Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 33

Увидев, что на ней только нижняя рубашка, Фло чертыхнулась.

– Кто меня раздел? – прошипела она, прекрасно понимая, что граф одной рукой не справился бы, а кормилица не позволила бы ей остаться в кровати женатого мужчины.

– Я попросил Дольфа. Это тот самый слуга, который принес тебя, – видя, как вспыхнуло лицо сиделки, а глубокий вдох пообещал длинную тираду, полковник прихлопнул рот Фло ладонью. – Тихо. Я контролировал, чтобы он был аккуратен и не допустил вольностей. Твоя честь в сохранности.

– А доброе имя? – Флорес скинула с губ мужскую руку.

– Можешь не переживать, мы оба – могила. А о Бетти больше не беспокойся. Я ночью же приказал увезти ее в Балтон.

– Вы бросили ее на улице? – Фло ужаснулась, только представив одинокую девушку в спящем городе. – Ей есть куда податься? Я знаю, что она не из Балтона. Пусть Бетти не была приятна в общении, но могу представить, как я сама умерла бы от страха.

– Почему на улице? – полковник свел брови к переносице. – Там, куда мы определили Бетти, о ней позаботятся.

– Куда вы ее определили? – у Фло пропал голос. – Туда же, куда и миссис Марди?

– В больницу. В отделении для душевнобольных ее ждет ванна, наполненная льдом. Пусть остынет.

Фло наспех собрала свои вещи и, прижав к груди, на цыпочках выскочила за дверь. И столкнулась нос к носу с кормилицей. Миссис Кэррот хотела что–то произнести, но увидев нижнюю рубашку и босые ноги, странно всхрапнула. Как испугавшаяся лошадь.

– Это не то, о чем вы подумали! – пропищала Фло и потрусила к своим покоям, не желая ждать, когда к старой Сью вернется речь.

Флоренс не пошла на завтрак. Просто не могла смотреть в лицо кормилицы, а осуждающие взгляды слуг не дали бы проглотить и кусочек хлеба. Но миссис Кэррот пришла к ней сама. Поставила поднос с едой на стол и села на кушетку рядом с Флоренс.

– Полковник запретил мне разговаривать с тобой о том, что я видела утром, – сказала она обиженно.

– Но вы решили нарушить его запрет? – Фло не поднимала глаза.

– Нет. Я хочу, чтобы ты поела, – она пододвинула к сиделке тарелку, на которой плавился в горячей каше кусок масла. – Скажи, Рэймонду стало хуже?

Флоренс взяла ложку, но не зачерпнула еды. Она насторожилась. Кормилица давно знала, что хриплый голос у полковника вовсе не из–за того, что он простыл. И про то, что он почти не слышит одним ухом, тоже. Так почему спрашивает? Может, произошло что–то, о чем его личная сиделка еще не знает?

– С чего вы взяли? – Фло потрогала ложкой озерцо из масла.

– Он ночью послал людей в город с запиской для доктора Хендрикса. Просил, чтобы тот приехал в усадьбу как можно быстрее.

Не зная, что сказать, Флоренс поморщилась. Наверняка полковник придумал это оправдание, чтобы скрыть срочный отъезд Бетти. События стали так быстро меняться, что Фло сама не понимала, что происходит.

– Еще бедняжку Бетти пришлось увезти в больницу, – вздохнула миссис Кэррот.

– А с ней что? – Фло покосилась на кормилицу. Как оказалось, ты знает про буйную горничную.

– Я сама спала и не слышала, но, говорят, с ней случилось помешательство. Немудрено. Вокруг происходит столько странного. Мэри, ее подружка, сбежала, а следом арестовали садовника и миссис Марди. Неспокойно в усадьбе. Еще полковник чудит. Ладно, – кормилица хлопнула ладонями по своим коленям и с трудом поднялась. – Пойду я. А ты ешь, пока не остыло.

Из ступора Фло вывел вызов из покоев графа. Колокольчик дергался и дергался. Флоренс посмотрела на тарелку и поняла, что так и не зачерпнула кашу. Она облизала пустую ложку и отложила ее.

Наскоро повязав фартук и заглянув в зеркало, сиделка поспешила к своему подопечному.

Полковник тоже хмурился.

– Простите, что не дала вам спать ночью, – пролепетала Фло, опустив глаза. Она посчитала нужным извиниться, ведь утром не догадалась поблагодарить графа за беспокойство.

Он кашлянул. Флоренс с беспокойством посмотрела на него и увидела, что он показывает глазами в сторону.

Вот как у близнецов получается слиться с обоями? Гуго и Уве не прятались, но Флоренс их не видела, пока полковник не подсказал, что в комнате находятся посторонние. Фло не удержала стон, вспомнив, что только что сказала. Что о ней подумают? Что она провела ночь с женатым мужчиной? Хотя так оно и было, только без интимной составляющей.

– Я попросил братьев Буллер обыскать комнату Бетти, – сказал полковник. – Результаты удивительны. Они нашли не только переписку горничной с моей женой, но и письма для тебя.

Он выбрал из стопки, лежащей у него на коленях, одно, и протянул Флоренс.

– Что это? – выдохнула она, беря конверт в руки. – Боже! Ответ из госпиталя в Трисборо! Я так его ждала!

– Судя по штемпелю, оно пришло неделю назад, – подал голос один из близнецов. То ли Уве, то ли Гуго.

– Чтоб ей захлебнуться в ванне со льдом, – пожелал полковник зловредной Бетти.

Фло торопливо распечатала письмо. Читать вслух не стала, хотя Рэймонд смотрел требовательно. Пока Флоренс скользила глазами по строчкам, написанных летящим почерком заведующего отделением магических травм, она то и дело подносила руку ко рту, чтобы погасить возглас.

– Да что там такое? – не выдержал полковник.

Флоренс подняла на него глаза, полные боли.

– У них были такие случаи. Болезнь неизлечима. Медики госпиталя определили опытным путем, что к раненным применили травмирующее заклинание, отягощенное смертельным проклятием. Как правило, родовым. Проклятиями редко пользуются, поскольку они имеют обратный эффект – отнимают годы жизни у применившего черную магию. Только отчаяние или смертельная угроза могли заставить произнести его.

– Или жажда мести, – задумчиво добавил полковник. Близнецы переглянулись.

– И пока вы не уговорите виновного снять родовое проклятие, никакие антидоты не помогут. В первом описываемом доктором случае, определить, кто проклял офицера, не удалось. В пылу боя он не запомнил лицо врага. Во втором случае генерал точно знал, кто его обидчик, но стоило напасть на след, как выяснилось, что тот погиб накануне.

Полковник протянул руку за письмом, и Флоренс отдала его. Ее убивала бледность лица графа, но что она могла сделать? Заговоренные цветы здесь не помогут. Никакие слова утешения не подействуют, если человек знает, что обречен. Даже если они поймают врага, проклявшего лорда Рэймонда, вряд ли он захочет снять запретное заклинание. Месть она тем и хороша, что заставляет врага мучиться.

В дверь постучали.

– Доктор Хендрикс, – произнесла горничная и, посторонившись, пропустила врача.

Близнецы бесшумно покинули комнату, а Флоренс осталась. Она еще не делала перевязку, поэтому под наблюдением доктора сняла бинты с руки и повязку с глаза. Хендрикс внимательно осмотрел заживающие раны и остался доволен.

– Руку уже можно не перебинтовывать, а вот с глазом придется повременить. Я привез новые капли. Надеюсь, они помогут. Не уверен, что зрение вернется, но глаз откроется однозначно.

Доктор попросил Фло проводить в ванную комнату, чтобы помыть руки. Она держала в руках свежее полотенце, готовясь протянуть его мистеру Хендриксу, когда он закончит.

– Вы молодец, мисс Флоренс, – с улыбкой произнес он. – Вашими стараниями полковник скоро вернется к жизни. Мне показали его коляску. Ее как раз мыли. Весьма похвально, что больной гуляет, даже в таком состоянии.

Когда вытирал руки, тихо спросил.

– Новые признаки распространения болезни не появились?

– Нет, – покачала головой сиделка. – Ничего явно не изменилось с тех пор, как полковник частично потерял голос и слух. Но мы сегодня получили письмо из госпиталя в Трисборо, где ваши коллеги объяснили, почему болезнь нельзя остановить.

– Разрешите мне прочесть его?

– Да, конечно.

Вернувшись в комнату, доктор сел на стул у кровати и взял протянутый ему листок. Фло следила за мистером Хендриксом и заметила, как он несколько раз перечитывал строки с описанием похожих случаев.

Но больше ее беспокоил взгляд полковника, устремленный в никуда. Уж лучше бы они не получали письмо из госпиталя. В полковнике жила надежда, а ответ из Трисборо уничтожил ее. Фло посмотрела на стол, где стояла коробка с антидотами, присланными ее подругой. Значит, Бетти ее тоже получила, но скрыла, надеясь шантажом заставить Флоренс дать ей слово.

«Она на самом деле безумная, если думала, что ей удастся удержаться на своем месте, утаивая такие важные для меня и полковника послания».

Граф пошевелил здоровой рукой, и письма его супруги посыпались на пол. Фло наклонилась, чтобы собрать их.

– Можешь почитать, – услышала она глухой голос полковника. – Там есть и о тебе.

Флоренс не хотела вскрывать чужие письма, но любопытство взяло верх. Что Энн могла писать о ней?

– Вы кому–то сильно досадили, – сказал доктор Хендрикс, обращаясь к полковнику. – Хорошо бы узнать, кому.

– Я знаю, за что получил ответ, – произнес через сжатые зубы граф.

– Что ж! Война обнажает человеческую подлость. «Пусть мне будет плохо, но я буду знать, что тебе еще хуже», – процитировал он слова офицера тирзальской армии, проклявшего раненного генерала. Они были приведены в письме в качестве примера. – Надеюсь, вам удастся найти своего недруга и заставить его снять проклятие.

Доктор Хендрикс порылся в саквояже и извлек из него несколько пузырьков из непрозрачного стекла. Флоренс тут же уложила их в коробку с перевязочным материалом.

Когда врач удалился, Фло забралась на кровать и взяла руку полковника в свои ладони.

– Почему вы не показали доктору антидоты? Вдруг что–то из них поможет?

– Я хотел, – рука в ее ладонях слабо шевельнулась, – но передумал. Они в моем случае бесполезны.

– Не смейте падать духом! – горячо произнесла Фло. – Мы что–нибудь придумаем. Уже хорошо, что мы знаем, кто наследник Мальгеймеров. Полиция отыщет Мэри. Ей придется снять с вас проклятие, иначе ее расстреляют, как врага нашей родины.

– Если только она прокляла меня. Во сне ты видела мужчину.

– Сны врут, – сегодня Флоренс сама убеждала в этом полковника. – Наяву злобу на вас выместила Мэри. Она просто позволила избивать вас своему дружку. Я уверена, что тот порошок, чью горечь я испытала во сне, заставил вас забыть момент, когда она шептала родовое проклятие.

– Поживем увидим, – произнес полковник и опять уставился в никуда.

От завтрака он отказался, как ни уговаривали его Фло и кормилица. Гулять тоже не пошел, сославшись на дождь, хотя прежде непогода не мешала. Он уверил женщин, что просто хочет спать.

Глава 34

Тревога за душевное состояние полковника росла.

– Ну что с ним делать? – со слезами на глазах сокрушалась миссис Кэррот, когда обе женщины были выставлены графом в коридор. – Опять погрузился в меланхолию. Спасибо, что не стреляет.

Фло заглянула в свою комнату за плащом.

– Схожу–ка я к Маркусу. Может, он чем порадует? – сказала она, поднимая капюшон и завязывая ленты под шеей.

– Иди, милая, – вздохнула кормилица и опустилась на стул, появившийся в коридоре, пока Фло бегала к себе. – Я здесь, под дверью, посижу. Как бы наш мальчик чего не удумал.

«Наш мальчик». Раньше эти слова взволновали бы, а сейчас Фло понимала, что ее впустили в круг «своих» только потому, что полковник со скоростью звезды летел в бездну. Старой Сью хотелось хоть с кем–то разделить беспокойство.

Непогода разыгралась не на шутку. Ветер трепал кроны деревьев и кружил сорванные лепестки цветов. Фло бежала, не замечая луж и бьющий о ноги подол плаща, набрякший от влаги. Вчера сиделка заметила, что механическая перчатка готова. Маркус сам сказал, что осталось лишь прикрепить к ней устройство управления. То самое, что похоже на компас. Именно его вчера Маркус паял. Нужно только уговорить изобретателя провести испытания немедля. Новое занятие точно отвлечет графа от тягостных мыслей.

– Давай прямо сейчас отнесем графу перчатку, – с порога крикнула Флоренс. – Полковнику нужна хоть какая–то радость, иначе мы его не вытащим.

– А если испытания пройдут неудачно? Не отправим ли мы хозяина в еще большую печаль? – опасения изобретателя были небезосновательны.

– Куда уж хуже? – Флоренс не выдержала напряжения и разревелась. Маркус растерялся. Прижал к себе и гладил по голове, пока сиделка не успокоилась.

– Ладно, уговорила, – согласился он в итоге. Женские слезы и не на такое способны.

Они не стали ждать, когда граф проснется, и бесцеремонно ввалились в его комнату. Рэймонд хлопал глазами от яркого света – Фло раздвинула занавески и запалила сразу несколько ламп, чтобы ничего не упустить.

Хотя в мире уже вовсю существовало электричество, до старого особняка оно не добралось. Полковника пугало, что провода оголены – по–другому делать не умели, прокладывали поверх стен и косяков, и маленький ребенок мог по незнанию схватиться за них. В газетах часто писали то о пожаре, то о гибели людей, нечаянно дотронувшихся до провода, поэтому с новшеством было решено повременить.

– Что случилось? – полковник загородил глаза ладонью.

– Пора вернуть вашу вторую руку к полноценной жизни, – заявила Флоренс, откидывая край одеяла и вытаскивая безвольную конечность наружу. – Маркус, надевай перчатку.

Изобретатель помог полковнику сесть. Рэймонд уже не хмурился. С интересом смотрел, как стягивают края перчатки по всей длине руки.

– Не слишком тесно? – спросил он, когда все крючки были застегнуты. – Нет, я не чувствую боли, но рука выглядит сдавленной.

– Так и должно быть, – успокоил его Маркус, вертя руку и проверяя крепления. – Из–за длительной неподвижности ваши мышцы начали терять массу. Придется долго тренироваться, чтобы восстановить объем.

Он еще немного повозился с устройством управления, прикрепленному к перчатке. Когда повернул рычажок, пульт издал тихое жужжание.

– Перчатка готова к работе, – объявил изобретатель. – Теперь все зависит от вас, полковник. Для начала представьте, что вы призываете к движению пластину, которая поддерживает указательный палец. Она сделана из трех металлических полос, повторяющих кости пальца. Шарнирные соединения между ними позволят суставу согнуться и разогнуться.

Легко сказать, но непросто сделать. Фло видела, как старался полковник, чтобы хоть что–то получилось, но рука в огромной перчатке, нафаршированной металлом, оставалась неподвижной. На лбу графа выступил пот. Он в итоге даже закричал от напряжения.

Флоренс не выдержала. Постучав Маркуса по плечу, заставила отойти в сторону. Взяла графа за ладонь, словно в приветствии.

– Пожмите в ответ мою руку, – попросила она. – Вам достаточно заставить сдвинуться всего одну деталь, причем любую, чтобы центр управления, – она постучала пальцем по «компасу», – запомнил импульс.

– Да–да, все верно! – подтвердил Маркус. – Мы и этот момент продумали. С каждым разом управлять рукой будет легче.

Изобретатель взмок от напряжения. Волосы прилипли ко лбу.

– Нет, не могу, – прохрипел полковник.

Флоренс наклонилась и прильнула к его губам, положив свободную руку ему на затылок. Поцелуй был долгим. Рэймонд отвечал жадно, но Фло чувствовала его отчаяние.

– Я хочу, чтобы вы обнимали меня двумя руками. Мне одной мало, – прошептала она, не распрямляясь и прямо глядя в глаза полковника. И только тогда он заметил, что его здоровая рука покоится на талии сиделки, а пальцы жадно сминают ткань ее платья. – Хочу, чтобы однажды вы раздели меня самостоятельно, не прибегая к услугам здоровяка Дольфа. Мечтаю, чтобы ваши пальцы зарылись в мои волосы, а рука в перчатке вытащила из них все до одной шпильки. Я встряхнула бы головой, откинув волосы за спину, и подставила вам шею. Мне так нравится ощущать ваши кубы на моей разгоряченной коже.

Полковник потянулся за поцелуем. Маркус стоял красный, как человек, обгоревший на солнце.

– Получилось! – воскликнула Фло, отстраняясь от графа. – Честное слово, получилось! Я только что почувствовала, как шевельнулись ваши пальцы. Не знаю, какие из них – все или всего лишь два, но это случилось!

Она обняла полковника. Он рассмеялся, не понимая, верить или нет. Получилось, или Фло от отчаяния пошла на хитрость?

Громкие всхлипы заставили обоих повернуть головы в сторону Маркуса. Мистер Гудвил сидел на полу и рыдал, пряча лицо в ладонях.

– Я сам не вер–рил, что у нас получится. А вы… А вы… Вы оба не тер–ряли надежды. Боже! Мы победили!

Флоренс выбралась из рук полковника и опустилась на пол рядом с изобретателем. Они обнялись, и к рыдающему голосу Маркуса добавились всхлипывания сиделки. На них с высоты кровати с нежностью во взоре смотрел полковник. Он не замечал, но его пальцы в перчатке то собирались в кулак, то снова распрямлялись. «Компас» тихо жужжал.

Услышав шум, в комнату ворвалась кормилица. Она так и сидела за дверью, боясь, как бы неудача окончательно не подкосила ее любимого мальчика. Ее причитания разбавили какофонию звуков: всхлипываний, шепота и смеха.

– Спасибо небесам, за то, что они послали нам умницу Маркуса! – она воздела руки к небу, заметив, что пальцы в перчатке ожили.

– Спасибо небесам, что у нас есть мисс Флоренс, – Маркус вытер слезы и поднялся. – Если бы не она, такого прорыва не случилось бы.

Он помог встать Фло. Вытерев рукавом нос, изобретатель подошел к графу и повернул кольцо на «компасе». Жужжание усилилось.

– А теперь попробуйте согнуть руку в локте.

Ликованию не было предела. На лестнице толпились слуги, не понимая, отчего в покоях графа смеются и рыдают. Миссис Кэррот вышла, вытирая платочком глаза.

– Мистер Гудвилл только что пообещал, что скоро полковник будет ходить.

Прошло еще несколько дней. Полковник увлеченно разрабатывал руку, гулял даже под проливным дождем и строил планы на будущее. Затея Флоренс удалась. Правда, больше никаких вестей из внешнего мира они не получал. Ни от мамы, ни от жены, ни от докторов, которым Фло без устали писала. Но она верила, что чудо случится, хотя бывали и минуты отчаяния.

Из всей пачки писем, адресованных Бетти, Флоренс не выловила ничего такого, о чем не догадывалась. Это были наставления хозяйки верной служанке: следить за полковником и сообщать сразу же, если ему станет хуже, присматривать за маленьким Луи – не обижают ли, хорошо ли кормят, опрятен ли он.

Тоска матери по сыну была очевидна, и невольно напрашивался вопрос, почему она не возвращается? И опять появилось сомнение – не приворожили ли ее? О самой себе Флоренс увидела в письмах лишь пару упоминаний. Должно быть Бетти жаловалась, что сиделка стала слишком близка полковнику. Как ни странно, Энн ее успокаивала. Она даже призналась, что сама послала девушку, которая скрасит быть супруга, и попросила не придираться к сиделке. Все идет так, как она рассчитывала.

Флоренс перевязала письма лентой и вернула полковнику.

– Ваша жена, несмотря на все, любит вас, милорд. По крайней мере, заботится. Я не могу отделаться от мысли, что она желает вам добра.

– И я благодарен ей за тебя, – Рэймонд протянул руку в перчатке и пожал ладонь Флоренс.

В один из дней, когда они гуляли по парку, граф заметил, как Фло сунула в рот кусочек сахара. Ее не отпускала тревога, и она в который раз утешалась сладким.

– Что ты постоянно грызешь? – спросил полковник, вкатывая коляску в мраморную беседку. Она была увита плетущими ветвями глицинии, за что Рэймонд любил это уединенное место. Отсюда открывался красивый вид на поместье.

– Сахар.

– Энн ни за что не стала бы есть сладкое. Я был уверен, что все женщины строго блюдут свою фигуру.

– Лучше я буду толстой, чем злой. Хотите кусочек? Вот увидите, как небо станет светлее, а зелень ярче, – она вытащила из кармана фартука белый осколок и подула на него, чтобы убрать крошки.

Полковник открыл рот и высунул язык. Фло осторожно положила на него сладость. Граф зажмурился.

– Вот оно – чистое счастье, – пробормотал он, катая во рту тающий кусочек. – Это как целоваться с любимой женщиной.

– А то! – радостно откликнулась Флоренс.

Следующий день начался с того, что в комнату сиделки постучали. На улице едва забрезжил рассвет. Накинув халат, она зажгла свечу и поспешила к двери. В груди все обмирало от тревоги. Щурясь, Фло уставилась на привратника, который по ночам дежурил у ворот.

– Что–то случилось? – спросила она, сжимая халат на груди.

– К вам приехали. Дама назвалась вашей сестрой.

Во рту мгновенно сделалось сухо, как в пустыне, и Флоренс с трудом произнесла:

– Где она?

– У ворот. Простите, мисс Флоренс, но мы не имеем права впускать посторонних без разрешения хозяев. Приказ полковника. Он спит, поэтому мне важно знать, берете вы на себя ответственность или нет?

Рой мыслей пронесся в голове Фло. Что случилось? Почему Роуз здесь? В каком она состоянии? Как решилась на долгую дорогу? Вспомнила о младшей сестре, когда самой стало некуда податься? Как она ее нашла?

На последний вопрос ответ пришел сразу – подруга писала, что дала адрес Роуз, пожалев ее. Но сестра не стала утруждать себя письмом, а заявилась сама.

Фло никогда не была присуща мстительность, но пока она лихорадочно одевалась, пришли воспоминания, как вчерашняя институтка стояла на вокзале и звала спешащую прочь сестру, сунувшую ей в ладонь несколько монет.