Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19

Фло сглотнула и медленно повернулась. В ее ванне лежал, утопая в пене, совершенно голый граф. Над ним с мылом в руках стоял раздевшийся по пояс Питер и таращился на сиделку. Со свисающей с бортика мочалки капало на пол.

– Что, не отпускают старые привычки? Хочется острых ощущений? – граф смотрел на нее через мокрые пряди, упавшие на глаза.

– А вы что здесь делаете? – Флоренс торопливо вытерла повлажневшие ладони о платье.

– Я переехал в покои жены, и теперь эта ванна тоже моя. Так почему же ты, Цветочек, вошла не через дверь?

– Стараюсь держать себя в форме, – выпалила Фло и, не дожидаясь новых вопросов, выскочила в коридор. Она все еще надеялась застать рабочих, болтающих со слугами, чтобы знать, кто из них рылся в письменном столе. Но, увы, коридор был пуст, а из бывших графских покоев доносился грохот молотов.

Торопливо собрав растрепавшиеся волосы и на ходу отряхивая платье, Флоренс направилась к двери, за которой работали строители. Распахнув ее и шагнув в стоящую столбом пыль, она оглядела трех крепких мужчин, казавшихся седыми из–за присыпавшей их волосы каменной крошки.

– Кто только что разговаривал с вами в коридоре? – спросила она, когда все трое прекратили махать кувалдами и непонимающе обернулись на нее.

– Мы здесь никого по именам не знаем, – буркнул старший и перекинул молот из руки в руку. – Нас только сегодня наняли.

– А как выглядела та женщина? – поняв, что молотобойцы описывать слуг не намерены, Фло решила вытянуть хоть какие–нибудь сведения: – В какой она была форме? Серой или синей?

– В белом фартуке, – смилостивился молодой крепыш и саданул по стене молотом, всем видом показывая, что ему платят не за разговоры.

С потолка посыпалась штукатурка, и Флоренс вынуждена была уйти. Вспомнив, что еще не обедала, она побежала вниз. В холле наткнулась на кормилицу, беседующую с садовником.

– Кто из слуг недавно ходил на второй этаж? – спросила она, положив руку на предплечье миссис Кэррот.

– Что–то случилось? – кормилица насторожилась.

– Нет, я просто слышала разговор и хотела выяснить, кто только что нарушал покой полковника болтовней.

Садовник задрал обе руки вверх и попятился к двери. Мол, некогда мне заниматься ерундой.

– Ты шутишь? – кормилица развернулась всем грузным телом к Фло. – На втором этаже стоит оглушающий грохот, а ты хочешь сказать, что полковнику помешал разговор слуг?

– Я… Я за дисциплину, – нашлась Флоренс. – Что им понадобилось на втором этаже? Покои графа открыты нараспашку, заходи и бери что нравится, а вы удивляетесь моему вопросу?

– Во–первых, что–либо ценное я по приказу полковника уже спрятала, а во–вторых, я не видела никого праздно шатающегося. Кстати, тебе оставили обед. Иди поешь, пока горячий.

Фло раздосадовано выдохнула, присела перед кормилицей в извиняющемся поклоне и пошла в столовую, где кухарки гремели посудой. Живот давно издавал предательские звуки, которые услышала даже кормилица.

За столом Фло сидела не одна. В тарелке ковырялась Бетти. Поглядывала на сиделку исподтишка, но стоило посмотреть на нее в ответ, тут же отводила глаза. На горничной был белый фартук. Впрочем, как и на остальных работницах кухни, убирающих со стола.

– Полковник уже пообедал? – спросила Флоренс, подтягивая к себе кружку с компотом.

– Сегодня велел принести пораньше. Он ждал Питера, чтобы искупаться. Не забудь сделать ему перевязку. Я помогала снять вонючие бинты, хотя считаю, что каждый должен заниматься своим делом.

Фло опустила глаза в кружку. Вот же! Не может, чтобы не уколоть.

– От подружки нет вестей?

Допив, Флоренс отодвинула от себя грязную посуду, которую тут же унесла кухарка. Бетти смерила сиделку взглядом с прищуром. Губы сжались в тонкую линию. Фло чувствовала, как в горничной поднимается буря, но ей хватало воли сдерживаться.

Сиделке хотелось драки, и она продолжила подначивать:

– Трусишкой оказалась твоя подружка, да? Стоило мне чуток покричать в ночи, как Мэри ветром сдуло. Когда от боли мучился полковник, его стоны ее почему–то не пугали.

– Ведьма, – Бетти со стуком поставила кружку на стол и поднялась.

– С чего такая нелюбовь ко мне?

– Только вид делаешь, что хочешь помочь, хотя прекрасно знаешь, что дни графа сочтены, – Бетти выплевывала слова так яростно, что кухарки замерли, перестав греметь тарелками. – К чему внушать надежду смертельно больному? Шла бы ты отсюда, пока цела.

– Он мне должен, – спокойно ответила Флоренс, даже не поднимаясь с места. – Пока не выполнит обещанное, я не уйду.

– Так и знала, что тебе нужны его деньги, – голос Бетти сочился презрением. – Скорей бы приехала хозяйка и вышвырнула тебя отсюда.

– Сама с нетерпением ее жду.

Громыхнув скамейкой, раскрасневшаяся от ярости Бетти покинула столовую.

– Зря ты задеваешь ее, – прошептала молоденькая кухарка, протирая тряпкой стол. Фло знала, что ту зовут Кларой. Она наклонилась ниже, чтобы никто из товарок не слышал. – Бетти теперь костьми ляжет, но не выживет тебя. Скольким она здесь на дверь указала. Напоет хозяйке, а та на расправу быстра.

– А правду говорят, что она до сих пор графине кляузы строчит?

Клара с сомнением покачала головой.

– Сама не видела, врать не буду. Но возле почтальона всякий раз вьется, хотя тот старик стариком. Не удивлюсь, если леди Энн поручила Бетти доносить о том, что у нас здесь происходит.

«М–м–м, так Бетти не хозяину служит, а хозяйке!» – мелькнула догадка в голове Фло. Вот откуда ревностные взгляды и желание выжить неугодных служанок. Ей платят, как сторожевой собаке. Осталось только увидеть, как она сунет почтальону письмо.

В столовую вошел Питер.

– Закончили? – спросила его Фло.

– Да. Ждет тебя, – буркнул конюх.

Перед ним тут же поставили тарелку, наполненную едой. Питер устало плюхнулся на скамейку и потянулся за куском хлеба, а Флоренс побежала переодеться в чистое. Пришла пора отчета полковнику.

Он полусидел на кровати и светился улыбкой. Чистый, приятно пахнущий одеколоном, каким пользовался после бритья, в свежей рубашке и на перестеленной кровати. Флоренс невольно залюбовалась человеком, подающим все признаки выздоровления.

Его мужественный образ плохо вязался с рюшами и кружевом на простынях и атласными бантами на бархатном палантине. Комната носила чисто женский характер: изящная мебель, много зеркал, ковры и портреты горделивой хозяйки.

– Я теперь не сомневаюсь, что приступы мучительной боли – дело рук врагов, посылающих вам проклятия в игрушках сына, – сообщила Флоренс с порога, стараясь не смотреть на леди Энн, пристально следящую за сиделкой с портретов. – В отделе магических преступлений подтвердили мое предположение.

Фло с удовлетворением отметила, что ожоги на руке и лице графа выглядят гораздо лучше. Да, все еще держалась некрасивая корка, да, она лопалась и сочилась сукровицей, но язвы уже не гноились и воспаление значительно поблекло.

– Согласен, – кивнул полковник, послав ей в ответ широкую улыбку. – Боль ушла, но…

– Но? – Фло замерла у шкафа, где лежала коробка со средствами обработки.

– Онемение поднялось выше. Я не чувствую мочку левого уха, – он потянулся к ней пальцами и крепко сжал. – Совсем не больно. Боюсь, скоро эта чертова болезнь распространиться на нижнюю челюсть, и тогда я не смогу говорить.

– Мы найдем способ общаться, не переживайте. Разработаем систему знаков, которые заменят слова, – Фло с коробкой в руках забралась на кровать. Полковник тут же положил ей на колени руку, и Фло почувствовала через тонкую ткань платья ее тепло. – Например, один раз закрыть глаза – это да, а два раза – нет. Если сожмете мне руку, этот жест будет означать «смело действуй», а если…

– Какой знак будет означать «Я тебя люблю»?

Неожиданный вопрос смутил. Фло замерла с открытой склянкой в пальцах. Заживляющая мазь резко пахла, и Флоренс поморщилась. Увидев гримасу, полковник поторопился объяснить:

– Рано или поздно моя супруга вернется. Я должен буду показать ей свои чувства после длительной разлуки.

Сиделка выдохнула и, зачерпнув густую мазь, принялась наносить ее на пораженные участки кожи.

– Может быть, провести большим пальцем по середине ладошки леди Энн? Достаточно интимный жест, но им можно пользоваться прилюдно, в отличие от поцелуя. Хотя какое другое действие, кроме поцелуя, будет столь красноречиво говорить о любви?

– А «Я тебя не люблю»?

– Сузить глаза и плотно сжать губы. Смотреть на объект нелюбви с ненавистью.

Граф рассмеялся.

– А как бы ты изобразила «Не верь мне, я лгу?»

– Ну это совсем просто. Все дети знают, что достаточно скрестить пальцы.

– Хорошо, что я еще могу разговаривать.

– Я помогу вам, милорд, если с вами случится еще и такое несчастье. Я буду вашими глазами, ушами и языком.

– Ты хочешь стать незаменимой?

– Я хочу быть полезной. В этом заключается моя работа. Кстати, скоро неделя, как я работаю у вас, а мы так и не договорились о моей оплате.

– Сколько ты хочешь, Цветочек?

– Сколько зарабатывает Бетти?

– Понятия не имею. Ее нанимала жена. Ты хочешь столько же?

– Если она доверенное лицо вашей супруги, а я ваше доверенное лицо, то плата за одну и ту же работу должна быть равной, – все важное, что хотела сказать Фло о юркой горничной, она выложила. Заодно заставила графа задуматься о количестве денег, уплывающих из его кармана на содержание доносчицы.

– Ну–ка, рассказывай, что ты о ней разузнала.

– Ваша кормилица жалуется, что от вас бегут слуги, а мне кажется, что покинуть усадьбу их побуждает Бетти.

– У нее такая власть?

– Кухарки предупредили меня, что Бетти не успокоится, пока я не окажусь за оградой поместья.

– Я могу уволить ее сейчас же.

– И мы потеряем возможность узнать, о чем она пишет вашей жене. Я уже попросила городские власти разобраться в почтамте. Ни одно письмо, отправленное из усадьбы, не уйдет из Балтона, пока не побывает у вас, – закончив перевязывать руку, Флоренс вытащила из кармана конверт, выданный ей в полицейском управлении.

Распечатав его и вручив полковнику, Фло занялась раной на лице, а сама нет–нет поглядывала, как здоровый глаз скользит по строчкам.

– Будь добра, напиши ответ, что я согласен. Пусть присылают тайных агентов. И дай, пожалуйста, понюхать твой сегодняшний букет, – граф опустил руку с письмом. Бумажный лист с сухим сообщением подрагивал в его пальцах.

– Вы расстроились? – Фло отложила тампон, которым промокала рану после обработки.

– Конечно. Неприятно узнать, что дом, который я так люблю, заражен изменой.

Фло слезла с кровати и, вытащив букетик незабудок из стакана, отряхнула его от воды. Граф поднес к носу цветы и, закрыв глаза, глубоко вдохнул.

Глава 20

– У тебя чудесный дар, – произнес полковник тихо, вдыхая аромат цветов. – Только что во мне все клокотало, а теперь я умиротворен и спокоен. Правда, жажда пристрелить кое–кого так и не прошла.

– Для этого нужен заговор посильнее, – откликнулась Фло в ожидании, когда ей вернут букетик. – Я могу, но боюсь переборщить. Вдруг в момент опасности вы не сможете себя защитить? Благодушное настроение не позволит вам нажать на курок.

Полковник с изумлением посмотрел на Фло.

– Какие еще способности таятся в твоей милой головке?

Незабудки вернулись в стакан, а Флоренс, помыв руки, вновь занялась перевязкой. Она неторопливо излагала все, что узнала в городе. Не стала скрывать и трагедию семьи Нелли. Правда, умолчала, какие сведения побудили ее отправиться на рабочую окраину города. Сказала, что ей назвали имя девушки, которая не явилась за оплатой, хотя жила небогато.

– Я поехала к ней, чтобы узнать причины бегства из усадьбы. А тут такое.

– Странно, что мне не доложили о пожаре.

– Никто понятия не имел, что с ней случилось. Ушла и ушла. Я думаю, следует попросить миссис Кэррот составить список слуг, которые уволились во время вашей болезни. Желательно с адресами. Интересно было бы узнать, что побудило их уйти. Чувствую, нас ждут неприятные открытия.

– Я распоряжусь.

– И еще один вопрос, который не дает мне покоя, – Флоренс тронула плечо полковника, давая знать, что нужно приподнялся.

Пристроив «пиратскую» повязку на его голове, она полюбовалась своей работой. Серый глаз графа прожигал ее лицо в ожидании продолжения, пока Фло искала более удобную формулировку, чтобы не выдать себя.

– Когда я вернулась из города, то нечаянно зашла в вашу старую комнату. Забыла, что вы переехали. Но я задержалась там, услышав, что в вашем кабинете кто–то шарит в ящиках. Судя по тихому разговору, их было двое: мужчина и женщина. Когда со стороны лестницы донеслись голоса рабочих, было поздно выбегать из покоев. Мне хотелось сохранить свое инкогнито, поэтому я…

– Вылезла в окно, – догадался полковник.

– Да. Я замерла на карнизе. И в этот момент я уловила, как из вашего стола что–то упало и покатилось. Женщина задержала рабочих, а ее напарник, испугавшись, что его обнаружат, не стал подбирать оброненный предмет.

– Поэтому ты не удостоила меня приятной беседой, а кинулась в коридор?

– Я хотела посмотреть, кто из слуг болтает с рабочими, но не успела. Как вы думаете, что они искали?

Граф нахмурился.

– Там ничего ценного нет. Разве что набор стилетов в выдвижном ящике. У них рукоятка из слоновой кости с серебряной инкрустацией. А прочее – старые письма, чертежные принадлежности и потрепанный план дома, за который точно не выручить деньги.

– План дома? – навострила уши Флоренс. – В вашей усадьбе есть тайные проходы, как в крепости Роштор? Вдруг из зимнего сада вылезут враги?

Зимний сад определенно не давал ей покоя.

– Не надо фантазировать, – полковник прервал полет ее мысли. – Уверяю тебя, там нет ничего такого, что могло бы заинтересовать иностранную разведку или жадных до денег слуг.

– Но им что–то было нужно! Можно я хотя бы сбегаю и посмотрю, что упало? Вдруг из–за неимения времени они не стали поднимать то, за чем пришли. Потом будет поздно.

– Сходи. Мне уже самому интересно, – граф сел поудобнее. Повернулся к столу и кивнул на стакан с незабудками. – Подай мне, пожалуйста, твой букет. Нужно занюхать тревожные мысли. Ты опять меня разволновала.

– Вы становитесь таким нежным, – с улыбкой протянула ему букетик Фло. – Даже не скажешь, что полковник.

– Прекрати обращаться ко мне на «вы», – проворчал он, шумно вдыхая цветочный аромат.

– Я пробовала и поняла, что не могу пересилить себя, – призналась Фло. – Вы мне в отцы годитесь.

– Еще чего? – граф открыл один глаз. – Мне всего тридцать. В десять я еще не интересовался девочками. Это случилось в пятнадцать.

– Так рано? – возмущенно вскрикнула Флоренс. – Сколько же было ей?

– Не бойся, моя «девочка» была старше меня в два раза.

– О, так вы любитель дам в возрасте!

– Можно проще: я любитель дам. Причем это я ее совратил, а не она меня.

– Вы когда–нибудь изменяли жене? – Фло выпалила и лишь потом подумала, что зря ступила на зыбкую почву.

– Нет. Но когда я спал с ней, чувствовал, что изменяю себе.

– И когда пришло прозрение?

– Когда она родила, и я не увидел нежности к ребенку. Словно исполнила долг и отряхнула руки, – граф небрежно кинул букетик на стол. Заметив, что на него, поджав губы, смотрит Фло, пояснил: – Твой заговор на спокойствие уже не помогает. Нужен новый. И желательно посильней, чтобы мне не хотелось взять в руки револьвер.

– Я принесу свежие цветы.

– Сначала напиши ответ в полицейское управление. Его послать нужно сегодня же. Отдашь Питеру. Пусть сгоняет в Балтон.

После письма, подписанного графом, Флоренс спешно собрала в коробку склянки, выбросила использованные бинты и, помыв руки, выскочила за дверь.

«Сначала кабинет, потом Питер, а уж потом сад».

Рабочие расступились, когда она предупредила их о своем появлении и нырнула в выбитый проем. На правах сиделки, которой официально разрешили исследовать кабинет, она направилась в дальний угол. Было заметно, что в столе копались – простыня, накинутая сверху, перекосилась.

Исследовав пол под столом, Флоренс нашла небольшую металлическую колбу цилиндрической формы. Ее крышка была так плотно прикручена, что посмотреть содержимое не удалось. Когда Фло потрясла непонятную емкость, внутри зашуршало, словно там находился речной песок. Сиделка сунула колбу в карман фартука, решив показать хозяину.

Когда Флоренс полезла в выдвижной ящик, ее внимание привлекли стилеты. Она не знала, сколько их было изначально, но, пересчитав, засомневалась. Всего одиннадцать. Неужели слуги взяли один из них? Или двенадцатый нож давно утерян?

Кроме стилетов в ящике лежали отчеты поставщиков и тетради с расходами за последние три года. Они определенно писались женской рукой. Ошибки и корявый почерк указывали на кормилицу, которая сама призналась в своей безграмотности. Преданность хозяину подняла ее до ранга домоправительницы и доверенного лица.

В самом конце ящика хранилась деревянная шкатулка, где Фло нашла две пачки писем. Судя по обратным адресам, одна была от Энн, другая – от матери полковника. Обе перевязаны грубой бечевкой, что мало говорило чувствах графа к самым близким женщинам, но прекрасно характеризовало его как прагматичного человека. Романтикой здесь не пахло.

Флоренс видела хранимые подругами письма от их возлюбленных. Они украшали их атласными лентами, засушенными цветами, следами поцелуев, для чего мазали губы помадой, и каплями соленой воды, имитирующими слезы, как доказательство любовного томления и страдания. Какими же они были глупыми! Реальность у мужчин совсем иная – суровая бечевка и дальний угол стола.

Здесь же, на самом дне шкатулки, Фло обнаружила несколько потрепанных депеш на иностранном языке. Эти конверты были без обратного адреса и почтовых штемпелей. Явно их передали полковнику через курьера. Повертев и ничего не поняв, Флоренс сунула послания на место.

Откинув край простыни, свисающий со столешницы, Фло встала на колени и потянула за ручку дверцы. На полках этого отделения царил полный беспорядок. Словно туда годами не заглядывали, а совали всякий хлам, лишь бы убрать с глаз долой. Не мудрено, что с полки скатилась металлическая колба. Стоило Флоренс тронуть кучу, как вниз градом посыпались карандаши.

Фло досадливо выругалась и, нащупав пустую коробку, сунула туда «беглецов». По–хорошему стоило бы навести здесь порядок, но уборка займет слишком много времени. Сунув поверх кучи бумаг и чертежных принадлежностей коробку с карандашами, Фло наткнулась на армейский планшет. Вытащив его, поняла, что перед ней карта графства.

Фло развернула ее, и взгляд наткнулся на обведенную красными чернилами точку. Это была генеральская усадьба. Как выяснилось, у нее было название «Гнездо сокола». «Гнездо» приютилось у подножия горного кряжа, который являлся естественной границей между двумя королевствами.

Чуть выше усадьбы, на перевале, куда серпантином вела дорога, находилась крепость. Художник изобразил ее в виде башни с бойницами. «Замок Патридж», – прочла Флоренс. Ниже гор, на равнине, были отмечены многочисленные деревни и города. Самым крупным оказался знакомый Фло Балтон – столица графства Дребеншир. Все это принадлежало полковнику.

«Завидный жених. Не зря на него польстилась Энн».

Так и не поняв, что искали слуги, Фло поднялась с колен. Она была разочарована. С ходу задачку решить не удалось.

Сгоняв к Питеру и передав ему поручение графа, Флоренс отправилась в сад. Вопреки принципам, она не стала искать садовника. Сорвала первый попавшийся цветок – тигровую лилию, и вернулась к себе. Ей нужно было собраться с мыслями и пошептать над цветком.

– Подари полковнику умиротворение и веру в будущее. Пусть в его сердце вернется любовь к женщине, которая разочаровала его. Его сыну нужна мать, а ему верная спутница. Пусть он вспомнит, как горели его глаза, когда он впервые увидел ее.

Фло наблюдала, как цветок распрямлял лепестки, наполняясь магией. Его цвет становился сочней, а запах сильней. Лилия – не хрупкие незабудки, в ней изначально было больше жизненных сил.

Когда Флоренс пришла к полковнику, у него находился мистер Гудвилл. Они шумно обсуждали устройство лифта. Мало разгромили стену между покоями и кабинетом, ожидалось снесение части перекрытий между этажами. Фло молча поставила в воду лилию. Вазу пришлось взять покрупней. Граф проводил сиделку взглядом.

Она осталась болтаться в коридоре, надеясь, что он ее позовет. Сама не рвалась, понимая, что рассказывать особенно нечего. Поиски в кабинете не увенчались успехом.

Только вышел Маркус, как на лестнице появилась кормилица. Полковник вызвал ее, позвонив в колокольчик. Фло слышала, как граф объяснял ей, зачем ему нужны списки уволившихся слуг.

– Только бы бестолковую работу мне найти, – ворчала миссис Кэррот, покидая его комнату. Хмуро глянув на Флоренс, кормилица пошлепала вниз. Ей навстречу поднималась Бетти с подносом. Горничная проплыла мимо, как тяжело груженая баржа.

Вспомнив об ужине, Фло побежала в столовую. Только вернулась, привели Луи, чтобы он поцеловал папу перед сном. На этот раз никаких игрушек в его маленьких ручках не было.

«Надо бы расспросить полковника, что миссис Марди рассказала про Мэри. Все же они не один месяц проработали вместе. Любые сведения могут привести к врагу», – напомнила себе Флоренс.