Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 29

Назад доехали в молчании. На второй этаж полковника занесли слуги на руках. Фло помогла ему раздеться. Нижнюю рубашку тоже сняла – та была мокрой, хоть выжимай. Смочив полотенце в воде, которую касанием руки сделала теплой, сиделка обтерла тело графа и поменяла бинты. Он так устал, что не сопротивлялся. Лежал, закрыв глаза. У Флоренс сжалось от переживания сердце. Она собрала влажные вещи в корзину, собираясь отдать прачке. Сюртук, жилет и бриджи повесила в шкаф. Сапоги выставила за дверь – те требовали чистки. Деревенская пыль въелась в кожу.

– Сейчас я распоряжусь, чтобы принесли обед, – сказала Флоренс, оглядывая комнату. Не забыла ли чего убрать?

– Не сейчас. Я хочу отдохнуть, – не открывая глаз, попросил Рэймонд. – Иди сама поешь. Я позову, когда понадобишься.

Только Фло подхватила корзину, как он окликнул ее.

– Скажи, что ты сегодня нашептала розам, Цветочек?

– Как обычно. Хорошее настроение.

– Почему я чувствую в их аромате твою любовь?

– Вам кажется, милорд.

– Дай проверю, – он протянул руку и пошевелил пальцами. Фло вернулась и, стряхнув со стеблей воду, протянула ему букет из трех красных роз. Он прижал их к носу. На лице тут же появилась улыбка. – М–м–м, да ты влюблена в меня, как кошка!

– Вы от усталости не можете разлепить глаз, а все грезите о любви, – упрекнула она, возвращаясь к корзине.

– Даже в свой последний час я буду говорить о ней. Потому что это самое прекрасное, что могло случиться со мной: меня полюбила невероятная девушка.

– В самомнении вам не отказать, – она дошла до двери и, взявшись за ручку, оглянулась.

Полковник открыл здоровый глаз.

– Разве я ошибаюсь?

Фло вышла, оставив его без ответа, и тихо притворила за собой дверь.

«Нет, не ошибаетесь, милорд».

С поездки в церковь прошло две недели. Больше попыток наведаться в храм или куда–либо еще полковник не предпринимал, хотя и без того жизнь в усадьбе нельзя было назвать скучной. Все выдохнули, когда завершилось шумное строительство подъемного устройства, и граф вернулся в свои обновленные покои. Зато теперь он ежедневно бывал на прогулке в парке и даже прилично загорел.

У Флоренс случилась своя небольшая радость: ей сшили целых три комплекта формы. Правда, ее одежда разительно отличалась по цвету и фасону от той, что носили слуги. Не синяя, как у горничных, не серая, как у кухарок и посудомоек, и не коричневая, как у работников, обслуживающих скот и дворовые службы. Она была приятных пастельных тонов – голубого, зеленого и песочного.

– По распоряжению графа Ферфакса, – пояснила швея, когда при демонстрации образцов ткани увидела на лице Фло удивление.

Но даже на финальной примерке сиделка все еще не свыклась с мыслью, что будет выглядеть не как все. Она даже побаивалась недовольного взгляда кормилицы, когда та увидит, как принарядилась Флоренс. До сих пор только ей на правах домоправительницы было позволено не облачаться в форму.

– В такой одежде не стыдно сходить даже на праздничные гуляния, – Флоренс смотрела на свое отражение в зеркале. В конце лета в королевстве отмечался Праздник плодородия, когда на ярмарки городов свозились дары садов и полей. Любуясь работой портнихи, Фло провела пальчиком по атласным лентам, пущенным не только по рукавам, но и по подолу, и расправила кружевной воротничок. – Я словно древняя богиня любви и плодородия.

– Не удивительно. Вы очень красивая девушка, – швея не льстила, Фло чувствовала в ее словах искренность.

Когда она впервые показалась в новом платье полковнику, тот жестом попросил Маркуса выйти.

– Ты прекрасна, Цветочек, – прошептал он, а на глазах Флоренс выступили слезы.

С недавних пор полковник не мог говорить в полный голос. Чуть повышал и начинал закашливаться. Болезнь прогрессировала. Доктор Хендрикс разводил руками, а ответ из госпиталя все еще не пришел. Флоренс написала еще в несколько медицинских учреждений и даже в министерство с просьбой прислать светило медицины, подробно описав течение болезни и состояние полковника, но пока никто из профессоров не откликнулся. А сам граф отказывался куда–либо ехать. Шутил, что хочет уснуть вечным сном в собственной постели, а не в дороге, подпрыгивая на ухабах.

– Подождем еще немного. Наша бюрократическая машина тяжелая, пока развернется… – с улыбкой говорил он.

– Угу. Пока развернется, больной уже помрет, – ворчал Питер, переживая за хозяина.

– Мне кажется, я большего добьюсь, если сама отправлюсь в королевскую клинику и силой притащу сюда профессора Шуфера, – злилась Флоренс. Послание ему она отправила с нарочным, чтобы не ждать долго ответа, но медицинский гений написал, что не имеет времени на путешествие, поскольку война была немилосердна не только к полковнику.

– Он прав. Я не один, кому нужна помощь, – оправдывал профессора граф. – Война искалечила многих.

– Для чего большие деньги, если ими нельзя подкупить даже профессора? – негодовал Питер.

Фло утаила от полковника, что написала его матери и пожаловалась, что он сам ничего не делает для своего спасения и ее не отпускает от себя. Она бы давно съездила и в госпиталь, и в министерство. Если надо, пробилась бы и к королю.

На следующий же день она получила короткий ответ:

«Ждите. Я привезу профессора Шуфера».

Каким образом генеральша убедит его, Фло не волновало. Главное – результат.

Еще одним немаловажным событием прошедших дней был приезд в усадьбу начальника полицейского управления. Он попросил выставить из комнаты посторонних, так как намеривался переговорить с полковником с глазу на глаз.

Флоренс едва дождалась, когда тот уедет, чтобы узнать, что случилось. А по хмурому виду начальства и без слов было понятно, что оно заявилось с недобрыми вестями.

– Садовник повесился в камере, – огорошил его Рэймонд. – На собственных штанах.

– Или повесили? – Фло уже никому не верила.

– К нему в полиции применили пытки, но он молчал. Вот тогда и зародилось подозрение, что он не простой садовник. Его документы отправили в столицу. Выяснилось, что мистера Марди никогда не существовало, а бумаги, удостоверяющие личность, поддельные.

– А его жена? – у Фло от волнения пересох рот.

– Миссис Марди клянется, что не знала, кем был ее муж. Они познакомились, когда оба работали у нас. Он в усадьбе, а она в городском особняке. Большая удача для старой девы, которая уже не надеялась выйти замуж.

– Это они подкинули вам письма на тирзальском?

– Да. Я рассказал о них Гуго и Уве и им же отдал колбу. Она уже в руках Тайной службы. Чтобы подговорить жену, садовник придумал историю, что задолжал большую сумму ростовщику, и тот простит долг, если они выкрадут у меня кое–какие документы, которыми меня можно будет шантажировать. Ни о письмах, ни о колбе она не подозревала. Гуго и Уве провели обыск в сарае, где садовник хранил лопаты и грабли, и нашли тайник. Там хранились дубликаты писем, которые мы сожгли. Подозреваю, что их собирались подкинуть в городской особняк, чтобы доказать мою давнюю связь с Тирзалем.

– А что миссис Марди говорит про Мэри? Нянька ушла сама или они убрали ее как свидетеля? Мэри могла заподозрить, что парочка нечиста на руку.

– Клянется, что Мэри сбежала. Миссис Марди боялась своего мужа. С тех пор, как городские слуги перебрались в усадьбу, ее жизнь превратилась в мучение. Муж ее запугивал и бил. Причем делал так, чтобы не оставлять на теле следы.

– Она умоляла вашу маму забрать ее на заставу вместе с Луи. Выходит, она просила о помощи, а мы не поняли? Бедная женщина, – Фло по–другому взглянула на судьбу миссис Марди.

Так вот почему нянька предпочитала сидеть безвылазно в гостевом домике и даже обедать вместе с маленьким Луи. Лишь бы реже встречаться с мужем. А ведь садовник казался таким добрым и отзывчивым. Цветочки в букет собирал.

Разговор продолжили на прогулке. Полковник взял за привычку в любую погоду разъезжать по аллеям парка. Во время дождя – а прохлада уже сменила духоту лета, они останавливались под крышей мраморной беседки, увитой цветами. Отсюда открывался прекрасный вид на дом и рукотворный водоем с лебедями и утками. Иногда Фло их кормила.

– А что сказал начальник полиции об игрушках Луи? Что–то еще нашли? Определили, почему они вызывали ухудшение вашего состояния?

– В каждой из них лежал какой–то предмет, заговоренный на боль: куриная кость, высушенная лягушачья лапка, прах умершего, – полковник поморщился. – Кому–то нравилось меня мучить.

– А кто их давал мальчику в руки – Мэри или миссис Марди по требованию мужа?

– Миссис Марди стоит на том, что игрушки принесла Мэри, – полковник потянулся и сорвал с куста пион. Ему нравилось, когда Флоренс украшала цветами волосы. Сначала это было в шутку, потом стало традицией, но в этот раз она вдела едва распустившийся бутон в петлицу его сюртука.

– И вы ей поверили?

– Я уже никому не верю, особенно после того, как открылось, что Мэри указала фальшивый адрес.

Флоренс сама рвалась навестить уволенных слуг, но полковник запретил ей покидать усадьбу. Ему стало хуже, и Фло пришлось отказаться от идеи самолично проводить расследование.

Граф передал списки Уве и Гуго, и большинство из тех, кто покинул усадьбу, нашлись живыми и здоровыми. Причины увольнения тоже были разными. Из всего числа лишь судьба двух слуг осталась неизвестной: самой Мэри и молодого конюха. Его родители не знали и знать не хотели, куда делся их сын, который не мог удержаться на одном месте.

Так что и эта ниточка никуда не привела, и до сих пор не было понятно, кто мстит полковнику. По настоянию Флоренс близнецы перекопали весь зимний сад, но никаких человеческих останков там не нашли, что немного успокоило.

– Но полиция хотя бы выяснила, кто писал в гостиницу «Морон»?

Полковник вздохнул.

– Да. Как мы и предполагали, с моей женой переписывалась Бетти. Она платила почтальону, чтобы тот молчал. С его же слов в номер 82 письма передавала наша таинственная Мэри. Она тоже была с почтальоном щедра.

– Опять Мэри! – Флоренс всплеснула руками. – Интересно, кому она отчитывалась?

– Некоему мистеру Хобарту, который заплатил за номер на год вперед. Его никто не видел, поскольку он никогда не жил в гостинице. За корреспонденцией приходили посыльные. Но с тех пор, как исчезла Мэри, письма для постояльца номера 82 больше не поступали.

– Нашли этого мистера Хобарта?

Полковник хмыкнул.

– Нашли. Это слепой старик, который никогда в жизни не был в Эндброке.

– И здесь мы ни к чему не пришли. Чует мое сердце, нужно искать Мэри, – Фло вспомнила неприятный взгляд няньки, которым она ощупала ее в первый же день знакомства.

– Полиция этим занимается.

Глава 30

Флоренс намеренно отстала от коляски полковника, уехавшей вперед, и сделала вид, что любуется розами. На исходе лета они особенно ярко пахли. Сиделка так и не призналась графу, что написала в «Морон» письмо с короткой фразой, предназначенной для постояльца номера 82. «Я знаю, кто вы». Но реакция до сих не последовала, что, конечно же, держало в напряжении.

– Флоренс, не отставай! – позвал полковник. Она догнала его и пошла рядом.

– Я хотела бы навестить миссис Марди, – сказала вдруг Фло. – Ваш рассказ о ее судьбе меня взволновал.

– Что ты задумала, Цветочек? – он поднял на нее глаза, сразу угадав, что просьба прозвучала неспроста. Фло сморщила нос: полковник знал ее, как облупленную.

– Миссис Марди и Мэри долго жили бок о бок. Возможно, в разговоре с ней я уловлю детали, которые не заметили на допросе. Почувствую смятение или ложь и копну глубже. Да, я знаю, что в полиции служат свои эмпаты, но сострадание и доброта помогут бедняжке расслабиться и быть со мной более откровенной.

Полковник ответил не сразу.

– Хорошо. Я напишу начальнику полиции.

– Я сама отвезу письмо. Сегодня же. Разрешите мне удалиться в Балтон, пока вы будете отдыхать после обеда?

– Какая ты нетерпеливая.

– У нас мало времени, – парировала Флоренс.

Она не стала обедать. Попросила на кухне собрать гостинцы для миссис Марди. Вряд ли в тюрьме хорошо кормили. Когда кормилица узнала, куда собирается Фло, сначала отчитала ее, но потом смилостивилась и собрала кое–какую одежду, гребешок для волос, мыло и полотенце. Об одинокой женщине некому позаботиться.

– Вы не боитесь? – спросил начальник полиции, когда прочел записку графа. – Сейчас Марди находится в меланхолии, но кто знает, как она поведет себя, увидев вас?

– Ей уже сообщили о смерти мужа?

– Да.

– Не думаю, что она оплакивает его, раз он не был с ней добр. Скорее всего пришло осознание, в какую беду она попала. Ее должен кто–то поддержать.

– Хорошо. Я оставлю за дверью человека. Если что, кричите.

Прежде чем пустить Флоренс в камеру, ее осмотрели.

– Так положено. Иногда задержанным приносят запрещенное, – предупредил конвоир, перебирая в корзине приготовленную для миссис Марди еду и вещи.

Фло не сразу увидела бывшую няньку – под потолком горела тусклая лампа. А когда разглядела сгорбившуюся фигурку в углу металлической кровати, не узнала. За время заключения женщина похудела, осунулась и стала полностью седой. Флоренс едва сдержала возглас испуга, решив, что ее завели не в ту камеру. На нее смотрела старуха, чьи космы свисали нечесаными прядями.

– Миссис Марди? – спросила Фло, готовясь вернуться к двери.

– Не называй меня так, сиделка, – прохрипела старуха. – Я теперь вдова. Дьявол покинул этот мир. Пора вспомнить свое девичье имя.

– Как к вам обращаться? – Фло стало стыдно, что она еще в усадьбе не поинтересовалась коротким именем няньки. Привыкла, что она миссис Марди.

Флоренс поставила корзину на кровать. Кроме нее и плоского тюфяка, в камере ничего из мебели не было. Взгляд няньки метнулся к бутылке с молоком, чье горлышко торчало из–под полотенчика.

– Меня зовут Ирма Норд, – она закашлялась. Ее худенькие плечи, обтянутые форменным платьем гувернантки, давно потерявшем свой лоск, болезненно дергались. Флоренс поторопилась достать бутылку. Молоко еще было теплым.

Мисс Норд пила жадно и не остановилась, пока не прикончила все до донышка. Вытерев рот рукой, подняла глаза на Флоренс.

– Зачем ты пришла? Чтобы увидеть, в кого я превратилась? Теперь расскажешь всем в усадьбе? Посмеетесь надо мной?

– В усадьбе все переживают за вас, – мягко возразила Фло, возвращая пустую бутылку в корзину. Ее сразу предупредили, чтобы ничего стеклянного она не оставляла. – Вы столько лет служили этой семье.

– А они меня выкинули, – нянька смотрела зло. – Забрали малыша Луи и выкинули.

– Неправда. Мальчик был в опасности, поэтому его увезли к бабушке.

– Я никогда не причинила бы ему вреда, – ненависть из голоса Ирмы исчезла, но обида осталась.

– Я знаю. Вы – нет. А Мэри или кто–то еще, кто работал на врага, могли, – Флоренс специально не стала говорить о садовнике, чтобы лишний раз не упрекать мисс Норд в пособничестве бывшему супругу. Для оценки ее поступков есть суд.

– Ты мне веришь? – в глазах мисс Норд засветилось недоверие пополам с надеждой.

– Конечно. Разве вы стали бы давать Луи игрушки, если бы знали, что они заговорены на боль. Вы его любили, как собственное дитя. Я видела это в бережном отношении к мальчику.

– Я бы жизнь за него отдала, – призналась Ирма.

– Но он все еще в опасности. Бабушка, конечно, защитит, но на что способна Мэри? Кстати, вы не замечали, какие у нее были отношения с вашим мужем?

– Никакие. Я уже говорила об этом на допросе. Они даже не смотрели друг на друга. Вряд ли за все время обмолвились даже парой слов. Я бы заметила. Мэри была о себе очень высокого мнения и презирала всех вокруг. Словно рождена принцессой. Не знаю, за какие заслуги ее наняла леди Энн, но Мэри не любила детей. Скажите, ее так и не нашли?

Флоренс покачала головой.

– Она рассказывала, кто она и откуда? В документах Мэри указала фальшивый адрес. Боюсь и имя у нее ненастоящее. В ее поисках помогла бы любая зацепка.

– Нет, ни о чем таком мы не разговаривали, – Ирма теребила поясок форменного платья. – Мэри не особо хорошо заботилась о Луи, поэтому я старалась не оставлять его наедине с ней.

– Почему же вы не пожаловались миссис Кэррот?

– Ее прислала графиня Ферфакс, и Мэри кичилась знакомством с ней. Миссис Кэррот вряд ли прислушалась бы ко мне. Две няньки, один ребенок – одна обязательно будет недовольна другой. Полковнику бы поспрашивать о Мэри свою жену. Наверняка леди Энн знает, откуда она взялась.

– Хорошо, я подскажу ему, – кивнула Фло, хотя впору было задаться вопросом, где находится сама леди Энн, если она не спешит показаться в усадьбе, несмотря на просьбу мужа.

– Простите, что не смогла вам помочь, – мисс Норд сцепила ладони в замок до побелевших костяшек и виновато опустила голову.

– Ничего, – успокоила ее Флоренс, погладив по плечу. – Хорошо, что повидались. Вам привет от миссис Кэррот и кухарок. Вот, гостинцев прислали.

Фло начала выкладывать из корзины свертки. Когда повесила чистое нижнее белье и платье на спинку кровати, заметила, что на сцепленные руки Ирмы капают слезы, размывая на них грязь.

– А знаете что, давайте мы вас помоем? Я думаю, мне не откажут в ведре воды. А все ваше я заберу с собой. Постираю и принесу смену в следующий раз.

Стоящий за дверью конвоир отказал, не желая удаляться от двери, и Флоренс отправилась к начальству сама. В итоге ей удалось заполучить ведро теплой воды, кусок мыла и таз. Она помогла Норме сначала помыть голову, а потом и все остальное. Переодевшись и расчесав волосы, нянька вновь стала похожа на саму себя. Она съела часть принесенных гостинцев, а остальное, что не могло испортится, оставила на потом.

Когда волосы подсохли, Флоренс заплела их в косу и скрутила на затылке, пожертвовав парой своих костяных шпилек.

– Леди Саттон, пора! – крикнули из–за двери.

– Я обязательно приду еще раз. И похлопочу за вас перед полковником. Вы сами не нанесли его семье вреда. Вами воспользовались злые люди, – она обняла на прощание мисс Норд.

Когда выпускала Ирму из объятий, нянька вдруг задержала ее руку в своей.

– Не знаю, поможет вам или нет, но знайте, Мэри не была от рождения черноволосой.

Фло непонимающе уставилась на нее, и бывшая нянька поторопилась объяснить:

– Маленького Луи купала я, поэтому всегда тщательно мыла его ванночку. А тут заметила, что фаянс местами начал темнеть. По нему пошли темные пятна. Я никак не могла понять, откуда они берутся, пока не нашла спрятанную в шкафу пустую бутылочку из–под краски для волос. Я вспомнила, что точно такой же пользовался наш старый конюх. Царствие ему небесное. Он красил усы. Сам седой, а усы черные.

– Вы спросили у Мэри о краске?

– Нет. Какое мне дело? Просто запретила пользоваться ванночкой мальчика. В усадьбе есть купальня для слуг, кожа не облезет, если Мэри сходит помыться туда. До того я не замечала, но потом стала присматриваться и увидела, что у нее отрастают светлые корни. Должно быть, ей часто приходилось их подкрашивать, чтобы не были видны.

– Как заметить, если она все время ходила в чепце, – задумчиво произнесла Флоренс, вспомнив, что определила в Мэри брюнетку из–за прядей, выбивающихся из–под белой ткани обязательного для слуг головного убора.

Фло рассеянно поправила кружевной воротничок на своем платье. А ведь ей самой чепец так и не выдали. Значит ли это, что полковник показывает остальным, что он не считает ее служанкой? А кем тогда она ему приходится? Компаньонкой? Сиделкой, совмещающей основную работу с должностью секретаря? Другом?

«Выскочкой!» – вспомнила Фло слова Бетти.

За дверью загремел ключами конвоир, и Фло еще раз быстро обняла сиделку и, подхватив корзину, направилась прямиком к начальнику полиции. Пусть тоже знает, что Мэри от природы светловолосая. Это облегчит ее поиск.

Занятая тревожными думами, Флоренс не заметила, как домчалась до усадьбы. Оставив коляску конюхам, а грязные вещи прачке, она помчалась наверх, к полковнику. Граф спал, но стоило Фло заглянуть, как он окликнул ее. Его разбудила скрипучая дверь.

– Как съездила? – спросил он, позевывая.

– Мэри – блондинка! – выпалила Флоренс с порога. – Как вы думаете, зачем она красилась?

Полковник поднялся на локте.

– А зачем женщины красят волосы? Избавляются от седины? Или не нравится природный цвет? А может…

– Мне кажется, она хотела измениться, – предположила Флоренс. – Чтобы ее не узнали.

– Но зачем Мэри менять свою внешность, если до приезда в усадьбу с ней никто из нас не был знаком?

– В том–то и вопрос! – скинув башмаки, Фло забралась к генералу на кровать. Рэймонд тут же положил ладонь на ее колено, но она не обратила внимания на привычный жест. При перевязке он всегда так делал. – Как только мы поймем, зачем она красилась, все встанет на свои места.

– Думаешь?

– У нас, полковник, есть три важные зацепки, – Флоренс выставила вперед три пальца и поерзала от нетерпения. – Фальшивый адрес, указанный в документах Мэри – это раз. Проклятые игрушки, приносящие боль – два. Тайные послания в гостиницу «Морон» некоему господину, который божится, что никогда не бывал в Эндброке, но где, о, счастливое совпадение, остановилась ваша жена – это три! Чувствуете, к чему я клоню?

– Мэри по уши замешана в дерьмовом деле, где кто–то мстит мне за крепость Роштор.