Текст книги "Инвалид моего сердца (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 25

Маркус спихнул со стопки бумаг отвергнутую кобуру и принялся рыться в чертежах. Он был занят и упустил, когда генеральша, нахмурившись, перевела полный недоумения взгляд на Флоренс.

Она словно впервые увидела ее. Только что перед ней стояла девица, способная стать помехой для воссоединения семьи, и вдруг обнаружила человека, который не только неравнодушен к ее сыну, но и делает все, чтобы к нему вернулся вкус к жизни.

– Спасибо, – произнесла графиня одними губами и, резко развернувшись, пошла прочь.

– А как же чертежи? – крикнул ей вдогонку Маркус, потрясая бумагами.

– Я в вас верю, – не оборачиваясь, произнесла генеральша и направилась к гостевому дому, где жил маленький Луи. Там стояла карета, на крышу которой грузили детскую кроватку.

– Она выглядит ошарашенной, – прошептал плотник, глядя ей вслед.

Флоренс выдохнула. Подняла упавшую со стола кобуру и вытерла фартуком пыль.

– Кто смастерил эту красоту? – спросила сиделка, разглядывая тонкую работу. – У кого такие таланты?

– У нашего садовника, – охотно подсказал мистер Кэррот. – Он тоже мечтал порадовать милорда. Хозяин хранит револьвер где ни попадя. А на подлокотнике коляски было бы удобное место.

– Можно, я возьму кобуру с собой? Я при случае покажу ее графу, – Фло перевела взгляд на Маркуса.

– Ну раз матушке полковника она не пришлась по вкусу… – протянул мастер Гудвилл, делая оскорбленное лицо. – Садовник так старался, а от его кобуры категорично отказались.

Флоренс поблагодарила друзей и побежала к себе. Ей нужно было подумать.

Она закрылась в своей комнате и, сев на кушетку, разложила на столе «добычу»: лист с вопросами и красивую кобуру. Она переводила взгляд с одного предмета на другой, размышляя, с чего начать, но в итоге прижала обе ладони к кобуре и закрыла глаза. Она видела, так делал маг в полицейском управлении, когда исследовал привезенные из усадьбы игрушки.

«Ты эмпат, ты должна почувствовать», – убеждала себя Флоренс.

Узнав от плотника, что графиня – магический вампир, она по–другому взглянула на ее протест, когда Маркус хотел прикрепить кобуру к подлокотнику. Если до того ей казалось, что резкий отказ – это нежелание, чтобы у сына был револьвер под рукой, то теперь Флоренс казалось, что генеральша почувствовала в предмете магию. По аналогии с тем, как хищники идут на запах крови. Но если графиня почувствовала магию, то вывод очевиден: над кобурой работал садовник, а значит, он и есть тот самый затаившийся маг.

«Давай, напрягись!» – приказала себе Фло, но сколько бы она ни зажмуривалась, грея в руках кобуру, в голове было пусто.

Раздосадованная, Флоренс вернула кобуру на стол. Чего она хотела? Нафантазировала непонятно чего и едва не объявила невиновного садовника врагом. Да, она одарена способностью улавливать и исправлять эмоции людей, заговаривая цветы, но никогда до сих пор не чувствовала в предметах магию. Чего не дано, того не дано.

Вспомнив, что карман фартука до сих пор оттягивает револьвер, Фло осторожно вытащила его и вложила в кобуру, а сама взяла в руки лист с вопросами. Сейчас и они казались глупыми.

Флоренс глубоко вздохнула. Ее взгляд невольно притягивала кобура. Потерев рукой грудь, где поселилось щемящее чувство тоски, сиделка вновь вернулась к вопросам. Внезапно сердце начало биться чаще. Тревога нарастала валом. Тяжело дыша, Фло вскочила на ноги и побежала к двери. В коридоре было пусто. Прислушавшись, она уловила воркование полковника и заливистый смех его сына.

Постояв, поймала себя на том, что улыбается.

– Уф, отпустило! – прошептала она и вернулась к столу.Только села, как ощутила новый наплыв паники. На лбу выступил холодный пот. Все внутри мелко задрожало. – Да что со мной такое?

Воздуха не хватало, и Флоренс кинулась к двери, ведущей на балкон. Вышла на него и вдохнула полной грудью, но мучительная тоска не отпустила.

– Лучше умереть, чем так жить, – прошептала она и… нажала на спусковой крючок.

Лишь услышав сухой щелчок, Фло недоуменно посмотрела на руку, в которой держала револьвер. С криком она разжала пальцы. Оружие клацнуло о каменную балюстраду и улетело вниз.

У Флоренс подкосились ноги, и она рухнула на пол. Тоска отпустила, но пришли слезы. Фло плакала с полной отдачей. С причитаниями, завываниями и ударами кулаком в собственную грудь. Будь револьвер заряжен, сейчас ее кровь заливала бы белый камень балкона, а дочь барона Саттона лежала бы с дырой в голове.

В дверь постучали. Не получив ответа, ее вышибли. На пороге стояла служанка, привезенная генеральшей, и потирала плечо. Отпихнув ее в сторону, порог переступила старая графиня. Стуча сапогами, прошла на балкон и села рядом с Флоренс.

– Чего ревешь? – генеральша пихнула сиделку локтем.

– Я только что чуть не застрелилась, – прошептала Фло, давясь слезами. – Но пули в барабане не оказалось.

– Из–за клятвы, которую я с тебя стребовала? – графиня нахмурилась.

Фло помотала головой.

– Это вы разрядили револьвер? – спросила она, всхлипывая.

– Да. Нельзя хранить оружие заряженным

– Спасибо, – Фло облизала опухшие губы и вытерла мокрое от слез лицо фартуком.

– За что? – графиня поднялась и протянула сиделке руку.

– Вы спасли мне жизнь. Идемте, я кое–что вам покажу.

Флоренс села на кушетку напротив стола, на котором лежала кобура. Похлопала ладонью, чтобы миледи опустилась рядом. Та подчинилась, но, увидев кобуру, недовольно поморщилась.

– Зачем ты притащила ее сюда?

– Скажите, что вы почувствовали, когда увидели ее впервые?

– Злость. Эти дураки не понимают, на что толкают моего сына. У него не должно быть под руками револьвера, чтобы не испытывать соблазна. Минуты слабости у всякого случаются.

– Только злость, не магию, исходящую от кобуры? – Флоренс покосилась на графиню.

– Я не чувствую магические вещи на расстоянии. Даже если в руки возьму, не пойму, пока не скажут.

Фло вздохнула. Как же она ошибалась, строя нелепые догадки!

– Недавно я нашла на пороге комнаты вашего сына раздавленную розу. Ничего не подозревая, я собрала лепестки в карман. А когда вытряхивала фартук, поняла, что роза заражена порчей. Но порчу может насылать только обладатель дара. Причем из тех, кто не гнушается темной магии. Тогда я поняла, что в усадьбе завелся маг, который скрывает свой дар. Кобура – тоже его рук дело. Она ничем не была приметна, пока я не вложила в нее револьвер. Не прошло и пяти минут, как я приставила дуло к виску и выстрелила.

Генеральша побледнела. Стоящая у дверей служанка торопливо налила хозяйке воды. Миледи пила большими глотками, проливая воду на красный китель.

– Где револьвер? – спросила она, ставя стакан на стол. Самообладание и командный голос к ней уже вернулись.

– Где–то под окнами. Я выронила его, обнаружив в своей руке.

Служанка молча вышла за дверь. Она чеканила шаг точно так же, как и ее госпожа.

– Кто сделал кобуру? – генеральша правильно поняла, для кого готовилась ловушка и кто волею случая избежал смерти.

– Садовник.

– Сиди здесь. Никуда не уходи, ни с кем не разговаривай, – убедившись, что Флоренс кивнула, графиня встала.

– Подождите, – Фло схватила ее за рукав. – Есть еще кое–что, о чем вы должны знать.

Сиделка протянула генеральше исписанный листок. Леди Ферфакс торопливо пробежалась по строкам глазами и перевела взгляд на замершую Флоренс.

– Умная девочка, – сказала она, сминая бумагу. – Да, если в садовнике есть магия, я почувствую ее так же легко, как почувствовала в тебе. Если магия не обнаружится, я проверю каждого, кто живет в усадьбе. Насчет этого не сомневайся. Для высасывания магии достаточно сосредоточиться. Обычно я вытягиваю немного, чтобы человек не почувствовал, но могу высосать досуха. Месяц уйдет на восстановление. И на последний вопрос ответ тоже «да», но в силу возраста я больше не участвую в боевых операциях. Достаточно того, что я охраняю границу.

– Спасибо за искренность, – Флоренс поднялась и порывисто обняла генеральшу.

Та выбралась из неожиданных объятий и, прихватив кобуру, покинула комнату. Закрыв дверь, Фло легла. Лежа ждать удобнее. Не заметила, как уснула.

Ее разбудил требовательный звон колокольчика. Полковник вызывал к себе. Флоренс соскочила, не понимая, ночь на дворе или ранее утро. Умываясь, ужаснулась: лицо было, как подушка. Наскоро расчесавшись и надев свежий фартук, сиделка выскочила за дверь.

– Ты забыла о перевязке? – с улыбкой упрекнул ее полковник.

– Простите, – Фло присела в поклоне, – я нечаянно заснула.

Она полезла в шкаф за коробкой с лекарствами. Вооружившись ножницами, принялась срезать старые бинты.

– Не смотрите на меня так, – сказала она, чувствуя на своем лице взгляд полковника.

– Как?

– Пристально.

– Ты плакала, – он не спрашивал, слезы оставили некрасивый след на лице. – Сегодня тебе досталось.

– Мама рассказала?

– Да. Перед тем как уехать.

– Уже⁈ А как же… Я хотела попрощаться с маленьким Луи.

– Мама не стала трубить в горн. Кое–кому требовался отдых.

– Вы тоже устали?

– Я о тебе. Мне жаль, что тебе пришлось пройти настолько страшное испытание, – его рука, освободившись от повязки, легла поверх ее.

– Вы о визите вашей мамы? – Флоренс мягко, но настойчиво вытащила свою ладонь из–под мужской и принялась перебирать склянки.

Полковник рассмеялся.

– И это тоже.

– Она нашла мага среди обитателей усадьбы? – Флоренс поморщилась, когда неприятно запахло заживляющей мазью. Доктор Хендрикс прислал свежую партию с улучшенными характеристиками, но с отвратительным запахом.

– И да, и нет, – граф тоже сморщил нос. – Садовник действительно обладал магией, но очень слабой. Мама с глотка его магии даже не взбодрилась. Садовник признался, что порчу на тебя наслал он. А вот кобуру ему оставила перед тем, как уйти, Мэри.

Флоренс подняла глаза на полковника. Хотелось спросить, чем новенькая сиделка не угодила мистеру Марди, но сейчас ее больше интересовала другая персона.

– Мэри? Опять Мэри? Игрушки Луи давала она, теперь еще кобура. Вам не кажется, что эта парочка просто сваливает все на нее?

– В полиции из них выбьют признание. Теперь я уверен, что тирзальские деньги, письма и колбу с мортексом подсунули в мой кабинет тоже они. Сейчас оба сидят в подвале под присмотром Гуго. Уве отправился с отчетом в Балтон.

– Миссис Марди тоже закрыли?

– Тоже. Но в разные камеры, чтобы не договорились. Утром за ними приедут с наручниками.

Фло была поражена. Совсем недавно она считала Мэри исчадием ада, теперь переживала за нее. Вдруг она тоже нашла свой конец в зимнем саду? Ведь о том, что она сбежала, все знали только со слов миссис Марди.

Глава 26

Немного помолчав, Флоренс произнесла:

– Я думала, вы первым захотите с ними поговорить. Не удержитесь, чтобы не выяснить все здесь и сейчас.

– Пусть ими занимается полиция. У меня есть более приятное дело, – Фло не отвлекалась, перебинтовывая руку, но по голосу слышала, что полковник улыбается.

– Например?

– Смотреть на тебя.

– Не стоит, – коротко ответила она, чувствуя, что лицо начинает гореть.

– Почему? Стесняешься заплаканных глаз? – полковник приподнялся на локте.

– Нет. Вы женаты, милорд, – Флоренс надавила на плечо графа, чтобы он снова лег. Закончив с рукой, сиделка обошла кровать и сняла повязку с лица. – Мы стали слишком вольны в словах и поступках. Нам нужно перейти к более формальным отношениям.

– Понятно. С тобой поговорила моя мама, – Рэймонд скривил в ухмылке рот.

– Она права.

– Она права в одном – я дурак. Упиваясь горем, забыл о семье.

– Пора все исправить.

– Да, я был неправ. Надо было сначала оформить развод, и только потом гнать Энн прочь. Освободил бы себя и ее. Не пришлось бы сейчас носить рога.

– Разве примирение невозможно?

– Нет. Даже не потому, что она изменила. Просто пусто здесь, – он похлопал перебинтованной рукой по груди. – Лучше одному, чем с ней.

– А как же Луи? Ему нужна мама.

– Он останется со мной, это не обсуждается. А Энн… Я знаю, она надеется получить мое состояние, как вдовствующая графиня. Но я изменил завещание. Она не сможет притронуться к деньгам, пока Луи несовершеннолетний. Я назначил попечительский совет. Даже потом, став взрослым, Луи сам решит, как быть с матерью. Если Энн проявит к нему нежность и доброту, сын не оставит ее без средств.

– Когда вы успели вызвать нотариуса? – Флоренс замерла с занесенным тампоном. С него капало.

– Я побывал в конторе перед тем, как отправиться на фронт. Так что, Цветочек, не думай, что ты повлияла на мое решение. Разбитое невозможно сделать целым, как ни старайся.

Флоренс вернулась к обработке раны.

– Да, милая, я иногда говорю банальности. Могу себе позволить. А еще мне хочется смотреть на тебя, вдыхать запах твоей кожи, когда ты склоняешься надо мной, погружаться лицом в заговоренные тобой цветы, чтобы почувствовать чистую радость… Разве я не имею права быть счастливым? Хотя бы те несколько месяцев, что мне отведены.

– Вы опять завели старый патефон? – Флоренс нахмурилась, хотя слова полковника ее тронули. Оказывается, он может быть романтичным. – Поменяли тактику и давите на жалость?

Граф вздохнул и с улыбкой посмотрел на губы Фло.

– Что? – не понимая, спросила она. Схватилась за лицо, думая, что испачкалась.

– Меньше всего мне нужна от тебя жалость, Цветочек. Сегодня я оглох на одно ухо. И мне стало трудно глотать. Все продолжается. Как бы мы ни хорохорились, болезнь нам не остановить. Боюсь, скоро придется вспомнить условные знаки. «Да» – это моргнуть один раз, «нет» – два раза. Правильно?

– Да, – выдохнула Фло, забыв, зачем держит в руках склянку с мазью.

Полковник вытащил из ее пальцев баночку и бросил на кровать. Взяв сиделку за руку, погладил по внутренней стороне ладони. Фло смотрела в глаза Рэймонда, перестав дышать. Он еще раз, уже более настойчиво провел по мягкой коже шершавой подушечкой большого пальца.

– Я люблю тебя, Цветочек. Хочу, чтобы ты знала, пока я могу говорить. И не надо, пожалуйста, прищуриваться, поджимать губы и смотреть на меня с ненавистью. Я ни за что не поверю, что ты ко мне равнодушна. Мы потеряли целых четыре года, но я должен успеть отдать тебе накопившиеся долги. Танцы, подарки, поцелуи, мою нежность, которая просто хлещет из меня, когда ты входишь в комнату.

Фло, не отрывая взгляда от Рэймонда, медленно наклонилась. Когда его черты потеряли резкость, прижалась к его губам своими. Долгий поцелуй стал апогеем нежности, отчаяния и любви, которая пришла совсем невовремя.

– Нам так много нужно успеть, – прошептал полковник, когда Флоренс распрямилась. Из его единственного здорового глаза потекла слеза. И от этого зрелища у Фло сжалось сердце. – Но сначала я найду Энн и притащу ее сюда. Чего бы мне это ни стоило.

Флоренс проплакала на своей кушетке полночи, пока не уснула, устав от слез.

Следующий день прошел без особых происшествий. Рано утром из города приехала карета с решетками на окнах и полдюжины полицейских на лошадях. Слуги молча наблюдали, когда из подвала вывели измученных ожиданием и слезами садовника и его жену и, погрузив, увезли.

За завтраком, конечно, их обсуждали, но обитатели усадьбы ничего толком не поняли, поэтому строили одно предположение глупее другого. Флоренс не вмешивалась. Дошло до того, что заподозрили миссис Марди в обворовывании малыша, а ее мужа в перепродаже в городе саженцев из зимнего сада, что и вызвало гнев хозяина. Не выдержав, кормилица хлопнула ложкой по столу.

– Еще одно слово и за вами тоже явится полиция. Заберут за домыслы и навет. Полковник знает, что делает. А у кого рыльце в пуху, самое время задуматься и покаяться. Завтра как раз идем в церковь.

За столом радостно зашумели, тут же забыв о супругах Марди. Как Фло поняла из разговоров, в храм шли, как на праздник. Скидывали надоевшую форму, надевали нарядную одежду и прихорашивались.

Флоренс удивилась, узнав, что обитатели усадьбы настолько набожны. Раз в неделю они в обязательном порядке посещали храм в соседней деревне. Пусть размером тот был гораздо меньше, чем в Балтоне, зато находился близко.

– А после службы зайдем в трактир «Веселая монашка», – потирал руки конюх, расписывая Фло прелести завтрашнего дня. – Ты же еще не пробовала наш эль? А поросенка на вертеле?

Присутствующие одобрительно загудели. Фло тоже начала улыбаться. Так вот в чем причина набожности слуг! Но ей нравилось, что обитатели усадьбы объединены общим желанием: весело провести время. Расслабиться после целой недели напряженной работы это так приятно.

Если бы не страсти, творящиеся в последнее время, можно было бы подумать, что нет друзей вернее, чем те, что сидят за общим столом. Хорошо было бы, если с уходом семейки Марди и вредной Мэри врагов в усадьбе не осталось.

– А как же полковник? С ним кто останется? – спросила Флоренс, заразившись желанием стать частью коллектива. Слуги перестали говорить и уставились на нее. Улыбка слетела с лица, когда Фло поняла, какую произнесла глупость.

– А за хозяина отвечает его сиделка, – с милой улыбкой подтвердила Бетти. И уже обращаясь к соседке, громко, чтобы слышали остальные, прошептала. – Хоть там не будет этой выскочки.

Миссис Кэррот с сочувствием посмотрела на Флоренс.

– Работа есть работа, милая.

– Почтальон приехал! – крикнул кто–то из кухарок, увидев из кухни его коляску.

Стол покинуло сразу несколько человек, Флоренс в том числе. Она сделала вид, что заторопилась к полковнику за корреспонденцией, а на самом деле замерла на лестничном пролете. Его окно как раз выходило на парадное крыльцо, куда подъехала почтовая коляска.

В кармане сиделки лежал конверт, обклеенный марками. На нем печатными буквами было выведено: Эндброк, гостиница «Морон», постояльцу номера 82. На свернутом в несколько раз листе Фло написала всего четыре слова: «Я знаю, кто вы». Ни своего имени, ни обратного адреса она, конечно же, не указала. Пусть тайный получатель поломает голову. Ей хотелось, чтобы он заволновался и начал делать глупости. О том, что глупость делает она, Флоренс не задумывалась.

К коляске подошли двое: кормилица – она получила кучу писем со счетами и кипу газет для полковника, и Бетти. Но горничная только поговорила с почтальоном, но ничего ему не передала. Возможно, она ждала распоряжений от леди Энн, но сегодня посланий для нее не было.

Убедившись, что никакими тайными знаками эти двое не обменялись, Фло поспешила вниз.

– Подождите! У меня есть корреспонденция от полковника! – прокричала она и вручила конверт почтальону, уже развернувшему коляску в сторону ворот. Старик бережно сунул его в сумку.

Когда Фло возвращалась, ее окликнула кормилица.

– Флоренс, милая, будь любезна отнести газеты и счета полковнику.

У Флоренс затряслись руки, когда она увидела, что верхнее письмо было от военного атташе.

«Так быстро! Неужели воспользовались курьером? Наверняка подобного рода почта обслуживается в первую очередь».

Она скакала через две ступени, так ей хотелось узнать, что написали о наследнике крепости Роштор. Но полковник оказался не один. Навстречу Фло вышла горничная с ночной вазой в руках. Другая гремела в ванной ведром. Значит, миссис Кэррот велела сделать влажную уборку. Питер смешивал в фаянсовом тазу воду, добавляя кипяток из чайника. На столе был разложен набор для бритья.

– Еле отмыл, – хмуро заметил конюх, кивая на таз. – Что вы в нем жгли?

– Ненужные черновики, – полковник поморщился, что, конечно же, заметил Питер.

Из соседнего помещения донесся громкий стук, от которого сотрясся весь дом. Стену и пол уже разломали, сегодня собирали железную конструкцию подъемного устройства. Руководил всем Маркус. Его команды с раскатистым «эр» перекрывали даже стук.

– Пр–равее бери, пр–равее! Чер–рт!

– Покоя нет. Как тут выздороветь? – конюх стал еще мрачнее. – И грязь кругом. Песок на зубах скрипит.

На том его ворчание не закончилось. Питер заметил, что прежде полковник брился раз в неделю, а ванну принимал и того реже. А тут вдруг разохотился.

– Лежали бы себе спокойно в кровати, спину лишний раз не напрягали. А то нынче даже до горшка не доскакали, перевернули.

– Вода – это чистота, а чистота – это здоровье. Если вам трудно, то не приходите. Занимайтесь лошадьми. Я сама справлюсь, – остановила стенания конюха Флоренс, видя, как побледнел Рэймонд.

Однако Фло отметила, что только при ней граф дважды купался в ванне. И да, бреется почти каждый день. Идет на поправку? То, что воспаление на руке и лице значительно уменьшилось, этого не отнять. Жаль, что остановить паралич она не в силах.

«Скорей бы ответили из госпиталя».

– Я разве против? – пошел на попятный Питер. – О хозяине забочусь. Как бы не сделать хуже.

Оставив газеты и почту на столе, Флоренс вышла. Она отправилась в сад, чтобы собрать цветы. Сегодня она хотела пожелать графу не только хорошего настроения, но и нашептать о своих чувствах. То, что нельзя произнести вслух, можно передать через аромат. А ей есть что сказать после неожиданного признания полковника.

– Алая роза – это любовь, бордовая – преданность, желтая – разлука.