Текст книги "Сброшенный корсет"

Автор книги: Сюзан Кубелка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

ЭПИЛОГ

«Как дальше развивались события, ты, моя дорогая Аннерли, в общих чертах знаешь. Если бы я тогда, будучи пятнадцатилетней девочкой, вышла замуж или согласилась на похищение, как много прекрасного и волнующегоя упустила бы в своей жизни!

Генерала мы кое-как ублажили. Он уехал в Нормандию, где в течение года ждал меня, но напрасно. Габора я не видела целую вечность. Кстати, его отец сделал все возможное, чтобы сын не остался служить в Эннсе. И на ком же, как ты думаешь, женился Габор? – На Эльвири, а ее сводная сестра Сари стала четвертой женой генерала и баронессой фон Бороши. Сейчас мы все хорошие друзья, а точнее, добрые родственники. Мы часто видимся в Венгрии или в Вене. Но расставание далось тогда совсем не легко. Семейство Фогоши больше не вернулось в Эннс, а Габор как в воду канул– не писал, нигде не появлялся, как будто его не было в живых.

После той ночи в борделе я уже была не так сильно влюблена в него. В мыслях о нем я не витала в облаках. Любовь прошла. И все же это был тяжелый удар. Мои ожоги вскоре полностью зажили – в течение двух недель я смазывала их лавандовым маслом, и никаких следов не осталось, Лизи была права. Но я чувствовала себя одинокой и покинутой, заболела гриппом, ослабла, стала бледной, меня абсолютно ничто не радовало. Я доставила много беспокойства моим близким. И кто, как ты думаешь, стал моей спасительницей? Принцесса Валери! „Наше бедное дитя поедет к нам в Баварию, – заявила она, – там мы ее поднимем на ноги“.

Как тебе известно, принцесса любит все новое и неизведанное. Я согласилась. Мы с Эрминой отправились в Верисхофен, вверив свою судьбу в руки священника Кнайпа. Тот изобрел новый метод лечения, впрочем, весьма рискованный, и мы без оглядки доверились ему.

Десять дней меня обливали холодной водой, но вместо того чтобы простудиться и подхватить смертельную болезнь, я, можешь себе представить, день ото дня чувствовала себя крепче и здоровее. Я заметно повеселела. У меня ничего не болело, даже правая лодыжка, постоянно мучившая меня после того, как я упала с лошади.

В Эннс я возвратилась, как будто заново родилась на свет. Моя прежняя популярность сохранилась, лодыжка не болела, сердце было свободно. Я посвежела, могла смеяться, как никогда прежде.

В Эннсе все были поражены моим столь быстрым выздоровлением, в особенности тетушка. Она часами выспрашивала меня, выпытывала мельчайшие детали.

–  Знаешь, что? – в конце концов призналась она. – Пройду-ка я тоже этот курс лечения. Вот кончится лето, все успокоится, и я поеду к священнику Кнайпу.

Она тут же отправила ему телеграмму, сообщив, что будет в Баварии 30 сентября, и действительно сделала это.

Именно ледяной воде и гению Себастьяна Кнайпа ты, дорогая Аннерли, собственно говоря, и обязана своим появлением на свет.

Ты уже давно догадывалась об этом. Тетушка Юлиана – это твоя матушка. Лечение и конкуренция со стороны фрау Хольтер, архитекторши, придали ей такой решимости, сделали се такой здоровой и радостной, что она забылао своем „платоническом“ браке, преодолела комплексы и вернулась в спальню твоего батюшки. Через пять лет родилась ты.

Сбылось чудо, и оправдались предзнаменования.

Каждый год твоя мама проходила курс лечения. Она полностью изменила свою жизнь, безоговорочно доверяя Кнайпу. Даже отказалась от корсета.

И когда она оказалась в положении, то шокировала весь Эннс тем, что бегала босиком по мокрой траве! Вставала рано утром, босая мчалась на луг, бегала по росе и босая же возвращалась в город, только шла уже нормальным шагом, как ходят все горожане.

Возвратившись домой, она требовала в кухне сырого молока и ела сырые овощи. Заметь, пила некипяченое молоко, а не компот. Можешь себе представить, какой это был шок для всех! Ведь нам всегда твердили, что человек не переносит сырой пищи. В этом его отличие от животных. Как оказалось, все обстоит иначе!

Твоя мать не только не заболела, а становилась все крепче и крепче. Никогда еще она не была столь здорова, как во время беременности. В последние шесть месяцев она совсем отказалась от мяса, ела только легкую пищу.

А когда ты должна была родиться, позвали акушерку фрау Прангер, доктора Кнайфера и профессора из гомеопатической клиники из Гумпендорфа, что под Веной, и через два с половиной часа после начала родов ты появилась на свет Божий – это был рекорд! При этом ты не кричала, не плакала, а лишь немного попищала тонким голосочком.

–  Певицей будет, – сказал профессор.

Через шесть дней твоя матушка уже снова была на ногах – не через шесть недель, заметь, а ведь ей было в ту пору почти пятьдесят лет. Но посмотри на нее – как ей удалось сохранить молодость благодаря тебе.

В октябре я поступила в пансион в Вене, в котором провела четыре года – четыре года учебы, постоянных занятий и дисциплины. Я была единственная из всех учениц, которая не носила корсет, заслужив тем самым всеобщее одобрение. Благодаря этому я пользовалась большей свободой, чем другие, потому что девушка, которая добровольно отказывается от модной фигуры, оказывается выше всяких подозрений.

Девизом настоятельницы нашего пансиона служила такая сентенция: даже одна капля алкоголя замутняет разум. Питание в пансионе было прекрасное, но – ни грамма шампанского, вина или ликера!

Нас научили здесь, как преодолевать себя. Во время месячных мы не валялись в постели, а продолжали выполнять свои обязанности. Летом 1879 года мы окончили пансион, получив солидную музыкальную подготовку и неплохие знания по истории, географии, европейской культуре и литературе, читали и говорили на немецком, английском, французском языках. Мы думали, что сможем осчастливить и усовершенствовать окружающий нас мир!

Это было за год до твоего рождения, год триумфального марша Макарта на праздновании по случаю серебряной свадьбы нашей императорской четы. Я видела это зрелище. Шествие проходило по Рингу [16]16
  Главная улица в Вене.


[Закрыть]. В нем принимали участие представители всех гильдий, одетые в фантастические костюмы. Они ехали в разукрашенных повозках. Сам Ганс Макарт восседал на роскошном коне, покрытом золотой попоной. У всадника была длинная борода и костюм из черного бархата.

Для моей тетушки он соорудил шляпу из белых перьев. Это было настоящее произведение искусства. Я гордилась Юлианой. Она выглядела, как на картине!

Когда я вернулась в Эннс, Лизи там уже не было. Она вместе с генералом уехала в Венгрию. Потом она его бросила: он был слишком груб с ней. А Лизи, с ее трудолюбием, добилась того, что стала владелицей косметической фирмы в Будапеште и превратилась в состоятельную преуспевающую даму.

Ты хотела знать, почему я тогда не осталась в Эннсе. Первая причина – здесь не было вакансий. Два года я работала учительницей пения в доме у принцессы Валери. Мы много музицировали. Постепенно я начала давать публичные концерты и имела успех. Но затем мне захотелось узнать жизнь, посмотреть чужие страны, услышать другие песни, попробовать другие блюда, познакомиться с новыми людьми. Я решила: прочь отсюда! И тогда я совершила рискованный поступок: поступила в женский оркестр, с которым стала ездить по всему миру.

Женские оркестры – и сейчас большая диковинка, а тогда вообще… Из-за билета на наш концерт частенько вспыхивали драки. Я могла бы написать с десяток томов о приключениях того времени. Да, трудно было, но так интересно!

Спустя некоторое время я уже гастролировала как солистка, пианистка-виртуоз. Раньше в оркестре я играла на скрипке. Я научилась также играть на трубе, но моей страстью всегда было фортепьяно. Пианист – это свободная профессия, можно делать что захочется.

У меня были высокие гонорары. За год я зарабатывала столько, сколько учительница может заработать за всю свою жизнь.

Дважды мне пришлось играть перед императрицей, причем она даже не знала, кто я такая. Забавная ситуация. Но меня это веселило. Ты знаешь ведь, каким идолом она была для меня. Я даже причесывалась, как она, собирала все се изображения, вырезала из газет все статьи о ней. В особом дневнике, посвященном императрице, я записывала истории об интимных сторонах ее жизни, услышанные мною от Валери, эти сплетни о Гедёллё, о поездках императрицы в Ирландию и в Англию и прочее из придворной жизни. Я мысленно рисовала себе картины наших возможных встреч – в Вене или Баварии, ломала голову, могу ли я просить Валери представить меня ей.

Но после трагедии с Майерлингом, после смерти кронпринца Рудольфа и той роли, которую во всей этой истории сыграла Мария Лариш, я перестала думать об этом. Я сказала себе, что пора поставить точку в историях с морганатическими племянницами, и думаю, что была права.

Я также покончила с верховой ездой, ибо что по сути представляет собой верховая езда? Навязывание собственной воли невинному доброму животному, а это мне претило. Охота также не доставляет мне радости. Жаль зверей – я предпочитаю видеть их живыми и восхищаюсь их красотой. Кроме того, я боюсь упасть с лошади и повредить руку. Тогда бы я не смогла больше играть на рояле.

Ты знаешь, Аннерли, я имею довольно большой успех, и у меня нет надобности обращаться за помощью к своим всемогущим родственникам. Все, чего я добилась, я сделала собственными руками и своей головой. Этого у меня никто не отнимет, и я горжусь этим.

Процесс против мсье Хюбша мы выиграли. Конечно же, он обманул меня. На восстановление справедливости ушли годы, но он был изобличен. Разумеется, он не покончил с собой. Он никогда не был человеком чести. В конце концов моя мать оставила его. Она получает хорошую ренту, на которую можно безбедно жить. Сейчас она совершенно свободна, может путешествовать по свету… Ты ведь ее знаешь: она часто бывает в Эннсе.

Тебя наверняка повеселила история о том. как мне примеряли платье для верховой езды. Сейчас, кстати, все носят платья с турнюрами – тут Валери была совершенно права. Кринолины исчезли, вслед за ними в вечность канет и корсет. Мы с тобой еще застанем эти времена.

С тех пор я больше не затягивала себя в корсет, благодаря чему меня успешно миновали многие болезни: блуждающая почка, застой селезенки, сдавливание желудка, головокружения, обмороки, удушья, усталость, деформированная грудная клетка. Я могу есть все, что хочу, мне больше не становится плохо после второго глотка, как было раньше. Я могу танцевать ночи напролет, совершать прогулки, не боясь в любой момент подцепить простуду. Я ни разу не отменила ни одного концерта.

Несмотря на то что я не пользуюсь корсетом, я сохранила хорошую фигуру. Когда мое тело стало развиваться, я из шелка сшила лифчики с двумя бретельками для поддержания груди. Такие же я сделала и для твоей мамы, когда она забеременела тобой. Я и тебе, Аннерли, рекомендую такую вещь, если у тебя в этом есть необходимость. Забудь о корсете! Выбрось в камин! Сожги! Нельзя калечить себя только для того, чтобы нравиться мужчинам! И не бойся: тебя не сочтут старомодной, если ты поступишь таким образом. Представь себе, знаменитая актриса фройляйн Рейнхольд два года тому назад уже носила костюм без корсета. И это на сцене Бургтеатра в Вене, в присутствии императора! Вот это триумф!

Да, время идет вперед. Можешь себе представить, на что будут способны женщины, если их больше не будут шнуровать, как пакеты? Тогда между женщиной и мужчиной в том, что касается их способностей, не будут делать различия. Более того, вот что я тебе скажу: если бы в течение столетий мужчин так же варварски затягивали в корсет, как женщин, то именно они были бы сейчас слабым полом.

Ты меня спрашивала, дорогая Аннерли, почему больше не существует „Черный орел“. Это печальная история, но все-таки я расскажу ее тебе. Слушай.

Твоя матушка опять оказалась в положении, и твой отец, ради забавы, в надежде, что родится сын, скупил большие площади лесов на берегу Эннса. А поскольку сейчас все строятся как сумасшедшие, он начал торговать лесом с размахом. В горах повалили много леса, а тут вдруг началось наводнение, какого здесь никогда не было. Поток был такой силы, что однажды ночью затопило все склады, и драгоценные породы древесины унесло водой. От страха твоя мать потеряла ребенка. Твой отец нарушил контракты, наделал долгов и вынужден был продать все, что у него осталось, новому банку. С тех пор он держит офицерское казино, из которого он, как ты сама знаешь, быстро сделал лучший в Эннсе ресторан.

От былого состояния осталось всего ничего, поэтому твоя матушка хочет выдать тебя замуж и нашла для тебя „хорошую партию“: человека, которого ты терпеть не можешь и до смерти боишься. У тебя есть на то все основания. Знаешь, я всегда любила твою матушку, но у нее есть одна страсть – сводить людей. Тогда, двадцать лет тому назад, она хотела сосватать меня, а теперь на очереди – ты.

Но, дорогая Аннерли, ей это и на сей раз не удастся. И сейчас я поведаю тебе один секрет. Я оставила на хранение в банке, который помещается в здании, где находился „Черный орел“, шкатулочку, в которую положила бриллиантовое украшение, подаренное мне в Санкт-Петербурге русским царем.

Я оценила его здесь, в Вене, у придворного ювелира Кехерта. Если удачно продать его, то можно получить не меньше девяти тысяч гульденов. И это будет мой подарок. Посоветуйся с Эрминой Фришенбах. Она держит табачную лавку на Главной площади. Эрмина любит свое дело, знает все сплетни Эннса. Она в курсе всего, что происходит в городе, посвящена во многие секреты. Эрмина поможет тебе.

Ты пишешь, что хочешь учиться вокальному мастерству. Дорогая Аннерли, ведь мы когда-то музицировали вместе. Я помню твое высокое серебристое сопрано – совсем как у моей матери и у меня. Но, на твое счастье, твой голос крепче моего. Ты могла бы петь в опере. Не робей, дорогая моя, мечты сбываются.

Ты можешь учиться у лучших мастеров, и перед тобой откроется весь мир. Поверь мне, жизнь прекрасна, если ты занимаешь в ней свое место как художник, как артист. Все будут у твоих ног. А если случится так, что ты полюбишь, то лучше, чтобы это произошло как можно позже. Выйти замуж и родить детей ты всегда успеешь. И чем позже ты их произведешь на свет, тем дольше продлишь свою молодость.

Если бы я тогда, в свои пятнадцать лет, вышла замуж, я сейчас была бы уже бабушкой, как Эмзи Кропф или Галла Пумб. Ты знаешь их, они такого же возраста, как и я. Но выглядят они, как мои тетки, продолжают утягиваться, падают в обмороки, все в морщинах. От их молодости не осталось и следа.

Да, моя дорогая Аннерли, только с годами понимаешь, как надо строить свою жизнь.

Сейчас, оглядываясь на прошлое, я поняла, что Габор был для меня просто увлечением. Моей настоящей любовью был некто другой. Угадай, кто? Я много о нем рассказывала: карие глаза, черные, как смоль, гладкие волосы, римский нос, классический профиль, божественная выправка, а смех – иногда мне хочется сравнить его с голодным волком. Ты уже угадала? Да, это Аттила Надь.

Это он тогда, во время венгерской вечеринки, дотронулся под столом своей рукой до моей ноги. Потом он мне признался в этом. А когда я уехала из Эннса – нет нужды говорить, что потом мы сблизились.

Дело в том, что в 1875 году он женился на белокурой Венере – не на лошади, конечно, а на ее владелице, богатой вдове фрау Хольтер. Он намного моложе ее, но вместе они смотрелись очень элегантной парой. У них был большой гостеприимный дом. Вначале все шло хорошо. Но потом он стал часто отлучаться из дому – человек военный, бесконечные маневры, ты понимаешь. Неделями она не видела его. И вот однажды, неожиданно вернувшись домой, он обнаружил в супружеской постели сына учителя черчения Шпитца. Такое вероломство несовместимо с честью офицера. Дело дошло до развода, Аттила покинул город – вот почему ты его не знаешь.

Долгое время я ничего не слышала о нем. В июне я выступала в Монако и однажды после концерта обнаружила в моей артистической уборной гору букетов из роз, лилий и гвоздик, а на туалетном столике лежала карточка: „Страстный поклонник из давних времен ожидает вас у входа на сцену“.

Там стоял он, Аттила. Он совсем не смутился, увидев меня. Был по-прежнему стройным и элегантным, породистым – вот самое точное слово. Он сразу же поцеловал мою руку и больше не выпускал ее, осыпая меня комплиментами. Потом отступил на шаг и пристально посмотрел на меня, но не так, как светский мужчина восхищенно смотрит на артистку после удачного выступления. Нет, он смотрел на меня, как пылкий венгр смотрит на обожаемую им женщину.

Он распростер объятия, и я, моя дорогая Аннерли, крепко прижалась к его груди. Он весь дрожал от волнения. Такой страсти со стороны мужчины я еще не видела. Я по уши влюбилась в него, и он тоже любит меня до самозабвения. Аттила взял отпуск, и мое турне мы продолжали уже вдвоем. Я стала его возлюбленной. Не женой – просто возлюбленной.

Те выходки в борделе, много лет тому назад, я давно ему простила. Мужчины совершают и более страшные поступки, а это были всего лишь юношеские шалости – не больше.

Я выбрала для себя свободную любовь. Говорят, это смертный грех. Но искренне признаюсь тебе– я этому не верю. Любовь двух сердец не может быть таким грехом, как убийство или воровство. А вот принуждать пятнадцатилетнюю девочку к женитьбе – это я как раз считаю смертным грехом!

Конечно, я могла бы поступить, как Лизи: сначала грешить, потом каяться. Но никогда я не раскаюсь в тех волшебных ночах, которые провела с Аттилой во Франции. Они навсегда останутся в моей памяти. Ничего прекраснее никогда не было в моей жизни.

То пресловутое „оно“ отвратительно лишь тогда, когда имеешь дело с нелюбимым человеком. Но когда любишь, это совсем другое – божественный и необузданный трепет… Впрочем, я умолкаю, иначе ты подумаешь, что я хочу склонить тебя к греху.

Мой Аттила, по-видимому, оставит кавалерию. Ему по-прежнему везет в игре: в каком бы казино ни играл, везде выигрывает. Он мечтает о большом выигрыше, который в одночасье сделал бы его богачом. Аттила хочет быть со мной всегда и сопровождать меня в моих турне. Что ж, посмотрим!

Дорогая Аннерли, я уже предостаточно рассказала о своих делах. Тебе же советую как следует все обдумать, прежде чем принимать решение. Если не знаешь, как поступить в том или ином случае, делай только то, что считаешь важным. Запомни это навсегда, и тогда ничего плохого с тобой в жизни не случится.

Адье, дорогая. Скорее напиши мне. Как только я вернусь в Австро-Венгрию, сразу же навещу тебя. И много занимайся – вокалом и фортепьяно! Через тернии к звездам! Это не только мой девиз!»

ОБ АВТОРЕ

Сюзанна Кубелка родилась в Австрии, в городе Линц на Дунае. Изучала английский язык и литературу, работала в венской газете «Die Presse». Сейчас живет в Париже и Вене. Широкую известность писательнице принесли три ее романа – «Endlich über vierzig» («Наконец за сорок»), «Ophelia lernt schwimmen» («Офелия учится плавать») и «Madame kommt heute später» («Мадам сегодня придет позже»).

Для своего следующего романа писательница собирала материал восемь лет – ей хотелось воссоздать подлинную атмосферу жизни Австро-Венгрии конца XIX века, «Belle Epoque», «прекрасной эпохи», блестящего времени, в котором жил и строил свои замки Людвиг II Баварский, любила и страдала Лола Монтес, блистала императрица Сиси. И писательнице удалось выполнить поставленную перед собой задачу – поведать о том времени, рассказать увлекательную историю и создать живые характеры. Роман на русском языке издается впервые.