Текст книги "Наперегонки с луной"

Автор книги: Стейси Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 43

Мы снова проходим мимо магазина музыкальных инструментов. Горн по-прежнему на месте. Он так призывно блестит, словно просит сыграть на нем.

Мне нужен этот горн не только ради памяти отца, но и во имя мамы и Джека. У меня, скорее всего, не будет их останков.

Но я все равно пойду на кладбище Лорел-Хилл и сожгу там свои письма, обращенные к ним. И после этого я сыграю в их честь прощальный гимн на этом самом горне. Я справлюсь. На горне может играть кто угодно. На нем нет ни клавиш, ни струн. Надо просто дуть.

Вынимаю из кармана пять долларов. На ценнике написано, что горн стоит один доллар. Но мне не нужна сдача.

– Что ты делаешь? – удивляется Франческа.

– Покупаю горн.

Я оглядываюсь в поисках кассового аппарата. Но его нет. Видимо, уже унесли.

– Не ходи туда. Это как в том магазине, помнишь? Потолок может обвалиться в любую секунду!

Франческа права. Я стою в дверях и вижу, как с потолка, словно снег, осыпается побелка. Когда здание обрушится, а потом сгорит, с ним сгорят и мои деньги. И это будет еще одна жертва во имя моих безвременно ушедших родных. Я подхожу к витрине и подсовываю купюру под тубу, но Франческа забирает ее.

– Давай не так. Мы просто потом найдем владельца магазина и отдадим ему деньги. – С этими словами Франческа тянет меня дальше.

Я снимаю горн с витрины и зажимаю его под мышкой. Мне кажется, от него исходит тепло. Франческа уже вся дрожит.

– Садись на Винтера, – говорю ей я.

– Только вместе с тобой!

Я вздыхаю. Да, судя по ее скулам, она тоже горазда командовать.

– Тогда ты садись вперед!

Мы забираемся на коня и едем по искореженным улицам дальше.

Смог становится меньше после того, как мы пересекаем Маркет-стрит и направляемся на запад.

Здесь тоже повсюду царит суета: люди стараются вытащить из домов все, что считают важным. Но все же тут не так ужасно – по сравнению с тем кошмаром, что творится в южной части района Слот. Прямо над нашими головами светит солнце, которое то и дело заслоняют серые облака.

Скорее всего, уже далеко за полдень. А-Шук, наверное, беспокоится. Минни Мэй, Кэти и Хэрри наверняка уехали. Мы так и не пошли вместе на нашу последнюю прогулку.

В этом квартале все как-то особенно взволнованы. Может, люди опасаются, что пожар доберется и сюда, и пытаются спасти свое имущество? Слышны обрывки разговоров:

– …там, за углом, такое не каждый день увидишь…

– …наверное, ищут кого-то…

– …может, это значит…

– …Джордж, оставь лампу. Я всегда хотела избавиться от нее…

– Чесси?!

Винтер спотыкается, когда перед нами будто из-под земли вырастают трое военных с оружием наизготовку. Прохожие бросаются врассыпную.

– Маркус! – в ужасе восклицает Франческа

– Я все утро ищу тебя.

Он кивает одному из солдат, тому самому, что застрелил пса. Тот сразу же перехватывает удила Винтера. В третьем военном я узнаю рядового Смоллза.

Бросив взгляд на меня, Маркус прищуривается и кривит нос:

– Опять эта с тобой! Разве ты не знаешь, Чесси, что если валяться вместе с собаками, то можно набраться блох?

Гнев мгновенно вскипает во мне, и я, всеми силами стараясь сдержать его, парирую:

– Ты знаешь, Чесси, что если переборщить с одеколоном, то даже блохи не выдержат и сбегут?

Франческа тычет меня локтем в бок.

– Мы устали и очень хотим пить. Пропустите нас, пожалуйста, – просит она.

Рядовой Смоллз подъезжает к нам на своей лошади и окидывает меня взглядом.

– Лейтенант, а вот у этой – горн.

– Горн?

Маркус криво ухмыляется. Его промасленные усы висят, как руки у пугала.

– А ну, давай его сюда!

– Нет! – Я предостерегающе приподнимаю подбородок, чтобы они увидели мои скулы и не захотели связываться со мной.

Но тот, что застрелил пса, резким движением выдергивает горн у меня из-под мышки. От неожиданности я чуть не падаю с Винтера и еле успеваю ухватиться за Франческу.

Тем временем Маркус уже вертит в руках горн.

– Совсем новенький. Вчера у вас его, по-моему, не было. Или он был надежно спрятан среди прочего тряпья?

– Похоже, только что где-то украли… – говорит рядовой Смоллз, почесывая шею.

– Маркус, это совсем не так, – пытается оправдаться Франческа. Умоляющие нотки в ее голосе заставляют меня все больше ненавидеть этого наглеца.

– Я говорил, что тебе не пристало общаться с голодранцами, Чесси. Они не признают никаких правил. – Камни летят явно в мой огород. – Вот интересно: а почему не туба?

Он и Смоллз гнусно смеются. Не могу удержаться, чтобы не сказать ему в ответ какую-нибудь гадость:

– Я думаю, такого как ты, можно смело назвать напыщенным индюком!

Маркус гневно сдвигает брови. Между ними у него небольшая родинка. Мама сказала бы, что такой знак означает одно: жизнь этого человека будет короткой. Она говорила, что с такими людьми надо быть предельно вежливыми. Но с Маркусом даже она вряд ли смогла бы быть особо обходительной.

– Нам приказано расстреливать воров на месте, – говорит он, поглядывая на остальных. Тот, что застрелил пса, кажется, готов без разговоров выпустить в меня пулю. А вот рядовой Смоллз держит свою винтовку скорее неохотно и даже опасливо, как ядовитую змею. Наверное, он еще помнит слова директрисы Крауч и беспокоится за свое будущее в Уилкс-колледже

Франческа слишком сильно натягивает поводья, и Винтер трясет гривой.

– Это правда, она взяла его из витрины, но хотела оставить там деньги. И я не дала ей сделать это. Какой смысл? Чтобы следующий прохожий забрал их? Вот эти деньги, – Франческа показывает им купюру. – Так что оставьте Мерси в покое Она не сделала ничего плохого.

– В таком случае она просто одурачила тебя, Чесси. Она из тех насекомых, о которых я тебе говорил. Эдакий жучок-паразит, портящий наше общество. – Маркус не спускает с меня глаз. Винтер стоит как вкопанный, хотя с ним бок о бок уже целых три лошади, которые то и дело толкают его. – А таких жучков надо ногтем давить!

– Давай! Что ж ты медлишь?! – восклицаю я. Франческа строго смотрит на меня, призывая не играть с огнем, но мне уже все равно. Да и не боюсь я этого засранца!

– Убийство человека чревато последствиями. Если ты не докажешь, что я воровка, то сядешь за убийство гражданки США.

Маркус фыркает:

– Гражданки? Ты такая же гражданка США. как вот этот конь!

Мы смотрим друг на друга, точно те самые две лягушки, которым надо пройти по одной и той же палке. Вдруг он в мгновение ока нацеливает пистолет прямо мне в голову.

Мне все равно, выстрелит он или нет. Почему-то меня это вообще не пугает. Главное – выиграть битву. Пусть и последнюю в моей жизни.

– Маркус! Нет! – кричит Франческа, чуть не падая с Винтера в порыве защитить меня. – Оставь ее в покое! Я… Я выйду за тебя. Только не трогай ее. – Она берет его за руку с пистолетом и опускает ее.

– Ты что делаешь?! – в ужасе спрашиваю я.

Теперь ей придется всю жизнь страдать из-за меня.

– Тише, Мерси, – шикает она и качает головой.

Маркус расплывается в улыбке:

– Чесси, вот это обидно! Я думал, ты согласишься выйти за меня по собственной воле, а не под влиянием обстоятельств. Я же не мужлан какой-то, в конце концов!

– Конечно, нет, – мило улыбаясь, говорит Франческа, но я чувствую, как она вся дрожит. – Я просто надеялась, что мой будущий муж проявит благородство, коим он, несомненно, обладает.

– Франческа, не дури! – кричу я. – Не смей выходить за него!

Маркус снова лыбится, будто охотник, нашедший лису и кролика в одной норе:

– Что ж, дорогая, я так люблю тебя, что, пожалуй, принимаю и такое твое согласие. – Он подкручивает усы, и меня удивляет, что у него чистые руки и аккуратно подстриженные ногти. – И по твоей просьбе, дорогая, я, так и быть, оставлю в живых эту… букашку. Снимите ее с лошади! – командует он своим друзьям, тыча в меня горном.

Меня бесцеремонно сталкивают с Винтера. Все трое опять гадливо хихикают.

– А теперь погнали! Мои родители уже ждут нас. Мы все сгораем от нетерпения попробовать твою пиццу и макароны!

Мое сердце сжимается, и я не в силах отвести взгляда от четырех удаляющихся от меня всадников. А Франческа все оборачивается, чтобы еще раз взглянуть на меня.

Желаю тебе удачи, мой друг! Может быть, однажды я снова тебя унижу…

Глава 44

Прилив энергии, который я ощущала во время перебранки с Маркусом, сменился упадком сил. Теперь я чувствую только боль, в том числе и физическую: мои ладони содраны в кровь, и я счищаю с них крошки гравия.

Миссис Лоури пишет, что беда не в том, что ты упал, а в том, что не делаешь попыток подняться. Мама, я смогла встать, и я обязательно пойду дальше.

Но движение вперед тоже доставляет мне боль: болят и ноги, и руки. И еще на меня вновь нахлынули воспоминания – одно горестнее другого.

Вот Джек обнимает меня своими тонкими ручками. Ладошки сжаты в кулачки. «Почему тебе надо уезжать?!»

Осознание смерти больно ранит.

Мой дорогой отец, наш благородный рыцарь, прости, что меня не было с тобой в твой смертный час!

Но сильнее всего ранит то, что я выжила.

Я тащусь вперед, не в силах понять причину вероломства и предательства взбунтовавшейся земли. Я почти не замечаю прохожих, до меня лишь долетают обрывки их фраз:

– …пролетел мимо. Никогда такого не видел.

– …видела такое только в Вирджинии.

– …в нем столько горячего воздуха, что он может лететь часами…

Горячего воздуха? Несколько секунд стою в ступоре, пытаясь осознать, что я сейчас услышала. Оглядываюсь по сторонам. Вижу только все те же разрушенные дома и все так же суетящихся людей. Небо по-прежнему затянуто пеленой гари. Вспоминаю того маленького мальчика, который показывал пальцем на небо и кричал: «Голубое»! Он еще говорил что-то странное, вроде «возду са»… Да это же воздушный шар!

Я хватаю за руку первого попавшегося прохожего:

– Вы видели воздушный шар?

Он в испуге отдергивает руку.

– С ума сошли!

– Вы видели его? – настаиваю я.

– Там его больше нет. Но да, я его видел. Полетел вон туда… – Он показывает пальцем направление. – Надеюсь, он все еще летит.

Я как угорелая несусь в ту сторону. Боже, не смею даже надеяться… Мимо разрушенной церкви, перепрыгивая через оголенные кабели, мимо домов, которые искалечены так, будто злой великан побил их бейсбольной битой.

Люди удивленно оглядываются на меня.

– Вы не видели воздушный шар? – выпаливаю я, останавливаясь около женщины, ведущей куда-то двоих детей.

– Понятия не имею, о чем вы.

Спрашиваю еще одного мужчину. Тот лишь пожимает плечами. Продолжаю бежать вперед. Что я увижу? И увижу ли вообще хоть что-то?

Миную еще один квартал и без сил падаю на колени В воздухе только пыль. В небе никакого шара.

Том, ты здесь?

Какая-то женщина, в спешке собирающая чемодан, подносит мне чашку с водой:

– Вот, выпей, девочка!

– Спасибо!

Выпиваю воду залпом.

И тут примерно в ста метрах от меня вижу… Нет, не может быть! Я поспешно возвращаю женщине чашку, не веря своим глазам. Просто невероятно! Ведь это же та самая корзина, которая унесла меня в облака целую жизнь назад!

«Летающий остров»! А около него – два человека. Они складывают шелковый купол, словно простыню.

Том поднимает глаза. Он весь в пыли и грязи, как и все мы сейчас. Рукава закатаны, и видны сильные, мускулистые руки. Он на мгновение застывает, потом что-то говорит второму человеку. Тот поворачивается в мою сторону, и шелк выскальзывает у него из рук.

Мой отец! Потрясенный, он медленно идет ко мне навстречу. Он совсем лысый, и на лице появилось много новых морщин.

Я бегу к нему и бросаюсь в его объятия. Боже, этот родной запах прачечной и старых сигар!

– Но… я же видела тебя… Как ты уцелел?

Он часто моргает, стараясь скрыть слезы. Его искривленные пальцы беспрестанно ощупывают меня, словно он боится, что я сейчас исчезну.

– В то утро залаяли сразу все собаки. И птицы испуганно носились в воздухе. Я понял, что происходит что-то неладное. Поэтому бросил тележку и поспешил домой. Но все же я опоздал… – Он осекается и сжимает рот, не в силах говорить. Потом продолжает: – Прости, что не искал тебя в парке. Надо было помогать пожарным. Столько людей в Чайна-тауне пострадало! – Он осторожно гладит меня по щекам. – Сейчас я как раз шел в парк, но тут чуть ли не на голову мне упал вот этот воздушный шар.

Только теперь я перевожу взгляд на Тома, который молча стоит рядом. Его удивительно ясные глаза смотрят на меня одновременно с тревогой и нежностью. Я расцепляю руки, но только для того, чтобы обнять ими уже Тома. Вообще в Китае не принято открыто демонстрировать свои чувства, да еще при отце. Но на каждое правило рано или поздно находится свое исключение

Том сжимает меня так, что я задерживаю дыхание, – и пустота в моей душе вмиг заполняется.

– Как же ты… – только и успеваю проговорить я.

– Капитан Лу решил все-таки навестить твою маму. Она сказала ему, что понедельник – не самый удачный день для начала путешествия. Посоветовала дождаться среды. Так что мы переночевали на корабле.

Мама… Я снова плачу и смотрю в глаза Тома. Они тоже полны слез. Она специально так ему сказала? Это ее прощальный подарок мне? Как и отец, я всегда довольно скептически относилась к ее предсказаниям. Но они в итоге всегда сбывались.

Я представляю, как мама сейчас смотрит с небес на нас с отцом и на ее лице, похожем на полную луну, появляется знакомая ироничная улыбка.

– С А-Шуком все в порядке, – спешу я успокоить Тома. – И он очень скучает по тебе.

Том шумно вздыхает. Потом быстро складывает шелковый купол шара. Он очень старательно скрывает свои эмоции, которые на самом деле переполняют его. Затем он подставляет под корзину тележку – и вот мы уже катим «Остров» в сторону парка. Я следую за отцом и Томом. Мне кажется, что мои ног и даже не касаются земли.

Глава 45

Люди с удивлением смотрят на конструкцию, которую мы везем. Дойдя до лагеря, я чуть не падаю от удивления: там стоит Винтер, а около него целая толпа.

А-Шук обходит своего коня, проверяя, все ли с ним в порядке, а потом собирается оседлать его. Но тут к нему бросается Том:

– Отец!

А-Шук не может скрыть радости и удивления. Все смотрят на нас.

– Мерси! – окликает меня Франческа.

И вот мы уже крепко обнимаемся.

– Слава богу, что с тобой все в порядке! – Она вся раскраснелась и дрожит от радости.

– А где же Маркус?

Я не слышу ответа, потому что в следующий миг ко мне подбегают Элоди, Хэрри, Кэти, Минни Мэй и Джорджина.

– Твой отец… Мы так тебе сочувствуем…

– Нет-нет! Вон он – жив и здоров!

– Вот это да!

– А вы разве не в поезде должны быть?

– Она запыхалась! Принесите ей кто-нибудь воды!

– Если ты мне сказала бы, что придешь с ним, я бы надела свое шелковое голубое платье, – говорит Элоди, суетливо поправляя волосы и кокетливо поглядывая на Тома.

А-Шук и Том застыли в объятьях друг у друга. Глаза А-Шука плотно закрыты. Они не говорят ни слова, но это молчание красноречивее любых фраз.

Отец смотрит на меня и улыбается. Я так редко видела улыбку на его лице! И вот здесь, в парке, среди руин и осколков, жизнь, кажется, начинает налаживаться. Она становится лучше с каждым ударом сердца.

Хэрри теребит рукава своей слишком длинной рубашки.

– Мы так рады, что с тобой все хорошо!

Франческа протягивает мне чашку с водой. Я залпом выпиваю, а потом рассказываю, что произошло.

– А теперь ты выкладывай, – толкаю я локтем Франческу. – Где же твой благороднейший жених?

Франческа усмехается:

– Он попытался вести Винтера за собой, но этот умнейший конь фыркнул и поскакал прямо к доктору Ганну.

Молодец, Винтер! Ты знаешь, кто твой хозяин!

– Маркус погнался за нами, но тут меня осенило: если конь может идти своей дорогой, то почему я не могу? И я крикнула Маркусу, что передумала. А потом доктор Ганн пригрозил ему, что если он не оставит меня в покое, на него будет заявлено как на конокрада.

Со стороны озера к лагерю подходит директриса Крауч в сопровождении незнакомой мне женщины и мопса с перепачканной мордочкой. Женщина примерно одного со мной роста, с короткими седыми волосами. Атласная лента и перо придают женственности ее ковбойской шляпе, а с пояса брюк свисает пара кожаных перчаток.

Незнакомка направляется прямо к нам и протягивает мне руку. Она смотрит на меня своими большими зелеными глазами:

– Привет, Мерси! Я – миссис Лоури. Кэти сказала, что ты здесь за главную. Очень приятно познакомиться.

Глава 46

Три дня спустя

За нашей кухней, которую мы переместили на другое место, собралась целая толпа. Том потихоньку ослабляет стропы, которые удерживают корзину «Летающего острова». Он улучшил подачу горячего воздуха, и теперь купол шара надувается еще быстрее.

Элоди, Джорджина, Франческа, Кэти и Хэрри сбились в кучку. Нам привезли еще больше одежды, и теперь на них армейские рубашки и брюки. Все девочки решили пока не покидать наш лагерь в парке.

Том пообещал прокатить всех на воздушном шаре. Но меня он удостоил чести быть первой.

Минни Мэй уже, наверное, дома, у своих родителей. Миссис Лоури всего за пятнадцать минут нашла ей надежных попутчиков до Южной Каролины: семью с двумя девочками. Перед тем как попрощаться с ней, я отдала ей монетку Джека – пусть та поможет ей найти свой путь.

И вот ослаблена последняя стропа. В этот раз корзина надежно прикреплена к большому раскидистому дубу, так что мое тогдашнее приключение не должно повториться.

Элоди с восхищением смотрит, как Том ловко перепрыгивает через борт корзины. И тут ничего не скажешь: перед Томом действительно невозможно устоять.

Кэти хлопает в ладоши. Хэрри просто улыбается. Она стала часто улыбаться в последнее время. Когда мы поднимаемся еще выше, Франческа зажмуривает глаза.

Наконец-то мы одни. Том проверяет крепления и балласт. Мы поднимаемся в нашем бамбуковом лифте с шелковыми крыльями. Но я всецело доверяю Тому, к тому же ветра на этот раз почти нет, и мне совсем не страшно. Я вижу наши новенькие маленькие столики, за которыми А-Шук и отец учат директрису Крауч и миссис Лоури играть в маджонг.

А-Шук и директриса так увлечены игрой (или друг другом?), что не замечают, как мы пролетаем над ними, но отец поднимает голову и смотрит на меня. Я показываю ему коробочку, в которой хранится зола, оставшаяся от сожженных писем маме и Джеку. Отец одобрительно кивает.

– Теперь я понимаю, почему тебе так нравится гулять по облакам. Сверху все так хорошо видно. – Я поднимаю глаза на Тома. – Наверное, отсюда ты видел даже меня.

– А зачем, ты думаешь, я сделал этот шар? – отвечает Том, проводя рукой по своим густым волосам.

Я вкладываю свою ладонь в его. В последнее время нашим рукам пришлось делать многое: чинить воздушный шар, ставить палатки, передвигать мебель и еще много всего

Я вижу бесконечное количество палаток в парке. Словно какое-то божество опрокинуло над ним корзину с белыми лилиями и те усыпали все вокруг. Люди запрокидывают головы, глядя на нас. Кто-то машет нам, кто-то показывает на нас пальцем, а некоторые что-то кричат.

Если бы Франческа не сказала мне тогда, возле «Валенсии», что я нужна им, то сейчас я лежала бы под грудой кирпичей, а не парила высоко в небе в объятиях Тома.

– Иногда для того, чтобы двигаться вперед, нужно, чтобы тебя толкал кто-то, кому ты небезразличен, – говорю я.

– Это миссис Лоури написала?

– Нет, – отвечаю я с улыбкой. – Это я сказала! Обнявшись, мы смотрим на мир почти с небес. Дракон и тигр наконец заключили перемирие, и больше не видно пожарищ. За эти четыре дня в Сан-Франциско, как сообщали в новостях, пожар охватил больше четырех квадратных миль. Но четверка перестала быть зловещей для меня: несмотря на все ее козни, я каждый раз встаю и снова иду с гордо поднятой головой. Наверное, все дело в моих плавучих ботинках.

Конечно, не один год уйдет на восстановление города, но он будет восстановлен. И мы примем в этом участие. Будем кормить нуждающихся. За эти дни мы накормили уже больше тысячи человек – Джорджина ведет подсчет.

– Ты тут, похоже, горы своротила, – тихо говорит Том.

– Я делала все это не одна…

– Да, но именно тебе пришла в голову такая прекрасная мысль!

Когда легкий ветерок касается моих щек, я вспоминаю предсказание мамы: «В этом году с тобой произойдет что-то особенное». Она говорила про колледж? Или про наши вечеринки? А может, это еще не произошло?

Город наконец перестал рушиться, и мне пора приступать к осуществлению своих планов. Нужно помогать директрисе восстанавливать колледж. Мы учредим ежегодную стипендию в честь Руби Бьюргард. И когда-нибудь я помогу Франческе, Джорджине и Элоди открыть ресторан. Лучше всего – на вершине холма. В этом ресторане мы будем бесплатно кормить всех нуждающихся.

Меня никогда не пугали масштабные проекты. Не отступлю я и теперь.

– Мне жаль, что ты так и не попал в Сиэтл.

Том решил не ехать туда. Он останется здесь и будет помогать восстанавливать Чайна-таун. На это точно уйдет много времени. Так что принять участие в конструировании летательного аппарата в Сиэтле он не сможет.

Том пожимает плечами:

– Сначала земные дела, а небеса подождут. Может, я построю свой летательный аппарат. И мы полетим туда, куда захочешь ты.

– Давай сначала – в Техас. Навестим Кэти и миссис Лоури на их ранчо. А потом, наверное, в Нью-Йорк. Сходим на концерт Хэрри. Ну а потом – на луну!

– Да, простых задач ты мне никогда не ставила!

– Мама говорила, что нельзя обогнать луну, но она не говорила, что этого нельзя сделать на воздушном шаре!

Мы уже очень высоко. Под нами расстилается нефритовый океан, любовно глядящий в небесную синь.

Том целует меня в макушку, а потом осторожно касается губами моих губ.

– Нам уже пора спускаться, так что сейчас очень удобный момент.

Я нехотя высвобождаюсь из его объятий и открываю крышку моей коробочки. Смотрю на Запад и представляю себе Джека и маму. Она – в темной куртке и таких же темных брюках, он – в длинных штанишках. У него топорщатся волосы, и он улыбается так широко, что видны просветы между зубами. Их лица умиротворенные, даже радостные.

Ветер подхватывает все что осталось от моих сожженных писем: обрывки бумаги и такой же пепел, каким сейчас покрыт весь город. Я чувствую запах соленой океанской воды, и моя душа взлетает, как большая голубая цапля[26]26
  Цапли в китайской культуре символизирует путь и способ его прохождения, а также является классическим пожеланием доброго пути, хорошей дороги. – Примеч. ред.


[Закрыть].

«Идем, Мерси!» – слышу я веселый голос Джека.

Идем!