Текст книги "Наперегонки с луной"

Автор книги: Стейси Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Глава 11

Строго в оговоренное время – в шесть часов вечера – я стою у выхода, ожидая машину, которая отвезет меня на заседание Благотворительного комитета. Еще раз мысленно проговариваю всю свою аргументацию.

Мысль о том, что я снова увижу Тома, вызывает в душе особое томление. Те несколько дней, что мы не виделись, сработали на меня или против? Может, Линг-Линг усердно протаптывает дорожку к его сердцу, если, конечно, ее мамаша уже не сбила его с ног и не утащила к себе в дом, как стреноженного козлика.

Но я стараюсь прогнать эти бесцельные переживания. Как любит повторять мама, мы не можем управлять ветром, но можем переставлять паруса.

Массивная дверь главного здания колледжа Святой Клары открывается, и на пороге появляется Элоди. На ней элегантный костюм в тонкую полоску с рюшечками на груди и по воротнику. Венчает образ кокетливая серая шляпка. Я вдруг понимаю, что на ее фоне моя коричневая форма выглядит весьма невзрачно.

Она спускается по лестнице и встает чуть поодаль, естественно игнорируя меня. Что она здесь делает?!

– Ты тоже уезжаешь? – спрашиваю я.

Она молча роется в своей очередной расшитой бисером сумочке, достает из нее зеркальце. Ручки в перчатках, на мальчике кольцо с жемчугом.

– Я поеду с тобой. Папа сделал меня своей правой рукой. Я имею право знать о нашем бизнесе все, в том числе и обо всех рискованных операциях. – Ее лицо расплывается в ехидной ухмылке. Похоже, доводить меня стало теперь ее любимым развлечением.

«Оставаться непотопляемой, как пробка», – напоминаю я себе один из советов миссис Лоури.

Наконец-то светлый кабриолет подруливает к лестнице. Но самого месье в нем нет.

– Простите, леди, но месье дю Лака срочно вызвали в Нью-Йорк. Он просит вас перенести данную встречу, – сообщает Уильям, перекрикивая рев мотора.

– В Нью-Йорк?! И как надолго он уехал?

– Трудно сказать. Только дорога в один конец занимает несколько дней. Там у него какая-то очень важная встреча.

Элоди закатывает глаза.

– Да-да, бизнес, конечно, – раздраженно ворчит она.

У меня ноги подкашиваются.

– Но у нас была назначена важная встреча, – пытаюсь возразить я, и сладкий вкус победы начинает отчаянно горчить. – Заседание должно состояться специально для нас. Я не могу не появиться на нем! – И ведь это сущая правда! Если я не приеду на это заседание, весь мой план полетит в тартарары!

Уильям только и может, что сочувственно улыбнуться. Он достает с пассажирского сиденья деревянную коробочку, перетканную роскошным бантом, и обращается к Элоди:

– Отец просил передать вам. Ему очень жаль, что он не сможет быть с нами и наш день рождении. Но он просит нас все равно пойти и театр и посмотреть «Кармен». И еще он заказал для вас эти эксклюзивные трюфели.

У нее скоро день рождения? Элоди даже ухом не ведет. Она просто разворачивается на своих высоких каблучках и спешит обратно в колледж.

Моему гневу нет предела. Том из кожи вон лез, договариваясь о том, чтобы меня хотя бы выслушали на этом заседании. Так что я все равно появлюсь там. Без месье – значит, без месье!

Я уверенно преграждаю Элоди дорогу:

– Ты же сказала, что отец сделал тебя правой рукой. Это означает, что ты уполномочена принимать серьезные решения. Или ты преувеличила свои возможности?

Элоди хватает ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. Она переводит испуганный взгляд с меня на Уильяма, будто ждет его поддержки. Но тот молчит, лишь играют желваки на щеках. Похоже, он до сих пор переживает из-за проигнорированной Элоди коробки с трюфелями, которую по-прежнему держит в руках.

Гнетущая тишина затягивается. Я решаю подлить масла в огонь:

– Мне будет жаль, если у твоего отца сорвется очередной выгоднейший контракт. И еще мне будет жаль тебя, если ты даже не попытаешься помочь ему.

– Но я же никогда… – Элоди пытается оттолкнуть меня.

– Я уверен, что папа будет очень горд тобой, если ты сейчас сможешь заменить его, – наконец произносит Уильям.

Элоди замедляет шаг. Мне даже кажется, что она готова вернуться. Но нет: заходит в колледж, и дверь за ней громко захлопывается. В этот момент все мои мечты разбиваются на мельчайшие осколки.

Уильям смотрит на коробку с трюфелями.

– Он все время забывает, что от таких конфет у девочки на лице появляется сыпь.

Вот это новости!

– У нее что – аллергия на шоколад? А как же тогда она будет работать на шоколадной фабрике?

– Она очень сообразительная и способная. В один прекрасный день ее отец это заметит и оценит. – Уильям облокачивается на дверцу машины и кладет коробку с трюфелями на пассажирское сиденье. – Вы все еще хотите ехать в Чайна-таун?

– Да, Уильям, спасибо!

Уильям заводит машину, и тут в дверях опять появляется Элоди. Она торопливо сбегает по лестнице, бросает на меня очередной недобрый взгляд и объявляет.

– Я решила ехать с вами.

Уильям услужливо открывает дверцу. На его веснушчатом лице появляется широкая улыбка. И вот мы наконец трогаемся

В воздухе носятся привычные запахи бензина, лошадей и океана. Мы довольно быстро едем к Чайна-тауну.

Элоди поправляет красиво уложенные волосы.

– Что это за комитет и как он устроен? – спрашивает она.

Выходцы из Китая объединяются в группы, куда входят представители нескольких семей. Эти группы создаются для помощи в поиске работы и в получении образования, для решения различных организационных вопросов и так далее. Благотворительный комитет, в свою очередь, управляет этими группами – примерно как ваше федеральное правительство управляет различными штатами. Сам комитет состоит из глав шести таких групп. Мы их так и называем – Шестеро.

– Кто бы мог подумать, что у вас есть хоть какая-то организация! – презрительно фыркает Элоди. – Ну и кто там самый главный мандарин?

Вот же язва!

– Мы люди, а не цитрусовые. Председатель Благотворительного комитета – мистер Леджунг, очень справедливый, но он не имеет права голоса. Вице-председатель – мистер Нго – довольно придирчив и, скорее всего, будет против нас, но мы можем надеяться, что при голосовании он окажется в меньшинстве

Однажды мистер Нго преследовал бродягу до самой Маркет-стрит только потому, что тот пытался продать ему ошейник для собаки.

– Еще есть мистер Чоу…

Тут я делаю паузу, вспоминая, что этот человек довольно мил, но имеет сильное пристрастие к героину. В принципе, он мог бы проголосовать за нас, если не уснет до начала голосования.

Я продолжаю:

– Еще туда входят: мистер Круз – наполовину португалец; А-Шук, то есть доктор Ганн – наш главный фармацевт, и Просто Боб – мясник.

– Просто Боб, – саркастически откликается эхом Элоди.

– Его настоящее имя Мок Вай-Кеджунг. Можешь звать его так, если тебе больше нравится.

Элоди презрительно цыкает. Мне все равно. Сегодня нам предстоит бороться по одну сторону баррикад.

Впереди случилась авария, поэтому нам приходится объезжать по Маркет-стрит. Мы можем опоздать, и я начинаю нервно постукивать пятками. Члены комитета, как и все китайцы, очень ценят пунктуальность.

На этой улице полно всевозможных магазинов, лавочек, различных развлекательных и других заведений. Здесь продают еду, оружие, бреют и стригут, показывают пантомимы. Да и больших высоких зданий тут много: Взаимного Сбербанка, газет «Колл», «Кроникал», – соревнующихся в том, кто из них дотянется до звезд первым. Многие жители Сан-Франциско считают эти небоскребы, похожие на гигантских монстров, символом города – высокие и гордые, они заметны почти отовсюду.

Я тоже буду надменной и гордой. И обязательно выживу – с помощью Элоди или без нее.

Въехав на территорию Чайна-тауна, мы останавливаемся там, где я указываю. Затем выходим из машины, и мой взгляд падает на коробку с трюфелями.

– Вы не возражаете, если… – обращаюсь я к Уильяму.

Но прежде, чем успеваю договорить, Элоди судорожно хватает коробку.

– Это мой шоколад. И я сама его понесу.

Как здорово вдыхать родные запахи тушеной капусты с имбирем! Большинство магазинов закрыто вечером, но народ толпится у одного ресторанчика, но внутреннем дворе которого сеть площадка для фан-тан. Китайцы – особенно безработные – любит эту игру, если, конечно, могут позволить себе играть в нее.

Элоди крепко прижимает коробку с трюфелями и старается держаться около меня, заметив, как косится на нас толпа.

– Эти люди не похожи на наших идеальных клиентов.

– Тебя телосложение не устраивает? Или цвет кожи?

Она смотрит на меня злым взглядом. К нему совершенно не идут ее веселые кудряшки.

– Надеюсь, у тебя есть план?

– Конечно. Сначала я представлю им соотношение выгоды и рисков, а потом расскажу о динамике доходности.

Миссис Лоури посвятила этому не одну главу своей книги, приводя различные графики и схемы. Я изучила каждую по нескольку раз. И уж конечно, не надеюсь, что Элоди поняла хоть что-то из того, что я сейчас сказала.

– Динамика доходности… – пытается повторить она. – Мы можем также предложить систему различных поощрений при совпадении реальных показателей с ожидаемыми. При совместном банковском счете, разумеется.

Вот это да! Я чуть не падаю от удивления. А она спокойно идет дальше, стуча своими изящными каблучками. Я никак не ожидала, что эти коралловые губки умеют произносить что-то типа «совместный банковский счет».

– А как насчет оптовых скидок, – решаю я не ударить лицом в грязь, – и возврата продукции при низком спросе на нее?

Она неодобрительно качает головой:

– Никаких возвратов. У шоколада очень ограниченный срок годности. Это просто невозможно. Как мне следует обращаться к этим шести господам?

– Син-санг – это уважительное обращение.

– Шинг шинг, – пробует повторить Элоди.

– Ну, манерное, тебе будет проще говорить просто «сэр» Почти все понимают по-английски.

Мы останавливаемся у входа в здание Китайского благотворительного комитета. Оно выдержано в красных, желтых и зеленых тонах, которые, по китайским поверьям, приносят удачу, могущество и процветание. У входа – две большие каменные фигуры: лев, положивший массивную лапу на идеально круглый шар – символ могущества и власти над всем миром, и львица, играющая с маленьким львенком. Около двери кто-то стоит.

– Том! – Я так рада видеть его, что чуть не пускаюсь в пляс. Он надел свою лучшую куртку – шелковую с золотыми петлями и красивыми пуговицами спереди. Его волосы аккуратно причесаны, а лицо гладко выбрито. Он протягивает ко мне руки и обнимает, дружески и очень тепло.

Я оглядываюсь, ожидая увидеть где-то поблизости Линг-Линг или ее мать. Но в такое время на улице в Чайна-тауне появляются только мужчины.

Том бросает взгляд на Элоди и спрашивает меня по-китайски с легкой долей сарказма в голосе:

– У тебя уже новая подружка?

– Элоди, позволь представить тебе мистера Тома Ганна, сына доктора Ганна. Том, это мисс Элоди дю Лак. Ее отцу, к сожалению, пришлось срочно уехать по делам.

Том слегка кланяется, чего и требует при знакомстве этикет:

– Очень рад видеть вас здесь.

Элоди внимательно смотрит то на меня, то на Тома. Наверное, она пытается понять, что связывает меня с ним, поэтому я решаю сделать вид, что мы просто знакомые

Том открывает дверь, и мы заходим в здание. Стены внутри украшены деревянными резными панелями.

– Подождите здесь, пожалуйста. – С этими словами он исчезает за одной из массивных красных дверей, ведущих в главный зал для заседаний.

Знакомый до боли запах благовоний заполняет пространство вокруг. Элоди вся сжалась в комок. Она явно не в своей тарелке. Стоило ли вообще брать ее с собой? Но мои размышления прерывает Том, приглашающий нас в зал для заседаний.

Ну, была не была! Пришло время продавать шоколад в Чайна-тауне.

Глава 12

Шестеро, сидя за длинным столом, расположенным на небольшом подиуме, смотрят на нас во все глаза. И хотя я выросла среди этих людей, мне никогда не доводилось видеть их вместе за этим столом, да еще и с такими серьезными лицами. Я поневоле вытягиваюсь в струнку.

Четверо из них выглядят примерно одинаково – в традиционных китайских костюмах сам-фу: брюках и куртках; на головах – маленькие круглые шапочки, из-под которых свисают черные тонкие косички. А вот Просто Боб, который всегда был мне симпатичнее остальных и сейчас приветственно машущий мне, одет в обычную светлую фланелевую рубашку с плотными налокотниками. Он может позволить себе ходить в одеждах «иностранных дьяволов», потому что и так большую часть времени выглядит как дьявол, орудуя своим тесаком в фартуке, забрызганном кровью. В конце стола развалился грузный мистер Круз, вытянув в сторону свою подагрическую ногу. Он тоже может ходить в западных одеждах, потому что наполовину португалец.

– Добрый день, господа! – здороваюсь я по-китайски, слегка кланяясь. И улавливаю тонкий запах чая с лепестками хризантем, который они пьют. Я бы тоже с удовольствием сделала пару глотков, чтобы слегка успокоить нервы. – Прежде всего позвольте поблагодарить вас за то. что вы любезно согласились выслушать предложение маленькой скромной девушки.

Я представляю дочь мистера дю Лака. Она делает глубокий книксен, и членам комитета приходится наклониться вперед, чтобы разглядеть ее получше.

– Вы опоздали! – выпаливает мистер Нго по-китайски. После этого недовольно откидывается в своем кресле, отчего его голова совсем вжимается в плечи. Мама говорит, что люди с такой короткой шеей чрезвычайно вспыльчивы и агрессивны.

– Тысяча извинений, син-санг Нго. Простите мои нерасторопные ноги.

Мистер Нго недовольно откашливается. Элоди смотрит на меня в надежде, что я наконец начну переводить. Но мне не до этого, и я ее просто игнорирую. Кроме того, у нас столько культурных различий, что перевод требуется очень вдумчивый, а некоторые фразы лучше вообще не объяснять.

Мистер Леджунг шепотом пытается урезонить мистера Нго, а потом говорит нам:

– Садитесь, пожалуйста!

Мы опускаемся на двухместную скамеечку. Между нами – коробка с трюфелями. Том садится поодаль за маленький столик. Он здесь исполняет роль стенографиста. Том аккуратно обмакивает перо в чернильницу – ему одинаково виртуозно удается владеть как пером, так и лопатой.

И тут на углу стола я вижу розовую коробку с печеньями из «Пекарни Номер Девять». Внутри меня все переворачивается. Ох уж эти гадюки! Не мытьем, так катаньем! Том не тратит деньги на сладости. Значит, это подарок Линг-Линг и ее матери. Да уж, они тут зря время не теряют, это точно!

Элоди перехватывает мой взгляд.

– Я слышал, что ты учишься в новой школе, Мерси, – говорит мистер Леджунг по-английски с легким китайским акцентом. Тем временем мистер Чоу переводит для отца Тома – единственного, кто не говорит на этом «варварском крякающем» языке. – Молодец, что не останавливаешься на достигнутом!

– Благодарю вас, син-санг Леджунг!

Мистер Нго снова наклоняется вперед, опираясь локтями на стол. Ему трудно долго сидеть в одной и той же позе. Он говорит по-китайски:

– Девочкам совсем не нужно высшее образование. Найди себе приличного жениха, выходи замуж и рожай как можно больше деток. Нам в Чайна-тауне нужны дети.

Мистер Леджунг опять что-то шепчет мистеру Нго и снова обращается к нам по-английски:

– Мисс дю Лак, родители знают, что вы здесь?

– Нет. Так сложились обстоятельства.

– А почему месье дю Лак не присутствует на заседании лично? – спрашивает мистер Круз так грозно и громко, что того и гляди лопнут чашечки из тончайшего китайского фарфора. Но португальцы просто не умеют говорить тихо.

– Месье дю Лаку пришлось срочно покинуть город, но он очень доверяет своей дочери и уполномочил ее приехать на эту встречу и принимать любые решения. Она наследница его бизнеса, кроме всего прочего.

Месье Леджунг складывает ладони в замок и задумчиво смотрит на нас. Я вдруг понимаю, что само присутствие Элоди вызывает куда большее доверие к моей идее, чем если бы здесь был сам месье дю Лак. Мистеру Нго, например, показалась бы очень странной моя связь с таким немолодым и опытным бизнесменом.

Просто Боб закатывает рукава. Его правая рука, которой он ежедневно по много часов рубит туши, намного мускулистее девой.

– От тебя всегда можно было ожидать чего угодно, Ме́рси! – говорит он мне с улыбкой, а потом обращается к остальным: – Мать дала ей пять фунтов и послала за курицей. Ме́рси было семь. Она пришла ко мне и заявила, что ей нужно пять фунтов куриных ножек. Какая разница? Курица же! – Он хохочет, а я вынуждена потупить глаза.

– О, вы так добры, что до сих пор помните тот случай, Просто Боб!

– Да ладно тебе! Так о чем вы хотите сейчас поговорить? – нетерпеливо спрашивает мистер Нго.

– Как вы все прекрасно знаете, фабрика дю Лаков – самый крупный в стране производитель шоколада и всевозможных изделий из него. Теперь они хотели бы заручиться вашим разрешением продавать их продукцию на территории Чайна-тауна. Я полагаю, что это позволит нам – выходцам из Китая – убедительно доказать всем, что мы способны наладить бизнес и с квай ло. – Я не перевожу этот нелестный термин, означающий «белый дьявол». – Чем больше мы развиваем бизнес с такими именитыми американскими и европейскими квай ло, как месье дю Лак, тем выше будет рейтинг Чайна-тауна в целом как перспективной торговой площадки.

Мистер Нго недовольно ворчит:

– Этого партнерства не будет никогда. Квай ло не уважают нас. Они только и думают о том, как обхитрить и нажиться за наш счет.

– При всем моем глубочайшем почтении к вам, мистер Нго, позвольте напомнить одну мудрость: путь в тысячу миль начинается с одного шага.

Моя мать часто повторяла эту мудрость, когда никак не могла вытащить меня из кровати.

Члены комитета начинают спорить по-китайски, но мистер Леджунг поднимает руку – и снова воцаряется тишина.

Он обращается к Элоди:

– Пожалуйста, расскажите нам о компании вашего отца, чтобы мы имели представление о том, с каким бизнесом имеем дело.

Элоди встает, шурша оборками своего костюма.

– Конечно! Наша основная производственная площадка протянулась почти вдоль всей Бэй-стрит, там же мы держим очень успешный фирменный бутик. Однако основной доход мы получаем путем дистрибуции через бакалеи и сетевые продуктовые магазины класса премиум по всей стране. Объем наших продаж в денежном выражении составляет примерно полмиллиона долларов в год.

Том на несколько мгновений перестает стенографировать, прислушиваясь к одобрительному перешептыванию. Деньги к деньгам, тут уж ничего не попишешь.

После того как мистер Чоу переводит это для А-Шука, глаза отца Тома сужаются.

– Звучит солидно. Но какова реальная прибыль? – Доктор Ганн складывает свои узловатые пальцы в замок. Он самый расчетливый и самый дальновидный из всех членов комитета.

Теперь моя очередь переводить для Элоди.

Она изящно кладет на колени свои ручки в перчатках.

– Наш бизнес приносит стабильную прибыль вот уже двадцать два года.

– А я вот слышал, что значительная част ваших работников перешла к «Лил Бэггис», – замечает мистер Нго с усмешкой. – Может, в вашей компании все не так хорошо, как вы пытаетесь нам это представить, а?

Я ожидаю от Элоди очередной вспышки гнева. Но она лишь слегка почесывает подбородок, что придает ее лицу дополнительный шарм.

– Да, это правда: «Лил Бэттис» переманили три месяца назад несколько ценных сотрудников нашей компании, пообещав более высокую зарплату. Но у них нет ни утвержденных стандартов безопасности, ни медицинского страхования – тех самых социальных гарантий, которые, на наш взгляд, с лихвой перекрывают выгоду от более высокой зарплаты. В ближайшее время мы найдем новых работников и в течение нескольких месяцев вернемся к нашей прежней производительности.

Мужчины принимаются ворчать по-китайски. Мистер Нго качает указательным пальцем:

– Я бы не доверял этой девчонке! Вы же видите – у нее родинка подносом!

Все устремляют взгляды на Элоди.

– По словам моей матери, родинка под носом – признак того, что человек не любит сплетничать, – поясняю я, стараясь держаться максимально спокойно и отстранение

Да уж… Если бы еще несколько дней назад кто-то сказал мне, что я буду защищать Элоди, я бы ответила, что скорее рак на горе свистнет.

– Можете спросить у любой гадалки, – добавляю я.

Ага! Пусть вспомнят, кто моя мать! И не смеют пререкаться с ее авторитетным мнением.

Элоди почесывает нос в недоумении. Она не понимает, почему это нее вдруг стали так пристально разглядывать ее лицо.

– Что они говорят?

– Они обсуждают риски бизнеса твоего отца. – И, чтобы пресечь еще больше возражений, я заявляю: – Мы тут принесли образцы продукции. Попробуйте, пожалуйста!

Элоди берет коробку и несет ее к столу президиума. Ее длинные пальцы с идеальным маникюром ловко развязывают ленты. Она торжественно поднимает крышку. В коробке лежит дюжина шоколадных конфет. Каждая в своей ячейке и в красивой бумажке. Эти конфеты, на мой взгляд, еще красивее тех, что мы видели с Джеком в бутике.

– Лучше всего у нас продаются конфеты с карамельной начинкой и с клубничным кремом.

– Да это не конфеты, а драгоценные камни! – всплескивает руками мистер Чоу, который не только наркоман, но и гурман.

Мистер Нго нервно сглатывает.

– Да их и есть-то жалко! Кто будет их есть?

– Ну если фантики будут белыми, то они смогут стать прекрасными подношениями для предков и усопших, – как бы между прочим говорю я.

Элоди бросает на меня недовольный взгляд:

– Они станут отличным подарком для ваших жен, дочерей и подруг.

– Ну женщины в Чайна-тауне в большом дефиците, – ворчит мистер Нго. – Ваше правительство запретило нам брать их с собой из Китая. Вы пришли на переговоры, не зная истинного положения китайского народа в вашей стране?! Это просто оскорбительно!

Элоди краснеет как помидор. Мистер Леджунг опять пытается утихомирить мистера Нго и что-то говорит ему по-китайски.

– Конечно, мисс дю Лак знает все особенности жизни в Чайна-тауне, – встреваю я. – Она просто пытается сказать нам, что эти конфеты высочайшего качества достойны стать подарком для немногочисленных женщин Чайна-тауна, которым вы готовы преподнести, конечно, только пенное и лучшее.

Мистер Леджунг почесывает подбородок. Он серьезно задумался. Вдруг мистер Чоу берет самую красивую конфету из коробки Элоди и кладет ее целиком в свой огромный рот. В полной тишине мы все смотрим, как он долго жует, а затем шумно глотает.

– Мягкая, как желток утиного яйца, – выносит он свой вердикт.

Мистер Леджунг указывает пальцем на коробку:

– И сколько же это стоит?

– В бутике мы продаем такие конфеты по пятьдесят центов за штуку, – гордо произносит Элоди.

Мужчины начинают шумно возмущаться и выкрикивать на китайском:

– Это грабеж!

– Да за такие деньги целую коробку кубинских сигар купить можно!

Даже мясник присвистнул и чешет в задумчивости затылок.

Элоди опять раздраженно смотрит на меня, не понимая, о чем спорит комитет. Я вмешиваюсь и произношу по-английски:

– Да, на первый взгляд цена действительно высоковата. Но примерно столько же стоят некоторые товары класса премиум, уже давно продающиеся в Чайна-тауне: например, пачка чая улун или всего лишь одна ракушка с моллюском аваби. К тому же в данном случае компания дю Лаков готова предложить оптовые скидки. Преимуществ данного партнерства масса: начнем с того, что владельцы магазинов будут не только получать долю от прибыли, но и смогут увеличить количество своих клиентов…

– Это со все м не полезно! – громко восклицает А-Шук, держа в руках надкусанную конфету. Он медленно кладет вторую половину на блюдце, вытирает пальцы салфеткой и делает несколько глотков чая, тщательно прополаскивая им рот, словно пытается избавиться как можно скорее от вкуса чего-то омерзительною, случайно попавшего ему в рот. – От этих конфет в животе начнется брожение, да и чрезмерная нагрузка на сердце тому, кто их попробует, обеспечена.

– Давайте уже голосовать! – предлагает мистер Нго.

– Но… – робко пытаюсь я обратить на себя внимание.

Я же еще даже не начинала излагать свои основные доводы!

Одна из дверей открывается, и в нее просовывается голова какого-то мужчины

– Можно?

– Пока нет, – отвечает мистер Леджунг, бросай взгляд на большие часы, висящие на стене.

Мы уже превысили лимит отведенного нам времени на целых десять минут!

Мужчина кивает и закрывает дверь.

– Все, кто за то, чтобы поддержать этот проект, скажите хай, – командует мистер Нго.

Мистер Леджунг недовольно одергивает его:

– Кто здесь председатель?

– Если ни позволите… – раздается голос откуда-то сбоку.

Все поворачиваются в его сторону. И тут встает Том.

– Отец! – обращается он к доктору Гунну по-китайски. – Вы же говорили мне всегда, что ни один из продуктов не может быть однозначно полезным или неполезным. Влияние конкретного продукта на организм человека зависит от многих факторов: количества этого продукта, состояния здоровья человека, сезона и прочего. Разве вы не говорили мне, например, что хорошее вино в умеренных количествах улучшает циркуляцию крови? Неужели шоколад уж настолько хуже вина?

Вот такой он, мой Том! Я смотрю на него и широко улыбаюсь. Я знаю, что он чувствует мой взгляд спиной, хотя сейчас и вынужден смотреть прямо в глаза своему отцу. Тот сжал губы так сильно, что чуть не прокусил их до крови.

На несколько мгновений в зале воцаряется напряженная тишина.

– Ты молод и наивен, Том. Как и эти две школьницы, – говорит наконец А-Шук. Затем его колкий холодный взгляд перемещается на меня. – Если бы эти квай ло действительно хотели нам добра, то продавали бы товары нашего производства в своих магазинах. Но нет же! Вместо этого они хотят доить нас, а потом выкупать нашу же недвижимость прямо у нас из-под носа!

Мистер Круз теребит свои усики и одобрительно кивает. Просто Боб задумчиво изучает содержимое чашки. Мистер Чоу приветливо улыбается, находясь все еще под впечатлением от великолепного вкуса одной-единственной конфеты. Безучастным остается лишь мистер Нго, который ушел в себя, словно Будда.

Я вытираю вспотевшие ладошки о свои бока. Да, это правда: преуспевающие бизнесмены скупают в Китае недвижимость вот уже несколько лет, но фабрика дю Лаков не виновата в этом. Защищая Чайна-таун таким вот образом, Комитет на самом деле делает почти невозможным нашу нормальную интеграцию в здешние реалии. У китайцев должны быть неограниченные возможности в общении с представителями других стран. Они должны иметь свободу выбора места жительства, обучения и, в частности, времени и места покупки любого сорта шоколада, конечно.

Элоди отходит от президиума и снова садится на скамейку.

– Ну теперь мы можем проголосовать? – не унимается мистер Нго, показывая в направлении двери. – Нас уже ждет семья Джу-Пей для обсуждения гораздо более важных вопросов.

Мистер Леджунг тяжело вздыхает:

– Кто за то, чтобы разрешить семье дю Лаков продавать продукцию на территории Чайна-тауна, скажите хай.

Только один человек говорит хай. И это – Просто Боб. Даже если бы мистер Чоу бодрствовал к этому моменту, два голоса – все равно меньшинство. У меня подступает комок к горлу. На глаза наворачиваются горькие слезы поражения. Я словно слышу, как одна за другой рвутся те тонкие нити, что успели связать меня с колледжем Святой Клары.

Элоди зло смотрит на меня. И тут меня осеняет! Я крепко сжимаю монетку Джека у себя в кармане.

– Мистер Нго, безработица – одна из самых острых проблем в Чайна-тауне, верно?

Тот недовольно смотрит на меня, но кивает:

– Одна из самых острых, правильно.

– Тогда у нас есть еще одно предложение: месье дю Лаку сейчас нужны работники на фабрику. У нас есть много способных нетрудоустроенных людей. В их числе и члены Семейной ассоциации Джу-Пеев.

Элоди дергает меня за юбку и шипит мне и ухо:

– Ты что, спятила?

Мистер Леджунг задумчиво водит пальнем по краю сноси чашки и кивает. Просто Боб пихает в беж ми стера Чоу, который просыпается и сладко гопает, пытаясь понять, где он и что происходит. И йот нее снова смотрят на меня.

– Может, месье дю Лак наберет из числа наших людей недостающих работников себе на фабрику? И будет им платить по общей действующей ставке. А взамен вы предоставите ему право торговать своей продукцией на территории Чайна-тауна.

– Но отец же ни за что их не возьмет. Я не могу… – возбужденно шепчет мне на ухо Элоди.

Мистер Нго внимательно смотрит на нас. А мистер Чоу переводит для А-Шука.

Не давая Элоди возможности все разрушить, я тихонько отвечаю ей:

– Это, конечно, крайняя мера. Но я уверена, что твой отец не прогадает. Китайцы трудятся усерднее других. Вот увидишь. И они очень лояльны к компании, в которой работают.

Мистер Круз барабанит по столу своими огромными пальцами, от чего чашки так и прыгают на блюдцах.

– Если и рассматривать такой вариант, то только с гарантиями соблюдения полного равноправия для китайских работников на фабрике дю Лаков. К тому же каждый случай увольнения должен быть согласован с каким-нибудь ответственным лицом в Чайна-тауне.

Элоди начинает натягивать перчатки, будто собираясь покинуть зал заседаний. Она опять зло смотрит на меня. И мои последние надежды тают. Она никогда не хотела, чтобы я училась в колледже Святой Клары. Как я могла даже допустить мысль о том, что она будет бороться на моей стороне?!

– Мы сами выберем это ответственное лицо, – произносит она железным тоном.

Я замираю, не веря в то, что услышала.

– Хорошо, – отвечает мистер Леджунг и оглядывает всех еще раз. – Последний раз спрашиваю: кто за?

На этот раз хай говорят трое: мистер Чоу, мистер Круз и Просто Боб. Вот и большинство! Мистер Нго шумно сглатывает. А-Шук сидит тихо и неподвижно, словно палку проглотил.

– Ваш отец подпишет соглашение с такими условиями? – обращается мистер Леджунг к Элоди.

Та расправляет плечи и громко отвечает:

– Хай!