Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 13

Флоренс разочарованно поджала губы. Пусть бы болело, лишь бы не страшный диагноз. С болью справиться можно, а вот с нетипичным заклинанием – нет. Во всяком случае, пока нет. Фло готова была бежать строчить второе письмо в госпиталь, но вспомнила слова доктора Хендрикса, что министерство рассылало брошюры по всем лечебным заведениям, а значит, врачи из Трисборо знают о непростой болезни.

Ее гримасу сожаления мистер Гудвилл воспринял иначе.

– Мы иногда сами придумываем несуществующую боль, – мягко произнес он. – У меня год назад оторвало шестеренкой верхнюю фалангу, – он показал увечный мизинец, – так я до сих пор чувствую, как ночами ноет заусеница.

Сиделка извинилась, закрыла дверь и пошла плакать дальше.

Перед самым обедом голоса в комнате полковника изменились. Добавился женский, воркующий. Фло распрямила спину и прислушалась. Уловив звонкое «Папа, папа!», она сорвалась с места. Пусть нянька испепелит ее взглядом, но она должна увидеть, как общаются отец и сын. За мальчика болела душа.

Вопреки ожиданиям милого кучерявого мальчугана привела не Мэри, а женщина средних лет. Фло догадалась, что это жена садовника миссис Марди. Она никогда не появлялась за общим столом, в отличие от Мэри. Должно быть, ела вместе с ребенком. У нее было строгое, но доброе лицо, волосы гладко зачесаны под белый чепец, синяя форма, как у горничной, но фартук не простой, а с множеством оборок.

Пока мальчик обнимал меленькими ручками лицо отца, она скромно стояла в сторонке, но зорко следила, чтобы малыш не упал с высокой кровати. Миссис Марди была похожа на сжатую пружину, готовую распрямиться, чтобы подхватить своего подопечного.

– Цветочек, познакомься, это мой сын! – единственный глаз полковника лучился счастьем. – Луи, разреши представить тебе мисс Флоренс. Самую милую на свете сиделку.

От Флоренс не скрылось, как изумленно посмотрела на нее нянька.

– Фло? – произнес мальчик, повернув голову к двери, но так и не убрав пухлые ладошки с лица отца.

– Здравствуйте, господин Луи, – Флоренс присела в поклоне. – Как поживаете?

– На! – мальчик подобрал валяющуюся на постели деревянную лошадку размером с ладонь и протянул новой знакомой.

– Я не смею, – Фло посмотрела на улыбающегося графа, не решаясь шагнуть и забрать игрушку у ребенка. – Наверное, это подарок для вашего отца?

– Бери. Луи каждый раз приходит ко мне с какой–нибудь игрушкой. Их собралась целая коробка, – он кивнул в сторону шкафа, где хранилось постельное белье. – Надеюсь, когда он вырастет и встретит прелестную девушку, будет к ней столь же щедр.

Вроде и говорил лорд Ферфакс с улыбкой, но Фло услышала в голосе щемящую грусть. Полковник был уверен, что не доживет. Миссис Марди вздохнула, искоса глянув на сиделку. Фло кожей почувствовала, что няньке не нравится, как с ней общается граф, но она подошла к кровати и приняла подарок.

– Спасибо, мой лорд, – сказала она, вновь присев в поклоне.

Малыш был прелестным. Такие же темные и вьющиеся, как у отца, волосы. Цвет глаз и форма носа тоже достались мальчику от родителя, а вот в овале лица и пухлых губах угадывались черты Энн.

Когда Луи улыбнулся, сердце Флоренс зашлось от нежности к нему. Мальчик был одет совсем не по–детски: белая рубашка с небольшим жабо вылезла из коротких бархатных штанишек черного цвета, держащихся на худеньком теле на помочах. Была бы воля Флоренс, она нарядила бы его в тонкую батистовую рубашку и просторные штаны. Лето и солнце – совсем не для чопорной одежды маленького джентльмена.

Впервые в жизни она ощутила страстное желание иметь такого же малыша. Своего. Любимого. Пальцы Фло шевельнулись, будто она уже прижимала к себе родное тельце и зацеловывала прелестное личико. Она даже услышала смех, с которым малыш уворачивался от ее поцелуев.

«Пришло мое время любить и желать детей», – с удивлением обнаружила Флоренс.

– Луи, вам пора обедать, – прервал мечты Фло голос миссис Марди.

Она взяла мальчика из рук отца. Луи захныкал и потянулся назад. Граф оттолкнулся здоровой рукой от кровати и сумел чмокнуть малыша в щеку.

Флоренс отошла в сторону и пропустила в дверь няньку с мальчиком. Улыбнулась на прощание малышу. Он ответил ей широкой улыбкой и помахала ладошкой. После такой мимолетной встречи отца с сыном, Фло убедилась, что ребенок любим. Она видела глаза полковника.

– Луи часто к вам приводят? – спросила она, ставя лошадку на тумбу.

– Почти каждый день, – полковник расправил измятое покрывало, закрывающее ноги. – Если, конечно, я не выгляжу развалиной или не грожусь всех перестрелять. Но свои игрушки он присылает мне регулярно.

– Чтобы сделать вам приятное? – Фло поняла, что она пропускала визит малыша, когда ездила в город.

Полковник с усмешкой посмотрел на сиделку.

– Малыш делает то, чему его учат няньки. Через игрушки миссис Марди исподволь напоминает мне, особенно в плохие дни, что у меня есть Луи. Мне есть ради кого жить. Я очень жду, когда сам смогу навещать сына. Даже не верится, что через неделю Маркус прикатит готовую коляску.

– А почему Луи живет в отдельном доме? Вы могли бы видеться чаще, поселись он на этом этаже. Свободных комнат полно.

– Не хочу пугать малыша. Иногда боль бывает такой сильной, что я готов застрелиться. Вряд ли звериный вой поспособствует крепкому сну сына. Когда он живет в гостевом доме, лучший выход для меня и для него.

– Этой ночью вы спали спокойно. А вот первые две, да… Я слышала, как вы стонали.

– Честно говоря, я сдерживался. Ты устала с дороги, и я не хотел устраивать тебе бессонную ночь. Боялся, что сбежишь.

– Я не сбежала бы, даже если бы вы кричали.

– Буду иметь в виду, – полковник неожиданно подмигнул Фло. – Завтра я переезжаю в покои жены. Здесь будут ломать стену, чтобы построить лифт.

В дверях появилась Бетти с подносом.

– Можешь быть свободна до вечера, – отпустил полковник Фло. – Твою микстуру я выпью сам.

– Я приду, чтобы сделать перевязку, – Фло присела в поклоне и попятилась к двери.

– Ты забыла подарок моего сына, – напомнил граф.

Флоренс заметила, как служанка оглянулась на нее, когда она сцапала с тумбы деревянного коника. Бетти не упустила, что маленький лорд проявил дружелюбие к сиделке.

В столовой было шумно. Солировал опять Маркус. Он рассказывал об автомобилях, которые заставят навсегда исчезнуть конки и дилижансы.

– Лошадиная тяга – это прошлый век. Наступит время, когда даже самый простой человек сможет управлять мобилем.

– Кучера пойдут в водители? – на лице Питера не было улыбки. Вся жизнь конюха была связана с лошадьми, а тут его собираются лишить работы. Да, у полковника есть несколько мобилей, но Питер смотрел на них, как на игрушки графа. Тем более сейчас, когда они стояли без дела – никто из обитателей усадьбы не знал, как ими управлять, а хозяину не до гонок по полям.

– Откроют водительские школы. Вот увидите! – изобретатель был воодушевлен. – Вспомните, еще полвека назад у нас не было железной дороги, а сейчас? Сложным механизмом управляют вчерашние кучера.

– Теперь они называются машинистами, – поддержал друга плотник.

Слуги ахали, но не верили, что сядут за руль рычащего зверя, плюющегося вонючими выхлопами.

– Я и подойти к такому не решусь, – поморщилась кормилица.

После обеда Флоренс заняться было нечем, поэтому она решила прогуляться до конюшен, рядом с которыми устроился Маркус. Он не терял зря время и уже работал за станком, гнущим железный прут. Не замечая стоящую на пороге гостью, он протянул руку к соседнему верстаку, и в нее прыгнул молоток. Маркус обладал тем же талантом призыва, что и полковник.

– Ты тоже учился в военной академии? – спросила Фло. Ее голос заставил изобретателя вздрогнуть.

– А, да, – он обернулся и широко улыбнулся. Стянул на шею автомобильные очки. – На факультете инженерной магии. Но был благополучно отчислен за потерю зрения в одном глазу. С тех пор при работе с металлом надеваю защитные очки.

– Как расточительно! Разве твой талант не пригодился бы военному ведомству? Особенно во время войны?

– Как выяснилось, – мистер Гудвил взял ветошь и вытер руки, которые не стали чище, – я ненавижу ходить строем. Я даже был рад, что оказался непригоден для военной службы.

– Но там ты зарабатывал бы в разы больше, – Фло не стала напоминать, что прежняя хозяйка выгнала Маркуса за неуплату, а значит, с деньгами у талантливого инженера туго. – Посмотри на графа. У него несколько мобилей, штат слуг. Уверена, дело не только в наследстве, но и в государственной службе, которая достойно оплачивается.

– Я вижу, что он нуждается в инвалидной коляске. Вот чем завершилась его служба на короля. И не надо говорить о героях, положивших жизнь за родину. Каждый приносит пользу на своем месте. Все эти мобили и слуги – вторичны. Главное, я свободен и не работаю на мясника в военной форме. Я сам вправе выбирать, где жить, когда вставать и от чего получать удовольствие.

– Ты маг, а значит, в тебе течет дворянская кровь. Почему ты оказался здесь, на краю родины? Где твои корни?

– Кроме крови, мне от родственников ничего не досталось. Дед сунул в академию, а когда я вылетел из нее, проклял и лишил наследства. Он тоже хотел, чтобы я ходил по струнке, – Маркус швырнул ветошь на станок.

Фло испортила ему настроение, отчего ей стало не по себе. А она ведь пришла вовсе не за тем, чтобы читать мистеру Гудвиллу нравоучения. Свободолюбивый бунтарь – вот каким ей виделся изобретатель. Но свобода мало приносила денег, что не могло его не раздражать.

– Не буду тебе мешать, – Фло посчитала лучшим убраться. Она не стала говорить, что сама вынуждена работать, хотя в ней течет кровь барона. Только она, в отличие от Маркуса, не могла думать о свободе.

– Черт, гуда делся молоток? Я же только что держал его в руках, – изобретатель наклонился и заглянул под станок.

– Он лежит под ветошью, – подсказала ему Фло и… передумала уходить. – Маркус, я видела, как ловко ты призвал молоток, и у меня мелькнула идея. А нельзя так же призвать парализованные конечности двигаться? Полковник тоже учился в академии. Возможно даже на том же факультете, но окончил его раньше.

– Нет, – Маркус поморщился так, словно вынужден был объяснять глупенькой служанке, почему невозможно создать вечный двигатель. – Призвать можно материальное, но неживое. А руки и ноги нашего полковника состоят из живой плоти. Так что ничего не получится.

Глава 14

Флоренс отмахнулась, заставив Маркуса замолчать и услышать ее довод.

– Получится, если надеть на руку кожух, вроде автомобильной перчатки, прикрепить к нему металлические детали и уже их призывать к движению.

– Заставив тем слушаться руку? – выдохнул Маркус, поняв идею. Его глаза загорелись. – А ведь можно попробовать! Я проведу испытания на собственной руке, – он вытянул ее, согнул и разогнул, глядя, как сокращаются мышцы. – А потом научу полковника управлять механизмом. Шарниры заменят суставы, ремни и пружины – мышцы. Получится механическая перчатка, надетая поверх обездвиженной конечности!

– Да! – Фло аж подпрыгнула на месте от открывшейся перспективы. Они вместе с Маркусом вернут полковнику утраченную подвижность! – А после руки возьмемся за ногу. Сапог до бедра с креплением на поясе.

– И наденем на торс жесткий корсет, который поддержит позвоночник!

– Да! – Флоренс захлопала в ладоши.

– Главное, добиться, чтобы все металлические детали слушались графа, – Маркус кинулся к письменному столу – его занесли в сарай по требованию изобретателя, и быстро сделал набросок механической перчатки. – А чтобы не призывать к движению каждую деталь по отдельности, я создам единый пульт управления.

Поверх схематично изображенной перчатки Маркус нарисовал круглую деталь, похожую на компас и корабельный штурвал одновременно.

– И тогда я с полковником станцую! – с восторгом выдохнула Фло.

Маркус осуждающе покачал головой, но улыбка с его лица так и не сошла.

– Ох уж эти женщины! Им бы все танцевать.

Заглянул плотник. Он принес целый мешок готовых деревянных деталей. Вывалив их на стол, продемонстрировал подлокотники, гладко зачищенные шкуркой.

– Как примеримся к каркасу кресла, я покрою деревяшки лаком, – хоть и отзывался мистер Кэррот о результате своего труда пренебрежительно, гладил поверхность дерева с любовью. – Полковник будет доволен.

– Не буду вам мешать, – Фло попрощалась и побежала к себе.

Встречающиеся на пути слуги, видя ее лучащееся радостью лицо, оборачивались. Миссис Кэррот не удержалась, окликнула. От переполнявших Флоренс чувств, она обняла пожилую женщину.

– Мы с полковником еще станцуем! – пообещала она ничего не понимающей кормилице. – Рассказывать ничего не буду, но мы такое с Маркусом придумали, такое!

– Дай–то бог. Леди Ферфакс будет довольна.

На Фло словно вылили ушат ледяной воды. Она вспомнила совсем не сестринский поцелуй Энн с хлыщом в черном мобиле. Знает ли кормилица, как проводит время хозяйка усадьбы?

– Скажите, Сью, вы часто отчитываетесь перед миледи? – пришло время поинтересоваться, не пишет ли графине миссис Кэррот.

Кормилица гордо вскинула подбородок.

– Я держу ответ по расходам только перед графом. Деньгами распоряжается он.

– Ну мало ли? Вдруг вы пишите леди Энн о состоянии его здоровья?

– Нет. Я делаю только то, что велено. Распоряжений ставить госпожу Ферфакс в известность о делах в усадьбе не было.

– А может, няньки пишут ей о маленьком Луи?

Старая Сью снисходительно улыбнулась.

– Милая, во всей усадьбе по пальцам можно пересчитать грамотных. А среди женщин, боюсь, читать и писать умеем только ты да я. Мы институтов благородных девиц не кончали. Я лишь благодаря маленькому Рэю грамоте научилась. Вместе с ним эту науку осваивала. Правда, до сих пор пишу с ошибками. Он всегда смеется, когда видит мои каракули.

Слушая кормилицу, Флоренс делала пометки в памяти. Теперь ей следует приглядеться не только к спонтанным проявлениям магии, по которым можно вычислить затаившегося мага, наславшего порчу, но и определить, кто в усадьбе владеет грамотой.

Появилась идея написать записки и назначить свидание. Для мужчин, например, подписаться своим именем, а в посланиях для женщин – именем изобретателя. Конечно, ни сама она, ни он не явятся, но можно будет понаблюдать со стороны. Кто придет, тот и умеет читать. Круг подозреваемых сузится. Можно, конечно, дождаться почтальона и подглядеть, кто сунет ему послание в далекий город Трисборо, но впереди еще несколько дней, а Флоренс хотелось действовать.

Простых путей Фло не искала. Ведь обратись она к каждому обитателю в усадьбе с прямым вопросом: «Умеешь писать или нет?», велика вероятность, что ее обманут. Флоренс сердцем чувствовала, что ее враг – опытный и хитрый. Его нелегко будет обыграть.

Когда она пришла к себе в комнату и взялась за перо, идея с приглашением на свидание ей показалась глупой. Враг, если уж он имеет цель избавиться от новой сиделки, на такую наживку не клюнет. Если ловить, то на что–то более серьезное. Например, написать от анонима: «Я знаю, что ты творишь. Если не явишься в полночь в зимний сад, я расскажу о твоих грешках полковнику».

Флоренс открыла канцелярскую книгу и сделала запись под номером три: «Кому из обитателей усадьбы отправить записку с угрозой».

Над этим вопросом стоило крепко подумать. Спешка навредит. Фло пока подозревала только двоих – Бетти и Мэри. Чуть посомневавшись, она вписала имя второй няньки – миссис Марди. То есть всех тех, кто косо смотрел на новую сиделку.

День прошел без особых происшествий. Полковник был бодр, иногда саркастичен, увлеченно работал над чертежами и время от времени язвил, «чтобы держать сиделку в тонусе». В общем все, как всегда. На вопрос, что болит, Рэймонд отмахивался. Воспаление на руке и лице медленно, но уменьшалось, что не могло не радовать.

Завтра больного ждал непростой день переезда в покои миссис Энн, поэтому разошлись пораньше. Умывшись, Фло расстелила постель. Вытащив из стопки брошюр, отданных мистером Хендриксом, новую, Флоренс нечаянно задела деревянную фигурку лошади, и та упала на пол.

– Черт! Какая я неловкая! – огорчилась сиделка, обнаружив, что сломала игрушку. Тело лошадки раскололось по хребту.

Фло наклонилась за ней и неожиданно испытала такой приступ головокружения, что едва не хлопнулась лицом об пол. Почти вслепую нащупав кушетку, Флоренс села. На теле выступил ледяной пот. Ночная рубашка прилипла так, словно ее хозяйка только что выбралась из воды.

– Что со мной? – пробормотала Флоренс, хватая ртом воздух, сделавшийся густым.

Она повалилась на подушку. Перед глазами поплыла красная пелена.

Через некоторое время зрение прояснилось, и Фло обнаружила себя в незнакомом месте. На огромном письменном столе горела одинокая свеча. Рядом была разложена древняя книга. От нее пахло плесенью и сырой землей. Еще целая стопка фолиантов высилась за подсвечником.

За окном царила ночь. На луну наползали тучи, изредка открывая ее серебристый лик. Слышались перекрикивания дозорных.

Отложив лупу, невесть как оказавшуюся в руке, Флоренс выбралась из глубокого кресла и подошла к окну. Отодвинула занавеску и увидела вымощенный булыжником внутренний двор крепости. Луна снова спряталась, но темноте не дали расползтись яркие всполохи пламени – на зубчатой стене горели костры.

Фло обернулась, чтобы понять, где она очутилась. Одинокая свеча на столе не могла осветить углы, но ее хватило, чтобы увидеть огромные шкафы, заполненные книгами, и между ними портреты, с которых на чужачку смотрели бывшие хозяева замка. Судя по одежде, крепости было не меньше четырех–пяти сотен лет. Фло проходила мировую историю, поэтому на глаз умела определить, к какой эпохе относятся прически и воротники.

Вернувшись к столу, Флоренс взяла подсвечник и пошла с ним от портрета к портрету. В мужчинах угадывались общие черты, подтверждающие, что все они из одной семьи. Светлые волосы, прямые узкие носы, тонкие губы и острый подбородок. Не сказать, что красавцы, но чувствовалась порода.

Какая бы на них ни была одежда, никто из представителей древнего рода не отличался могучим торсом или широкими плечами. Руки, лежащие на эфесе кинжалов, демонстрировали тонкие, даже можно сказать, изящные пальцы, унизанные кольцами. Художник особо постарался над изображением перстня с крупным рубином. Казалось, что он светится. Фло нашла его и на остальных портретах, поняв, что перед ней фамильная реликвия, передающаяся от отца к сыну.

– Все спокойно! – донеслось с крепостной стены, и Флоренс вернулась к окну.

Ветер нагнал туч. Потревоженные им горящие бревна громко лопались и испускали в небо снопы искр. Фло уставилась на завораживающую игру огня.

– Все спокойно! – новая перекличка отвлекла ее от зачаровывающего созерцания языков пламени. Но теперь куда бы Фло ни посмотрела, перед глазами плыло огненное пятно.

Она несколько раз моргнула, когда краем глаза заметила блеск там, где его быть не должно. Флоренс пригляделась и поняла, что кто–то, стараясь не шуметь, выбирается из колодца. Огонь костра поблескивал на обнаженном оружии – его вытаскивали из ножен, как только ступали на каменную кладку двора. Лазутчики короткими перебежками растворялись в тени зданий.

Фло рванула щеколду на раме, чтобы предупредить своих. Она видела, как дозорный среагировал на резкий звук распахиваемого окна и повернулся, но яркая вспышка обожгла ее лицо и руку нестерпимой болью. Ударная волна выбила стекла и, оглушив, отшвырнула тело так легко, словно Фло была куклой, набитой опилками.

Ее стукнуло спиной о край столешницы, и Фло готова была поклясться, что слышала, как треснул позвоночник. Полированное дерево лопнуло и похоронило ее в обломках стола. Перед тем, как лишиться сознания, Флоренс почувствовала, как на нее падают, придавливая немалым весом, старинные фолианты, а запах занявшейся огнем бумаги не оставлял сомнений, что ей суждено сгореть заживо.

– Ну уж нет, так легко ты не умрешь…

Ее били по лицу. Особенно не жалели ту часть, где лопнула обожженная кожа. Эта резкая боль и заставила прийти в себя и открыть единственный уцелевший глаз. Над ней, лежащей на ковре, от которого несло паленой шерстью, склонился мужчина. Длинные светлые волосы падали ему на глаза. Тонкие губы кривила злая усмешка.

Рядом застыл еще один. Он держал факел и спокойно наблюдал, как его напарник наносит удар за ударом по распростертому на полу телу. Она кричала от боли, но он не обращал внимания на всхлипы и хруст сломанных костей. Кулаки светловолосого лоснились от крови, и Флоренс знала, что это ее кровь.

Устав, враг распрямился. Протер о рукав перстень, и красный камень блеснул в свете факела. По нему Флоренс догадалась, что перед ней стоит один из потомков хозяев крепости.

– Ты будешь жить, – произнес он хриплым голосом, смахнув с лица мокрые от пота пряди. – Недолго, но достаточно, чтобы возжелать смерти. Я превращу каждый час твоего существования в ад. Я лишу тебя всего, что ты так сильно ценил. Око за око.