Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Глава 43

Утром в усадьбу пожаловал начальник полиции.

– Скоро я здесь буду появляться чаще, чем дома, – буркнул он, возвращая пустой стакан миссис Кэррот. На его усах остался след от молока, и она любезно протянула ему салфетку.

– Вы с добрыми вестями или нет? – после маленькой взятки представителю порядка спросила кормилица. За ней толпились слуги и с волнением ждали ответа. Только что закончился завтрак, и никто не успел разойтись.

– С добрыми, – благодушно ответил начальник полиции и потопал наверх.

Фло не верила своим ушам. Откуда добрые вести, если полковник все больше и больше вязнет в болоте, устроенном Мэри? Слуги волновались, не зная точно, почему хозяин убил бывшую няньку. Масла в огонь подлил найденный в зимнем саду труп молодого конюха, который в давнем письме предупредил, что граф опасен.

Если бы не миссис Кэррот, вовремя заткнувшая рты особенно говорливым, то хозяина записали бы в безумцы. Список «жертв» полковника получался значительным: Мэйсон, садовник, косвенно пострадали его жена миссис Марди и бедная Бетти, а теперь еще Мэри. Кто–то вспомнил, что была еще одна жертва – горничная Нелли, которая погибла в пламени. Некоторые даже подумывали уволиться от греха подальше.

– Мисс Флоренс, можете присоединиться, – позвал с лестницы начальник полиции. – Вам будет полезно послушать. Да и вам тоже, миссис Кэррот, чтобы среди слуг не ходили выдумки.

Кормилица подхватила подол и поспешила подняться.

В коридоре господского этажа металась взволнованная Энн и уговаривала охрану разрешить ей навестить мужа. Она привела себя в порядок, и распущенные до пояса рыжие волосы блестели чистотой. В отличие от Фло ей не пришлось мыться в детской ванночке. Энн были доступны собственная большая ванная комната и гардероб. Фло же переоделась в платье сестры, поскольку ее жокейский костюм пришел в полную негодность.

– Тебя вчера допрашивали? – спросила жена полковника у Фло, по–дружески взяв ее под руку.

– Нет, – покачала головой сиделка. – А вас, леди Энн?

– Прекрати выкать. Мы с тобой не для того дразнили смерть, чтобы сейчас играть в госпожу и служанку. Теперь мы сестры. И да, меня допрашивали. Сразу трое. Так что в полиции точно знают, как и за что убили Мэри. Я обоснованно объяснила им, почему Рэймонд не мог использовать боевую магию. Он рисковал попасть в нас. Мы стояли слишком близко. Револьвер – самый правильный выбор, чтобы навсегда остановить взбесившуюся тварь. Ты же тоже знаешь, что она не успокоилась бы, пока не завершила черное дело?

По знаку начальника управления постовые пропустили к полковнику всех трех женщин. Энн тут же села на краешек кровати мужа и взяла его за руку. Высокопоставленный офицер подвинул стул ближе к полковнику, а кормилица и сиделка заняли диван.

Граф нахмурился, не понимая, что происходит.

– Он пришел с доброй вестью, – поспешила успокоить его миссис Кэррот.

– Да, – подтвердил начальник полиции, доставая из кармана платок и вытирая потный лоб, – весть добрая. Думаю, вашим несчастьям, граф, пришел конец. Мы нашли того самого преступника, который покушался на жизнь вашей супруги. Его бросили умирать на крыльце городской больницы, но доктор Хендрикс чудом вернул раненного к жизни. И нам даже удалось его допросить.

По рассказу начальника полиции, страшная история мести началась в тот день, когда отряд полковника захватили крепость Роштор. Мэри – единственная наследница рода Мальгеймеров, успела отправить с голубем записку о захвате крепости. Она заранее договорилась со своим возлюбленным – блестящим офицером тирзальской армии Вильямом Шеб, что в случае опасности примет яд, который погрузит ее в сон.

Вилли поспешил спасти Мэри. Он разгромил неприятеля, захватившего крепость, а невесту привел в чувство с помощью противоядия. Вильяма настолько потрясло увиденное, что он вызвался свершить казнь над полковником. Но его остановила сама Мэри. «Есть более страшный способ мести – долгая смерть от проклятия. Но сначала мы уничтожим его семью».

Пока два армии бились на полях сражения, Мэри и Вильям перебрались в королевство Эллорд и начали плести смертельную паутину. Полковника еще не привезли домой, а в усадьбе уже устроился на работу наемный убийца – садовник Марди. Он возил в городской особняк цветы, где познакомился с нянькой маленького Луи и женился на ней. Теперь он имел доступ сразу в два дома.

Когда семья Ферфакс перебралась в усадьбу, между полковником и его супругой начались ссоры. Энн не любила тихую деревенскую жизнь, а муж, которому с каждым днем становилось все хуже, будто намеренно отталкивал ее от себя. Огня добавляла свекровь, которая солдафонским поведением ранила нежную душу снохи. Леди Энн бежала от неурядиц в город. Случайное знакомство с интересным молодым человеком, который был гораздо младше ее, стало для нее отдушиной.

Она не собиралась изменять мужу, но однажды все покатилось кувырком. Энн так и не сумела понять, что на нее нашло, но она в дикой страсти отдалась милому Вилли прямо в его машине. За эту страсть поплатилась служанка Нелли, которая имела несчастье рассказать об увиденном Мэри. Садовник выследил Нелли и расправился с ней и ее семьей, а чтобы скрыть убийство, поджег дом.

– Кстати, Мэри, как хорошую няньку, порекомендовал леди Энн именно Вильям. А ваша жена не смогла ему отказать, – начальник полиции посмотрел на Энн, у которой пылало лицо. Он сразу предупредил, что будет прямолинеен, поскольку дело перестало быть семейным. Энн пришлось согласиться, но на условии, что о ее недостойном поведении будут знать только те, кто присутствует в этой комнате.

– Ты находилась под влиянием любовных чар, – успокоил ее полковник, не прекращая держать жену за руку.

После того, как леди Энн стала любовницей Вилли, он уговорил ее уехать с ним подальше от усадьбы, где они смогут предаваться страсти без боязни, что их узнают. Для мужа и слуг была придумана история со свадьбой сестры, и Энн укатила. Правда, ее не отпускали муки совести, особенно, когда Бетти присылала тревожные письма: полковник пьет, палит во всех без разбора из револьвера и хочет умереть. Когда леди Энн случайно встретила Флоренс, попавшую в беду, у нее сразу родилась идея отправить ее к мужу.

– Я знала, что Флоренс сделает тебя счастливым, – с улыбкой произнесла Энн и с нежностью посмотрела супругу в глаза.

– Я благодарен вам за заботу, – полковник крепче сжал ее руку.

Флоренс вздохнула и опустила глаза. Кормилица громко всхлипнула и вытерла платочком нос. Начальник полиции, дождавшись, когда минутка откровений закончится, продолжил рассказ.

Вильям тоже держал нос по ветру. Ему, снявшему в гостинице «Морон» под чужим именем номер 82, писала Мэри. От нее он узнал, что садовнику пришлось убить конюха. Работая в зимнем саду, мистер Марди порезал руку и выругался на тирзальском языке. Он не знал, что находится не один.

Конюх привез навоз и как раз шел, чтобы спросить, где его выгрузить. Марди не мог рисковать, и Мэйсон был обречен. Именно Мэри придумала, где закопать тело, но так, чтобы в случае обнаружения тела подставить полковника. Туда же позже были подброшены другие улики, украденные из кабинета графа.

Мэри сильно не нравилось, что с появлением Флоренс граф изменился. Перестал пить, дебоширить и стрелять. План мести начал давать осечку. Тогда в ход пустили письма на тирзальском языке и колбу со смертельным мортексом. Все это было доставлено садовнику и приказано подложить в кабинет графа.

– Королевским службам еще предстоит выяснить, откуда у тирзальцев взялся секретный порошок, разработанный в наших военных лабораториях, – пояснил начальник полиции. – Уже завтра Вильяма Шеб заберут в столицу.

Провалив дело с проклятыми игрушками, Мэри вынуждена была бежать из усадьбы. Она присоединилась к Вилли и Энн в Эндброке. Для Энн была выдумана история, что Мэри получила наследство и у нее больше нет нужды зарабатывать на хлеб. Она поселилась в соседнем номере гостиницы «Морон», чему Энн даже была рада. Мэри рассказывала ей о сыне и жизни в усадьбе.

Конечно, для Мэри и Вильяма стало ударом, когда посыпался их коварный план: маленького Луи забрала генеральша, садовник и его жена были изобличены и попали в тюрьму, а Бетти, чьи отчеты они ждали, оказалась в отделении душевнобольных. Им была невыносима мысль, что жизнь полковника налаживается. Особенно их поразило, что он выбрался на службу в храме. Не говоря уже о механической перчатке.

Тогда в дело была введена сестра мисс Флоренс. О Роуз они узнали от самой Энн. Город полнился слухами о связи дочери барона Саттона с женатым мужчиной, и не составило большого труда написать его супруге изобличающее письмо. А когда беременная гувернантка оказалась на улице, Мэри сделала все, чтобы ее не приняла родная мать. Загнанная в угол старшая сестра вынуждена была согласиться на их условия. Денег нарочно дали мало, чтобы хватило лишь на билет до Балтона.

– Но если Бетти упекли в больницу, то от кого Вилли и Мэри получали сведения, что происходит в усадьбе? Слишком много деталей, о которых преступники знать не могли, – Флоренс с подозрением посмотрела на начальника полиции. – Что–то не сходится. Неужели с ними переписывался кто–то еще?

Фло боялась, что назовут имя ее сестры.

– Поражаюсь вашему таланту задавать правильные вопросы, мисс Флоренс, – с улыбкой похвалил ее начальник полиции. – Вы правы. В усадьбе живет еще один человек, но он понятия не имеет, что сливал сведения врагам полковника.

– И кто же это? – граф от нетерпения подался весь вперед. Фло сжалась в комок.

– Мистер Маркус Гудвилл, – начальник полиции с удовлетворением посмотрел на вытянутые лица собеседников. – Он влюбился в Мэри, поэтому держал переписку в секрете. Он рассказывал ей об успехах в создании механических устройств, ну и попутно о том, что случилось в усадьбе.

– Но он никогда не общался с почтальоном. Я бы заметила, – возразила Флоренс.

– Он сам отвозил письма на почту, когда бывал в городе. И даже ходил с Мэри на свидание, когда все трое перебрались в Балтон.

– Вот это да! – выдохнула Флоренс. – Ответы были рядом, а мы, словно слепцы…

– Вилли знает, что Мэри больше нет? – обеспокоенно спросила леди Энн.

– Да. Иначе бы он не стал сдавать ее. Ему нужно было выговориться, чтобы мы поняли, насколько умна и бесстрашна была его возлюбленная. Мэри ничего не боялась. Кто из вас отважился бы вернуться в логово врага, чтобы забрать родовой перстень?

– В который раз думаю, если бы мы не оказались по разные стороны от фронта, я подружился бы с семьей Мальгеймеров, – с печалью в голосе произнес полковник.

– Они едва тебя не убили, а из меня сделали постельную игрушку, – упрекнула его Энн. – Разве есть за что их уважать?

– Я убил всех Мальгеймеров. Всех до одного, включая Мэри. Меня есть за что уважать? – глаза графа потемнели.

– Сделанного не вернуть, – со вздохом заметил начальник полиции. – Нам всем придется жить с тем, что мы убивали друг друга. Кстати, я принес перстень. Вильям признался, что с его помощью можно снять проклятие. Но вы, наверное, и без меня об этом знали, раз охотились за кольцом.

Он полез в карман и протянул графу на открытой ладони перстень с кроваво–красным рубином. Прежде чем взять его, полковник посмотрел на Флоренс. Это был первый раз за всю беседу, когда их взгляды встретились. До того Фло прятала глаза, а Рэймонд был сосредоточен на рассказе полицейского.

«Спасибо», – произнес он одними губами и взял перстень. Он зажал его в кулаке и… потерял сознание.

Эпилог

Пролетели холодные месяцы, отгремела грозами весна. Над усадьбой после дождя повисла радуга. Теплый ветер трепал ветви деревьев, срывал спелые ягоды вишни и разливал приятный аромат цветов.

На воротах проревел горн, и на аллею въехал отряд в красных парадных мундирах и в киверах со страусиными перьями. Сзади тащилась карета, скорее похожая на дом, чем на экипаж. Слуги торопливо выскакивали на крыльцо господского дома и выстраивались в ряд, чтобы поприветствовать матушку полковника. Они оправляли фартуки и приглаживали волосы, чтобы выглядеть идеально.

На самой верхней ступеньке застыли три фигуры: миссис Кэррот, леди Флоренс и графа Ферфакс. Все трое широко улыбались. Полковник держал руку на талии невесты. Фло раскраснелась от смеси удовольствия и смущения. Только вчера он сделал ей предложение руки и сердца, а сегодня им предстояло сообщить об этом старой графине и назначить день свадьбы. Питер еще с вечера отправил ей голубя с сообщением, состоящим из короткого слова «Свершилось!»

Фло подняла глаза на полковника, и ее сердце забилось чаще. Она все в нем любила: и этот прищуренный взгляд, и уголки губ, готовые взметнуться вверх в ответ на ее улыбку, и даже побледневшие шрамы у правого виска, совсем не портящие его мужественную красоту. Второй глаз уже полностью открылся и со стороны казался здоровым, правда, различал лишь цвета.

– Чему ты улыбаешься, Цветочек? Вспоминаешь прошедшую ночь?

Вместо слов Флоренс взяла его за руку и медленно провела пальцем по внутренней стороне ладони. Они часто использовали этот жест как молчаливое объяснение в любви.

– Я тоже тебя люблю, – ответил Рэймонд, продолжая смотреть на приближающуюся на коне маман.

От гостевого дома бежала во всю прыть Роуз, толкая перед собой коляску с пятимесячным младенцем. Она опять опоздала на построение по случаю приезда генеральши. Но с ребенком всегда так: то испачкает пеленки, то срыгнет на чистый фартук.

Добежав, она встала в один ряд со слугами. Стрельнула глазками в Питера, который тут же пристроился рядом. Он по сравнению с невысокой и кругленькой Роуз выглядел каменной глыбой, но Флоренс не могла не заметить, с какой нежностью он смотрит на садовницу.

– Наш Питер пропал, – шепнул Рэймонд.

– Давно пора, – с улыбкой ответила Фло.

– Он уже ночует у нее. Ты знала? – на лице полковника появилась ухмылка.

Ахнула, услышав новость, кормилица. Глянула на старшего конюха недовольно. Тот заметил ее осуждающий взгляд и пожал плечами. Флоренс закатила глаза.

– Если так пойдет дальше, придется отдать им весь гостевой дом, – прошептав это, полковник помахал маме. Она в ответ протрубила в горн.

Когда генеральша подъехала к крыльцу, граф Ферфакс живо сбежал по лестнице и помог матушке покинуть седло. Проходя мимо слуг, присаживающихся в поклоне, она на мгновение замерла возле Роуз. Сестра опустила глаза, а Питер, набычившись, сделал шаг вперед, чтобы закрыть собой садовницу.

– Держи сноровистую кобылку в узде, – бросила ему генеральша и пошла дальше.

– Благословила, – заулыбалась кормилица.

– Кого благословила? – не поняла Флоренс.

– Твою сестру и Питера. Раз сказала гадость, значит, довольна.

Пока генеральша обнималась с Флоренс и миссис Кэррот, к крыльцу подъехала карета и извергла из себя леди Энн, четырехлетнего Луи и мистера Маркуса Гудвилла. Оставив старую графиню на попечение сына и кормилицы, Фло сбежала вниз по лестнице. Энн, заметив ее, кинулась навстречу.

– Сестричка! Как же я рада тебя увидеть! – взвизгнула она, и обе со смехом закружились. Чтобы не зашибли Луи, полковник подхватил мальчишку на руки.

– Что ты с ним сделала? – спросила Флоренс, бросая взгляд на здоровающегося с графом Маркуса. Изобретатель не только поправился – из «циркуля» превратился в статного мужчину, но и коротко постригся. Его вьющиеся локоны красиво обрамляли лицо, отчего грубоватые черты смягчились. На длинном носу вместо автомобильных очков сидели изящные круглые. Нелепый клетчатый костюм с отделкой из замши, который Маркус носил по праздникам, сменился элегантной серой тройкой, что вовсе делало из него красавчика.

Эту пару сблизило горе. Энн переживала расставание с мужем, которое для них далось непросто – сказывалась длительная привязанность в браке и общий ребенок, а Маркус горевал по погибшей Мэри. Он понимал, что наследница крепости Роштор его использовала и никакой любви с ее стороны не было, но у него–то чувства к ней были.

Сначала Маркус и Энн утешали друг друга, потом появились общие интересы – она пропадала в его мастерской и восхищенно смотрела изобретателю в рот, а он упивался вниманием. Патенты начали приносить деньги, и Маркус из разряда чудака–бессребреника превратился в экстравагантного мужчину, могущего баловать даму подарками.

Когда его работа у полковника завершилась, он перебрался к генеральше на заставу. Старая графиня звала его, чтобы использовать его гений в пограничном деле. Энн неделю помаялась в усадьбе и объявила, что соскучилась по сыну. Если до того она боялась показываться на глаза свекрови, ведь старая графиня считала ее предательницей, то теперь желание увидеть Маркуса пересилило страх.

Полгода полковник и Энн ждали развода. Поначалу даже выясняли отношения с упреками и слезами. Невозможно разорвать несколько лет брака, не высказав обиды и претензии. Узнав, что в кабинете мужа висел ее портрет, в который он, злясь, швырял стилеты, Энн разрыдалась.

– Но тогда у нас все было хорошо! – упрекала она.

– Разве? Ребенок неделями не видел мать. Круговерть из подруг, поездок в столицу, неуемная трата денег…

– У тебя денег столько, что хватит на несколько жизней. Просто ты меня никогда не любил. Вот я и бежала из дома, где меня не хотят. А все эти драгоценности и наряды, чтобы только успокоить боль в душе. А ты заливался вином…

К чести полковника, он никогда не упрекал ее за связь с Вилли, а Энн не устраивала сцен ревности к Флоренс. Да и зачем, если она сама толкнула красивую девушку в объятия мужа? А когда у Энн завязался роман с Маркусом, бывшие супруги и вовсе успокоились.

Как только они получили развод, Энн вышла замуж, поменяв фамилию на Гудвилл, и переехала в дом Маркуса на заставе. Ему там нравилось жить. Горы, свобода, интересная работа.

Оба были взрослыми людьми, но до свадьбы только держались за ручки. Генеральша сразу поставила условие, что распутства в гарнизоне не потерпит. «Или слушаетесь меня, или вон отсюда!» Но куда пойдет Энн, если ее малыш живет у бабушки? Она ощущала большую вину перед сыном. Корила себя за то, что, вопреки материнским чувствам, потеряла голову с Вилли.

Флоренс часто думала о людях, волей или неволей запутавшихся в паутине Мэри. Судьба Вильяма Шеба осталась для обитателей усадьбы туманной. Как забрали его королевские службы в столицу, так больше о нем не слышали.

Горничная Бетти подлечилась от истерии и отбыла в неизвестном направлении. Перед выпиской из больницы неизвестный прислал ей конверт с деньгами и пожеланием быть здоровой и счастливой. Для Бетти не осталось секретом имя благодетеля, поскольку она знала почерк полковника. Она передала ему через доктора Хендрикса пожелание «идти к черту», однако деньги не вернула.

Более благодарной оказалась бывшая миссис Марди. Суд разобрался в ее деле и засчитал срок, который Ирма провела в тюрьме, за понесенное наказание. Полковник дал ей рекомендательное письмо и средства на первое время. В последний раз от нее получили весточку из города на юге королевства, где Ирма устроилась работать гувернанткой. Море, солнце и спокойная жизнь – что еще нужно после неудачного замужества?

Флоренс, напротив, мечтала о свадьбе, но в ее жизни ничего не случалось, как в сказке. Заполучив родовой перстень Мальгеймеров, граф снял с себя проклятие, правда, паралич уходил медленно. Сначала вернулись слух и голос, потом ушло онемение шеи. Полковник еще долго носил механическую перчатку и сапог, чтобы с их помощью тренировать мышцы.

Танцы откладывались на неопределенный срок, но Флоренс научилась ждать. Она ежедневно делала Рэймонду массаж и была рада, что продолжает приносить пользу, хотя в деньгах совсем не нуждалась. И не потому, что была на полном обеспечении полковника. Благодаря патентам, она превратилась в богатую и независимую женщину. Больницы и госпитали нуждались в самоходных колясках, механических перчатках и сапогах. По всему королевству открывались заводы по производству инвентаря для калек, вернувшихся с войны.

Фло никогда не была прижимистой, поэтому баловала своего племянника и сестру. Роуз ничего не требовала и вела себя скромно, понимая, что выжила только благодаря доброте и терпению сестры. Между ними не осталось тайн и недомолвок.

– Я слышала, ты отправила моей маме деньги? – Роуз отложила грабли. Она работала в зимнем саду, куда пришла Флоренс с племянником на руках. Она иногда брала его погулять, чтобы садовница не отвлекалась на малыша.

– Да. Я помню, как она была добра ко мне, когда я была маленькой. Это своего рода благодарность.

– Мама выгнала меня, стоило ей узнать, что я беременна от женатого мужчины, – Роуз надула губы.

– Тогда тем более пусть знает, что ты не пропала без ее помощи.

– Надеюсь, ты не написала ей, что я родила прелестного мальчика? – в глазах Роуз мелькнули слезы.

– Конечно написала. А еще намекнула, что ее дочь счастлива и скоро выйдет замуж, – Флоренс улыбнулась. – Пусть бабушка порадуется, что у нее есть чудесный внук, а у его мамы наладилась жизнь.

– Не боишься, что она заявится сюда?

– Роззи, это же твоя мама. Пусть заявится. Мы купим ей домик в деревне недалеко от храма. Тебе самой будет спокойно. После службы станешь заходить к ней в гости, пить чай со смородиновым листом. А у твоего сына появится бабушка. Я бы все отдала, чтобы моя мама была рядом.

Роуз опустила глаза.

– Спасибо тебе, Фло. За все.

– Где тут у тебя розы «Счастье женщины»? – Флоренс смахнула с лица слезу.

– Еще не цветут.

– Обязательно позови, когда зацветут. Хочу улыбаться, как дура.

Дар Фло больше не проявлялся. Сам полковник следил за тем, чтобы у нее всегда был при себе кусочек сахара. Она пользовалась сладким редко, поскольку не было повода взрываться. Все в ее жизни шло гладко. Прознав о ее таланте, приезжал из военного ведомства специалист. Изучил рефлексы, вызывающие активный выброс магии, дал рекомендации и отбыл. Предупредил, что Флоренс призовут на службу, если грянет война, а пока пускай живет спокойно.

Матушка полковника гостила в усадьбе неделю. Неделю Флоренс спала в своих покоях. Рассказ Энн о том, как бывшая свекровь не давала им с Маркусом целоваться до свадьбы, произвел сильное впечатление. Фло не хотела, чтобы генеральша застала их с полковником в постели голыми, поэтому вела себя, как целомудренная невеста, но выдохнула, когда от ворот прозвучал прощальный сигнал горна.

– Цветочек, можно к тебе? – тут же раздался за дверью голос графа.

После того, как Энн вывезла свои вещи, покои бывшей жены были полностью перестроены и заново обставлены.

Фло скинула с себя одежду, пока бежала к двери. Рэймонд остался без халата, как только переступил порог. Он подхватил любимую женщину на руки и понес к кровати.

– Я скучал, изнывал и страдал, – признался он, перемежая слова поцелуями.

– Я считала минуты, грезила и кусала губы…

– Представлял тебя сверху, снизу, сбоку…

Он ловко вклинился между ног Флоренс.

– Негодник! Он представлял! Нет чтобы выручить деву, запертую в башне, – она шлепнула его по бедру.

– А злой дракон у дверей? – его рука властно легла на упругую грудь.

– А балкон на что? – Флоренс вскинула руки, ухватившись за спинку кровати. Задышала тяжело, отвечая на ритмичное движение. Закусила губу, чтобы не разбудить криками дом.

– Черт. Про балкон забыл. В следующий раз обязательно, – он упал на нее и выдохнул в шею.

– Надеюсь, в следующий раз мы будем уже женаты, и нам не придется лазать по балконам, – Фло, отдышавшись, намотала на палец тугой локон Рэймонда и потянула на себя, чтобы поцеловать в губы.

– Точно! Уже через месяц! – последовавший поцелуй был нежным и игривым. Влажные тела разъединились и раскинулась на измятых простынях.

– А мы так и не отрепетировали наш танец, – Фло надула губы.

– А если прямо сейчас? – у графа загорелись глаза. – Танцевальная зала свободна, патефон на месте. Крутануть ручку, и польется музыка. Зажжем свечи…

– Подожди, только оденусь.

– Зачем? На всем этаже мы одни, – он вскочил и потянул ее за руку. Побежали по коридору, шлепая по паркету босыми ногами.

Свечи, музыка и вальс, который они ждали четыре… нет, пять долгих лет – все как они хотели, все как мечтали, когда он был неподвижен, а она злилась, что жизнь так к ним несправедлива.

«Надо верить, и счастье придет», – подумала Флоренс, отдаваясь мелодии и танцу.

Конец