Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 9

Флоренс намочила тампон, чтобы увлажнить присохшую к ресницам графа марлю. Показалось или нет, но область вокруг магического ожога сейчас выглядела не такой воспаленной.

«Скорей бы приехал доктор и подтвердил, что я все делаю правильно».

– Ты уже целовалась? – серый глаз полковника пристально изучал ее лицо. Фло не раз замечала, стоило ей появиться в комнате, как она становилась объектом слежки. Рэймонд вел себя как охотник, держащий на мушке ничего не подозревающую добычу.

– Фу, как не стыдно женатому мужчине вгонять в краску юную девушку.

– Вчера ты с заявила, что уже не так юна.

– Конечно. Вы прошляпили мою юность.

– Значит, ты уже созрела, чтобы вгонять тебя в краску. У меня еще много предположений, где бы я мог быть первым…

– Лежите спокойно. Сейчас будет больно, – Флоренс потянула за край прилипшей марли. Можно было подождать, но Фло искала способ утихомирить полковника. Флиртуя с женатым мужчиной, она рисковала переступить черту дозволенного, а ей не хотелось снова искать работу. Ей нравилась тихая жизнь в усадьбе.

– Ай!

В дверь постучали.

– Я принес цветы, – в щели появилась голова садовника.

Фло, обрабатывая больной глаз, даже не посмотрела на мистера Марди.

– Оставьте за дверью, я заберу. Сейчас не могу.

Голова садовника исчезла, дверь мягко закрылась.

– Цветы от поклонника? Но Марди тоже женат, – в голосе графа звучал упрек.

– Нет, цветы для вас.

– Хочешь, чтобы меня преследовала ассоциация «Аромат–цветы–Флоренс»?

– Если в вас проснется жажда жизни, почему бы и нет?

– Она проснулась еще вчера.

Фло работала сосредоточенно. Делала все, как учил доктор: промыла рану, высушила, закапала лекарство, подождала, когда впитается, наложила на марлю мазь и прижала к глазу.

– Расскажите лучше, как вас ранили. Это не простое любопытство. Мне нужно разобраться, чтобы помочь.

– Ты уже помогаешь, Флоренс–цветы–аромат.

Фло чувствовала, что полковник не хочет говорить о войне. Ему приятнее дразнить ее.

– Вы хотите встать на ноги или нет? – она серьезно посмотрела в целый глаз. Из него покатилась слеза. Полковнику было больно, но он терпел. Когда Рэймонд кивнул, Фло поторопила его: – Тогда начинайте.

Он только открыл рот, как за окнами раздался рвущий душу и барабанные перепонки рев автомобильного рожка.

– Что это? – граф вытаращил глаз.

Последовавший за сигналом дребезжащий звук «Тах–тах–тах!» не дал ошибиться.

– Ура! – Флоренс подпрыгнула от радости. – Прибыл мастер Гудвилл, изобретатель самоходных установок. Я видела в его дворе этот трехколесный драндулет.

– С твоим появлением моя жизнь никогда не будет прежней, – обреченно произнес граф, уставившись в потолок.

– Я этого и добиваюсь. Мы начнем все сначала. Вы прозевали мою юность, но я не позволю пропустить не менее интересные грядущие времена, – Флоренс склонилась над больным, чтобы он перевел взгляд на нее. – Помните, что за вами остался должок?

– Поцелуй? – оживился полковник.

– Танец.

– Танец с кавалером в самоходной коляске?

– Зато не оттопчете мне ноги.

– Я всегда был хорошим танцором, – обиделся Рэймонд. – Лучшим в полку.

– Тогда вы знаете, к чему стремиться, – Фло помогла ему подняться и ловко наложила на глаз свежую повязку. Шелк свернутого в несколько раз платка приятно холодил кожу. Оценив, как получилось, она снова позволила больному лечь на подушку. – Теперь я займусь вашей рукой, а вы расскажете историю ранения.

Флоренс взяла коробку с медикаментами, перевязочный материал и перешла на другую сторону кровати. Выпростав руку графа из–под простыни, устроилась рядом и принялась разматывать старый бинт.

– Я слушаю, – напомнила она. Полковник закрыл глаз.

– Это случилось незадолго до окончания войны, – его голос звучал глухо.

Флоренс даже посмотрела, не уткнулся ли он в подушку.

«Почему ему так трудно даются воспоминания?»

– Тирзальцы терпели поражение за поражением, и их принуждали подписать позорную капитуляцию. Мы все были воодушевлены скорой победой, поэтому с особой лихостью взяли крепость Роштор – последний крупный редут. На следующий день от командования пришел приказ оставить в крепости небольшой отряд, а основным силам двинуться к вражеской столице.

– Вы возглавляли этот отряд?

– Да. Роштор был ценен тем, что в нем находился колодец. Единственный уцелевший на два дня пути. Остальные неприятель или засыпал, или отравил.

– А почему не тронул этот?

– Не успел. Мы раздобыли чертежи крепости и пробрались через тайный подземный ход. Бой был коротким. Мы сломили их внезапным появлением. Никто из защитников не выжил.

Фло закусила губу, чтобы не спросить о судьбе женщин и детей.

– Моим заданием было дождаться наместника, под власть которого переходил Роштор. Земли врага по праву победителя становилась нашими.

Полковник тяжело сглотнул. Флоренс догадалась, что у него пересох рот, и, прекратив обработку руки, налила в стакан воды. Граф, когда она склонилась над ним, посмотрел с благодарностью, но Фло успела заметить прячущуюся за потемневшими зрачками боль.

– Первые два дня прошли спокойно. На ночь караул разжигал на крепостной стене костры, чтобы предотвратить нападение с фронта. Подземный ход тоже надежно перекрыли. В Рошторе остались сильные бойцы, и половина из них обладала магическим даром, поэтому я не беспокоился. В любом случае отбились бы, а на длительную осаду тирзальцы ни за что не решились бы – наша армия находилась рядом.

Полковник опять уставился в потолок.

– Чтобы занять себя, я рылся в библиотеке. Бывший владелец Роштора оказался образованным человеком. Очень много ценных книг, причем старинных, которые богатый род Мальгеймеров собирал столетиями. Мне даже стало жаль, что нам пришлось разорить настолько достойную семью, но война есть война. Не мы ее начали. Король Тирзаля знал, на что обрекает своих людей.

– Война никого не жалеет, – согласилась Флоренс. Она помнила тоску в глазах молоденьких солдат, ставших инвалидами.

– Я не спал. Мучимый сомнениями, стоял у окна и пялился на костер на стене. Я так долго смотрел на пламя, что куда бы не перевел взгляд, перед глазами плыло световое пятно. Поэтому я пропустил, когда в колодце что–то блеснуло и погасло. Когда я понял, что это шлем, отразивший пламя костра, было поздно. Двор заполнялся врагами, бесшумно лезущими из колодца, а караул на стене смотрел в другую сторону. Что–то вспугнуло стаю ворон, и они, громко каркая, кружились над полем.

– В колодец вел подземный ход?

– Да. Чертежи, которые мы получили от разведчиков, оказались неполными, – полковник поднял руку и непонимающе уставился на свежие бинты. Вернувшись мыслями в прошлое, он не заметил, когда Фло успела закончить перевязку. В это раз он даже не поморщился от боли.

– Вы побежали предупредить своих? – Флоренс вернула графа к воспоминаниям.

– Я рванул окно, так было бы быстрее. Но меня поджидали. Магический удар был настолько сильным, что меня отбросило поясницей назад, на стол. Он развалился подо мной, и все вокруг погрузилось во мрак.

Полковник замолчал. На его лбу выступили крупные капли пота. Флоренс поднялась и промокнула их.

– Я пришел в себя только через два дня. В телеге, тащащейся по весенней распутице. Тогда я узнал, что оказался единственным выжившим. Напавшие на крепость уничтожили мой отряд и ушли. Для меня до сих пор загадка, почему меня не добили.

– Посчитали, что вы уже мертвы?

– Трудно сказать, – не сразу ответил полковник. Фло моментально почувствовала, что он не договаривает, но допытываться не стала.

– Кто вас обнаружил?

– Утром в Роштор прибыл наместник. По оставшемуся магическому следу он понял, как врагу удалось застать нас врасплох. Люди наместника засыпали колодец, а замок сожгли. Он боялся, что история моего отряда повторится. Кто знает, сколько еще тайных ходов находилось под этой крепостью?

– Вы жалеете, что выжили? – догадалась Флоренс.

– Да, – полковник положил руку себе на лицо. Будто снова загораживался от боевого заклинания. Но на этот раз его раны бередила память. – Я подвел их всех. Был самонадеян и неосторожен.

– Знаете, я даже рада, что вы не убили мага, который кинул в вас боевое заклинание.

Рэймонд приподнял ладонь и с недоверием посмотрел на Флоренс.

– Я объясню, – она подалась вперед. – Сейчас, когда Тирзаль капитулировал, можно будет отыскать его и узнать, что он применил против вас. Тогда мы сможем подобрать антидот.

– Бесполезно. Ожог рано или поздно заживет и без антидота, а вот от паралича мне не избавиться. Я повредил позвоночник, когда меня бросило на стол.

– Мы с доктором думаем иначе, – Фло авторитетно сослалась на Хендрикса. Для себя она решила, что напишет в госпиталь, где работала на каникулах. У врачей в Трисборо больше опыта. Через их руки проходили десятки раненных бойцов в день.

Поднявшись с постели, Флоренс выкинула в ведро использованные бинты и марлю, сложила склянки в коробку и быстро прибрала за собой. Вспомнив, что за порогом ее ждут принесенные садовником цветы, распахнула дверь. По лестнице поднималась кухарка Бетти с подносом. Фло опустила глаза, чтобы взять букет, и не удержала стона: алая роза была безжалостно растоптана.

Собрав лепестки, Фло сунула их в карман. Оставив Бетти кормить полковника, она выскользнула за дверь и побежала вниз, в парк. После трагических воспоминаний граф выглядел разбитым, и ему следовало вернуть хорошее расположение духа.

– Что, не понравилась роза? – удивился садовник, когда Флоренс нашла его в толпе зевак у конюшен. Там разгружал свою колымагу Маркус Гудвилл. Больше командовал и кричал, переживая за свои железки, чем таскал. Ему помогали конюхи и прочий люд, отправленный кормилицей для обустройства нового жильца.

– Роза понравилась, – вздохнула Фло, не решаясь расстроить садовника. – Но нужна еще одна.

– Два цветка – это для покойника, – садовник нахмурился.

– Они будут стоять в разных стаканах, – успокоила Флоренс.

Она не представляла, кто из живущих в усадьбе настолько зол, чтобы надругаться над красивым цветком. Если, конечно, роза была уничтожена намеренно, чтобы досадить Фло. Нельзя исключить, что она пострадала случайно. Ее могли просто не заметить, когда, например, подслушивали их с полковником разговор.

Но второй вариант казался Фло еще более тревожным. В любом случае, кому–то не дает покоя появление новой сиделки.

Мистер Марди неохотно покинул толпу зевак. Маркус вытаскивал из огромного паромобиля все более причудливые механизмы, и садовнику тоже хотелось на них поглазеть.

Флоренс могла бы обойтись без садовника, но приличные девушки никогда не хозяйничают в чужих владениях без спроса.

Глава 10

Получив новую розу, на этот раз чайную, Фло побежала к себе. Ей нужно было уединиться, чтобы «зарядить» цветок положительными эмоциями. В магическом арсенале мисс Саттон были разные заклинания, но чаще всего институтские подружки просили нашептать удачу на экзаменах и любовь.

Последнее заклинание Фло не рискнула бы применить к полковнику. Он женат. И как бы его супруга ни вела себя, граф продолжал носить обручальное кольцо. Флоренс была уверена, лорд Ферфакс сам не хочет затеваться с разводом. Наверняка доктор не скрыл от него плачевные перспективы. Стоит ли устраивать бракоразводный процесс, если ты одной ногой в могиле? Ну или в палате для умалишенных. Ему есть на что потратить отпущенные дни. И револьвер полковник держит рядом не просто так.

В любом случае, смерть разведет их.

После собранных сведений о семье хозяина, Фло не отпускала мысль, что леди Ферфакс знает, что супругу осталось недолго. Энн проведет год вдали от дома и явится только на похороны. А все эти жалобы, что муж не хочет ее видеть – только отговорки, чтобы сохранить лицо.

Заглянув к подопечному и убедившись, что он еще завтракает, а Бетти терпеливо ждет, когда он закончит, Флоренс закрылась в своей комнате. Усевшись на кушетку и взяв крупную головку розы в ковшик ладоней, Фло зашептала. Роза так невероятно пахла, что кружилась голова.

Подкрепив магией пожелание, чтобы полковника покинула печаль, Флоренс поднялась. Стены качнулись, и она едва удержалась на ногах. Не сразу поняла, что дело в ней самой, а не во взбесившейся комнате.

«Это от переутомления. Я спала совсем мало», – утешила себя Фло.

Она направилась к выходу, но вспомнила, что так и не вытряхнула из кармана лепестки раздавленной розы. Вывернув фартук над ведром, Фло застыла в изумлении – лепестки осыпались черными хлопьями.

«Порча!» – мелькнуло паническое в голове.

Оставив чайную розу, Фло быстро разделась догола. Вода поможет, если черный наговор свежий. А в том, что она получила его с розой, Флоренс не сомневалась. И это уже совсем не шутки и не случайность. Работающая всего второй день сиделка умудрилась заиметь тайного врага.

Вовсю открыв кран, Флоренс легла в ванну. Пусть вода ледяная, зубы стучат от холода, а кожа покрылась колючими мурашками, нужно терпеть. Пока кристально–чистая жидкость не покроет с головы до ног, вылезать нельзя. Порча снялась бы быстрее, если бы рядом протекала река или под руками имелась бочка с дождевой водой, но сойдет и проточная вода из крана.

«Омоюсь водой, порча долой, омоюсь водой, порча долой…», – шептала Фло посиневшими губами.

Набрав полную грудь воздуха, она погрузилась в ванну с головой. Досчитала два раза по тринадцать, чтобы наверняка. Тринадцать – сакральное число для снятия порч и черных заклинаний. Конечно, если они свежие. Чем дольше человек проклят, тем хуже последствия. Там уже не поможет счет и простенькое заклинание. Бывало, что порча прирастала навсегда и заметно сокращала срок жизни.

Вынырнув, Флоренс быстро вылезла. На поверхности ванны волновалась черная пленка. Вода выглядела так, словно Фло год работала шахтером и не мылась.

Трясясь от холода, она на цыпочках выбежала из ванной комнаты. Не сразу смогла попасть ногой в панталоны и натянуть на влажное тело нижнюю рубашку. И хотя на дворе царило лето, Фло достала шерстяное платье. Быстро расчесавшись, скрутила мокрые волосы на макушке.

Хотя внешняя дрожь успокоилась, внутренняя продолжала колотить. Похлопав себя по щекам, чтобы вернуть естественный цвет кожи, Флоренс длинно выдохнула. Нацепив на лицо улыбку, направилась к полковнику. В ее руках благоухала хорошим настроением чайная роза.

Когда сиделка вошла в комнату, Бетти собирала посуду, а Питер с восторгом делился впечатлениями от приезда изобретателя. У графа тоже горели глаза.

– Мистер Гудвилл рвется увидеться с вами! – закончил свой эмоциональный рассказ конюх. – Спрашивал, когда можно будет вас посетить.

– Сначала приведите меня в порядок, – полковник потрогал щетину. Только вчера брили, а она уже отросла. – Не хочу предстать развалюхой. Рубашка, жилет и… все прочее, что отличает здорового человека от больного.

Конюх тут же понесся вниз за горячей водой, едва не сшибив спускающуюся по лестнице Бетти. На подносе возмущенно звякнула посуда.

Флоренс, поменяв воду в стакане и устроив там розу, улыбнулась. Желание Рэймонда хорошо выглядеть при знакомстве с новым человеком – это хороший признак. О выздоровлении говорить пока не приходится, но стимул жить определенно появился.

– Ты как–то странно выглядишь, – полковник вновь вцепился в нее взглядом.

– Я переоделась и по–другому уложила волосы.

– Нет. Что–то случилось.

– Вы эмпат?

– Я успел тебя изучить. В твоих глазах появилась настороженность и… подозрительность. Я заметил, как ты смотришь на Бетти.

– Вам показалось, – Флоренс, роясь в шкафу, повернулась к графу спиной.

Она на самом деле внимательно разглядывала кухонную служанку, ища в ней доказательства владения магией. Простому человеку навести порчу практически невозможно, если только заранее не купить заговоренный амулет и не подсунуть тому, кому желаешь зла.

Здесь работали спонтанно – увидели розу и прокляли ее. Понятно, что целились не в графа: он физически не смог бы доковылять до двери и собрать раздавленные лепестки.

Размышляя, Флоренс разложила на стуле вещи, в которые графу придется облачиться. Наверное, впервые с тех пор, как он перестал ходить. Белая рубашка, светлая жилетка, такие же штаны.

Когда Фло подняла взгляд на полковника, тот держал в руке розу и вдыхал ее аромат. Его глаза были закрыты, а на лице играла улыбка.

– Аромат–цветы–Флоренс, – произнес он.

Вернулся Питер и, вытащив из пальцев хозяина розу, сунул ее в стакан. Неспешно выставил на столик приборы для бритья и принялся взбивать кисточкой мыльную пену. Фло пристально следила за его движениями.

«Нет, Питер точно не маг. Он полчаса ждал, когда закипит чайник, и притащил его с собой. Маг обязательно бы пошептал над водой, чтобы ускорить процесс. Владеющие даром часто применяют магию неосознанно, просто потому что могут».

Фло вовсю пользовалась бытовыми заклинаниями. Она могла нагреть воду для умывания, не задумываясь над этим. Недавнее купание тоже обошлось бы без ледяной воды, будь у нее время. От промедления зависела если не жизнь, то здоровье точно.

Пока Флоренс ясно было одно – в усадьбе, помимо нее и полковника, находится еще один маг. Причем беспринципный. Применяющих порчу и прочие виды вредоносного воздействия магическое сообщество презирало. Если факт будет доказан и о нем узнает Магическое министерство, провинившегося ждет суровое наказание. Вплоть до лишения дара.

Следующий вопрос: кто наслал порчу? Местный или пришлый маг? Если местный, то интересно было бы узнать, чем новая сиделка досадила ему. Может, заняла чужое место, на которое он метил, или ему не понравилось, что она привлекла к себе внимание полковника? Выскочек нигде не любят, но разве за желание помочь наказывают?

Шепот и косые взгляды за столом уже не казались Флоренс проявлением любопытства. Она подозревала всех слуг. Всех, без исключения. А особенно Бетти и Мэри.

«Надо бы поспрашивать о них».

Но нельзя было исключить, что след тянется из внешнего мира. У отца накопились огромные долги, которые он никогда не вернет. Наверняка у многих кредиторов кипит злость на него. Ее можно утолить, наказав дочерей. Они – единственное, что еще осталось у лорда Саттона. Никому нет дела, что сестры и так несчастны. Но есть одно «но»: никто, кроме Энн, не знает, куда делась Флоренс Саттон. Даже ее родная сестра.

«Нет, враг определенно здешний».

Стоило Питеру закончить бритье, как на пороге появился Хендрикс. Доктор опасливо посмотрел, не находится ли неподалеку от здоровой руки полковника огнестрельное оружие. Хендрикс не зря беспокоился, револьвер лежал под подушкой и был полностью заряжен.

Лорд Ферфакс ясно дал понять: как бы ни ворчала сиделка, оружие всегда будет при нем. Возражения не принимались. Фло была убеждена, что полковник держит оружие для завершения жизненного пути.

– Я рад, Ваше Сиятельство, что вы образумились и вернулись в наше общество, – мягко заявил мистер Хендрикс, ставя докторский саквояж на стул.

– Согласно вашим прогнозам, это не продлится долго, – буркнул полковник, недоверчиво глядя, как доктор извлекает из сумки слуховую трубку. Начался стандартный осмотр пациента. Пульс, дыхание, язык, определение цвета склер.

– Милая мисс Флоренс, снимите, пожалуйста, бинты, – попросил Хендрикс, желая осмотреть состояние руки и глаза.

– Милая? – полковник задрал бровь, но ему никто не ответил.

Флоренс следила за реакцией доктора, затаив дыхание. Хотя он щурился, хмурился и слишком долго протирал очки, чтобы вновь воззриться на раны, она чувствовала, что Хендрикс доволен.

– Я удивлен, – наконец, признался он. – Ожидал увидеть плачевный результат, однако…

– Стало лучше? – выдохнула Флоренс.

– Во всяком случае, не хуже. Продолжайте в том же духе, и однажды раны перестанут беспокоить.

– А что насчет прогрессирующего паралича? – полковник провел пальцами от ключицы вверх. – Я уже не чувствую прикосновений к шее. Еще чуть и я начну невнятно говорить и пускать слюни.

Фло вытаращила глаза. Так, значит, Рэймонд не шутил?

Хендрикс вздохнул и опять принялся натирать стекла носовым платком.

– Увы, мы с мисс Флоренс не боги, чтобы поднять вас на ноги, милорд.

– Я же говорил, – презрительно хмыкнул полковник.

Фло расстроилась. Пациент не должен терять веру в выздоровление, а доктору следует быть деликатным в высказываниях.

– Я не сдамся, – Флоренс упрямо посмотрела полковнику в глаза. – И вам не позволю.

Она выдернула розу из стакана и сунула графу.

– Аромат–цветы–Флоренс? – улыбка полковника получилась кривой.

– Флоренс– цветы–надежда. Верьте в меня, и у нас все получится.

Проводив доктора и сухо попрощавшись с ним, Фло принялась за перевязку. Чуть позже пришел Питер, чтобы помочь облачить полковника в светскую одежду.

– Наш изобретатель уже бьет копытом, – буркнул он, встряхивая накрахмаленную рубашку. – Так жаждет лично познакомиться.

Но настроение графа изменилось не в лучшую сторону. Доктор напомнил ему, что окончательного выздоровления не случится, как бы новая сиделка ни горела желанием.