Текст книги "Наперегонки с луной"

Автор книги: Стейси Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 9

И вот мы собираемся на первый урок. Я стараюсь двигаться и держаться как подобает наследнице из богатой китайской семьи: руки аккуратно сложены на коленях, голова поднята, губы слегка приоткрыты. В гостиной – четыре круглых столика, вокруг каждого из них – по четыре стула. Да, не очень удачная для меня конфигурация, но я пытаюсь абстрагироваться от своих суеверий. Я и так сделала практически невозможное – попала сюда, и никакая противная цифра не сможет сбить меня с пути.

Это мой первый урок этикета, и я просто обязана произвести достойное впечатление, чтобы развеять сомнения в моем происхождении и статусе. На столе лежит стопка из четырех книг, в названии каждой из которых есть слово «этикет». Зачем людям столько правил поведения? У моего отца, например, оно только одно, зато на все случаи жизни: не позорь свою семью!

Молодой человек, одетый с иголочки, выходит к камину, грациозно берет двумя пальцами колокольчик – словно это живая красивая бабочка – и аккуратно звонит в него. После этого он начинает расхаживать по комнате взад-вперед. При этом одна его ладонь заправлена за борт жилета, а другая заложена за спину. Заметив меня, он останавливается. На его лице отображается сначала смущение, а потом удивление.

– Вы, должно быть, мисс Вонг, верно?

Я важно киваю. Руби теребит веточку розмарина на своем фартуке. Все взгляды прикованы ко мне. Я чувствую аромат розмарина даже из противоположного конца гостиной.

Учитель слегка улыбается, отчего его верхняя губа с тонкими усиками немного приподнимается.

– Я мистер Уотерстоун. По иронии судьбы, я интересуюсь культурой, обычаями и традициями народов разных стран, и прежде всего – Дальнего Востока. Я даже пишу книгу об этом. Она будет называться «Этикет без границ». Поэтому мне очень интересно пообщаться с вами, и я буду особенно внимателен к вашим манерам. Может, вы даже согласитесь на интервью?

Я приветливо улыбаюсь, хотя меня то и дело прошибает пот от волнения. Какая удача, что он интересуется культурой именно стран Дальнего Востока!

– С радостью! – отвечаю я, глядя прямо в глаза учителю.

Кто-то презрительно фыркает, и я точно знаю, что это – Элоди. Мистер Уотерстоун довольно потирает руки:

– Итак, кто же познакомит мисс Вонг с нашим девизом?

Никто не проявляет инициативу. Забыли? Или никто не хочет сказать его именно мне?

Наконец Руби перестает теребить веточку розмарина и робко поднимает руку.

Учитель одобрительно кивает:

– Прошу вас, мисс Бьюргард!

– Вести себя с достоинством, но без эгоизма, и постоянно учитывать интересы других! – Тихим голоском с грустными интонациями Руби напоминает мне моего бывшего босса – мистера Мортимера. Люди часто приносили на могилы веточки розмарина. Может, Руби пережила какую-то трагедию?

Учитель медленно проходит мимо камина.

– Да, все верно. Воспитанница колледжа Святой Клары должна проявлять бескорыстную заботу о других людях. Гостям мы прежде всего предлагаем чай – ведь это прекрасная возможность восполнить энергию. Также у нас имеются запасные зонтики – на тот случай, если гостям придется покидать нас в дождь. А какие существуют китайские традиции гостеприимства, мисс Вонг?

– Ну… э-э-э… У нас при входе всегда стоят тазики с чистой водой, чтобы гость мог совершить омовение ног. А при прощании мы всегда дарим гостям кум-кват. На удачу.

Надеюсь, он не станет упоминать об этом в своей книге…

Учитель задумчиво теребит подбородок:

– Фрукты на удачу? Как интересно! А зимой?

– Зимой вместо кумквата мы дарим тыкву.

М-да… Но это первое, что пришло мне в голову.

– Тыкву? Не слишком ли громоздкий сувенир?

– Да, вы правы. Но именно поэтому зимой в гости ходят намного реже. Ведь в это время года еще и очень скользко

– Так… То есть зимой вы гостей скорее наказываете, чем благодарите за визит? – Его усики вытянулись в ровную линию.

– Получается так. – Пот градом струится у меня по спине

Мистер Уотерстоун явно собирается задать следующий вопрос, но тут открывается дверь и появляется миссис Тингл с тележкой, сервированной для чаепития. Я еле удерживаюсь, чтобы не броситься к ней и не расцеловать в обе щеки за столь своевременное появление в гостиной.

– А вот и угощения! Чья очередь сервировать сегодня? – Учитель обводит взглядом гостиную, но ни одна из девушек не смотрит на него.

Кто-то делает вид, что разглядывает камин; кто-то уставился в потолок; некоторые задумчиво смотрят в окно или друг на друга. Неожиданно я понимаю, что сейчас сервировать чай придется мне. Волнуюсь, хотя делала это сотни раз: мистер Мортимер часто пил чай со своими клиентами. Не с покойниками, разумеется, а с их родственниками.

– Мисс Винчер!

Фу, слава богу!

Учитель кивает Хэрри, сидящей тихо, как мышь.

– Сегодня ваша очередь.

Хэрри продолжает сидеть неподвижно. Кэти осторожно толкает ее локтем и корчит гримаску.

Хэрри вскакивает со своего места и слегка приседает:

– Да, сэр!

Элоди переглядывается с девушкой, которую я для себя назвала Деревянное Лицо. По тому, как напряженно моя соседка по комнате теребит край своей юбки, понимаю, что они две задумали что-то нехорошее. Элоди похожа на кошку, играющую со своей жертвой.

Хэрри кивает каждой «гостье» по очереди, придерживая очки, словно боится, что они соскользнут у нее с носа.

– Как я рада видеть вас, мисс Квинли, мисс Фостер, мисс дю Лак!

– И мы рады видеть вас, – громко говорит Кэти, при этом на ее щеках проступают ямочки. Похожая на сорванца Кэти чем то напоминает мне Джека, который всегда с такой же готовностью и неподдельным интересом слушает предсказания мамы. В отличие от меня, он может часами внимать ее описанию десяти небесных столпов и двенадцати земных символов.

– Enchanté![17]17
  Очень приятно (фр.). – Примеч. ред.


[Закрыть] – механически произносит Элоди с выражением откровенной скуки на лице.

Деревянное Лицо бормочет тоже одну из предписанных на этот случай фраз.

– С чем бы вы хотели выпить чаю? – обращается Хэрри к Кэти.

Мистер Уотерстоун недовольно машет рукой:

– Вы забыли сперва подать всем салфетки!

Хэрри вмиг раздает гостьям красивые салфеточки.

– Три ложечки сахара, пожалуйста! – с улыбкой просит Кэти.

Учитель качает головой, явно удивленный таким огромным количеством сахара, но не вмешивается.

Слегка высунув язык от усердия, Хэрри старательно отмеряет три ложечки сахара, поочередно кладя их в чашку своей лучшей подруги.

– Мисс Фостер, вам сахар в чай положить?

– Сначала закончите с первой гостьей, потом переходите ко второй, – строго командует мистер Уотерстоун. – Это же гостиная, а не конвейер!

Боже, оказывается, это так сложно – правильно сервировать чай! Дома мы пьем его без всяких церемоний. Если хочется пить – вскипяти воду, завари чай – и пей, сколько хочешь!

Хэрри наливает чай (крышка чайника слегка позвякивает), затем передает чашечку и ложечку Кэти, которая расплывается в широчайшей улыбке:

– Большое вам спасибо, мисс Винчер.

Хэрри переключает свое внимание на Деревянное Лицо.

– Я пью чай без сахара! – восклицает та приказным тоном и протягивает руку за своей чашкой. Но тут Элоди еле заметно качает головой – тайный знак, который я успела уловить. Деревянное Лицо отдергивает руку.

– Простите, мисс Винчер, но такой чай слишком крепкий для меня, – огорченно провозглашает она, одновременно заговорщически глядя на Элоди и явно ожидая от той одобрительного знака. Элоди довольно улыбается.

– Разбавьте кипятком, мисс Винчер! – рекомендует мистер Уотерстоун.

Тем временем миссис Тингл направляется с тележкой к выходу, и мистер Уотерстоун спешит открыть перед ней дверь.

Кэти гордо поднимает голову и восклицает:

– А мне кажется, что чай нормальный и очень вкусный!

– Может, тебе еще нравится и воду из ванны пить? Я слышала, деревенщины так и делают.

Кэти в ярости подскакивает. Ее руки сжаты в кулачки, а все лицо в багровых пятнах от гнева:

– Зато я не ем этих противных скользких улиток!

Мистер Уотерстоун уже тут как тут:

– В чем дело, леди? Простите, сэр!

– Чай не пьют стоя, мисс Квинли.

Ворча, Кэти садится на место.

Хэрри разбавляет чай Деревянного Лица кипятком, но не рассчитывает, и чай переливается из чашки на блюдце.

Дерстоноше Лицо презрительно фыркает и посылает Элоди еще один многострадальный взгляд.

– Возьмите другую чашку и приготовьте чай еще раз, – с легким раздражением инструктирует мистер Уотерстоун.

Хэрри уже чуть не плачет. Интересно, она помнит, что в этой ситуации надо поднять кончик языка к нёбу? Подав чай и малюсенькие сладости всем своим гостьям, Хэрри в изнеможении опускается на место.

Мистер Уотерстоун одобрительно кивает ей и спрашивает:

– Ну, кто следующий?

За моим столиком обе близняшки вжимаются в стулья, а Франческа нервно ерзает.

Лукаво посмотрев на меня, Элоди опускает свою чашку и поднимает руку:

– Мистер Уотерстоун?

Меня бросает то в жар, то в холод. Я уже научилась разгадывать ее коварные планы до того, как она начнет их реализовывать. Это сродни чутью птиц, по поведению которых можно предсказать приближение урагана.

– Всем известно, что чай пришел к нам из Китая. Может, наша уважаемая гостья продемонстрирует традиции своей родины? У вас же есть в шкафу красивый китайский сервиз?

От волнения у меня шумит в ушах. Она же не может знать, что на самом деле я ни разу не присутствовала на настоящей китайской чайной церемонии! Ведь они – часть только свадебных ритуалов, а в Чайна-тауне свадьбы играют очень редко и, как правило, в узком семейному кругу. За всю жизнь я была только на одной свадьбе. Интересно, все ли четверки в этой комнате сговорились против меня?

Мистер Уотерстоун потирает руки с идеальным маникюром.

– Какая прекрасная идея! Мисс Вонг, ваш выход!

– Почту за честь, – благодарю я, судорожно пытаясь придумать какое-нибудь «но».

Если я откажусь сейчас, у них могут возникнуть разные подозрения (чего эта Элоди, бесспорно, и добивается). Я представлена здесь как дочь торговца чаем, и, если я соглашусь и покажу им действительно что-то необычное, подозревать меня в обмане станет сложнее. И вообще, не было такого, чтобы Грозная Мерси не приняла вызов!

И вот передо мной керамический сервиз для китайской чайной церемонии. Он состоит из множества предметов, изготовленных из пористой пурпурной глины. Такие чайные наборы называются по-китайски и-хин. Похоже, этому сервизу еще больше лет, чем тому, который отец Тома гордо держит на самой заметной полке буфета и никогда недостает. На мозаичном подносе стоят три маленькие чашечки. Рядом с каждой – еще одна миниатюрная чашечка, предназначенная только для наслаждения ароматом чая. Еще есть пузатый чайничек в виде слона и продолговатый – в виде рыбы; и целая коллекция каких-то деревянных предметов, предназначение которых я, признаться, никак не могу вспомнить.

Все девушки с горящими глазами собрались вокруг меня.

Мистер Уотерстоун встает рядом. От него исходит тонкий аромат гвоздики. Франческа тоже с интересом смотрит на меня, слегка вздернув одну бровь.

Я начинаю с того, что показательно и долго нюхаю сам чай – цейлонский, чуть менее терпкий и крепкий, чем тот, который и привыкла пить дома. Но в целом вполне приемлемый. Я картинно складываю руки.

– Добро пожаловать на чайную церемонию «Девять фруктовых нот»! – выкрикиваю я по-китайски.

Хэрри от неожиданности резко отступает, толкая Кэти, которая, в свою очередь, врезается в Деревянное Лицо. Та вскрикивает от возмущения. Непривычный китайский явно режет всем ухо.

Перехожу снова на английский:

– Сначала надо благословить чай и всех присутствующих.

С этими словами я важно вытягиваю из стаканчика один из деревянных предметов – крученую деревянную палочку – и начинаю описывать им круги над всем сервизом. Для пущей важности опять перехожу на китайский:

– Да придаст вам всем эта чашка чая бодрости духа и да не стану я посмешищем сейчас!

Я не утруждаю себя переводом. Наливаю немного чая в один из чайников.

Прямо у меня над плечом появляется голова Кэти:

– А почему ты налила заварку в рыбу, а не в слона?

– Для того чтобы разливать чай быстрее. Нас же много, а рот рыбы шире, чем хобот слона. Чайник в форме слона имеет более узкий носик и подходит для разливания чая в меньших количествах. Зато он помогает избежать инцидентов, подобных тому, что произошел у мисс Винчер. – Боже! Я даже сама на миг поверила в эту чушь!

Хэрри опять съеживается при упоминании ее имени.

– Потрясающе! – завороженно произносит мистер Уотерстоун. – Продолжайте, пожалуйста.

Пока чай настаивается, я вынимаю из стаканчика щеточку, пытаясь вспомнить, для чего же она нужна.

– Эту щеточку мы используем, чтобы прогнать духов, которые всегда слетаются на запах чая.

Элоди громко хмыкает, но Деревянное Лицо уже с опаской оглядывает комнату, явно нервничая. Я энергично машу щеточкой над столиком. Чтобы добавить таинственности, бормочу себе под нос по-китайски детский стишок про панду, имитируя особое заклинание. Эх, жаль, что Том не видит эту комедию! Он наверняка живот надорвал бы от смеха, несмотря на то что в последнее время был как-то непривычно угрюм.

Последним движением я почти тычу щеточкой в глаз Деревянному Лицу. Она инстинктивно отшатывается, толкая Элоди так, что та едва не падает навзничь.

– Черт возьми, осторожнее, Летти! – восклицает Элоди, еле успевая ухватиться за чье-то плечо.

– Следите за своей речью, мисс дю Лак! – строго отчитывает ее мистер Уотерстоун.

– Но она несет какую-то ересь! – восклицает Элоди, молитвенно сложив руки. – Нет здесь никаких духов! Их вообще не существует! И не по-христиански даже упоминать их!

Однако Деревянное Лицо совсем не убеждена в этом…

Мистер Уотерстоун хмурится, но в дискуссию не вступает. Вероятно, потому, что сама по себе дискуссия на эту тему может быть трактована как богохульство с его стороны.

Кэти теребит свои рыжие волосы и не унимается:

– А что ты только что сказала по-китайски?

Я наливаю почти полную чашку чая.

– Я возносила хвалу богине чистоты, которая пошла на костер ради спасения своей сестры.

Это тоже, конечно, полная чепуха, но они глотают и эту версию, затаив дыхание. А я, похоже, вошла в раж.

– Мы в Китае считаем, что чай – пепел того костра. Поэтому тот, кто пьет чай, таким образом проходит обряд очищения.

Все начинают перешептываться. Я медленно встаю и протягиваю первую чашку Элоди.

Она кривится так, словно в чашке яд цикуты:

– Убери сейчас же!

Кто-то хихикает. Без сомнения, эта воображала и дальше будет строить мне козни, но тему чая, похоже, я ей пресекла раз и навсегда. Со снисходительной улыбкой медленно подношу чашку к собственным губам. Краем глаза вижу, как кто-то появляется в проеме двери. Это директриса Крауч, которая не мигая смотрит на меня. Ее брови напоминают два разряда молний. В следующий момент она исчезает так же бесшумно, как появилась.

Глава 10

После небольшого перекуса, слегка озадаченная, я возвращаюсь в гостиную на урок вышивания. Из головы никак не идет выражение лица директрисы. Пытаясь понять его, я никак не могу сосредоточиться. Все пальцы уже исколола! И тут нас досрочно отпускают на французский. К моей великой радости. И не только из-за исколотых пальцев, но и потому, что половина воспитанниц изучает латынь, включая Элоди, для которой язык лягушатников родной. Собственно, французский язык – это единственный из реально полезных предметов для меня, предложенных в данной программе обучения. Возможность изучать его здесь, скорее всего, и оправдывает все мои мучения. Где еще я могла бы изучить французский?

* * *

В обед я опять чувствую на себе злой взгляд директрисы Крауч. Помня о том, что нахожусь под постоянным пристальным наблюдением, аккуратно и беззвучно выдвигаю стул и сажусь рядом с Франческой. Ома приветственно кивает мне.

Отец Гудвин, сидящий за учительским столиком рядом с директрисой Крауч. произносит проникновенную молитву.

Официантка ставит передо мной маленький поднос. На нем тарелочка с прозрачным желе, в котором довольно мною кусочков мяса

– Пожалуйста, заливное!

– Спасибо!

Желе ну никак не хочет отковыриваться вилкой. Боже, ну зачем запихивать мясо в эту дрянь?! А вот Франческа нарезает заливное на кусочки при помощи вилки и ножа и съедает все до последней крошечки. Фу, гадость!

Слава богу, после заливного подают большую порцию рагу из кролика. Если бы не этот пресловутый застольный этикет, я бы проглотила его в два счета. Но наследница из богатой китайской семьи не должна набрасываться на еду как голодный тигр, особенно под пристальным взглядом директрисы Крауч, которая внимательно следит за тем, чтобы все жевали медленно и аккуратно. Затем подают запеченную форель. Рыба лежит на тарелке целиком. К этому блюду принесли странно изогнутые, с лопаткой на конце серебряные ножи. Я просто смотрю, как этим хитрым инструментом орудует Франческа, и делаю то же самое. Отточенными движениями девушка аккуратно сдвигает кожу рыбы и разбирает мясо на мелкие кусочки. Она с удовольствием смакует это блюдо, явно наслаждаясь его вкусом.

Покончив с рыбой, Франческа берется за книгу.

– А что ты читаешь? – спрашиваю я.

– Шекспира.

Да, она немногословна. Или я еще просто не подобрала подходящую тему.

– И о чем книга?

– О Генрихе Восьмом и его женах.

– И сколько жен у него было?

– Шесть. Одна умерла, вторая выжила, с двумя он развелся, а еще двоих обезглавил.

– Да уж… Похоже, этот Генрих не был завидным женихом…

Франческа опять удивленно поднимает бровь.  Я поясняю:

– Директриса Крауч сказала, что одна из воспитанниц помолвлена с принцем. Но если судьба королевских особ так печальна, я предпочла бы остаться старой девой.

Франческа морщит свой очаровательный носик.

– А ты забавная! – улыбается она. Правда, в следующую секунду эта улыбка исчезает, как дуновение ветра. – Понимаешь, в то время выйти замуж за королевскую особу было пределом мечтаний любой девушки.

Похоже, с того времени мало что поменялось.

– А у тебя уже есть жених?

Лицо Франчески вмиг становится чернее тучи.

– Не слишком ли много вопросов сразу?

– Извини меня, но разговор – хороший способ подружиться.

Некоторое время Франческа задумчиво водит пальцем по своей чашке

– Ну, родители уже устроили по поводу меня что-то вроде сговора. – Она произносит последнее слово с явным презрением. – Маркус – молодой, симпатичный, из довольно обеспеченной семьи. И он метит в сенаторы.

– Звучит солидно. Наверняка директриса Крауч сочтет такой брак очень успешным.

По лицу Франчески видно, что ее не очень беспокоил мнение директрисы Крауч.

– Я еще не приняла его предложение окончательно. – Франческа намазываем маслом кусочек хлеба. – А ты приехала сюда и поисках жениха?

– Нет, – умеренно отмечаю я, сразу вспоминая про Тома. – У нас в Китае этим вопросом занимаются свахи. Невесте надо просто не забыть прийти на свою свадьбу.

Кстати, а свахи всегда консультируются у предсказателей, подходят ли жених и невеста друг другу с точки зрения даты рождения и тому подобное… Стоп! А Линг-Линг и Том подходят друг другу? При этой мысли у меня внутри все переворачивается. Но я стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.

– Я приехала сюда, просто чтобы получить образование по американской программе. Я и понятия не имела, что буду учиться таким важным вещам, как, например, сервировка чая для весьма привередливым дам.

Франческа снисходительно улыбается:

– Этикет – это не всегда так уныло. Да и рассчитан курс всего на четверть. Потом его заменят экономикой ведения домашнего хозяйства. Вести будет отец Мэри Стэнфорд.

Я перевожу взгляд на девушку, на которую указывает Франческа. Та сидит рядом с Элоди. Мэри Стэнфорд – дочь знаменитого железнодорожного магната!

В разговоре со мной директриса Крауч даже не упомянула о том, что предусмотрен курс от мистера Стенфорда. А ведь я ясно дала понять, что интересуюсь экономикой. Похоже, она искренне надеется, что я вылечу отсюда как можно быстрее.

Размышляй обо всем этом, я заглатываю рыбу почти автоматически, будучи не в состоянии наслаждаться изысканным вкусом.

Да я в лепешку расшибусь, чтобы наладить сбыт этих мерзких шоколадок дю Лаков! И докажу ей, что она от меня так просто не отделается. Конечно, сначала мне понадобится убедить Благотворительный комитет…

Отец Гудвин встает, слегка наклоняет голову, словно прислушиваясь к гласу Божьему, и медленно идет между рядами, благословляя всех. Вообще, выглядит он довольно комично в своей черной длинной рясе и с прилизанными волосами. Хотя не думаю, что священнослужителям дозволено много времени уделять своему внешнему виду. Может, приход часовни Святой Марии был бы популярнее, если бы лица священников были симпатичнее и приветливее?

Подойдя к нашему столику, святой отец останавливается. Я замираю от напряжения. В полной тишине он произносит:

– Мисс Вонг, как хорошо, что Господь привел вас к нам. Надеюсь, вы будете у нас очень счастливы.

– Благодарю вас, святой отец! – отвечаю я, надеясь, что не успела испачкать в рагу подбородок.

Затем он протягивает руку Франческе.

– Орган починили. Пойдемте?

Только сейчас я замечаю, что Франческа покраснела как рак.

– Да, святой отец. – Она осторожно вытирает рот салфеточкой и кладет ее на тарелку. – Прошу прошения, Мерси.

После того как дверь за ними закрывается, девушки начинают вполголоса переговариваться, украдкой посматривая на дверь.

– …а они много времени проводят вместе…

– …наверное, они уже разучили массу прекрасных музыкальных партий…

Я будто бы перенеслась во двор своего дома, туда, те женщины возле колонки стирают и моют посуду. Обстановка другая, но сплетни те же…

* * *

Через пару дней вышивание становится уже не таким травмоопасным для моих пальцев, да и на лягушачьем я уже выучила много полезных фраз. Например, могу купить себе на вокзале билет в вагон класса люкс до Ниццы. Я раньше никогда не слышала об этом французском городе. Но Элоди вроде бы не оттуда.

Она все так же последовательна в своей низости. Если я открываю окно, она тут же закрывает его. Делает вид, что придерживает передо мной дверь, но в последний момент отпускает ее, надеясь, что я не успею поймать и ушибусь. Я стала все время носить с собой монетку, которую при расставании дал мне на удачу Джек. Мне кажется, что иначе Элоди тут же украдет ее – просто из вредности. Она ненавидит меня всеми фибрами души и постоянно демонстрирует это. «Перед тобой просто очередная порция песка на пути к золотому слитку, – сказал бы отец. – Так что продолжай просеивать!»

Кроме Франчески и мистера Уотерстоуна (который уж слишком рьяно взялся за изучение с моей помощью китайских традиций), все остальные держатся от меня на расстоянии. Но у меня и времени-то особо нет на общение, если честно.

Сегодня уроки проводились по сокращенной программе. После них был сервирован постный обед (суп и печенье). А затем все отправились на главное событие дня – мессу по случаю Страстной пятницы. После церкви я поспешила прямиком в библиотеку, тогда как остальным предстояла генеральная репетиция Пасхального концерта.

Великолепное собрание книг в роскошных переплетах, ряды которых напоминают чешуйки на теле огромного дракона, пугает меня. Библиотека кладбища была далеко не такой богатой. Да и сами книги там выглядели потрепанными и потертыми.

Перед тем как внести последние штрихи в мой план по завоеванию Чайна-тауна дю Лаком, я решаю прогуляться вдоль этих бесконечных стеллажей и еще раз получить удовольствие от книжных запахов. Вот так же отец Тома А-Шук прохаживается иногда между мешками с различными травами, наслаждаясь их ароматами. Жаль, что нельзя постигнуть содержание книги, всего лишь вдыхая. Чтобы прочитать все книги, собранные в этой библиотеке, мне понадобился бы не один год. Но у меня нет этого времени.

Так вот…

– О, привет!

Передо мной внезапно появляется Руби Бьюргард. Она сидела здесь все время так тихо, что я и не заметила ее.

– А ты почему не на репетиции? – спрашиваю я.

– Директриса отстранила меня от концерта за то, что фальшивлю. Но мне все равно. Я действительно не умею петь. – С этими словами она вновь углубляется в книгу с названием «Дороги Франции».

Хм, географию тут, кажется, не преподают…

– Ты планируешь отправиться в путешествие?

– Нет-нет, – смущенно отвечает она, аккуратно ставя книжку на место. – Только если выйду замуж…

Она говорит «если», а не «когда», словно сомневается, что действительно сможет когда-нибудь получить столь желанный в этом колледже статус замужней дамы. У нее довольно широкие бедра, что, по слоим моем матери, характерно для женщин, у которых все и порядке со здоровьем и которым просто на роду написано иметь много детей.

– А я вот очень хочу путешествовать. Вне зависимости от того, выйду замуж или нет, – уверенно заявляю я.

Руби искренне удивляется:

– Но ведь неприлично незамужней женщине путешествовать одной!

Я опять начинаю заводиться:

– Слушай, у женщин тоже есть глаза и ноги, как и у мужчин. Так почему нельзя посмотреть мир, если нам этого хочется?!

Я снова думаю о Томе. Как он может выбирать не ту, что мечтает летать с ним на воздушном шаре, а ту, что готова просто вечно сидеть дома и ждать его?

Руби мечтательно отводит взгляд:

– Может, у вас в Китае женщины свободнее… Ладно, Минни Мэй наверняка уже ищет меня.

Она выбегает из библиотеки, оставляя за собой тонкий шлейф розмарина.

Я не знаю, почему, но во мне есть что-то, делающее меня очень похожей на жителей южных штатов Америки. Наверное, это страстная охота посмотреть мир, которая сталкивается с ярко выраженным желанием оного видеть женщину не иначе как под руку с богатым мужем. В конце концов, мы обе родились девочками, поэтому общество предъявляет нам, увы, одинаковые требования, основанные на одних и тех же предрассудках. Так что между нами много общего, хоть культурные традиции у нас и разные. Вообще, с определенной точки зрения, у меня гораздо больше общего с воспитанницами колледжа Святой Клары, чем с выходцами из Китая.

Я сажусь за письменным стол и стараюсь выкинуть из головы Руби, чтобы сосредоточиться на шлифовании плана моего выступления па сегодняшнем заседании Благотворительного комитета. В принципе, проведенный мной анализ довольно логичен, но все же они могут отказать. В прошлом году, например, не повезло крупному производителю турецких сладостей, потому что они «не соответствовали кулинарным традициям Китая». Что я смогу возразить в подобном случае?

Миссис Лоури утверждает: для того чтобы полностью удовлетворить потребность заказчика, необходимо досконально изучить эту потребность. Например, фермерам штата Мичиган нужны более морозоустойчивые коровы, чем фермерам Техаса, где климат намного мягче.

Так что самое главное для китайцев? Семья. Еда. Похороны…

Похороны! Я даже подскакиваю, больно ударяясь коленкой о столешницу. Точно!

Если фантики будут белыми, то шоколадки премиум-класса можно продавать как дары для предков и покойных. Ведь китайцы покупают только лучшее для своих усопших родственников, веря, что таким образом смогут повлиять на качество их загробной жизни. Они приносят на могилы дорогущие сигары, самые свежие фрукты. Почему бы не предложить для предков шоколад премиум-класса?

Довольная собой, я тщательно раскладываю в папке все бумаги, уже чувствуя на губах сладкий вкус очередной победы.