Текст книги "Пари на дурнушку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Дин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 30

Долгие и тщательные сборы Вал закончились громким восклицанием Фанни:

– О, мисс Валери, вас просто не узнать! Какая же вы красавица! Все гости Его Светлости будут поражены, когда увидят вас!

Валери и сама была довольна результатом. Она стояла перед зеркалом и любовалась собой. В платье, выгодно подчеркивающим полную грудь и тонкую талию, с высокой прической, ниспадающими завитками, ярким макияжем, подведенными глазами и алыми губами, она походила на красивую маленькую женщину. В ней, действительно, было трудно узнать прежнюю Валери Вудс.

– Сегодня вы будете в центре внимания и сможете покорить сердце не одного мужчины! – продолжала восхищаться Фанни. Она сделала паузу, после чего заговорила с предостережением. – Но вам как никогда нужно быть осторожной. Мужчины коварны, и если позволить им лишнего, осуждения света не избежать. Очень легко испортить себе репутацию, или еще хуже, опорочить честь. Потом вам будет трудно найти себе достойную партию. Языки сплетниц приукрасят и осудят даже простой невинный взгляд.

Слова Фанни подействовали на Вал как холодный душ.

Она ужаснулась своим желаниям.

Боже, о чем она вообще думала?! Кто в девятнадцатом веке отдается мужчине до брака? Что за власть имел над ней Говард, что от одного его признания она лишилась рассудка и уже думала о постели?! Да еще и собиралась отдать ему не свое тело?!

Появившаяся краска стыда за глупость, которую Вал как дура собралась было сделать, полностью перекрыла на щеках нанесенный румянец.

Это в современном мире люди спокойно относились к сексу до брака, но не в прошлом. Хотя в своем времени она сохранила девственность, но только потому, что хотела отдаться тому, кто любил ее и кого любила она. Но здесь нельзя так жить! Даже думать нельзя!

Путешественницей – вот кем на самом деле чувствовала себя Валери. Она недооценивала время, в котором оказалась. Она словно на все смотрела со стороны и играла в жизнь молодой леди. Ее поведение с Говардом и Брендоном было невероятно опасным и предосудительным. Хорошо еще, что она ни разу не попалась на горячем, но если бы ее застукали с кем-то из них, то в первую очередь пострадала репутация Валери Вудс. Ей нужно наперед думать о последствиях своих поступков.

Если Говард любит ее, то сначала должен сделать предложение или поговорить с ее отцом, а только потом она может мечтать о большем. Если она его хочет, то в первую очередь должна стать его женой. Другого варианта просто не существовало.

И тут Вал задумалась.

А можно ли считать слова Говарда почти сделанным ей предложением руки и сердца?

Она напрягла память, чтобы вспомнить, что он ей говорил; как звучало его признание.

Но ее мысли прервал стук в дверь и появление еще одной служанки.

– Мисс Валери, все уже собрались в бальном зале и ждут только вас. Его Светлость, герцог Солсбери, послал меня предупредить, что все готово.

Вал тут же охватило волнение. Она засуетилась, одной рукой приподняла пышную юбку, второй ухватила приставленную к столу трость, и быстро, насколько могла, направилась в выходу.

Когда она оказалась перед дверьми в зал, в голове осталась только одна мысль – не забыть слова песен.

В какую авантюру она дала втянуть себя Брендону?!

Через несколько секунд ей предстояло дать маленький концерт.

Ей – девушке из будущего! Юриста с неоконченным образованием! Но ведь в суде адвокаты тоже выступают. Значит это будет ее первая "практика".

Валери решительно сжала свободную руку в кулак, вся подобралась, а затем подала знак, что можно открывать двери. Слуги немедленно исполнили ее указание.

Переставляя трость, она уверенной, но не быстрой походкой вошла в зал.

Сцена была устроена на другом его конце, а в центре, в несколько рядов стояли стулья, разделенные одним общим проходом. К нему-то она и направилась.

Гости уже сидели на местах и при звуке открывающихся дверей, некоторые из них обернулись. Чем ближе Вал подходила к стульям, тем больше голов поворачивалось к ней. Гости тормошили соседей, жестом или взглядом показывая, что тем есть на что посмотреть.

Вал ловила на себе изумленные взгляды. Наверно только по хромоте и трости люди узнавали ее.

Говарда она увидела не сразу, лишь когда он поднялся со своего места и направился к ней, чтобы сопроводить до рояля, за которым уже сидела Саманта. Брендон встал следом за ним.

Приближаясь к Вал, Говард внимательно рассматривал ее, скользя безотрывным взглядом по ее фигуре и лице. Он почти не скрывал своего восхищения. Его глаза стали черными как ночь, а губы растянулись в довольной улыбке.

Вал с легкостью могла читать его мысли. Он хотел ее. Он раздевал ее. И от понимания того, какие желания она в нем вызывала, внутри нее разгорался пожар.

Оказавшись рядом, Говард предложил ей руку, она подхватила ее и проследовала с ним к роялю.

Вал уже не понимала, из-за чего волновалась больше – из-за первого в своей жизни выступления или из-за жадного взгляда Говарда.

Нет! Ей нельзя поддаваться эмоциям! Нужно помнить слова Фанни. Она не должна давать повода для сплетен. Она должна собраться и сосредоточиться на пении.

Пока Говард вел ее, Вал сумела взять себя в руки. Она нацепила маску спокойствия и умиротворения, а когда оказалась возле рояля и повернулась к гостям, выглядела невозмутимо и уверенно.

Вал собиралась выступать стоя, поэтому Брендон подсел к сестре, а Говард остался стоять возле нее.

Как хозяин вечера он обратился к гостям, и, сказав им несколько слов, посмотрел на Вал, получил от нее знак, что она готова, обернулся к Саманте и показал, что можно начинать.

Она понятливо кивнула и принялась играть.

Все таки Вал не удалось до конца сохранить спокойствие и хладнокровие. Она разволновалась настолько, что почти не помнила как пела свои слова. И лица Говарда тоже не помнила. Для нее все прошло как в тумане. Лишь к концу третьего куплета она начала различать черты своего партнера и слышать голоса остальных.

Раздались аплодисменты. Говард что-то ей шепнул, ободряюще улыбнулся, сжал руку и... оставил одну. Теперь все глаза были направлены только на нее.

Вал обвела зал беспомощным взглядом и нервно сглотнула.

Она уже мечтала, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Как только она вернется в свою комнату, то обязательно напьется. Ей просто необходимо сбросить сковывающее тело напряжение.

Но кошмар оказался не таким уж и кошмаром. Исполняя одну песню за другой, Валери постепенно вошла во вкус, особенно когда увидела, что гостям пришлось по душе ее пение. Также она стала замечать заинтересованные взгляды мужчин. И именно они придали ей большей уверенности. Ей нравилось вызывать восхищение. Нравилось быть привлекательной девушкой. Нравилось чувствовать себя в центре внимания. Да и что скромничать, ей просто нравилось нравиться!

Когда Вал допела последнюю песню, то даже пожалела, что все заканчилось. С началом танцев она вновь превратится в тень. И дело было не в том, что она не умела танцевать и не знала движений, это легко можно было исправить. Хромота делала ее вечным зрителем. Она никогда не получит предложения танцевать. Она снова весь вечер просидит на стуле и будет с завистью смотреть на других.

С трудом отбросив грустные мысли, Вал с благодарностью приняла овации и похвалу в свой адрес.

Первым около нее оказался Брендон. Он тут же завладел ее рукой, поцеловал ее, предложил свою помощь и проводил к ненавистному стулу.

Как Вал и предполагала, вскоре было объявлено о танцах.

Хотя до их начала около нее и крутилось несколько джентельменов, которые кокетничали и заигрывали с ней, но когда пары начали выстраиваться в центре зала, мужчины быстро покинули ее и пригласили других дам.

Валери осталась в полном одиночестве.

Она с тоской смотрела на танцующих, пока не почувствовала на себе чей-то взгляд. Это был Говард. Он стоял в стороне и вел беседу с пожилым господином, но при этом не сводил с нее глаз.

Сейчас ей не польстило его внимание. Зачем она такая убогая знатному и красивому герцогу? Он даже танцевать с ней не может, что уж говорить о более интимных вещах.

Постель станет для них местом испытаний, а не наслаждений. Она будет бояться пошевелиться, а он бояться причинить ей боль. Куда лучше ей вообще ни за кого не выходить замуж, а Говарду жениться на другой. Саманта, вот кто подходила ему. Зря Вал призналась, что он нравился ей.

Все глубже погружаясь в невеселые мысли, Валери опустила голову и уставилась на свои руки.

Еще пару танцев и она отправится к себе. Вечер ее триумфа слишком быстро закончился.

– Что с тобой? У тебя снова разболелась нога?

Вал не слышала, как Говард подошел к ней, но то, что он спрашивал о ноге, казалось, только подтверждало ее мысли. Как бы нелепо это не звучало, но ее нога всегда будет стоять между ними.

– А ты почему не танцуешь? Твои-то ноги здоровы.

Досада, которую Вал хотела скрыть, все же вырвалась наружу.

Она ждала реакции Говарда, но он молчал.

Чтобы посмотреть на него, ей пришлось бы повернуть голову и задрать ее вверх, но она осталась сидеть ровно.

Через несколько секунд Говард все же заговорил.

– Пожалуй ты права. Осталось только найти себе достойную партнершу. Извини меня. Мне придется покинуть тебя.

Говард ушел, а Валери продолжила сидеть как истукан.

Ее терзало слово «достойная».

Как же точно оно отображало ее положение. Калека Вал была недостойна герцога Солсбери.

Выдержав еще три танца, Валери решила, что с нее достаточно и, опираясь на трость, прошествовала к выходу.

Говарда она не видела ни среди танцующих, ни среди гостей. Но она и не искала его.

Стоило ей выйти из зала, как к ней тут же подступил слуга.

– Мисс Вудс, прошу вас следовать за мной. Мне велено проводить вас.

– Куда? – удивилась она.

– Простите, но я не могу вам сказать. Это приказ Его Светлости.

Вал не стала возражать и отправилась за слугой в противоположный конец дома.

Они дошли до малой гостиной, после чего тот открыл дверь и пропустил ее внутрь, а сам остался стоять в коридоре.

Вал с опаской вошла в комнату, но почти сразу заметила Говарда, который стоял у камина и смотрел на нее. Был он не один, а еще с одним мужчиной. Незнакомец держал в руках скрипку.

Вал перевела взгляд с Говарда на мужчину, а потом снова на Говарда. Она не совсем понимала, что он задумал. При людях или без, с больной ногой она все равно не сможет танцевать.

Но видно Говард думал по-другому, так как направился к ней, поклонился ей и, протянув руку, сказал:

– Вы позволите пригласить вас на танец, мисс Вудс?

Вал совсем растерялась. Она лишь распахнула глаза и открыла рот, чтобы сказать, что это невозможно, но так ничего и не произнесла.

Видя ее замешательство, Говард лукаво улыбнулся, дьявольски сверкнул глазами и тихо произнес:

– Тебе только нужно принять мое предложение. Скажи, что согласна и доверься мне.

Валери неуверенно вложила свою руку в его, а потом с волнением выдохнула:

– Я согласна.

Глава 31

Забрав трость и прислонив ее к подлокотнику кресла, Говард отвел Вал на середину комнаты и встал напротив нее. Далее последовал взмах руки.

Уловив жест герцога, мужчина поднес скрипку к лицу и разместил ее под подбородком.

Валери замерла в ожидании. Она должна была признаться, что не знает ни одного движения.

Смычок тронул струны.

– Говард, я не...

Но ее слова оборвал его стремительный порыв. Он резко сократил между ними расстояние, подхватил ее на руки и, прижимая к себе, принялся исполнять танец.

Валери была поражена. Ошеломлена. Обескуражена. Но в то же время, приятно удивлена.

Пока она приходила в себя, Говард делал шаги вперед, назад, кружил ее, обходил несуществующего соседа и возвращался в исходную точку. Он часто заглядывал ей в лицо и смотрел, довольна ли она танцем.

Встречаясь с ним взглядом, Валери нисколько не скрывала, что была очень довольна. Она обхватила его шею и доверчиво прижалась к нему. Тут же Говард обдал ее лицо судорожным дыханием и скользнул губами по виску.

Эмоции, которые в этот миг захватили Вал, заставили ее задрожать. Задрожать от счастья. От переполнявших грудь чувств. Наконец, задрожать от любви.

Она любила Говарда, который раз за разом доказывал ей, что понимает ее, и знает, чего она хочет. Он давал ей то, в чем она нуждалась. Даже сейчас, при музыканте, он не боялся проявить к ней чуткость и заботу. А что это, если не доказательство его серьезного отношения к ней?

Говард хотел видеть ее своей женой, и никакие ее физические недостатки не отталкивали его. Он находил выход из любой ситуации.

Теперь Вал была убеждена, что для двух любящих людей не существовало ничего невозможного. И зря она волновалась насчет постели. Он и там сможет ее удивить.

Ее украдкий смех привлек внимание Говарда.

– Что тебя так развеселило?

Валери устыдилась своих мыслей и, покраснев, отрицательно покачала головой.

– Я рад, что ты наконец-то улыбаешься, – заметил он и продолжил двигаться с ней на руках.

Когда танец подошел к концу и мелодия стихла, Говард выглядел слегка уставшим. Валери слышала как тяжело и прерывисто он дышал. Но это не остановило его от того, чтобы, когда он опустил ее на ковер и отступил назад, спросить, не желает ли она исполнить с ним еще один танец.

Валери не стала злоупотреблять его добротой и здоровьем.

– Мне достаточно и этого танца.

В глазах Говарда промелькнула благодарность, после чего он подошел к музыканту, дал тому несколько монет и о чем-то строго напомнив, отпустил.

Мужчина кивнул и без промедления покинул гостиную, оставив Валери с Говардом наедине.

То, что она тут же оказалась в объятиях любимого, не удивило ее. И его поцелуй был вполне логичен. А вот последовавшие за этим слова все таки заставили ее проявить упрямство, или, как бы сказали люди этого века, благоразумие.

– К сожалению, я должен тебя покинуть, – с прискорбием сообщил он. – Я больше не могу так долго отсутствовать. Но чуть позже, когда все разойдутся, я приду к тебе. Ты же впустишь меня?

Он снова потянулся к ней, но Вал увернулась от его поцелуя.

– Мне кажется тебе лучше не приходить.

– Почему?

– Ты же сам понимаешь, чем всё может закончится.

– Разве ты сомневаешься в моих чувствах к тебе? Что еще я должен сделать, чтобы ты поверила мне?

«Для начала хотя бы сделать предложение», – вертелось у Вал на языке. Но она не озвучила свои мысли вслух. Не могла же она просить его взять ее в жены?

– Я верю тебе, но речь идет о моей репутации. Мы не можем оставаться наедине.

– Мы уже наедине. Валери, любовь моя, – Говард взял ее лицо в ладони и принялся его целовать, – сейчас мы рискуем гораздо больше, чем если я приду в твою комнату... – Нежные губы коснулись ее глаз. – Мне так много хочется тебе сказать... – Его рот переместился на ее губы, а затем и шею. – Эта наша единственная возможность побыть вместе...

Коктейль из слов и поцелуев пошатнули решимость Вал. Она хотела сопротивляться, но не могла.

– Скажи, что будешь ждать меня? – страстно прорычал он ей на ухо и погрузил мочку уха в горячий рот.

Вал закатила глаза и издала стон удовольствия.

– Я могу считать это твоим согласием? – продолжал он искушать ее.

Говард вернулся к ее губам и, завладев ими, терзал их, пока Вал не сдалась.

– Хорошо, – выдохнула она. – Я буду тебя ждать.

Он отблагодарил ее горячим поцелуем и наконец отпустил.

– Иди первой, – проводил он ее к выходу, – нас не должны видеть выходящими из комнаты. Часы до нашей встречи покажутся мне вечностью, моя Валери, – он еще раз поцеловал ее, а затем, открыв дверь и проверив, что снаружи никого нет, позволил ей покинуть гостиную.

Валери не стала задерживаться и сразу направилась к себе, но преодолев один поворот и длинный коридор, остановилась у лестницы. Только сейчас она сообразила, что забыла в гостиной трость. Вал посмотрела на ступеньки и поморщилась. Без трости ей уже не хотелось преодолевать это препятствие. Придется вернуться.

Скорее всего Говард тоже успел уйти, но даже если это не так, не случится ничего страшного. Она просто заберет трость и уйдет. Никто ни в чем их не заподозрит.

Валери заковыляла обратно. Идти быстро она не могла, поэтому не спеша подошла к двери, которая оказалась приоткрыта, и потянулась к ручке, как услышала голос Говарда.

– Ты здесь, чтобы развлекать и соблазнять Брендона, а не меня.

Валери резко отдернула руку. Ого! Видно какая-то дама решила предложить свои услуги Говарду. Ее Говарду! Проститутка! Но его ответ хоть и показался Вал странным, но все же понравился.

Через мгновение послышался соблазнительный женский голос. Джипси!

– Разве я тебе совсем не нравлюсь?

– Я щедро плачу тебе не для этого.

– Ты не хочешь меня из-за вашего дурацкого пари?

– Так Брендон рассказал тебе о нем?

Джипси ломано засмеялась.

– Сегодня ночью в моей постели он поведал мне все свои секреты. Он испугался, что я буду ревновать его к мисс Вудс, поэтому посвятил меня в ваш спор. Брендон хочет поскорее соблазнить девочку, чтобы заполучить твоего жеребца. Только вот он так и не признался, что получишь ты, если первым совратишь ее.

Все внутри Валери застыло. Сжалось. Замерло.

Она перестала дышать. Перестала чувствовать. Перестала сознавать реальность. Кровь остановилась в венах. В голове стоял шум, но даже сквозь него она смогла расслышать равнодушно брошенные слова Говарда.

– Я получу поцелуй его сестры.

Вал резко зажмурилась и схватилась за лицо.

Если бы она не боялась выдать себя, то закричала бы во весь голос. Она бы взвыла боли. От ужаса. От жестокости людей.

Второй раз она проходила через это. Второй раз ее предавали. Второй раз ей хотели воспользоваться. И этот второй раз оказался гораздо страшнее и болезненнее предыдущего.

Вал попятилась назад.

Ее любовь и невинность стоили столько же, сколько стоило какое-то животное или один поцелуй Саманты. Вот она – смешная цена калеки!

Какими же нужно быть циниками, чтобы спорить на девушку, обделенную самой жизнью?

Такое пари могли придумать только настоящие чудовища. Моральные уроды. Изверги!

Но самое страшное, что к Говарду она испытывала более сильные чувства чем к Кайлу. Говард сумел влюбить ее в себя, использовав ее же слабости против нее.

И, если узнав о выходке Кайла, Вал охватил лишь гнев, то предательство Говарда моментально выжгло в сердце огромную дыру. В душе окончательно умерло все чистое и светлое.

Почему?! Почему это вновь происходило с ней?!

Кого она так прогневила, что ей снова приходилось через это пройти?!

Валери развернулась и бросилась бежать прочь.

Боль в сердце заглушила боль в ноге. От шока она не могла нормально дышать, а в голове бил огромный молот.

Вал добралась до лестницы и, забыв обо всем, взлетела на нее, как вдруг ногу резко прострелило и та подогнулась. Не удержав равновесие и истошно закричав, Валери полетела вниз.

Ее вопль разнесся по холлу, а затем резко стих.

Ударившись головой об пол, она мгновенно потеряла сознание.

Глава 32

– Милорд, там у лестницы с одной вашей гостьей произошел несчастный случай.

Перед герцогом стоял слуга, который секунду назад прервал его разговор с Роуз.

– С кем?! – вскочил Говард и тут же узрел трость, стоявшую у кресла.

Он уже знал, чье имя сейчас услышит, и от того его охватил липкий, леденящий душу страх.

– Это мисс Валери Вудс. Она упала с лестницы.

– Что с ней?! – уже на ходу крикнул он, рванувший как сумасшедший из гостиной. – Она жива?!

Слуге пришлось бежать за ним.

– Трудно сказать. Вроде бы она дышит, но ни на что не реагирует.

– Немедленно пошлите за доктором!

– За ним уже отправили.

Путь от гостиной до холла показался Говарду вечностью. Он и хотел увидеть Валери, и боялся этого. Боялся второй раз через это пройти. Боялся вновь почувствовать себя беспомощным. Боялся вновь стать тем слабым ребенком, на глазах которого умерла мать.

Когда это случилось, его шок и последовавший за этим страх отец старательно выбивал из него не самыми гуманными методами.

Запугивая его и подвергая порке, тот твердил, что наследнику великого рода Солсбери не пристало иметь слабости. Маленькому Говарду не разрешалось выражать скорбь, и уж тем более не разрешалось плакать. За это следовало немедленное наказание.

Отец твердил, что страх и женщины – это две самые большие слабости в жизни мужчины, и от них нужно немедленно избавляться. Только страх нужно душить на корню, а вот вторым пользоваться в свое удовольствие, так как женщины созданы для того, чтобы доставлять наслаждение мужчинам и рожать от них детей. А если ты поддавался на их чары и влюблялся, значит становился мерзким слизняком.

Всю свою жизнь старший Солсбери нисколько не скрывал от Говарда своих любовниц, а одну даже подослал ему, чтобы потом гордиться, что сделал из сына настоящего мужчину.

Видя, как легко женщины ложились с отцом за деньги, Говард и сам стал презирать их. Часто, после ночи со старшим Солсбери, они старались запрыгнуть в кровать к младшему. Говард хорошо усвоил урок, что все покупается и продается, вопрос лишь в цене.

Пожалуй, из всех человеческих отношений он ценил только мужскую дружбу. Только в ней он видел настоящую преданность.

Потом Говард и сам стал пользоваться своим положением, которое позволяло ему получать любую женщину. Никогда он не видел отказа. Все, кого он хотел, отдавались ему слишком дешево. Каждый год его дом был полон девиц, желающих заполучить как его, так и его деньги.

Говарду перестало доставлять удовольствие соблазнение красоток, которые и так были готовы ради него на все. Он не врал, когда говорил, что все они словно серая безликая масса. Ему хотелось разнообразия и новых впечатлений. Вот поэтому он и остановил свой выбор на такой как Валери Вудс.

Она меньше всего рассчитывала на внимание герцога. Она никогда первой не предложила бы себя ему. Она была бы счастлива уже от того, что находилась рядом с ним. Соперничество же с Брендоном только придавало остроту их отношениям.

И Говард оказался прав. Валери сумела заинтересовать его настолько, что он хотел видеть ее в числе своих любовниц. Вернее, хотел видеть ее своей единственной постоянной любовницей. Ее острый язычок еще долго должен был веселить его душу и услаждать плоть.

Но сейчас, мчась к лестнице, он боялся, что навсегда потерял ее.

Что если Валери никогда больше не откроет глаза?

Что если ее дыхание остановилось?

Что если он увидит ее в последний раз?

Страх, который отец так тщательно выбивал из него, вернулся с новой силой.

Говард добрался до лестницы и растолкал окружающих Валери слуг.

Она лежала как мертвая. Бледная и... красивая.

Кто-то подложил ей под голову сверток из одежды.

Говард наклонился и прислушался к дыханию.

Слава небесам, она все еще дышала!

Он просунул руки у нее за спиной и ногами и поднял ее на руки. Она издала слабый стон, который показался Говарду пением райской птицы.

Жива! Его Валери жива!

Осторожно, но быстро, поднимаясь по ступеням, он отнес ее в ее покои, а затем уложил на кровать.

Говард жаждал, чтобы она вновь подала признаки жизни: чтобы открыла глаза или хотя бы застонала, но Валери больше не издала ни звука.

– Где же этот чертов доктор?! – зарычал он, когда страх пуще прежнего начал пробираться к нему под кожу.

– За ним уже послали, – ответила Фанни то, что он и так уже знал.

Она обошла его, наклонилась к Валери и поднесла к ее носу нюхательные соли.

Ноль реакции!

Еще немного и Говард был готов рвать на себе волосы. Лишь наличие слуг заставляло его не терять присутствие духа и человеческий облик.

Это он виноват в ее падении!

Он так уверовал в свой успех, что отправляя ее готовиться к их ночи, совсем забыл о трости, а она, счастливая и окрыленная, поспешила подняться по ступенькам.

– Мне только что сообщили! – вбежала в комнату Саманта. – Что с ней?! О нет! – она остановилась у кровати и в страхе уставилась на почти безжизненное лицо подруги. – Она... Она жива?!

Ужас, сквозящий в голосе девушки, чуть не свел Говарда с ума.

– Жива, – с трудом выдавил он из себя и громко сглотнул, смачивая внезапно пересохшее горло.

Больше у него не было сил говорить. Впрочем, от него это и не требовалось. Стоя рядом с ним, Саманта тоже подавленно молчала.

– Ваша Светлость, – вдруг раздался у Говарда за спиной вежливый голос доктора Ферста, – мне уже рассказали, что здесь произошло. Я прибыл так быстро, как только смог.

Полноватый мужчина вошел в комнату, сразу направился к больной и принялся за осмотр.

Он поставил сумку на столик, склонился над Валери и открыл ей поочередно одно и второе веко. Затем заглянул в рот, посчитал пульс и приподнял голову.

Раздался стон.

Говард чуть не подпрыгнул на месте. В его глазах вновь зажглась надежда.

– Срочно принесите лед! – приказал Ферст.

Фанни бросилась выполнять его указание, а доктор полез в сумку, вытащил мазь и принялся натирать ею виски больной.

Когда Ферст закончил и, чтобы еще что-то достать из сумки, немного отклонился в сторону, Говард не удержался и, приблизившись к Валери, заглянул ей в лицо.

Он все еще боялся худшего, как, совершенно неожиданно, она открыла глаза.

Открыла без всяких стонов и звуков.

Открыла и уставилась на него.

Говард не мог понять, сознает ли она происходящее вокруг нее.

Он решил улыбнуться, чтобы показать, что все хорошо и она в надежных руках.

В это время Ферст нашел то, что искал, и вернулся к Валери. Она тут же перевела взгляд на доктора.

Наконец и Ферст заметил, что больная пришла в себя.

– Вы меня слышите? – ровным голосом спросил он.

Валери произнесла тихое «да».

– Вы помните, что произошло?

Она посмотрела куда-то в потолок, напряглась, поморщилась, как вдруг на мгновение замерла, а потом опустила мертвый взгляд на Говарда.

– Помню. Я слишком хорошо всё помню.