Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 39

Фло посмотрела на руки сестры. Обветренные, в мозолях и царапинах, они нервно мяли веточку мяты. Ей вдруг до слез стало жалко Роуз.

– Зачем ты искала меня, Роззи? – Флоренс устыдилась, что ведет себя, как полицейский на допросе, поэтому назвала сестру детским именем. Она взяла ее за руку, чтобы Роуз успокоилась.

– Я обнаружила в зимнем саду кое–что странное, – понизив голос до шепота, сообщила старшая сестра.

Фло насторожилась. Только после того, как там покопались Гуго и Уве и ничего не нашли, она немного успокоилась. И вот снова.

– Что там?

– Я должна тебе показать, иначе не поймешь.

Сестра первая пошла к выходу, Фло за ней. Переступая порог хозяйского дома, она оглянулась, ища кого–нибудь из слуг, кто запомнит, что она ушла с Роуз, но холл был пустым. Пусть Флоренс расчувствовалась, вспомнив себя и старшую сестру детьми, но она знала, что должна быть осторожна.

Когда шли по аллеям усадьбы, она тоже вертела головой. Уже даже решила соврать, что что–то забыла, но, увидев Маркуса, успокоилась. Он задумчиво бродил по аллеям, останавливаясь возле кустов, чтобы понюхать цветы. Вечерело. После недавнего дождя пахло свежестью и чистотой.

Вдали сверкала стеклами, отражая заходящее солнце, оранжерея.

– Маркус, пойдем с нами! – Фло помахала ему рукой и тут же обернулась к Роуз, следя за ее реакцией. – Ничего, что он пойдет с нами?

Вот до чего довело ее недоверие к родному человеку.

– Ничего, – откликнулась сестра. – Даже лучше, если с нами будет мужчина.

Маркус догнал их. Его щеки покрыл румянец, когда он посмотрел на Роуз. В отличие от Фло, она была небольшого роста. Беременность сделала ее более круглой, светящейся изнутри, хотя живота еще не было видно.

– Куда мы идем? – весело спросил он.

– В зимний сад. Роуз нашла в нем нечто странное.

– Ого! Еще ни разу не был там.

Чем ближе они подходили, тем больше строение с арочной стеклянной крышей казалось драгоценным камнем, в чьи грани смотрелось солнце.

Флоренс думала, они зайдут внутрь, но Роуз повела их вдоль оранжереи. Она упиралась дальним концом в кирпичную стену, защищающую усадьбу с севера.

– Все, пришли, – сказала Роуз, повернувшись к строению лицом. – Ничего не замечаете?

Маркус и Фло уставились на стеклянные окна. Искали трещины или сколы, но никаких изъянов не обнаружили.

– Что не так? – первым сдался Маркус.

– Меня взволновали слова полковника, что в саду что–то изменилось. Что–то, что не бросается в глаза. Я все время думала об этом, но ответа не находила. Тогда я решила осмотреть оранжерею снаружи. Но и здесь не к чему было придраться. Идя назад, я, сама не зная зачем, начала считать шаги. Ради интереса посчитала и внутри.

– И что? – выдохнул Маркус, поторапливая с ответом.

– Снаружи оранжерея оказалось длиннее на целых десять шагов.

– Толщину стен учла? – живо поинтересовался он.

– Учла.

– Десять шагов – это немало, – он уткнулся носом в стекло и загородился от солнца ладонями. – Ничего не видно. Окна давно не мыли.

– У меня до них руки еще не дошли, – смутившись, пролепетала Роуз. Они с сестрой тоже прижались к грязным стеклам, пытаясь рассмотреть, что прячется за ними.

– Вам не кажется, что здесь ничего не растет? – перешел на шепот изобретатель. – Кругом за окнами видны растения, а тут пусто.

– Думаешь, кто–то укоротил оранжерею? – Фло покосилась на Маркуса.

– Стена из вьюнов. Вот что удивило полковника, – Роуз распрямилась. – Кто–то передвинул ее ближе к бочкам с дождевой водой.

– Сделал тайную комнату? – Маркус прищурил глаза.

– Я осмотрела всю стену. В ней нет дверей, – уверенно возразила Роуз.

– Зачем замуровывать часть оранжереи? – Флоренс посмотрела на сестру, потом на изобретателя.

– Очевидно, чтобы что–то спрятать, – он провел рукой по металлической раме.

– Окна открываются только изнутри, – подсказала Роуз.

– А если разбить? – Маркус наклонился и, подобрав булыжник, взвесил его в руке.

– Может, сначала спросим разрешение у миссис Кэррот? Или у полковника? – Флоренс оглянулась на господский дом. Как бы не влетело. И так сестру из милости взяли на работу.

– Разве мы сами не справимся? – удивился Маркус. – Вдруг там ничего нет, только зря народ потревожим.

– Не тяни уже, бей, – попросила Роуз. Фло не успела возразить. Маркус саданул по стеклу камнем. Оно разлетелось брызгами. Женщины только и успели отскочить, чтобы не посекло.

Вытащив торчащие осколки, Маркус сунул нос в открывшуюся брешь.

– Пусто, – сообщил он, не оборачиваясь. – Но зачем замуровывать пустоту?

Чтобы найти ответ, он полез в окно. Коротко вскрикнул, когда куда–то провалился. Женщины встали на цыпочки, но ничего толком не разглядели. Из темноты доносились тихие ругательства – свидетельствовало того, что Маркус жив. Вскоре появился он сам, но с лицом белее мела.

– Здесь кто–то похоронен, – произнес он заплетающимся языком. – И не так давно. Зовите миссис Кэррот. Пусть пошлет за полицией.

– Мамочки, – всхлипнула Роуз, зажимая рот ладонями.

– Мне надо помыться, а одежду сжечь, – пробормотал Маркус, подтягиваясь, чтобы выбраться наружу.

Изнутри пахнуло потревоженным тленом. Роуз затошнило, и она побежала к кустам. Фло прижала руку к груди. Ведь чувствовала, что зимний сад не так прост. Не зря ей мерещились могилы. А Гуго и Уве не догадались, что кто–то передвинул стену, поэтому ничего не раскопали.

Полковник еще с вечера приказал оранжерею закрыть и выставить на ночь у разбитого окна охрану. Слуги за ужином перешептывались, гадая, кто похоронен в зимнем саду. Все сходились на том, что в оранжерее нашла свой конец Мэри, а убил ее садовник. Жена, конечно же, помогала. Миссис Кэррот кляла себя, что посылала в тюрьму гостинцы.

Полиция заявилась спозаранку. Питер и Маркус отправились помогать следователям. Всем остальным слугам было запрещено приближаться к оранжерее.

Ближе к обеду появился начальник полиции. Побывав на месте преступления, он поднялся к графу. Флоренс проводила высокопоставленного офицера в кабинет. Полковник встретил его сидящим за письменным столом.

– Тело, слава богу, одно. Молодой мужчина в коричневой рабочей форме, – сразу, как вошел, заявил полицейский. – Судя по зубам, около двадцати лет.

Лорд Ферфакс нахмурился.

– У вас пропал молодой конюх, – напомнила Фло. – Может быть, это он?

– Давно пропал? – спросил офицер, садясь на предложенный стул.

Флоренс пожала плечами.

– С полгода, наверное, – услужливо подсказала появившаяся на пороге миссис Кэррот. Она прошла к столу и встала за креслом хозяина, показывая свою позицию в доме. – Их Сиятельство как раз вернулись с фронта. Помните, милорд, вы отчитали конюха за загнанного жеребца? Мэйсон не выходил коня после скачки, а сразу дал воды. Загубил скотину. Вы велели удержать с него жалованье за месяц. Он поссорился с вами и сбежал. Во всяком случае, мы так думали.

– Что–то такое припоминаю, – хмуро ответил граф.

– Значит, конфликт у вас с Мэйсоном все же был, – начальник полиции, кашлянув, полез в кожаную папку, откуда извлек пахнущую землей бумагу, сложенную в несколько раз. Протянул полковнику.

Рэймонд развернул листок самостоятельно – Фло заранее надела на него перчатку. Пока он читал, начальник полиции внимательно следил за его лицом. Флоренс тоже посмотрела на полковника. Он был сосредоточен на письме, но его содержимое ему явно не нравилось. Зубы были сжаты плотно.

– Все это чушь, – закончив читать, полковник вернул пожелтевшую бумагу офицеру полиции. Флоренс и кормилица переглянулись. Никто не собирался вводить их в курс дела.

– Полгода назад вы были так же обездвижены? – начальник полиции аккуратно сложил неприятно пахнущий лист и вернул в папку.

– Нет. Тогда я еще мог ходить. Паралич наступал постепенно. Но это не значит, что я убил конюха. Даже за самого ценного жеребца я не лишил бы человека жизни.

Кормилица вскрикнула и прижала руки ко рту. Фло широко распахнула глаза. Полковника подозревают в убийстве! Что же такого написано в той злосчастной бумажке?

– Я вынужден буду оставить здесь своих людей. Пожалуйста, пока идет следствие, не покидайте усадьбу, – говоря это, начальник полиции не смотрел полковнику в глаза.

– Абсурд какой–то, – выдохнул граф.

– У нас в руках письмо убитого, где он прямо обвиняет вас в жестоком обращении со слугами. Да, мы проверяли список уволившихся слуг, который принесла нам мисс Флоренс, но нашей целью было убедиться, что они живы. Сейчас вскрылись новые обстоятельства. Конюх Мэйсон просил нашей защиты, но не успел отправить письмо.

– Я его пальцем не тронул.

– Как видите, в письме он утверждает обратное. Вы грозились его пристрелить. Я знаю, война калечит людей. Страдает не только тело, но и разум. А ваши припадки, когда вы грозите револьвером даже собственной жене, прямое доказательство того, что в гневе вы опасны для окружающих.

– Как погиб Мэйсон? – полковник посерел лицом.

– Ему пустили пулю в лоб. Эксперт еще не дал свое заключение, но и так понятно, что вы умело владеете оружием, – он оглянулся на шкаф, забитый трофеями, привезенными с фронта.

– Его убил садовник, даже не сомневайтесь, – Флоренс не могла смолчать, но осеклась под ледяным взглядом полковника.

– На мертвых валить всегда удобно, – офицер полиции опять полез в папку. Выложил на стол длинный стилет, тот самый, двенадцатый, и портрет жены полковника с множеством дыр. – Нашли там же, в зимнем саду.

Полковник открыл и закрыл рот. Офицер поднялся.

– Не забираю вас с собой только из уважения к старой графине и из–за вашей болезни. Кабинет придется опечатать. Прошу вас, Ваше Сиятельство, не осложняйте ситуацию. Честь имею.

Он кивнул и повернулся к двери. Проходя мимо шкафа с оружием, проверил, заперт ли тот на замок. Попросил у миссис Кэррот ключи от всех помещений усадьбы. Кормилица пообещала дать дубликаты и посеменила следом.

Фло перевела взгляд на полковника.

– За все надо платить, – заметил он и повернул инвалидное кресло к выходу. Фло сделал шаг навстречу, но граф остановил ее движением руки. – Иди отдыхай. Сегодня ты больше не понадобишься.

– А как же перевязка?

– Не надо. Я сам. У меня теперь две руки.

Фло пришлось уйти. Она вернулась в свою комнату, села на кушетку и уставилась в окно, за которым начало смеркаться.

Позвали к ужину, но она не пошла. Есть не хотелось. Хотелось поговорить с полковником, чтобы обсудить, как он будет защищаться. Флоренс ни на миг не сомневалась, что Рэймонда опять подставили. Даже письмо сляпали от покойника.

Флоренс верила, что найдет в себе силы противостоять коварному врагу. Она будет стучаться во все двери, надоедать своим присутствием в самых высоких кабинетах, но добьется правды. Да, полковник убивал на войне, но он никогда не поднимет руку на слугу.

Глава 40

– А умел ли конюх писать? – Фло кинулась к шкафу, где держала канцелярскую книгу с вопросами. Она давно туда ничего не записывала. Пришло время вернуть старую привычку.

Врагу недостаточно того, что семья графа распалась: жена убежала с любовником, сын оторван от отца, а сам лорд Ферфакс умирает от проклятия. Мстителю надо увидеть его в тюрьме, чтобы последние дни графа прошли не в чистой постели в окружении преданных людей, а на грязном тюфяке, пропахшем мышами.

Достав чернильницу и ручку с металлическим пером, Фло открыла книгу и замерла. На первой странице лежал конверт без адреса. В нем она нашла ключ и бумагу, сложенную в несколько раз и пахнущую дорогими духами.

«Если любишь полковника и хочешь его спасти, приезжай в городской особняк. Одна. Это важно. Войдешь с черного входа. Не зажигай свет! В твоих интересах, чтобы о нашей встрече никто не узнал. Энн».

На обратной стороне листа был написан адрес и нарисован план особняка. Жирная стрелка указывала на черный вход. Фло несколько минут смотрела на дрожащую в пальцах бумагу. Решившись, она поднялась.

Полезла в дорожный баул и извлекла из него одежду, в которой еще в институте занималась конным спортом. Серые куртка и штаны. Не нашлось подходящей обуви на низком каблуке, поэтому пришлось надеть высокие жокейские сапоги. Не совсем удобно бегать, но удирать на лошади в самый раз. Флоренс туго смотала волосы в пучок и, выдохнув, покинула свою комнату.

Ненадолго задержалась у двери полковника, прислушиваясь к тишине, и даже положила ладонь на ручку двери, но так и не открыла. Сказано никому не говорить.

Подозревала ли Фло, что идет в ловушку? Конечно. Не получилось у Роуз, враг нашел другой способ выманить ее наружу. Он нащупал слабое место Флоренс – ее любовь к полковнику. И вот она спешит в конюшню, чтобы оседлать коня. Фло даже не пойдет спрашивать у сестры, кто подложил конверт с ключом. Зачем? Неважно, кто принес весть. Ей достаточно увидеть три буквы в конце письма, чтобы выполнить все требования.

Энн.

Супруга полковника, даже находясь в любви к другому мужчине, заботилась о муже. Она отправила к Рэймонду девушку, которая ему нравилась. Энн не глупая. Еще из писем Бетти она догадалась, что сиделка влюблена в ее мужа. Нет, она позвала ее не для того, чтобы избавиться от соперницы. Ей нужно, чтобы отец ее ребенка жил как можно дольше. Фло не верила, что Энн настолько нуждается в деньгах, чтобы умышленно сокращать срок его жизни.

Но даже если письмо послала не Энн, сегодня Флоренс узнает, что с ней случилось. Пора прервать это тягостное молчание.

В холле сиделка наткнулась на двух полицейских. Они проводили ее внимательным взглядом, но ничего не сказали. Какое им дело до служанок? Их задача сторожить полковника, который на инвалидной коляске далеко не убежит. В столовой гремели ложками. Обитатели усадьбы ужинали.

Выскочив на улицу, Флоренс обернулась на зимний сад. Там вовсю горели огни.

В конюшне никого из конюхов не оказалось. Быстро оседлав любимую лошадь, Фло повела ее к дальнему выходу. Когда проходила мимо загона, где конюхи в послеобеденное время отдыхали на тюках сена, Флоренс заметила огромную клетку с голубями. Там же сиделка прихватила два ножа и сунула их за голенища сапог. Был бы револьвер, она бы и его взяла, но для этого пришлось бы объяснять полковнику, в кого она собралась стрелять. А он ее точно не отпустил бы.

На счастье Фло, начальник полиции не выставил на воротах свой пост. Дежурили привратники, работающие в усадьбе.

– Я за доктором, – соврала Флоренс и погнала лошадь в город по самой короткой дороге – через поля.

Когда она добралась до Балтона, окончательно стемнело. Хорошо, что Питер показал ей, где находится графский особняк. Не пришлось расспрашивать людей: сама она плохо знала город.

Фло оставила лошадь в трактире на соседней улице и крадучись прошла к трехэтажному зданию с белыми колоннами. Огни горели в комнатах на втором этаже, хотя городское жилище по заверениям миссис Кэррот пустовало с тех пор, как полковник перебрался в усадьбу, а его жена уехала к сестре.

– Ничего не боятся, – прошептала Фло, стоя в тени деревьев на противоположной стороне улицы.

Перебежав дорогу, Фло обнаружила, что ворота заперты. Ей пришлось обойти ограду, чтобы найти место, где она сможет перелезть. Собаки у соседей заливались лаем. Тот, кто заманил ее сюда, не готовил для нее легких путей.

Хорошо запомнив план здания, Фло быстро нашла черное крыльцо. Не дыша, вставила ключ в замок и дважды провернула. Распахнув дверь настежь, воткнула в крыльцо нож, чтобы не дать ей захлопнуться. Фло оставляла себе пути отступления. Если за ней будут гнаться, вряд ли найдется время возиться с ключом. Мало того, лунный свет, проникающий внутрь, позволил хоть что–то увидеть.

Поднимаясь по черной лестнице, Фло замерла, когда одна из ступеней визгливо скрипнула. Но никто не выбежал навстречу и не окликнул ее. Успокоив сердце, Флоренс огляделась. Слева от нее находилась кухня, где луна серебрила кастрюли и тарелки в высоких шкафах, а справа вела на верхние этажи винтовая лестница. В записке слова не было сказано, что делать дальше, поэтому Фло пошла по ней, стараясь не шуметь.

В щели двери, отделяющей служебную лестницу от покоев второго этажа, пробивался свет. Фло на цыпочках подошла к ней и прислушалась к разговору, доносящемуся с той стороны. Этого хотела Энн? Она же не надеялась, что сиделка ворвется с револьвером и всех перестреляет?

Беседовали трое: две женщины и мужчина. Фло сразу догадалась, что один из голосов принадлежит Энн. Жена полковника плакала.

– Так нечестно, – произнесла она, говоря в нос. – Я пошла за тобой, бросив мужа и сына, а теперь ты заявляешь, что всю жизнь любил другую.

– Глупая курица, ты сама прыгнула к нему в постель, стоило поманить пальцем, – насмешливо произнесла вторая женщина. Фло захлопнула ладонью рот, поняв, что слышит Мэри.

– Если бы не любовные чары, я ни за что не ушла бы от графа, – Энн высморкалась в платок. – Жаль, что я не сразу догадалась.

«Она позвала меня, чтобы я засвидетельствовала, что она не по собственной воле изменила мужу?» – Флоренс поморщилась.

– Вилли, кажется, твоя кукла перестала тебя слушаться, – в голосе Мэри звучала угроза.

– Сейчас только дождемся сиделку и перейдем к последнему акту нашей трагедии, – подал голос мужчина. Он показался в полоске света. Фло не успела отпрянуть от двери, когда та резко распахнулась. – А вот и она. Проходите, мисс Флоренс, на черной лестнице дует.

Первый, кого она увидела, была Энн. Графиня сидела на диване с растрепанными волосами, словно только что дралась. Ее глаза припухли от слез.

Мэри, зло щурясь, нервно ходила вокруг стола, занимающего центр комнаты. Ее темные волосы тоже были всклочены. Корни сильно отрасли, и Фло сама убедилась, что Мэри родилась блондинкой.

Но самым примечательным из троицы был мужчина. Высокий, жилистый и болезненно бледный. Длинная белокурая челка закрывала половину его лица. Флоренс с первого взгляда узнала мучителя из сна. Она опустила глаза в надежде увидеть на его руке перстень с рубином, но никаких колец на сжатых в кулаки пальцах не было.

– Садитесь рядом, – он кивнул на Энн. Жена полковника посмотрела на сиделку виновато.

– Прости, не думала, что все так получится, – шепнула она и опять высморкалась в платок.

– Итак, вы обе сегодня умрете, – сложив руки за спиной, Вилли встал перед ними. – И страшная месть, наконец, свершится.

– Глядя на ваши обугленные тела, пусть подонок Ферфакс вспомнит, как убивал моих родителей, – добавила Мэри. Ее трясло от ненависти.

Жена полковника молча комкала мокрый платок. Ее недавний любовник смотрел на нее свысока и улыбался, словно ее слезы доставляли ему удовольствие. Он был до того худым, что улыбка казалась оскалом. В отличие от цветущей Мэри, он выглядел больным. Бледная кожа, нездоровый блеск в глазах.

«Проклятие отнимает годы жизни, – вспомнила Флоренс. – Он влюблен в Мэри, поэтому взял на себя все последствия. Вещий сон не соврал. Все было так, как я видела».

– Пора кончать их, Вилли, – Мэри похлопала подельника по плечу. – Не будем теми, кто долго рассказывает жертвам, за что их убивают. Наша цель не их боль.

– Неси веревки, – откликнулся Вильям, и Мэри метнулась в соседнее помещение.

– Нам конец, – со слезами произнесла Энн и сунула в руки Флоренс скомканный носовой платок. – Вытри нос, дорогая. Леди не умирают сопливыми.

Фло посмотрела на нее с изумлением, но в глазах Энн не было и капли безумия. Флоренс рассеянно сунула мокрый платок в карман куртки и, громко всхлипнув, закрыла лицо ладонями. Она помнила, что у нее есть еще один нож.

У Фло почти получилось достать его, но нож оказался слишком коротким, а сапог высоким. Вильям разгадал ее маневр и со всего маха ударил в ухо. Флоренс повалилась на Энн. Энн взвизгнула и соскочила с дивана, боязливо прижав руки к груди. Она с всхлипываниями и причитаниями наблюдала, как Вилли дергает сапог, а сиделка сучит ногами, пытаясь отбиться.

Когда на его голову опустилась тяжелая ваза, он уткнулся носом в грудь Фло и залил ее кровью.

– Милая, нам пора бежать, – произнесла Энн, деловито отряхивая руки. Куда делись стенания?

Вилли оказался слишком тяжелым. Его безвольное тело никак не получалось скинуть. Энн наклонилась, чтобы помочь, но в этот момент появилась Мэри и с разбега прыгнула на Энн. Она исхитрилась накинуть ей на шею веревку и начала душить.

Фло с отчаянным криком сбросила с себя Вилли и тараном кинулась на задыхающуюся Энн и сидящую на ней Мэри. Она сбила обеих с ног. Жена полковника, падая на спину, придавила собой Мэри. Удар об пол оказался такой силы, что у мерзавки вышибло дух, и она ослабила удавку. Но у Энн никак не получалось выпутаться из веревок и цепких пальцев кровавой наследницы. Они визжали дикими кошками и катались по полу. Им обеим мешали длинные подолы платьев.

Фло все–таки умудрилась вытащить нож и теперь кружила над ними. Она грызла от злости губы. Даже если бы Мэри открылась, Фло понимала, что не сможет убить человека. Она попыталась хотя бы пнуть бывшую няньку, но удар оказывался или слишком слабым, или доставался несчастной Энн.

– Да беги же ты, дура! – рявкнула, не выдержав, Энн. У нее не было сил победить более молодую и прыткую Мэри, но она насмерть вцепилась в нее, не давая наследнице Мальгеймеров подняться.

– Я не уйду без тебя! – яростно замотала головой Фло и прыгнула на Мэри, сумевшую оседлать Энн. Флоренс схватила бывшую няньку за волосы и заставила откинуть голову. Прижав к оголившейся шее нож, Флоренс прошипела: – Дернешься, прирежу.

Мэри медленно подняла руки.

– Нет! – вскрикнула вдруг Энн, глядя за спину Флоренс. Мир в глазах сиделки потемнел, нож со звоном полетел куда–то в сторону, а голова раскололась от боли.