Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 41

Пришла в себя Фло, сидя на стуле, связанная по рукам и ногам. Спиной к ней сидела на втором стуле Энн.

– О, ты жива? – спросила она, почувствовав, что Фло шевелится. – Вдвоем умирать не так страшно.

Кровь, заливающая лицо, мешала видеть, но зато в нос ударил сильный запах гари.

– Пожар? – спросила Флоренс, с трудом разомкнув спекшиеся губы.

– Все, как нам обещали. Подлецы последовательны в своих действиях. Утром полиция найдет наши обгоревшие тела.

– Они убежали? – спросила Фло. Каждое слово ей давалось с трудом. Она покосилась на окно, за которым прыгало пламя. Горел первый этаж, отрезая пути спасения.

– Уползли. Мы их здорово потрепали. У Вильяма проломлен череп. Он почти не соображает. Не зря я так любила цветы в хрустальных вазах. Будто знала, что пригодятся.

Фло улыбнулась через боль. Губы потрескались. Она облизала их и почувствовала металлический привкус крови.

– Ты всегда так много говоришь? – спросила она.

– Да. Особенно, когда мне страшно, – Энн закашлялась. – Как думаешь, мы успеем задохнуться до того, как огонь доберется до нас, или придется помучиться?

– Вряд ли успеем, – Фло кожей чувствовала жар. – Определенно будет больно.

– Давай тогда попрощаемся, – Энн поерзала на стуле. – Спасибо тебе за все, Флоренс.

– За что? – Фло хмыкнула. – Полковника я так и не подняла на ноги. Он обещал мне танец, но его обещание останется невыполненным.

– За то, что ты пришла сюда. Теперь у Рэймонда появится надежда выздороветь.

– Думаешь, если Вилли сдохнет, то проклятие спадет? Нет, не спадет. Я узнавала.

– Не в Вилли дело. В тебе. Когда полковник будет осматривать то, что останется от тебя, ему откроется тайна. В итоге он поправится и будет жить. Не знаю, насколько счастливо, но точно долго. А я удовлетворюсь тем, что наш сын не останется сиротой.

– Ты уже надышалась гари? – Фло попыталась повернуть голову, но та отозвалась острой болью.

– Нет.

– Перестань говорить загадками. Я плохо соображаю.

– Я украла у Вилли перстень. Перед тем, как сбежать, они меня обыскали, но никто не догадался залезть к тебе в карман за сопливым платком. Стоит Рэймонду взять перстень с рубином в руки, проклятие спадет.

– Давно ты все знаешь? О перстне и проклятии?

– Недавно, – Энн громко вздохнула. – Пошла заваривать чай и услышала их разговор. У меня затряслись руки, и я уронила чайник. Он разлетелся вдребезги, и я вдруг поняла, что совсем не люблю Вилли. Он стал мне противен.

– Битое стекло снимает чары, – Фло знала, почему произошла метаморфоза с чувствами Энн.

– Я сделала все, чтобы не показать вида. Даже несколько раз делила с Вильямом постель и клялась ему в любви. Как прежде, когда была влюблена, словно кошка. Я усыпила его бдительность и украла кольцо. Осталось только передать его полковнику. Я сама предложила заманить тебя сюда. Думала, суну перстень и незаметно выпущу, но что–то пошло не так. Я не настолько умна, как полагала.

– Я тоже хочу сказать тебе спасибо, Энн. Ты спасла меня от голода и унижения. Я честно старалась сделать твоего мужа счастливым, даже не зная, что он может выздороветь, – Флоренс закрыла глаза. – Сама не заметила, как влюбилась. Но он женат, и я пообещала твоей свекрови, что уйду, как только ты вернешься.

– Теперь никто из нас не вернется. Старая графиня поможет вырастить из Луи такого же хорошего мужчину, каким стал Рэймонд. Знаешь, я тоже люблю своего мужа. И всегда любила. Пусть он будет счастлив.

– Пусть будет…

На первом этаже что–то обвалилось, и дом тряхануло. Жар нарастал. По лицу Флоренс потек пот.

– Ох, черт, – поморщившись, выдохнула она.

– Что? Что случилось? – встрепенулась Энн, почувствовав в словах Фло досаду.

– Не будет Рэймонд счастлив. И жить долго не будет.

– Я согласна, наша смерть потрясет его… – начала жена полковника, но Фло ее оборвала.

– Я проходила в институте точные науки и сейчас вдруг вспомнила, что температура плавления золота ниже температуры при пожаре. Огонь очень сильный. Под тысячу градусов. Слышишь, как гудит пламя? Перстень потеряет свою форму или даже превратится в лужицу из золота.

– И тогда проклятие не снимется? Мы погибнем напрасно? – Энн начала дергаться, и ее стул повалился на бок. Фло скосила глаза и увидела, что жена полковника бьется в истерике. Горечь подступила к горлу. Фло начала задыхаться от страха и безысходности.

«Все напрасно! Все напрасно!» – стучало в голове.

– Несправедливо! – вдруг выкрикнула она, глядя, как горе корежит Энн. – Все, что с нами происходит, несправедливо! Мы все должны быть счастливы. Любить, целоваться, ходить на балы. Танцевать с теми, кто нравится. Зачем мы калечим друг друга? Зачем убиваем и мстим в ответ? Разве для этого мы пришли в мир?

С громким хлопком разлетелось оконное стекло, и пламя ворвалось в комнату. Завизжала Энн.

Фло закрыла глаза. Она чувствовала, как ее распирает от несправедливости. Как раздувается тело, делаясь похожим на шар. Болела лопающаяся кожа, болели даже волосы.

– Флоренс! – услышала она полный отчаяния зов Энн и… взорвалась.

* * *

Она собирала себя по крупицам. Сначала почувствовала свежий ветер, потом упавшие на лицо капли дождя, следом прикосновение теплых рук. И слова. Тихие, словно шелест. Уговаривающие и убаюкивающие.

– Все хорошо. Все хорошо, милая.

Флоренс открыла глаза. Над ней склонилась генеральша. Гладила по лицу, шептала. Стирала платком кровь. Фло хотела спросить, как старая графиня здесь оказалась, но потом вспомнила, что сама отправила к ней голубя, привязав к нему послание Энн. С адресом и планом дома.

– Энн⁈ Где Энн? – Флоренс лихорадочно оглянулась. Она все еще сидела на стуле, но уже не была привязана к нему. Путы сняли.

– Здесь я. Жива.

Энн стояла, опираясь на Питера. Озиралась по сторонам. Ветер поднимал пыль, а редкие капли дождя прибивали ее к паркетному полу. Вокруг не было стен. Как не было третьего этажа и крыши.

– Что здесь произошло? – спросила Фло, поворачиваясь к стоящей перед ней матери полковника.

– Я точно не знаю, – старая графиня пожала плечами. – Мы пробивались к вам по черной лестнице, когда что–то взорвалось. Я от страха присела, а когда поднялась, ничего выше этого этажа уже не было. Ни стен, ни крыши, ни… огня. Он потух везде и сразу. Словно кто–то дунул на свечу. Такой разрушительной силы, чтобы все перемолоть в пыль, я еще не видела.

Флоренс встала со стула и медленно подошла к краю. Генеральша обняла ее за пояс. Внизу толпились люди. Горели факелы. Соседние здания не были тронуты, пострадал лишь графский особняк. Ни камней, ни черепицы, ни обломков мебели. Все развеялось в пыль. Целыми остались только Фло, Энн и два стула.

«Я всего лишь забыла в фартуке кусочек сахара», – подумала Фло, привычно постучав себя по карману. Нащупав мокрый носовой платок, она вытащила его и осторожно развернула. Свет факелов отразился в кроваво–красном камне перстня.

– Поехали домой, – сказала Флоренс жене полковника и, развернувшись, поплелась к лестнице.

Спустившись, попросила, чтобы из трактира привели лошадь. Забралась в седло сама, сзади посадила Энн. В теле болела каждая косточка, голова отказывалась мыслить трезво, но стремление попасть домой оказалось сильнее.

– Держись крепко, – приказала она Энн и направила лошадь к окраине города.

Генеральша со своими людьми осталась в Балтоне. Энн успела рассказать ей, кого и в каком состоянии следует искать.

Все понимали, если Вилли серьезно ранен, то ему понадобится медицинская помощь. От особняка до больницы всего–то пара улиц. Вряд ли подданные королевства Тирзаль знают адреса частных врачей Балтона. Да и не будет Мэри долго церемониться с раненным другом. Это он ее любит, а не она. Мерзавка ради мести пожертвовала им.

Когда всадницы добрались до усадьбы, в ней вовсю кипела жизнь. Горели огни и сновали люди. Давно перевалило за полночь, но события минувшего дня не позволили слугам разойтись по комнатам.

– Мисс Флоренс? – привратники не сразу узнали сиделку. Она пригладила волосы, чтобы выглядеть более привычно, но взоры стражи были уже обращены на графиню Энн. Она даже не старалась привести себя в порядок. – Леди Ферфакс? Что с вами случилось?

– Почему усадьба не спит? – Энн высунулась из–за спины Флоренс. – Совсем распустились? Меня нет, так можно творить все, что заблагорассудится?

– Здесь была матушка полковника, – начал оправдываться привратник. – Она всех подняла на ноги и умчалась в город. Кричала, что с вами беда, а мы все олухи.

– Олухи и есть, – припечатала Энн. Страж втянул голову в плечи. – Ворота закрыть. Никого не впускать и не выпускать! За нарушение накажу.

Флоренс улыбнулась. Хозяйка усадьбы вернулась.

– Разве я не права? – спросила Энн, когда Фло направила лошадь к господскому дому. – Неизвестно, куда эта парочка негодяев подалась. А эти стоят, рты открыли.

Когда обе спешились, а лошадь увели подбежавшие слуги, на крыльцо вышла кормилица. Увидев Энн, хлопнула себя по бокам и залилась слезами.

– Госпожа вернулась! То–то будет хозяину радость! Заждались мы голубушку!– она кинулась обниматься, но Энн остановила ее порыв, вытянув руку.

– Не сейчас, Сью. Дай сначала привести себя в порядок.

Жена полковника прошествовала вперед – ее подбородок был задран ровно на такую высоту, которая не позволила бы слугам усомниться, что вернулась истинная хозяйка. Даже сидевшие в холле полицейские поднялись и вытянулись в струнку. За ней семенила кормилица, без умолку сыпля словами.

– Ваши покои в чистоте и сохранности, но часть гардеробной комнаты была выделена мисс Флоренс, чтобы сиделка была ближе к недужному хозяину. Как только прикажете, все уберем. Уже нет необходимости в постоянном догляде за ним. Пусть сиделка переходит жить в гостевой дом. К сестре. Да–да, и сестра ее тоже здесь. Работает садовницей. Неплохо работает, но зимой родит дитя. Нужна ли здесь такая служанка, вам решать.

Энн остановилась и повернулась лицом к кормилице, поднимающейся следом за ней по лестнице.

– Доклад сделаете утром. Я сейчас ступайте спать.

Миссис Кэррот не нашлась что ответить. Присела в коротком поклоне и, развернувшись, потопала вниз. В каждом ее шаге слышалось недовольство. Леди Энн перевела взгляд на Флоренс, застывшую внизу лестницы.

Услышав речи старой Сью, Фло растерялась. На самом деле, кто она теперь? Сиделка, в которой больше не нуждаются? Секретарша, сама назначившая себя на эту должность? Или влюбленная в женатого мужчину дурочка, которая поклялась, что покинет усадьбу сразу, как только вернется жена графа?

Глава 42

Флоренс вытащила из кармана куртки перстень.

– Леди Энн, отдайте кольцо супругу сами. Вы едва не погибли, чтобы спасти его. Это ваша заслуга. Сегодня я переночую у сестры, а рано утром соберу вещи.

Энн вздохнула и спустилась на несколько ступеней ниже.

– Мы пойдем вместе, – она взяла Флоренс за руку и потянула за собой. – Не упирайся. У меня уже не осталось сил. Со всем остальным разберемся завтра.

Но на завтра ничего отложить не удалось.

– Эта ночь когда–нибудь закончится? – дрогнувшим голосом спросила Флоренс, замерев рядом с Энн на пороге комнаты полковника.

Он сидел в кресле весь такой расслабленный, без пиратской повязки – на поврежденный глаз красиво упала седая прядь, в расстегнутой до пояса рубашке, обнажающей крепкое тело. За его спиной стояла Мэри в синей одежде горничной и улыбалась во весь рот.

– Драться с ней из–за мужчины третий раз за день? Нет, увольте, – Энн скривила ротик. – Я леди, а не боксер.

– Что здесь происходит? – спросила Флоренс, теряясь в догадках. Почему полковник спокоен? Почему Мэри ведет себя так, словно у них свидание, а эти две растрепанные тетки только все портят?

– Я не уйду, пока вы не вернете мой родовой перстень, – нагло заявила Мэри. – Я не стала выкручивать вам руки в городском особняке. И не кинулась искать, где вы его спрятали. Я знала, если вы выберетесь, то обязательно принесете его сюда. Все для любимого мужчины. Осталось только подождать. И вот я здесь.

– Но как ты узнала, что мы не погибли в пожаре? – Энн покосилась на зажатый в кулаке Флоренс перстень. Сиделка не успела спрятать его в карман.

Фло следила за реакцией полковника. Она не упустила, как при слове «пожар» у него дрогнули ресницы. Не так уж он и расслаблен.

– Я пристроила бедняжку Вилли в больнице и вернулась посмотреть на пожар. Когда поняла, что кольцо уцелело – кто–то очень умело сбил пламя, я поспешила навестить старых друзей. На воротах мне даже обрадовались. Предупредили, что в усадьбе полно полиции. Но раздобыть форму горничной и стать неприметной – дело несложное. Даже Его Сиятельство не сразу сообразил, кто к нему пожаловал.

– Если я сейчас закричу, сюда прибежит дюжина полицейских, – пригрозила Энн. – В любом случае тебе отсюда не выбраться.

– Давай, кричи! – Мэри вздернула подбородок. – Только это будет последнее, что услышит твой муж.

Она подтолкнула кресло, и обе женщины увидели, что в затылок полковника упирается тонкий стилет.

– Давайте доведем нашу игру до конца, – Мэри снова улыбнулась. – Вы возвращаете мне перстень, а я позволяю полковнику умереть в собственной постели в окружении близких. Ему будет чем заняться последние полгода. Бравому офицеру предстоит решить, какую из женщин оставить при себе: сердобольную, но страшно назойливую Флоренс, или веселую и неунывающую Энн. Берите супругу, полковник. Рекомендую. Вилли был доволен. Она такое выделывает в постели…

– Я сейчас взорвусь, – предупредила Фло.

– Не надо, подруга, – Энн умоляюще сложила брови домиком. – С твоими талантами нам скоро негде будет жить, а я не хочу перебираться к свекрови на заставу. И потом, ты не можешь гарантировать, что твой взрыв не развеет в пыль Рэймонда. Тебе надо еще потренироваться. Вспомни, что в особняке из мебели уцелело только два стула. И то только потому, что мы были привязаны к ним. Представляешь, милый, – она повернулась к мужу, – Флоренс одним махом снесла два верхних этажа и крышу. Даже щепок от мебели не осталось. Вот это силища!

– Она всегда так много говорит? – поинтересовалась Мэри у полковника. – Вилли жаловался, но я думала, ее болтовня побочный эффект от любовных чар.

– Есть такое, – подтвердил с улыбкой Рэймонд. Энн застеснялась и даже покраснела.

– Итак, милые дамы, – Мэри повысила голос. – Мы пришли к тому, что выхода у вас нет. Выбирайте: перстень или недолгая жизнь полковника?

Она надавила на лезвие, и по шее графа потекла струйка крови.

– Ты безумна, – прошептала Флоренс.

– Я сутки лежала на мертвых телах в подвале Роштора, куда меня кинули по его приказу, – она кивнула на полковника. – Я смотрела в глаза своей матери и не могла пошевелиться, чтобы закрыть их. Но я знала, что за мной придет Вильям, и все мы будем отомщены. Так кто из нас более безумен – я или этот зверь, который отдал приказ уничтожить жителей крепости?

– Цветочек, стоит признать, мы проиграли, – полковник задумчиво постучал пальцами по подлокотнику, привлекая внимание Фло. – Верни перстень леди Мальгеймер. Я знаю, что он у тебя. Я выбираю полгода жизни в кругу семьи.

– Нет! – воскликнула Энн. – Нельзя отдавать. Что помешает ей убить тебя, а потом и нас? Возьмет кольцо и прошмыгнет мимо полицейских, как обыкновенная служанка. Ищи ее потом! Разве вы не видите, что она на самом деле безумна? Я слышала ее разговор с Вилли. Они не пожалеют даже нашего малыша.

Крови на воротнике белой рубашки стало больше, а взгляд Мэри злее.

– Считаю до трех, – рявкнула она. – Раз!

– Цветочек, верни перстень, – полковник дважды моргнул. Лицо Флоренс загорелось. Два раза моргнуть – это «нет». Не возвращать? Или не верить его словам? – Только, пожалуйста, не кидай. Не кидай, слышишь? Медленно подойди и отдай.

Фло опустила взгляд на руку полковника. Его пальцы скрестились. Это знак, что он лжет! Надо кинуть!

– Мэри, лови! – крикнула Фло и подбросила перстень. Красный камень ярко блеснул, и Мэри инстинктивно кинулась за ним.

Грянул выстрел. Перстень стукнулся об пол за секунду до того, как рухнуло тело Мэри. В ладони полковника был зажат револьвер.

– Откуда он взялся? – выдохнула Фло. Она лично видела, как расслабленно лежали руки графа на подлокотниках.

– Неужели ты думаешь, что отнятый мамой револьвер был единственным? – глаза полковника смеялись. – С недавних пор я активно пользуюсь пространственными сотами. Хочешь кусочек сахара?

Он поднял руку, и из ниоткуда появился белый осколок сахара. Фло сунула его за щеку и в блаженстве закрыла глаза. Ей больше не хотелось взорваться.

На лестнице послышался топот, и на пороге выросла ватага полицейских с оружием наготове.

– Стреляли? – спросил один из них и осекся, увидев на полу мертвую горничную. Под ее головой растекалась кровь.

– Зовите начальника полиции, – приказал полковник и без сопротивления отдал им револьвер. Фло не сомневалась, что в пространственных сотах припрятан еще один.

Полиция потребовала освободить место преступления, поэтому полковника перевезли в покои жены, где Флоренс под надзором представителей правопорядка перевязала ему шею.

Перстень так и остался в руке Мэри. Она все–таки его поймала. Энн хотела забрать, но ей не позволили. Сказали, что улики трогать нельзя.

У двери покоев поставили охрану из числа полицейских. Больше полковнику не доверяли и никого к нему не пускали. Разговаривать с ним тем не разрешили. Калека калекой, а он доказал, что может убить. Вот и подтверждение правильности опасений, высказанных в письме убитого конюха: хозяин плохо относится к слугам и грозится всех перестрелять. В усадьбе уже вторая жертва и обе с пулей в голове. Мэри умерла, но ее месть продолжалась.

Флоренс, как и обещала, освободила свою временную комнатку. Там расположилась Энн. Ей негде было переночевать: в покоях полковника лежал труп, а в ее спальне держался в заключении сам полковник. Фло пошла в гостевой домик. Пришло время поговорить с Роуз более серьезно и решить, разорвать отношения с сестрой навсегда или дать ей еще один шанс. Последний.

– Это ты подсунула мне конверт с ключом? – с порога спросила Флоренс. От нее не скрылось, как побледнела Роуз.

– Да, но мне велела молчать сама леди Энн, – она попятилась, пропуская Флоренс в дом. – Она прислала посыльного с запиской, где указала, что действует в интересах полковника, а тебе ничего не угрожает. И если я откажусь, то меня не примут на работу даже в Балтоне. Я поверила.

– Ты видела содержимое конверта?

– Нет–нет! Я только пощупала его и поняла, что там ключ.

– Роуз, скажи, почему ты раз за разом предаешь меня?

Сестра затравленно посмотрела на Фло.

– Потому что я всего боюсь. За себя, за ребенка, за наше будущее. Ты сильная. Ты всегда была сильной, даже малюткой. Тебя ничто не может сломить. А я… Я никчемная. Ни образования, ни талантов. Я просто пытаюсь выжить. От меня отказалась даже мать. Узнав, какой в городе идет скандал, она сунула мне деньги и сказала, чтобы я уезжала. Подальше, чтобы родители тех учеников, которых она учит игре на фортепьяно, не отказали ей от дома. А куда мне ехать? Да я даже обрадовалась, когда мне подложили письмо с твоим адресом. Еще твоя подруга подтвердила, что ты живешь в Дребеншире. Честное слово, я не думала, что причиняю тебе вред. Всего–то и надо было, чтобы ты бросила полковника. Мне бы прилично заплатили, и мы поселились бы в каком–нибудь тихом городе. Две сестры, которые никому не нужны.

Она обессиленно опустилась на кровать.

– Ты не знаешь еще самого страшного, Фло. Папы больше нет. Я ходила в тюрьму, и мне вернули его вещи. Сказали, не выдержало сердце, – Роуз полезла в сумку и достала оттуда золотые карманные часы. Когда–то их подарила барону Саттону мама Флоренс. Несмотря на то, что отец был мошенником и игроком, он так и не расстался с ними. – Возьми, они теперь твои.

Сестра сунула луковицу часов в руки Фло. Звякнула, разматываясь, цепочка, к которой они крепились. Тяжелая. И тоже золотая.

– Почему ты не продала их? Я бы никогда не узнала, – Флоренс села рядом с Роуз.

– Я не могла. Это память о том, что у нас был папа.

Фло открыла часы. На одной половинке находился циферблат, а на другой семейный портрет отца и двух маленьких девочек.

– Ты же простишь меня, простишь? – Роуз взяла Флоренс за руку. – Ты всегда была добра ко мне. И я старалась отплатить тем же. Мы ведь были счастливы с тобой, только вспомни, какими мы обменивались письмами, когда ты училась в институте.

– Ты прислала мне красивое бальное платье, хотя папа уже был арестован, а дом заложен, – Фло уронила слезу на часы. Капля кляксой растеклась по циферблату.

– Я хотела, чтобы ты была самой красивой, Фло. Чтобы ты как можно позже узнала о несчастье, постигшем нашу семью.

– Ты всегда старалась порадовать меня гостинцами. Новыми лентами или перчатками. Сладостями. Я всегда ждала от тебя эти милые посылки.

– Я не желала, чтобы ты грустила, когда твои подруги получают весточки из дома, а ты нет.

– Знаешь, мне придется уйти из усадьбы. Вернулась жена полковника, и в моих услугах здесь больше не нуждаются. Если хочешь, можешь остаться. Не думаю, что они уволят и тебя. Ты талантливая садовница.

– Нет–нет! Я с тобой! Можно? – Роуз с тревогой и надеждой посмотрела в глаза младшей сестры.

– Можно. Я не против.

Сестры обнялись. Им больше не нужны были слова, чтобы понять, что они – семья. И очень скоро в этой семье появится маленький человечек.