Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 27

– Флоренс, подожди!

На крыльце ее поджидала кормилица. Увидев в руках сиделки розы, которые сажал садовник, вздохнула, но, быстро отогнав плохие мысли, продолжила:

– Полковник приказал сшить тебе форму. Я тоже думаю, что пора. Я вызвала через почтальона портниху из города. Постарайся уделить ей внимание, когда она приедет. Пожалуйста, без капризов. У нас все носят одинаковый фасон.

– Да, конечно, миссис Кэррот, – Фло опустила глаза и присела в коротком поклоне. Ей хотелось как можно быстрее уйти, но кормилица поймала ее за руку. Оглянувшись, не слышит ли кто их беседу, она зашептала:

– Скажи–ка мне, милая, что натворил садовник? Ты наверняка знаешь. Ладно миссис Марди, она чем–то не угодила матушке нашего хозяина, я слышала, как она ее отчитывала, но садовник? Он всегда был вежливым и услужливым, а сейчас так трудно найти трудолюбивого работника. Боюсь, зимний сад у нас окончательно захиреет. Он требует постоянного ухода.

– И часто там возился садовник? – на ум Фло тут же пришла страшилка, которую она сама же и придумала.

– Почти каждый день.

– А где список уволившихся слуг, который вас просил составить полковник? Он нужен ему срочно.

– А тебе зачем знать? Я сама передам милорду сразу после завтрака, – кормилица не преминула указать сиделке, что каждый должен заниматься своим делом. И не ей допрашивать домоправительницу.

– Вот как раз и спросите у него, почему мистера и миссис Марди увезли в наручниках, – Фло тоже умела вредничать. Не ее секреты и не ей разносить сплетни.

Миссис Кэррот поджала губы.

Флоренс закрылась в своей комнате и, зажав в ладонях букетик из трех роз, склонилась над ним.

– Мы прожили целых четыре года в разлуке и вместе всего лишь неделю, но я чувствую, что рядом с тобой просыпается мое женское естество. Каждое прикосновение к тебе вызывает душевный трепет. Слышу голос и начинаю плавиться от восторга. Каждый взгляд рождает желание, чтобы ты смотрел только на меня. А поцелуй… Что ж, каждый поцелуй побуждает меня признаться, что я тебя люблю. Прости, милый, но я никогда не произнесу эти слова вслух, пока ты несвободен.

Вытерев набежавшую слезу, Флоренс заторопилась в покои полковника. Она знала, что граф сейчас завтракает и о секретных делах говорить не будет, но есть повод увидеть его лишний раз.

Бетти собирала посуду на поднос. Увидев букетик, фыркнула.

– Что–то не так? – Фло вздернула подбородок. Она устала пропускать шпильки.

– Выскочка, – одними губами шепнула горничная.

– А ты доносчица, – не осталась без ответа Флоренс. Она видела, как вспыхнули уши Бетти. Целилась в небо, а попала в точку – осознание своей правоты прибавило сиделке уверенности. – Думаешь, никто не догадывается, что ты докладываешь обо всем, что происходит в усадьбе, графине Энн?

У графа медленно поползла вверх бровь. Его взгляд сделался ледяным.

– Бетти, задержись, – приказал он.

Голос полковника был тих, но горничная, пошатнувшись, едва не выронила поднос. Она медленно развернулась и, пристроив его на тумбе, шагнула к кровати. Пальцы сцепила на животе в замок, а глаза опустила в пол.

– Рассказывай, – велел он, не добавляя ни слова, чтобы не указывать горничной границы. Пусть вываливает все, что знает.

– Миледи приказала писать обо всем, что происходит с вами и с сыном. Кто вас навещает, что говорят, как ведут себя.

– Что ты написала ей о Флоренс?

Фло по вопросу поняла, что прочие отправленные жене сведения его не волнуют.

– Что она лезет к вам в постель. Разве это не правда? – она дерзко посмотрела на побледневшую сиделку. – Никто до нее не смел даже сесть на вашу кровать. А она так и ластится…

– Что еще?

– Она заняла покои госпожи и бессовестно пользуется ее вещами.

– Еще?

– Флоренс с первого дня начала транжирить ваши деньги. Вам пора о боге думать, а она дурит вам голову несбыточными мечтами. Кресло на колесах, перчатка, которая заменит повисшую плетью руку. Какой бред! А вы ради этого бреда пустили в усадьбу сумасшедшего изобретателя, которого везде гонят, а еще развалили половину дома. Умирающему больному нетрудно внушить надежду. Боюсь, что к возвращению госпожи Энн сиделка разорит вашу семью.

– Что еще?

– Все.

– Хорошо, Бетти. Иди.

Та удивленно посмотрела на хозяина, схватила поднос, посуда на котором обиженно звякнула, и покинула покои.

– И все? – возмущенно спросила Флоренс. – Ни порицания, ни увольнения? Она же оболгала меня!

– Зато мы знаем, что о нас думают слуги, – с улыбкой ответил полковник. Увидев, как нахмурилась сиделка, поторопился пояснить. – Мне на руку, что она вводит Энн в заблуждение. Особенно хорошо, что Бетти написала ей о деньгах. Не постель, куда ты хочешь залезть, а именно деньги – это тот крючок, на который непременно клюнет моя жена. А мы ведь хотим, чтобы она появилась в усадьбе как можно быстрее?

Флоренс закусила кубу. Вспомнив, что пора делать перевязку, Фло полезла в шкаф за коробкой с перевязочными материалами. Водрузив ее на кровать, сиделка замялась.

– Теперь боишься залезть ко мне в постель? – подначил ее граф. – Меня все устраивает. Не стесняйся.

– Пришло письмо от военного атташе, – вспомнила Флоренс. Подойдя к столу, протянула конверт полковнику.

– Вскрой сама, – попросил он.

Когда Флоренс расправила листок, исписанный ровным почерком, граф углубился в чтение. А она занялась перевязкой, нет–нет поглядывая на него. Фло надеялась угадать ответ по эмоциям на лице, но полковник оставался серьезным и сосредоточенным на тексте.

– У графа Мальгеймера больше нет наследников, – произнес он наконец. – Его единственная дочь погибла при захвате крепости Роштор. Я тебе рассказывал. Она отравилась, как только поняла, что замок пал. Атташе пишет, что род Мальгеймеров на ней прервался.

Фло оцепенело молчала, переваривая услышанное.

– Так кто же тогда вам мстит? – Флоренс буквально слышала, как домик, построенный на теории мести наследника, рассыпается. Он оказался карточным. – Но я же видела в том странном видении светловолосого мужчину, у которого на руке находился фамильный перстень с рубином. Я не могла знать о существовании этого кольца, но вы сами подтвердили, что видели его на портретах в библиотеке.

– Сны всего лишь сны, – граф тоже был разочарован. – Иногда они выглядят удивительно реалистичными.

– И перстней с красным камнем полно, – Флоренс опустила глаза. Она дергала нитки на бинте и злилась, что дряблая ткань все больше расползается. – Просто совпадение, что я увидела его в своем сне. Не было никакого светловолосого наследника, как не было яда, всыпанного вам в рот.

Полковник похлопал ее по руке и вытащил из нервных пальцев бинт.

– Не печалься. Не надо.

– Но не все сон. Супруги Марди были, – Фло подняла голову и прямо посмотрела полковнику в глаза. – И игрушки Луи, которые кто–то использовал против вас, тоже были. Игрушек нет, и вы перестали мучиться от боли.

– И письма, подтверждающие, что я предал родину, были, – подхватил с улыбкой полковник.

– И колба с отравляющим порошком, – добавила Флоренс, приободряясь. Нет, не зря она начала расследование. пусть не наследник, но кто–то другой разрушает семью и жизнь графа Ферфакс. – Кстати, где она? Не попадет случайно в чужие руки? Иначе тот, кто хочет вас подставить, может сделать ее доказательством предательства.

– Я спрятал ее в надежном месте, – заверил полковник.

– Настолько надежное, что находится на расстоянии вытянутой руки? – Фло от волнения сжала в кулаке фартук. – Вы же никуда за пределы комнаты не выходили. Разве что переехали из своих покоев в спальню жены.

– Цветочек, я жалею, что поторопился сжечь те тирзальские письма. Я растерялся и забыл, что в академии меня научили прятать важные документы на расстоянии вытянутой руки. Пространство небольшое и требует постоянной подпитки магией, но пока я не умер, я могу обеспечить его безопасность.

– Неужели магические пространственные ячейки существуют? – Флоренс широко распахнула глаза. – Я слышала о них, но считала такой же фантазией, как вера в привидение.

– Они называются магическими сотами, – поправил полковник.

– Должно быть удобно, – с восхищением выдохнула Фло.

– Да. Единственный недостаток – стоит тебе умереть, как все хранимое в сотах становится явным.

– Уж постарайтесь не умереть. Иначе всплывет колба с мортексом, и вас посмертно осудят и лишат всех наград. А у вас сын, который хочет гордиться отцом.

– Поверь, я стараюсь изо всех сил. Но надеюсь, в мой смертный час ты будешь рядом и успеешь спрятать колбу, – полковник улыбнулся, но сиделка не ответила на его улыбку.

Чтобы соскользнуть с больной темы смерти, Флоренс вспомнила о завтрашнем походе слуг в церковь.

– Милорд, вы давно были в храме?

– Еще на фронте. У нас был храм на колесах. Вера в бога помогала переносить тяготы войны.

– Завтра все идут в соседнюю деревню.

– Я знаю. Хочешь тоже пойти?

– Мы сходим вместе, когда вы подниметесь на ноги, – Фло наложила повязку на глаз и, полюбовавшись своей работой, принялась собирать склянки в коробку.

– Что ты сегодня нашептала цветам? – вдруг спросил полковник, не спуская глаз с Фло.

– Все как обычно, – она пожала плечами. – Хорошее настроение.

– Неправда. Что–то другое. Как только ты их принесла, мой пульс участился. И… я все время думаю о тебе. Радуюсь, как дурак.

– Вы и вчера думали обо мне. Разве не так? – она с нежностью посмотрела на полковника.

– Твоя правда. Но сегодня я думаю о тебе немного иначе.

– И как же?

– Будто услышал слова признания, что ты тоже любишь меня.

– Я этого не говорила.

– Но цветы… Они просто кричат. Постой! – полковник протянул руку, останавливая Флоренс. – Не надо, не говори. Просто моргни. Да или нет?

Флоренс вздохнула и посмотрела на полковника. Он затаил дыхание. Фло закрыла и открыла глаза.

День закончился тихо. Кормилица принесла список уволившихся слуг полковнику, а он отдал его Флоренс. Перед сном она записала имена в канцелярскую книгу на отдельную страницу и распланировала поездку по адресам, чтобы за один день обойти как можно больше домов.

Большинство слуг из списка жило в соседних деревнях и только пара человек в Балтоне. Мэри как раз была из тех, кто указал Балтон. Видимо, там и встретила ее леди Энн, чтобы нанять на службу к маленькому Луи.

Поставив сегодняшнюю дату, Флоренс написала на странице вопросов:

«Письмо от военного атташе получили. Наследников рода Мальгеймер не осталось. Кто тогда задался целью уничтожить полковника?»

Даже приблизительно она не могла предположить, кто был врагом, кроме того, что он тирзалец или имел какое–то отношение к ним.

«Возможно, его имя прозвучит на допросе супругов Марди в полиции».

Глава 28

Флоренс не верила, что Марди по собственной инициативе подсунули полковнику фальшивые письма. Мало того, что они были написаны на тирзальском языке, так еще в руках подлой парочки оказалась колба со смертельно опасным веществом. Как простые люди сумели завладеть государственной тайной? Ими явно кто–то руководил. Сильный и опасный.

С этими мыслями Фло и уснула.

За завтраком следующего дня все были возбуждены предстоящим походом в деревню. В усадьбе оставались считанные слуги – только те, кто дежурил на кухне или воротах. Кроме них в храм не пошли «чужаки»: приглашенные из города строители подъемного устройства, Маркус, а также Гуго и Уве.

Близнецы продолжали быть невидимыми для всех, вели себя тихо, а потому о них не судачили. Флоренс попыталась через братьев узнать, как продвигается расследование, но они сделали вид, что не понимают намеков. Из полицейского управления тоже не было вестей.

– Всему свой черед. Не мешай им, – посоветовал полковник, когда Флоренс пожаловалась на медленно идущее расследование.

– Но враг не дремлет!

– Мы тоже.

– А вдруг он воспользуется тем, что усадьба опустела?

– Ты боишься? Думаешь, он предпримет штурм? – полковник не скрыл улыбку. – Что помешает врагу напасть на усадьбу в те дни, когда все слуги на месте? Разве его остановят метлы, черпаки и грозный окрик миссис Кэррот?

– Ну да. Вы правы, – Фло смутилась.

– Позови Маркуса. Мне нужно с ним поговорить.

Флоренс который день уговаривала изобретателя продемонстрировать полковнику самоходное кресло, но Маркус оттягивал час триумфа, ссылаясь на мелкие недоделки. Сиделка была уверена, что все дело в батареях, которые требуют длительной зарядки, а мистеру Гудвиллу просто не хотелось бегать по аллеям парка, толкая перед собой коляску. С него хватило «прогулки» с генеральшей.

Поэтому Фло поразило, когда кресло все–таки прикатили к крыльцу. Но еще больше удивило, когда, заглянув к полковнику, чтобы поменять букет заговоренных цветов, она услышала приказ надеть самое красивое платье и спуститься вниз.

– Мы едем в церковь! – объявил он, сияя улыбкой.

– Но до деревни полтора часа пешком, – Фло представила, как она в нарядном платье изнывает от пота, толкая по ухабистой дороге красивую, но не приспособленную для длительного путешествия коляску.

– Кто сказал, что мы пойдем пешком?

Флоренс тут же нафантазировала иную картинку: она сидит на коленях полковника, а он с напряженным лицом управляет самоходной коляской, с трудом преодолевая каждую кочку.

– Разве батареи уже зарядили? – ее голос звучал безжизненно. Неужели граф решится ТАК испытывать коляску? А если они застрянут на половине пути? Оставить его под палящим солнцем и бежать за помощью? Нет, она сама не отважится на такую авантюру и не позволит своему подопечному.

– Перед отъездом мама заполнила накопители по самую крышку.

– Ваша задумка весьма рискованная, – с сомнением произнесла Фло.

– Ты со мной или я поеду без тебя? Решайся, – Рэймонд потерял терпение.

– Да, конечно, с вами, – спохватилась Фло, понимая, что граф настроен решительно, и ее возражения не будут услышаны.

Уйдя к себе, она распахнула шкаф и принялась перебирать то немногое из нарядного, что у нее было. Платье, которое надевала на выпускной бал, Флоренс отвергла сразу. Слишком светлое – только изваляет подол в деревенской пыли. Красивое синее, в котором блистала на новогоднем балу – последний подарок отца, тоже осталось без внимания. На дворе лето, а оно сшито из шерсти. В итоге выбрала то, в чем сдавала экзамены. Пусть строгое, но для церкви вполне подойдет.

Застегнув на все пуговички серое платье с белым батистовым воротником, покрывающим плечи вроде пелерины, Флоренс обнаружила, что сильно похудела. Вот она беспокойная жизнь по добыче хлеба насущного! Пришлось застегнуть ремешок потуже. Наряд дополнила соломенная шляпка, за атласную ленту которой Флоренс сунула распустившуюся розу цвета утренней зари. Сегодня она срезала несколько бутонов, желая побаловать саму себя букетом в вазочке.

Когда Фло зашла в покои полковника, его там уже не было. Строители продолжали греметь, стучать и пилить, но Маркуса среди них тоже не обнаружилось.

Оказавшись на крыльце, Флоренс замерла каменной статуей. У парадной лестницы стоял шикарный кабриолет. Голубой, как небо, он притягивал взгляд и заставлял затаить дыхание от восторга. Лакированные поверхности горели на солнце. За рулем восседал гордый Маркус, поблескивая стеклами водительских очков.

Полковник, устроившись рядом, с улыбкой отсалютовал Фло. Третьим пассажиром в открытом кабриолете оказалось инвалидное кресло. Оно занимало половину заднего сиденья.

– Флоренс, мы опоздаем на службу, – произнес граф Ферфакс, напоминая сиделке, что пора ожить.

Маркус, выйдя из машины, галантно открыл заднюю дверцу, и Фло заняла место рядом с коляской. Гарцуя, словно молодой жеребец, мистер Гудвилл завел рукояткой мотор и вернулся к рулю. Когда мобиль вывернул на центральную аллею, ворота уже были распахнуты настежь. Кабриолет «просвистел» мимо восхищенных стражей, заставив их закашляться от поднятой пыли. Флоренс вцепилась в шляпку, которую едва не сдернуло с головы свистящим воздухом.

– Э–ге–гей! – прокричал полковник и вскинул над головой растопыренные пальцы, ловя ветер.

Только тут сиделка заметила, что его тело опоясывали ремни, которыми он был пристегнут к сиденью. Граф и мистер Гудвилл тщательно продумали, чтобы поездка прошла без неприятных происшествий. Маркус, видя, какое наслаждение от быстрой езды испытывает полковник, рассмеялся в голос. Фло живо представляла лица тех, кто увидит их появление в церкви. Все же Рэймонд умеет удивить. Ее лицо порозовело от удовольствия.

Служба вот–вот должна была начаться. Священник стоял за кафедрой и листал святые писания, чтобы приступить к проповеди. Сидящие на скамьях прихожане смиренно ждали, перешептываясь и обмахиваясь платочками.

И тут открылась дверь. На пороге появилась блестящая хромом и дорогим деревом коляска, в которой сидел полковник. Его густые непокорные волосы ерошил сквозняк. Он же теребил шелковые концы белой «пиратской» повязки, отчего граф выглядел лихо.

Он был одет в тройку песочного цвета и такие же сапоги. Чтобы не пугать людей перебинтованной рукой, он натянул на нее перчатку. Фло была уверена, что при виде красивого мужчины, которого совсем не портили шрамы, не одно женское сердце пустилось вскачь. Уж кому, как ни ей, следующей вошедшей в храм под ручку с Маркусом, это знать.

Мерно жужжали колеса, когда лорд Ферфакс проехался по длинному проходу церкви и остановился у кресел первого ряда, где важной матроной восседала миссис Кэррот. Деревенские и слуги из усадьбы вскочили с мест, чтобы рассмотреть кресло, которое ехало само по себе.

– Желаю вам доброго здоровья, Ваше Сиятельство, – произнес с подобострастной улыбкой пастор. – Давно не были у нас. Рад приветствовать вас в божьем доме.

– Не будем отвлекаться, отец. Прихожане жаждут вашего слова, – напомнил ему полковник. Миссис Кэррот попросила кого–то из слуг пересесть, чтобы пристроить рядом с собой сиделку и изобретателя.

– Тема сегодняшней проповеди «Порицание грехов и прощение заблуждений», – возвестил пастор.

Флоренс оглянулась, чувствуя, как по шее побежали холодные мурашки, и столкнулась взглядом с Бетти. Серая мышь зло грызла губы.

– Спасибо тебе, милая, – шепнула кормилица, похлопав Фло по руке. – Ты вытащила Рэймонда в церковь. А он ведь не охотник ходить сюда.

Пастор кашлянул, и обе женщины подняли на него извиняющиеся взгляды и больше не проронили ни слова. Но старая Сью так и не убрала ладонь с руки Флоренс. Впервые в жесте кормилицы Фло почувствовала нечто большее, чем простое одобрение. Это было материнское тепло.

Когда служба закончилась, прихожане следом за полковником вывалили на улицу. Любопытные столпилась вокруг мобиля, давая возможность Маркусу покрасоваться в автомобильных очках и с рукояткой на плече. Рев мотора, устроенный в качестве демонстрации лошадиных сил, был встречен восторженными воплями мальчишек.

Слуги из усадьбы топтались за спиной кормилицы, не решаясь без ее дозволения продолжить праздник. Их мобилем нельзя было удивить. В гараже хозяина и не такие стояли. Истомленные праведным словом, они поглядывали в сторону трактира. Будоражащий аромат жаренного мяса и хмельного эля аппетитно разливался по воздуху.

– Вы с нами? – спросила миссис Кэррот, не выпуская локоток сиделки.

Флоренс посмотрела на полковника, который еще не перебрался из кресла в мобиль, хотя дверь была распахнута настежь.

– Если хочешь, останься, – мягко разрешил он, но Фло заметила его бледность и уставший вид. Граф впервые за долгое время покинул постель и выглядел утомленным. У Флоренс проснулось обостренное чувство вины, ведь ее прямая обязанность ухаживать за больным, а она рвется погулять. Совсем не время пить эль.

– Как–нибудь в следующий раз, – отказалась она и, пожелав старой Сью и всем остальным приятного дня, направилась к инвалидному креслу полковника. Флоренс почувствовала его слабость. Хотя лорд Ферфакс не желал принимать ее помощь, выбираясь из кресла он пошатнулся, и Фло все же подставила ему плечо.

– Спасибо, – выдохнул он, стоя на одной ноге и настойчиво убирая от себя ее руки. – Дальше я сам.

Когда он схватился за спинку сиденья, чтобы подтянуть непослушное тело, у него от напряжения выступили на лбу капли пота.

– Чего стоим? Хотите в усадьбу вернуться или все же выпьем по кружке эля? – гаркнула кормилица, оглянувшись на своих.

Напоминание о приятном погнало народ в сторону трактира. Фло с благодарностью посмотрела вслед миссис Кэррот. Та чутко уловила, что лишние глаза не нужны. Полковнику и так было трудно.

Маркус не стал спрашивать разрешения и оглядываться на зевак. Он проворно помог графу занять свое место и, закрепив тело ремнями, захлопнул дверь. Фло покатила коляску на другую сторону мобиля. Конструкция не была легкой, и Маркус от натуги крякнул, когда перекинул кресло на заднее сиденье.

– Полковник разрешил переделать один из его мобилей, чтобы забираться в него прямо в кресле, – поделился он, садясь за руль. – Уберем переднее сиденье, сделаем съемный трап. Всего–то!

– Я еще мечтаю посидеть за рулем, – откликнулся граф.

– И это устроим, – пообещал ему изобретатель. – Но сначала займемся механической перчаткой. Она значительно облегчит вашу жизнь.