Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5

Вспомнив о детских комнатах, Флоренс воодушевилась. Здесь должна быть детская. Благодаря устройству ее родного дома, она пребывала в уверенности, что дети живут поблизости от родителей. Ей бы подошло.

– Постойте, а где детские комнаты? Может, мне там разместиться?

Прежде чем ответить, миссис Кэррот оглянулась. Будто боялась, что их разговор подслушают.

– Госпожа Энн не хотела, чтобы ребенок будил по ночам и вообще беспокоил, – произнесла она тихо. – Маленький Луи живет с няньками в отдельном гостевом доме. В конце парка.

– Живет⁈ Мальчик здесь? Не с мамой? – выпалив, Фло прикусила язык. Нельзя говорить, что она видела графиню. Но тот факт, что Энн уехала, не взяв с собой ребенка, ее поразил. Спохватившись, Флоренс поспешила исправиться. – А где сейчас графиня? Меня представят ей?

– Она отправилась навестить сестру. Та готовится к свадьбе, – кормилица отвела взгляд в сторону. – А Луи еще слишком мал, чтобы путешествовать.

– Ну да, ну да, – растерянно пробормотала Флоренс, вспомнив поцелуй в открытой машине. – Свадьба сестры – это важно.

Энн нашла предлог, чтобы уехать от больного мужа.

По пухлым щекам кормилицы разлился румянец. Даже если она знала истинную причину отсутствия хозяйки, делиться с новенькой не считала удобным.

– И все же, Сью, возьмите ключи от комнат леди Ферфакс. Я поселюсь в одной из них, – твердо произнесла Фло. – Освобожу сразу, как только графиня вернется. Если вам потребуется разрешение полковника, он его даст. Я уверена.

Не стоило говорить, что и сама хозяйка не будет против, так как лично послала ухаживать за покалеченным супругом.

Флоренс показалась удобной для жизни малая гардеробная. В торце длинного помещения находилось огромное витражное окно с выходом на навесной балкончик и здесь же стояла мягкая мебель. Видимо, хозяйка любила уединиться, чтобы остаться наедине со своими «богатствами». Вдоль стен высились шкафы с выдвижными полками со шляпками, перчатками, шарфами, сумками и прочими вещами, что так нужны женщине, выходящей в свет.

Правда, полковник физически не смог бы посещать балы, а по правилам этикета без второй половины явиться на общественное мероприятие считалось недопустимым, поэтому нынешний и все последующие сезоны для Энн были потеряны. Не удивительно, что она предпочла уехать к «сестре».

– Я обязуюсь не прикасаться к вещам леди Ферфакс, – пообещала Фло. – Только попрошу освободить для меня пару полок и выдать постельное белье.

Выбор пал на малую гардеробную еще и потому, что имел выход в ванную комнату женской части покоев. Двери в спальню хозяйки и большую гардеробную с великолепными нарядами и обувью закрыли, предварительно перенеся туда часть вещей, чем освободили пространство для содержимого чемоданов Флоренс.

Впервые с тех пор, как она выехала из института, Фло распаковала свой немаленький багаж. Все, что накопилось за последние четыре года безвыездной жизни в Трисборо. Фло с удовольствием посещала бы родной город на каникулах, но Роуз препятствовала возвращению, намекая, что дорога и пребывание Флоренс дома обойдутся семье слишком дорого.

Младшая сестра понимала. Не дело сидеть в четырех стенах, а любой выход в свет требовал средств на новые платья, как того диктовал этикет, поэтому она нашла иной выход. Для подруг из класса Фло делала вид, что тоже уезжает на каникулы, а сама перебиралась в госпиталь, где всегда нужны лишние руки и найдется чашка супа для бесплатной помощницы. В штат ее взять не могли, но начальник госпиталя выкраивал некую сумму, чтобы отблагодарить леди Саттон. Но работа в госпитале была большим секретом, иначе ее засмеяли бы более благополучные девочки. Флоренс и Роуз, хоть и находились на разных концах королевства, усиленно делали лицо, что в их семье все благополучно.

Фло вздохнула. Она складывала и развешивала вещи, предаваясь размышлениям, как же сильно поменялась ее жизнь. Младшая дочь барона находилась в неведомом краю, собиралась жить в чужой гардеробной комнате, и на ее попечении оказался инвалид, которого бросила жена. Еще где–то в имении обитал маленький мальчик, лишенный ласки обоих родителей. Хоть плачь.

Управившись с переселением, Флоренс переоделась в домашнее платье. Вытащив из чемодана кучу фартуков, выбрала один поприличнее. Их выдавали в институте, чтобы барышни на занятиях по домоводству и садоводству берегли форменное платье. Фло порадовалась, что взяла фартуки с собой, тогда как ее одноклассницы с радостью выкинула в предвкушении жизни, свободной от институтских правил.

Расчесавшись и собрав пушистые вьющиеся волосы в пучок, она придирчиво осмотрела себя в зеркале. Покусала губы, чтобы не быть слишком бледной, и смело пошла к своему подопечному.

Полковник сидел в кровати, заправленной накрахмаленным бельем. В комнате приятно пахло лавандой. На свежую рубашку графа капало с мокрых волос, которые Питер усердно драл щеткой. Рэймонд кривил лицо, но терпел.

– Я предлагаю срезать колтуны, – заявила Флоренс, останавливая пытку. – Иначе доктору придется лечить еще и голову.

Питер замер с занесенной щеткой. Он ждал приказа хозяина, драть дальше или уступить место сопернице на тело полковника.

Граф не спешил с ответом, наблюдая, как Фло переворачивает многочисленные ящики в поиске ножниц.

– Питер, принеси ножницы из моего кабинета, – попросил он.

Флоренс яростно обернулась. Не мог сказать раньше? Полковник послал сиделке широкую улыбку.

Нет, зря она восприняла его слова в ванной комнате, как шаг к примирению. Граф не собирался делать ее жизнь легче.

Питер протяжно вздохнул и, с силой швырнув щетку на кровать, направился в кабинет.

– Вы отняли у него право единолично ухаживать за мной, – упрекнул Флоренс граф.

– Кроме присмотра за вами, у него есть другие обязанности в усадьбе? – Фло чувствовала себя неудобно. Вдруг она отняла единственный кусок хлеба у Питера?

– Да, он старший конюх.

– Ах, теперь понятно, почему он с вами так обращался. Он принял вас за жеребца.

– Вы мне льстите, – мягко улыбнулся граф. – Я заезженный боевой конь, которого пора пристрелить.

– Рано списываете себя, – подбодрила «коня» Флоренс. – Потерпите, для начала приведем в порядок гриву, потом возьмемся за остальное. Возможно, вам просто нужно поменять подковы.

– С таким усердием, с каким взялись за меня вы, я скоро отброшу копыта, – полковнику нравилось ее заводить.

– Я не позволю вам умереть, – Фло посерьезнела. С лица Рэймонда тоже соскользнула улыбка. Его единственный глаз с прищуром посмотрел на сиделку. Она с вызовом вздернула подбородок, однако отметила, что они сполковником опять на «вы».

В дверях кашлянул Питер с огромными ножницами в руках.

– Я точно знаю – хозяин далеко не мерин, – изрек он басом.

– Питер, заткнись, – скулы графа пошли пятнами. И это было хорошо. Гораздо лучше, чем нездоровая бледность, отчаяние и желание пристрелить первого встречного.

Фло прыснула. Мерин – это кастрированный жеребец. Послушный, спокойный и равнодушный к противоположному полу. Зачастую слуги подмечают то, чему сами хозяева не придают значения. А ведь полковник вовсю флиртовал с ней. А что это, как не желание жить?

Флоренс с помощью Питера усадила полковника в центр кровати, подсунув под спину подушку для устойчивости, и накинула на плечи простыню. Вооружившись гребнем и ножницами, она приступила к стрижке. Пришлось залезть на кровать и щелкать ножницами, стоя на коленях.

Полковник чувствовал дыхание Флоренс, когда она старательно выбирала прядь и с тем же тщанием корнала.

В институте Фло приходилось самой подрезать отросшие кончики, и она была уверена, что справится. Но волосы полковника оказались жестче и гуще. Ее спасало лишь то, что они у него вились и неровности стрижки скрадывались.

Чем чаще падали на простыню черные пряди, тем больше росло беспокойство Рэймонда.

– Питер, принеси зеркало из покоев моей жены, – полковник не выдержал.

Конюх выразительно вздохнул и вышел. Подергав ручку двери, он понял, что комната заперта на ключ, и потопал к миссис Кэррот.

– Я быстро, – обнадежил он хозяина, проходя мимо распахнутой настежь двери.

– Я продержусь, – пообещал ему граф.

Флоренс фыркнула.

– Надеюсь, Цветочек, ты не нарочно превращаешь меня в урода? – полковник воспользовался случаем поговорить один на один и опять начал тыкать.

Флоренс как раз взялась за макушку.

– Вас уже трудно испортить, – парировала она и, щелкнув ножницами еще пару раз, подозрительно затихла.

– Что не так? – насторожился Рэймонд, чувствуя тепло ее дыхания на затылке. – Ты обнаружила, что у меня растут рога?

Фло закусила губу. Хорошо, что полковник ее не видит.

– Нет. Я думаю, как бы подобраться к вам с фронтальной части.

– Прости, но ноги я подогнуть точно не смогу. Но не буду против, если ты на них сядешь. Все равно я ничего не чувствую.

– Опять врете? – выдохнула Фло. – Только что Питер признался, что вы далеко не мерин.

– Однажды я зашью ему рот.

Питер вернулся с зеркалом и сунул милорду под нос. Граф повертел головой и убедился, что новая сиделка неплохой цирюльник. Выход для стрижки «фронтальной части» тоже был найден: пришлось Рэймонду раздвинуть ноги.

Когда Флорес слезла с кровати, оба прятали друг от друга глаза. Слишком двусмысленной оказалась поза, слишком близко стояла Фло и слишком давно у полковника не было женщины.

Пока Флоренс вытряхивала простыню в ванной и остужала лицо холодной водой, Питер побрил хозяина. Стоило ей вернуться в комнату, как на пороге появилась служанка с подносом. Пришло время обеда.

Проворная служанка достала из шкафа складной столик. Расправив ножки, она установила его на кровати и быстро переложила тарелки.

– Его Сиятельство предпочитают есть в одиночестве, – пробасил Питер, давая знать, что нужно покинуть комнату. Флоренс посмотрела на графа.

– Идите. Вам тоже надо пообедать, – отпустил он сиделку. – Я справлюсь сам.

Когда она с Питером оказалась на лестнице, Флоренс поинтересовалась:

– Неужели милорд не ел целую неделю? Как вы могли такое допустить?

– Не ломать же дверь, – пожал плечами конюх.

– Ломать!

– А револьвер? – Питер недоверчиво покосился на Фло.

– Неужели убил бы?

– Я устал закапывать трупы.

Флоренс остановилась и уставилась в спину ушедшего вперед конюха.

– Правда, что ли?

Тот рассмеялся. Флоренс топнула ногой. Весело им.

Слуги обедали в столовой при кухне. Все сидели за одним длинным столом. Кто еще не видел новую сиделку, прекратили есть и уставились на Фло. Конюх похлопал ладонью, и Флоренс опустилась рядом с ним.

Глава 6

Беглым взглядом Фло насчитала домашних слуг около тридцати. Во главе стола сидела кормилица. Она не стала представлять новенькую челяди, оставив им возможность познакомиться самим.

Флоренс по цветам формы догадалась, что в усадьбе слуги делятся по видам работ. Работники кухни были облачены в серую, горничные в темно–синюю, а прочие, не занятые в доме, вроде садовника и конюха – в коричневую. Но все без исключения женщины надевали поверх платьев белые фартуки.

По большей части слуги давно перешагнули средний возраст и носили на лицах следы степенности, но выделялось несколько хорошеньких девушек, в основном из горничных. Две из них бесконечно перешептывались и бросали взгляды на новенькую. Одна – та самая служанка–простушка, что принесла обед полковнику, вторая – настоящая красавица: темноволосая и кареглазая, с которой прежде Фло не представился случай встретиться. Сиделка моментально уловила исходящую от нее неприязнь.

Фло не стала ломать голову, чем могла не угодить. В последний раз она ела в дороге, поэтому отдала предпочтение еде. Флоренс еще предстояло познакомиться со всеми обитателями особняка и самостоятельно разобраться, кто из какого сделан теста. После Института благородных змей она ничего не боялась.

Когда все поели, и расторопные кухарки принялись собирать со стола посуду, Флоренс задержалась, чтобы поговорить с кормилицей. Сью шепталась с подтянутым седовласым мужчиной в коричневой форме. За его ухом торчал остро отточенный карандаш. Пришлось постоять в сторонке, чтобы не мешать.

– А, Флоренс, познакомься, – миссис Кэррот заметила ее и подозвала. – Это мой супруг. Он работает здесь плотником. Чуть погодя он придет и вытащит пулю из оконной рамы.

– В этот раз хоть без битья стекол, – улыбнулся мистер Кэррот.

Очень ободряюще.

Когда он откланялся и ушел, Фло поинтересовалась у кормилицы:

– Когда мне выдадут форму?

– Не сразу, милая. Вдруг через неделю тебя уволят или ты сама сбежишь, и мы напрасно потратим деньги на ткань.

– Я не сбегу.

– Я раз десять слышала эти слова, – миссис Кэррот улыбнулась и ласково похлопала Фло по спине. – Наш полковник сегодня благодушен, а завтра снова примется стрелять. Не все выдерживают причуды контуженного магией.

– А когда приедет доктор?

– Сегодня не жди. Обычно он посещает больных на выезде в первой половине дня.

Раздался требовательный звонок. Фло обернулась. На одной из стен столовой висело с дюжину колокольчиков с цифрами над ними.

– Твой зовет, – сказала кормилица, и Флоренс сорвалась к лестнице.

Она открыла дверь и остановилась на пороге покоев полковника, оценивая обстановку. Поднос с посудой уже унесли, а больной сменил позу – он лег. На его лице больше не было ставшей привычной ухмылки. Оно опять посерело и несло печать боли.

– Звали?

– Куда ты убрала бутылку?

Фло поняла, что полковник говорит о пойле.

– Вам больно, – она подошла ближе и склонилась над ним, ища, что принесло беспокойство: глаз, который так и не перевязали и где снова накопился гной, рука, где на бинтах проступила кровь, или та половина тела, что обездвижена.

Неожиданно полковник схватился здоровой рукой за ворот платья Фло и рывком подтянул к себе. Еще чуть и они ударились бы лбами. Здоровый глаз вперился в нее сверлящим взглядом.

– Дай бутылку, – прошипел граф.

Флоренс мягко убрала его пальцы с ворота и распрямилась.

– Есть другие способы утолить боль, – она повернулась к столу, где стояло множество склянок и потянулась к одной из них. В госпитале подобный отвар прописывали больным с ампутированными конечностями или тем, кому следовало облегчить уход в мир иной. Он погружал бедняг в сон и на время избавлял от страданий.

– Не смей предлагать мне эту дрянь, если не желаешь моей мучительной смерти. Я видел на фронте, к чему приводит длительное употребление эдаких «безопасных» природных средств.

– Но ваше пойло тоже не способ.

– Ты знаешь другой⁈ – он едва сдерживался.

Флоренс вздохнула. Надо дождаться доктора. Она не имеет права что–либо менять без его одобрения. Развернувшись к шкафу, она вытащила припрятанную бутылку и чистый стакан. Налив немного, поднесла поднявшемуся на локте полковнику. Пришлось поить его. Резко пахнущая жидкость потекла по подбородку и капнула на чистую рубашку.

Когда граф откинулся на подушки, Флоренс намочила полотенце и вытерла лицо Рэймонда. На его лбу проступила испарина. Он закрыл глаз.

– Уходи. Не надо все время топтаться рядом со мной. У тебя есть несколько часов свободы.

Фло присела в поклоне и вышла из комнаты. Закрыв дверь, она услышала протяжный стон. Полковник не хотел, чтобы она присутствовала, когда ему так больно. Ее жалость – не для него.

Спустившись вниз, она спросила у служанок, не видели ли они миссис Кэррот. Сью оказалась в саду – стояла над садовником, высаживающим кусты роз.

– Я не могу ждать доктора до утра, – заявила ей Флоренс. – Он нужен мне сейчас. Скажите только, где его найти. Я хочу получить рекомендации и обновить лекарства. Мази, которые я нашла в комнате полковника, уже дурно пахнут.

– Доктор Хендрикс после обеда работает в городской больнице, она сразу за мэрией. Неужели ты отправишься в Балтон? Он в паре часов езды отсюда. Пока запряжем лошадей в коляску, пока доедешь…

Кормилица надеялась, что трудности остановят Флоренс. Зря она так думала. В ушах Фло все еще звучал стон полковника.

– Я знаю, где город. Сегодня утром мой экипаж проезжал через него. Снаряжать коляску не надо. Я поеду верхом.

Не тратя зря время на разговоры, Флоренс побежала в сторону конюшен. По пути стянула с себя фартук и покрепче закрепила шпильки в волосах.

Вышедшая на главную аллею кормилица только и успела проводить взглядом уверено держащуюся в седле девушку. Ее совсем не смущало, что ветер задирает юбки до колен. Решимость – вот что было написано на ее лице. Впереди всадницы бежал привратник, чтобы распахнуть ворота.

– Что за девка! Всех подняла на ноги, – кормилица покачала головой, но в ее словах слышалось одобрение. Неужели нашлась та, что расшевелит хозяина?

До города Фло домчала гораздо быстрее, чем утром тащилась на шарабане. Вот что значит, личное знакомство с Питером. Конюх сразу оценил, какая ей нужна лошадка – резвая и сильная. Оседлал быстро и еще подсказал, как сократить путь. Летела по полям, а потому не рисковала сшибить прохожего или застрять из–за телеги, еле тащащейся в ту или обратную сторону. Дороги в этих краях были узкими – всего–то в одну колею.

К больнице подъехала не со стороны центральной площади, где красовались здания мэрии, особняки богатых горожан и храм, а с пригородных улочек. Облаянная собаками, но счастливая от быстрой езды, Флоренс лихо соскочила с лошади. Пригодились уроки верховой езды, преподаваемые на институтском манеже последние два года.

Привязав Сороку – так звали лошадь из–за черно–белого окраса, рядом с другими, ждущих своих хозяев, Флоренс поспешила к больнице. Одноэтажное здание окружал небольшой парк, где сидели на скамейках или прогуливались больные. Навстречу сестра милосердия катила инвалидную коляску. Фло нахмурилась. Она не видела в доме графа ничего подобного. Неужели за все время страданий, он ни разу не бывал вне стен особняка?

Взяв на заметку спросить у доктора – тот должен быть в курсе, Фло еще раз оправила платье и туже скрутила волосы. Распрямив спину и подхватив пальчиками подол длинного платья, она поднялась по лестнице внутрь помещения. Пахло хлоркой, болезнями и грязной магией. Когда столько боли, люди, владеющие силой, не всегда контролируют себя.

Спросив, где найти доктора, Флоренс направилась в мужское крыло. В большом помещении стояло несколько рядов коек, на которых лежали, сидели, стонали или жаловались на жизнь уставшим сестрам больные. Вспомнился госпиталь, где Фло подрабатывала на каникулах: он был гораздо больше и находился ближе к фронту, поэтому раненные шли потоком. В местной больнице не так сильно пахло кровью, поскольку война окончилась и в срочной помощи герои боев уже не нуждались.

– Почему вы здесь? – спросил строгий доктор, поправляя круглые очки на тонком носе. Редкую шевелюру на его голове компенсировали усы и бородка клинышком. Господин Хендрикс был невелик ростом, но умудрялся смотреть на дылду Фло сверху вниз.

Флоренс присела в поклоне и представилась.

– Я новая сиделка Его Сиятельства.

– Я же обещал заехать с утра, – буркнул доктор.

– Слишком долго ждать. Полковник нуждается в помощи, а я обнаружила полную непригодность лекарств.

– Еще бы им не быть старыми, – раздраженно пожал плечами Хендрикс. – Я дважды за неделю заезжал к нему и дважды в меня стреляли. В последний визит я нашел все мази, что оставил, валяющимися под его окнами. Рэймонд кидался ими и называл меня шарлатаном.

– У него были основания? – Фло знала, что ее вопрос вызовет протест доктора, но она должна соблюдать интересы графа и сомневаться там, где не доказано, что Хендрикс прав. Но он удивил. Не стал кипятиться. Снял очки и принялся их тереть носовым платком.

– Честно сказать, при магическом ожоге заживление идет гораздо медленнее, а боли мучительнее. Спасаются настойками, которые ваш пациент отказывается пить. Да, согласен, идет привыкание и не все с ним справляются, но он предпочел боль лекарственному сну. Тут я бессилен.

– Я не имею медицинского образования, только краткие лекарские курсы – отвары, массаж и уход, но есть опыт работы в госпитале.

– В каком? – Хендрикс посмотрел на Флоренс с интересом.

– Трисборо. Это восток королевства.

– О, знаю, – в его взгляде скользнуло уважение. – Ну что ж, мисс Флоренс, приятно встретить коллегу…

– Я всего лишь выпускница института благородных девиц.

– Магия?

– Слабый эмпат. Досталась от мамы.

– Найдите применение вашему обостренному чувству сопереживания в уходе за графом, и он поднимется на ноги гораздо быстрее. Простите, – доктор смутился, – я применил расхожее выражение. Боюсь, что вашему подопечному на ноги никогда не встать. Такой вид паралича необратим.

– Насколько я поняла, у него не парализованы лицевые мышцы, а значит, это не типичный паралич.

– Магический. Он еще хуже, поскольку прогрессирует. Когда графа привезли домой, он еще мог ходить. Опираясь на костыль, но передвигался самостоятельно. А теперь посмотрите на него. Постепенно отключатся и лицевые мышцы, и мозг. Полковник уже сейчас подает признаки безумия, представляю, что ждет его домочадцев через год.

– У него, как у полноценной личности, есть целый год?

– Всего год, – поправил доктор.