюбию!

Как можно более правдоподобней Валери изобразила позыв, будто бы ее тошнит и вот-вот вырвет. Она издала характерный звук и содрогнулась телом. Потом последовал второй позыв, третий, с резким втягиванием живота для большей убедительности.

Проигнорировать ее состояние Брендон не мог, особенно в свете того, что прижимался к ее рту, поэтому резко оторвался и пораженно уставился на нее.

Валери замотала головой, приложила руку ко рту и закрыла глаза, всем своим видом показывая, что ее мутит. Просидев так достаточно долго, наконец отняла руку, несколько раз глубоко вздохнула, потерла виски и взглянула на Брендона.

– Что с тобой? – продолжал недоумевать он.

Шумно набрав в легкие воздуха, Валери сморщилась и заговорила с отвращением.

– Никогда не думала, что целоваться может быть так отвратительно. Буэ, буэ, – театрально изобразила она свое состояние. – То, как твой язык залез мне в рот и добрался до гланд… – для пущей убедительности она передернула плечами, – Это ужасно! Буэ… Меня чуть не вырвало. Я больше никогда не хочу целоваться. Ни-ко-гда!

Слушая ее слова, Брендон резко менялся в лице, и не один раз. Его глазки бегали, а сам он походил на потерявшегося ребенка.

– Наверно я слишком поторопился… – растерянно заметил он и запустил пальцы в волосы. – Ты еще неопытна и не понимаешь, что такое мужская страсть. Но я могу это исправить, – он вдруг встрепенулся. – Я поцелую тебя по-другому. Валери, тебе понравится. Это будет что-то особенное. Ну же, иди ко мне, не бойся.

Брендон уже потянулся к ней, как она отпрянула от него, замотала головой и снова прикрыла ладонью рот.

– Нет! Я не хочу! Если ты притронешься ко мне, меня точно вывернет! Буэ…

Ему пришлось остановиться.

– Неужели это действительно было так отвратительно?! – все еще не веря в свое фиаско, со злостью выкрикнул он.

– Может кому-то такое и нравится, но не мне, – Валери скривилась. – Даже не хочу вспоминать, как ты… как твой язык… бе-е… Со мной еще никогда не происходило ничего более омерзительного.

Дёрнувшись как от удара, Брендон мигом слетел с кровати и заметался по комнате.

– Как ты можешь быть со мной так жестока?! Неужели ты еще не поняла, что я влюблен в тебя?!

– Влюблён? – равнодушно повторила она.

Он тут же кинулся к ней и схватил за плечи.

– А что еще может заставить мужчину прийти в комнату к девушке, не боясь, что их могут обнаружить?! Что может заставить его проводить с ней время и разучивать песни?! Из-за чего он может потерять голову и наброситься с поцелуями?!

– Я думала, что для такого случая есть слова. Ты мог просто сказать мне, что я тебе нравлюсь.

– Да, мог, но я не верил себе! Я списывал свои чувства на обычную дружбу! Но когда ты оказалась рядом, да еще и так прекрасно пела, я больше не смог сдерживать себя. Валери, у меня есть надежда на взаимность? Я хоть чуточку нравлюсь тебе?

Вал решила ответить как есть. Брендон и в самом деле мог влюбиться в нее.

– Прости, но у тебя нет надежды. Я не влюблена в тебя.

Ее ответ ввел его в ступор. Казалось он не мог поверить в ее слова. Возможно прежняя Валери и испытывала к нему чувства, и он это замечал, но сейчас он отлично видел, что она не врала.

Брендон опустил глаза и долго молчал.

– Может есть кто-то другой, кто гораздо сильнее привлекает тебя? – вновь посмотрел он на нее.

Валери пришлось быстро соображать, что же ответить. Она зачем-то солгала Солсбери, что ей нравился Брендон. Теперь при разговоре с другом, тот мог обмолвиться ему о ее симпатии, что возродит в Брендоне ложную надежду. Но если сейчас она скажет Брендону, что ей нравится герцог, это будет меньшее из зол, так как если друзья все таки выяснят, что она водила их за нос, вряд ли решат, что она влюблена в кого-то из них. Но что было еще вероятнее – они вообще могли в разговоре друг с другом не поднимать эту тему. В какой-то степени каждый будет видеть в другом соперника и молчать о своей неудаче.

– Да, есть такой человек.

– Кто он?

– Герцог Солсбери.

С перекошенным лицом Брендон отшатнулся от Валери.

– Почему он?! Ты же его почти не знаешь!

– Мне было достаточно одного утра, чтобы понять, что я к нему чувствую. Он был ко мне необычайно добр и внимателен. Он нес меня на руках. Да и его глаза сказали мне о многом.

– Нет! Я не могу позволить, чтобы ты увлеклась им! Он не тот человек, кто должен быть рядом с тобой!

– Брендон, это мне решать. И еще. Так как я была вынуждена доверить тебе эту тайну, надеюсь ты сохранишь ее в секрете.

– Можешь быть в этом уверена, – зло прищурился он и поднялся с кровати. – А сейчас мне пора идти. Завтра утром мы продолжим репетицию и отправимся в гостиную, где стоит пианино. Мы должны разучить все песни.

– Мне кажется нам лучше отказаться от этой затеи.

– Поздно. Гости уже знают о ней, и нужно постараться придумать вескую причину, чтобы объяснить, почему мы передумали. Чтобы не вызвать ненужных слухов, легче воплотить ее в жизнь.

– Но я не хочу играть твоими чувствами. Тебе будет тяжело находиться рядом со мной.

– Мы все равно вынуждены бывать вместе. Саманта моя сестра и твоя подруга. Мы неизбежно будем вращаться в одном обществе.

– Но не наедине.

Валери всячески старалась отговориться от совместного пения, тем более, что упоминание о пианино напомнило ей о ее неумении играть на нем.

– Можешь не бояться, я буду держать себя в руках.

– Дело не только в страхе. Мне неловко, что мы будем оставаться одни.

Брендон задумался.

– Тогда я приглашу Саманту присутствовать на репетициях. Ей все равно скучно с гостями.

Теперь задумалась Валери. А ведь это мог быть неплохой выход из ситуации. Где-то ей даже стало жалко Брендона, что он влюбился не в ту девушку. Все таки она могла пойти на некоторую уступку. К тому же Саманта наверняка умела играть на музыкальном инструменте.

– Хорошо. В таком случае я согласна.

Брендон склонил голову и покинул комнату, после чего Вал распласталась на постели, закрыла глаза и с облегчением выдохнула.

А жизнь по накалу страстей в девятнадцатом веке ничуть не уступает жизни в двадцать первом. Хоть фильм снимай. А она еще боялась, что будет скучно. Какой уж там!

Валери тихо усмехнулась своим мыслям, как в дверь снова постучали.

«Ну теперь это точно пришла Фанни», – решила она и крикнула, чтобы та вошла.

Вал даже поленилась открыть глаза, поднять голову и сесть, чтобы встретить девушку в более подобающем виде.

Она лишь слышала шаги, которые приближались к кровати. Грязная посуда стояла чуть в стороне, поэтому Фанни могла просто забрать ее и унести.

Шаги остановились совсем рядом с кроватью. Судя по установившейся тишине, Фанни не притронулась к подносу. Может она наблюдает за Вал и хочет понять, не помешает ли ей? Может ей нужно о чем-то ее спросить?

Чтобы выяснить это Валери открыла глаза и… Столкнулась с изучающим взглядом Солсбери!

Глава 11

– Ой! – подскочила Вал на кровати, чтобы занять сидячее положение, как тут же вдогонку у нее вырвалось еще и “Ай!”.

От неосторожного движения ногу прострелило, отчего Валери сжала бедро, чтобы хоть немного его зафиксировать и унять боль.

Когда же, наконец, она запомнит, что ей нельзя делать резких движений?!

Солсбери тоже подскочил к ней, но, в отличии от Брендона, не схватил ее, а лишь вытянул руки и обеспокоенно потряс ими.

– Осторожно, мисс Вудс, не торопитесь. Давайте я помогу вам сесть.

Он поправил подушки, а потом осторожно ухватил ее за подмышки и подтянул к изголовью кровати.

– Простите, что стал причиной ваших страданий, – раздался над ее макушкой его извиняющийся голос, а затем он отступил назад и встал так, чтобы она его видела. – Я должен был еще у двери предупредить о своем визите, но, когда заметил, что вы лежите и не открываете глаз, не мог решить, стоит ли вас беспокоить. Надеюсь вам уже лучше?

– Со мной все хорошо, – ответила Вал, все еще держась за ногу.

Она заметила, с каким пристальным вниманием он всматривался в ее лицо, словно хотел в нем что-то прочитать.

– Горничная, которая приставлена к вам, хорошо выполняет свои обязанности? – с видом строгого хозяина вдруг спросил Солсбери.

– У меня нет к ней претензий, – с долей неуверенности протянула Вал, не совсем понимая, в чем причина его интереса к этой части ее жизни.

– Мне кажется вы немного лукавите. Наверно мне стоит поменять вам служанку. Она из рук вон плохо заботится о вас.

– С чего вы это взяли? – еще больше удивилась Вал. – Фанни меня вполне устраивает.

– Тогда почему она не беспокоится о вашем внешнем виде? Я не могу позволить, чтобы даже в своей комнате вы в чем-то нуждались.

Валери только сейчас поняла, что после встречи с Брендоном одежда и волосы выглядели “слегка” помятыми.

– Фанни здесь не при чем, – принялась она вправлять в прическу выпавшие пряди. – Это не ее вина.

– А чья?

Вал уставилась на Солсбери. Что он хотел от нее услышать? Или он видел Брендона, который покидал ее комнату и хотел знать, чем они тут занимались? Ну тогда он не получит ответ. Она ни в чем не собиралась признаваться.

– Это только моя вина, – без зрения совести соврала она. – Вы сами видели, как я лежала на кровати. После утренней прогулки я вряд ли покину комнату, поэтому в своих покоях могу выглядеть как хочу. А если вам не нравится, в каком я здесь виде, то…

Валери уже собиралась указать ему на дверь, как он, явно сообразив, куда она клонит, поспешил ее перебить:

– Я лишь хочу, чтобы в моем доме вы ни в чем не были стеснены. После нашего разговора в саду я на полном основании считаю себя вашим другом, поэтому мне не безразлично, как вы себя чувствуете.

– Вы напрасно беспокоитесь, – уверенно заявила Вал и снисходительно опустила голову.

Но ее ответ не удовлетворил герцога, так как его взгляд по-прежнему оставался подозрительным и недовольным. Особенно долго он задержал его на ее губах.

Неужели на них красовался след от поцелуя Брендона?

Валери слегка поджала рот и принялась осматривать комнату, тем самым показывая, что не знает о чем еще разговаривать с непрошенным гостем.

Солсбери несколько секунд наблюдал за ней, а затем полез в карман и достал оттуда небольшой предмет.

– Вот, мисс Вудс, я принес это для вас. – Он протянул ей стеклянную баночку. – Эта мазь должна хоть немного унять вашу боль. Пару месяцев назад я неудачно спрыгнул с лошади и подвернул ногу. Доктор Уилкинс, который недавно вернулся с Востока и сейчас живет в Лондоне, передал ее для меня. Мазь отлично умеет снимать боль. Надеюсь, что она поможет и вам.

Вал отвернула крышку и поднесла банку к носу. Пахло неплохо – чем-то пряным и мятным.

– Сначала кожу может немного жечь, но потом появится приятная прохлада. Нанесите ее на то место, где болит, и хорошенько вотрите, а затем обязательно вымойте руки.

– Спасибо, – вполне искренне поблагодарила Вал Солсбери.

Она ожидала, что сейчас он все таки уйдет, но вместо этого Говард сделал к ней шаг и, взяв стул, который так и стоял у кровати, отставил его в сторону, чтобы затем усесться на него.

– Могу я спросить у вас, мисс Вудс, что с вашей ногой? Это какая-то травма или болезнь?

А ему-то это зачем?!

Вал понятия не имела, почему испытывала боль. Возможно во время пожара она получила травму, а возможно эти вещи были никак не связаны между собой и не имели друг к другу никакого отношения.

Чувствуя себя неловко, она потупила взор и второй раз поджала губы.

Видя ее растерянность, Солсбери продолжил:

– Не сочтите мой интерес праздным, но мне бы хотелось помочь вам. Как давно вас осматривал доктор? Каков его вердикт?

– Вам лучше спросить об этом моего отца, – нашла Валери на кого перевести стрелки.

Говард выглядел озадаченным.

– Разве вас саму не волнует ваше здоровье?

– Волнует, конечно, но что я могу сделать? Я уже привыкла жить с болью.

Как же Вал не нравилось все время врать! Скоро у нее язык отсохнет!

– Да, наверное вы правы: человек ко всему привыкает. Но что если вам можно помочь? Что если есть надежда хотя бы уменьшить боль? Я сейчас же напишу доктору Уилкинсу и подробно опишу ему все ваши симптомы. За деньги можете не переживать. Все расходы я возьму на себя.

Не спрашивая согласия Вал, Солсбери поднялся со стула и направился к столу с письменными принадлежностями, взял стопку листов, перо, открыл чернильницу и макнул в нее заостренный кончик.

– Та-ак… – поудобнее разместил он перед собой лист бумаги. – Я должен как можно подробнее описать ему ваше состояние. Ну что, начнем? – он поднял на Валери глаза. – Где именно у вас болит?

Глава 12

Она не стала противиться его желанию помочь ей, проявлять излишнюю скромность или упрямство. Сколько времени она пробудет в этом теле ей было неизвестно, поэтому не стоило отказываться от возможности поправить здоровье.

Начиная от талии и продвигаясь к колену, Вал прощупывала ногу. Она не могла назвать точное место боли, так как та возникала в разных местах. К тому же, пока она сидела, понять где болело сильнее всего было еще труднее. Пришлось сдвинуться к краю кровати и опустить ноги, чтобы затем встать.

– Подождите, сейчас я вам помогу, – бросил Говард перо на стол и оказался возле нее еще до того, как она поднялась.

Его крепкие руки ухватили ее чуть выше талии и потянули вверх, беря на себя весь вес ее тела.

В очередной раз Вал убедилась, что герцог был в хорошей физической форме. Если бы он жил в ее веке, она бы даже сказала, что он заядлый посетитель спортзала. Нет, он не был раскачан как качок, но ухватив его за плечи, она почувствовала какими твердыми мышцами он обладал.

С помощью Солсбери поднявшись в полный рост, Валери оказалась прижата к мужскому телу, а его губы почти касались ее лба. Она ощущала легкое дыхание на своем лице. И почему-то от этого незначительного дуновения по ее спине пробежали мурашки, а сердце забилось чаще.

Что это с ней?

Чтобы смахнуть с себя странное наваждение и избавиться от приятного-неприятного ощущения, Вал мотнула головой и угодила герцогу прямо в подбородок.

– Простите, – пробормотала она, одновременно потерев лоб рукой и опустив ладонь ему на грудь, чтобы постараться отстранить его от себя.

– Что с вами? – чуть-чуть отклонившись назад и заглянув ей в глаза, спросил Говард, при этом продолжая прижимать ее к себе и не обращать внимания на ладошку, которая упиралась в него.

Валери все больше чувствовала себя неуютно и под его пристальным взглядом, и в его горячих руках, которые взяли ее в плен.

– Можете уже отпустить меня. Я достаточно уверенно стою на ногах, – с нотками недовольства проговорила она и сильнее вдавила ладонь ему в грудь.

Солсбери послушно убрал руки и вернулся к столику, снова опустился на стул, после чего взял перо и второй раз макнул его в чернильницу.

– Так где у вас очаг боли? – уткнувшись в лист, по-деловому спросил он, а затем принялся на нем что-то выводить.

Валери приступила к прощупыванию ноги, но, как оказалось, проводить самостоятельный осмотр не так-то и легко. Ей приходилось наклоняться, чтобы достать до колена, но тогда все неприятные ощущения смешивались и становилось непонятно, что и где сильнее болит.

Она достаточно долго возилась, проминала ногу и фыркала себе под нос. Солсбери давно откинулся на спинку стула и наблюдал за ней, что заставляло ее еще сильнее нервничать. Вал уже перестала нравиться его идея. Дожила же прошлая хозяйка тела с такой ногой до своих лет. Значит и она сможет с ней жить.

Вот-вот готовая уже от всего отказаться, Валери распрямилась, громко выдохнула и посмотрела на Солсбери, как он быстро поднялся со своего места и вновь оказался перед ней.

– Не подумайте ничего дурного, но я должен это сделать.

И тут его рука опустилась на ее бедро и слегка сжала его.

От удивления у Вал округлились глаза. Она бы отшатнулась назад, если бы позади нее не стояла кровать, создавая преграду.

– И что все это значит?!

– По своему опыту знаю, как сложно самому проводить осмотр. Позвольте я вам помогу. Я прощупаю вашу ногу, а вы скажете, где больнее всего.

“Нет! Не позволю!” – так и хотелось выкрикнуть Валери. Видно это же читалось у нее на лице, так как Солсбери поспешил добавить:

– Доктор Уилкинс не занимается простыми случаями и у него всегда полно работы. В деньгах он тоже не нуждается. Поэтому, чем подробнее мы опишем ему ваше состояние, тем больше вероятности, что он захочет вами заняться. Я лишь сожму вашу ногу в разных местах, а вы скажите, что чувствуете.

– Тогда может стоит позвать Фанни или Саманту, чтобы они проделали это со мной?

– Здесь нужен тот, кто хоть немного разбирается в травмах и в том, как их осматривать.

– А вы разбираетесь? – с подозрением спросила Вал.

На лицо Солсбери легла мрачная тень.

– Даже лучше, чем мне хотелось бы.

То, каким ледяным тоном он это сказал, заставило Вал поежиться. Внутреннее чутье подсказало ей, что он получал травмы не в результате несчастных случаев или падений. За его словами стояло что-то большее. Но какая ей разница что там было у него в жизни? Ей надо о своей беспокоиться.

– Но вы же можете пригласить какого-нибудь местного доктора, который уж точно умеет проводить осмотр.

– Во-первых, нам придется ждать до завтрашнего утра, так как сегодня он уже не приедет, а во-вторых, он такой же мужчина как и я.

– Но он настоящий доктор!

– А я ваш друг. Мисс Вудс, это не займет много времени. Вам не нужно поднимать юбку. Я лишь проведу руками вниз и сожму ногу в разных местах. Если вы согласитесь, то уже сегодня со своим человеком я отправлю письмо доктору Уилкинсу. Тот доставит его в кратчайшие сроки и, пока вы находитесь здесь, мы успеем получить ответ. Уилкинс может снова уехать, поэтому стоит как можно скорее известить его о вашем случае.

С каждым следующим аргументом в душе Валери рушилась стена несогласия. Все его доводы были логичны и разумны. К тому же, в отличии от девиц девятнадцатого века, она не была такой уж скромницей и знала прикосновение мужских рук к своему телу. А тут она даже будет в одежде из трех слоев. Вряд ли он там что-то нащупает. И вряд ли поймет, что ее нога изуродована шрамами.

Все же испытывая смущение, которое окрасило ее щеки в красный цвет, Валери согласно кивнула и тихо произнесла:

– Хорошо. Можете приступать, – а потом уставилась в лицо Солсбери, чтобы проследить за его эмоциями.

Если он сейчас усмехнется или посмотрит на нее как-то не так, она немедленно пошлет его на все четыре стороны.

Но надо отдать ему должное, Говард сохранил деловой, серьезный вид. Это немного успокоило Вал.

Он взял ее за плечи и развернул к себе боком, чтобы было легче добраться до ноги, а затем обхватил ее бедро и вдавил в него пальцы. Проминая эту область, он спросил, больно ли ей и где именно.

Больно? Что, что, а боли Вал точно не чувствовала.

К своему стыду она сознавала, что ей было приятно. Очень приятно. Его рука расслабляла напряженные мышцы и приносила облегчение. В дополнению ко всему, Солсбери стоял так близко, что Вал ощущала его дыхание на щеке, что усиливало удовольствие. Еще немного и она бы застонала от наслаждения. Закусив губу, чтобы не издать позорный звук, Вал сжала кулаки.

Наконец, к счастью или несчастью, Солсбери опустил руку чуть ниже, надавил сильнее и в тот же миг возникла неприятная, но спасительная боль, которая вернула ее в реальность.

– Вот, здесь больно! – воскликнула Вал с такой радостью, будто это было что-то хорошее.

– Понятно. А здесь?

Говард присел на корточки и принялся исследовать ногу у самого основания. Он по-разному обхватывал ее руками, продавливал пальцами и иногда поднимал глаза на Валери, наблюдая за ее реакцией.

Здесь тоже болело, но к боли примешивалось что-то будоражащее. Вал изо всех сил старалась сосредоточиться на цели осмотра и не обращать внимания на то, какими удивительными руками обладал герцог. А руки у него были чудесными, целительными, нежными. Они приносили ей облегчение. Хотелось, чтобы они не останавливались и продолжали массировать ногу, избавляя ее от страданий. В душе росло желание закрыть глаза и раствориться в блаженстве. А если она ляжет, то сможет еще лучше расслабиться и…

Вал резко очнулась.

Господи, что это с ней?! О чем она вообще думала?!

Она уже была готова предоставить всю себя во власть чужих рук!

Устыдившись своих мыслей, Валери бросила на Солсбери украдкий взгляд, в надежде, что он не видел того, что творил с ней. К ее радости он сидел с сосредоточенным лицом и казалось, думал только о своей задаче.

Ей просто необходимо взять себя в СВОИ руки и перестать размышлять о ЕГО руках, которые к этому времени опустились ниже. Теперь Валери жаждала боли, чтобы та помогла ей сохранить разум холодным. И боль пришла. Пришла намного сильнее чем она ожидала.

Солсбери нажал на какую-то точку, которая заставила Вал дернуться и вскрикнуть, так как та кипящей лавой растеклась по ноге вверх и вниз. Говард тут же вскочил и притянул Валери к себе, словно боясь, что она упадет.

– Простите, мисс Вудс, я не хотел причинить вам излишнюю боль. С вами все в порядке? Или может вам лучше прилечь?

Прижатая лицом к его груди, она вдыхала приятный аромат мужского одеколона. Оказывается в прошлых веках умели делать довольно таки неплохую туалетную воду.

Рука герцога лежала на ее затылке и не давала ей поднять голову.

– Мне нечем дышать, – сдавленным голосом проговорила Вал и просунула между ними руки, чтобы создать преграду.

Он позволил ей отстраниться, при этом продолжая крепко удерживать.

– Я слишком испугался за вас. Вы можете стоять?

– Я и не собиралась падать, – строго посмотрела она и предприняла попытку избавиться от его объятий, сильнее упираясь в него. – Не нужно хватать меня всякий раз, как я испытываю боль.

Услышав упрек в свой адрес, он тут же убрал руки и, отступив назад, дал ей свободу, но было заметно, как ее ответ неприятно задел его.

– Значит я совершил ошибку, неверно истолковав ваш приступ, – с каменным лицом проговорил он. – Тогда примите мои двойные извинения.

– Извинения приняты, но больше так не делайте. Я и так позволила вам лишнее.

– Но вы же не откажетесь от дальнейшего осмотра?

– Продолжайте, – снисходительно разрешила Вал, словно была королевой, а он ее презренным слугой, и встала с величественным видом.

Солсбери покорно опустился на колено и вернулся к своему занятию. Он не стал больше нажимать на больную точку, а ощупал ногу ниже. Выяснилось, что боль появлялась не в одном месте, а в нескольких. Эти же места он отметил на рисунке, который успел изобразить на листке до осмотра. Валери продиктовала ему все ощущения, которые испытывала когда ходила, стояла или сидела. Описала степень боли и в какой момент та возникала. За остальными вопросами, она сказала, лучше было обратиться к ее отцу.

Закончив писать, Говард взял лист, сложил его пополам и поднялся со стула. Он задержал на Валери, сидящей на кровати, пронзительный взгляд, а потом поклонился ей, пожелав хорошенько отдохнуть, и покинул комнату.

Как только за ним закрылась дверь, Валери сразу обмякла. Герцог производил на нее слишком противоречивое впечатление. Он был добр и не добр, заботлив и отстранен, пылок и холоден. Даже после ухода он заставлял думать о себе и пытаться его разгадать.

Она до сих пор не могла понять, зачем он решил ей помочь. Что это, жест милосердия или желание выглядеть лучше? Хотя в последнее верилось с трудом. Солсбери был не из тех, кто переживал о своей репутации. Его мало волновало мнение других. Или может в нем говорило собственное прошлое? Он сам признался, что о травмах знал больше чем хотел бы. А может ему просто было жалко ее? Жалко как подругу его друзей? Или как такую своеобразную хромую собачку?

Да, вначале Вал не верила, что герцог мог испытывать жалость, но сейчас из всех вариантов этот виделся ей самым подходящим. Жалость, конечно, унизительна, но если она поможет ей выздороветь, пусть Солсбери продолжит жалеть ее. Хуже ей от этого не будет.