Текст книги "Таверна «Ведьмино Зеркало» (ЛП)"

Автор книги: Сиана Келли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

– Мы можем быть сороками с языком, – согласилась Лиан.

– Конечно, но разве это не доказывает точку зрения Годфри?

Я подтянула колени, обхватила их руками и пожалела, что у меня здесь нет одеяла. Холодное окно за моей спиной пробирало меня до костей.

– Я тоже так делаю. Слушаю, как древние сверхъестественные существа болтают в баре, и иногда улавливаю выражения, которые меня интересуют или забавляют. Если это забавное слово, как например, Грим, называющий музыкантов трубадурами, я сознательно переключаюсь в своей голове, задаваясь вопросом, каких трубадуров я могла бы послушать, когда я заполняю полки в книжном магазине. Я не изменила свой лексикон. Я просто нашла слово, в котором нахожу больше радости.

Все четыре вампира уставились на меня, Клайв улыбался, поэтому я продолжила:

– Я знала это слово из книг, но только когда я услышала, как Грим использует его, я захотела его перенять. Для него оно не было забавным, архаичным словом. Это было подходящее слово для музыкантов его времени. Он не переключал код и не шутил. Когда я использую это, я сознательно играю с языком, потому что это не моё слово. Это относится к другой эпохе.

Клайв встал, пока я говорила, открыл дверцу шкафа и вытащил сложенный серо-белый плед. Он обернул его вокруг меня и потом вернулся на своё место. Между бровями Лиан образовалась морщинка, и она дважды быстро моргнула – верный признак огорчения.

– Если, как вы говорите, Летиция использовала архаичный стиль речи только тогда, когда терялась в дискуссии с другими, а не с вами, когда она была бы более склонна к осмотрительности, это могло бы свидетельствовать о том, что эти слова являются частью её собственного изученного языка. Возможно, она знала, что нужно скрывать своё родное произношение, когда нечаянно услышанное может оказаться опасным. И я думаю, можно с уверенностью сказать, что она сочла вас троих опасными.

– Я так поняла, ты едва окончила среднюю школу, – комментарий Лиан повис в комнате.

Клайв обратил на неё своё внимание с озабоченным выражением на лице.

– Если бы это было критерием для обсуждения, никто из нас – кроме тебя – не смог бы говорить.

Лиан держалась напряжённо и наклонила голову в сторону Клайва.

– Прошу прощения. Я не хотела проявить неуважение ни к кому в комнате. Я была поражена тем, как она выражала своё мнение, учитывая её ограниченное и более современное образование.

– Не в восторге от комментария «едва окончила среднюю школу», но чтобы ответить на вопрос, который, как я полагаю, ты задавала, я не глупа и не неграмотна. Владелец книжного магазина приравнивается к книжному ботанику.

– Конечно, – сказала она.

Температура в комнате упала на несколько градусов, и это согрело моё сердце. Никто из моих парней не был доволен тем ударом, который нанесла мне Лиан.

– Рассел, посмотри, сможешь ли ты найти Грету. Мне нужно знать, ушла ли она по собственной воле или её вынудили покинуть свой пост. Годфри, поскольку это была твоя идея, ты действуй с ним. Посмотрим, что ты сможешь узнать о Летиции, сколько ей лет, с кем она связана и почему, чёрт возьми, она нацелилась на меня, – Клайв встал. – На сегодня это всё.

Он протянул мне руку, и мы ушли, не сказав ни слова и не оглянувшись на Лиан.

Я думала, мы поднимемся наверх, но вместо этого Клайв провёл нас по коридору в мою любимую комнату во всём особняке. Библиотека Чудовища из мультика меркла перед библиотекой Клайва. Книжные полки взлетали до потолка. Винтовая лестница в углу поднималась к проходу, который окружал площадку второго этажа. Лестницы скользили по рельсам, облегчая поиск любой книги в комнате, которая должна была быть в четыре раза больше моего собственного книжного магазина.

Каждый раз, когда я входила сюда, я вздыхала. Это происходило непроизвольно.

Клайв закрыл дверь, постучал и провёл пальцем по незаметной панели управления. Щёлкнул дверной замок, свет потускнел, в камине вспыхнуло пламя, заиграла тихая музыка. Он вывел меня в центр комнаты, притянул к себе, и мы начали танцевать.

Положив голову ему на плечо, я вдохнула запах своей пары, и напряжение покинуло мои конечности. Правой рукой он крепко прижимал меня к себе, а левой – мою руку к его груди. Постепенно мы позволили угрозам, преследующим нас обоих, ускользнуть.

Год назад – чёрт возьми, несколько месяцев назад – я была бы в своей квартире, укрытая одеялом по самый нос, совершенно, мучительно одинокая.

Возможно, Эбигейл и вернулась, но на этот раз у меня были союзники. Рассел и Годфри сделали бы всё возможное, чтобы поддержать меня. У меня были друзья. Дейв, Оуэн, Стефо и Мег встанут рядом со мной, когда начнётся битва. И я нашла свою вечную любовь, ту, которая, несмотря ни на что, независимо от того, насколько я была готова, насколько маловероятно, что мне будет больно, встанет передо мной, чтобы принять удар. Он не смог бы ничего с собой поделать.

Я собиралась убедиться, что этого не произойдёт. Я собиралась выяснить, как стать настоящим некромантом. Я собиралась отточить свои немалые таланты и убрать свою тётю, желательно до того, как пострадает ещё кто-нибудь из моих друзей.

На данный момент, однако, я собиралась танцевать со своим суженым, его тихое мурлыканье звучало у меня в ушах.

– В прошлом, – медленно начал он, – когда я знал, что на горизонте маячит беда, когда понимал, что против меня собираются силы, я был твёрд. Я знал, что одержу победу. Другие, кто дорог мне, могут быть потеряны, но я никогда не сомневался, что выживу. Как однажды сказала тебе Стефо, мы с ней прожили так долго, потому что ставим на первое место собственное выживание. Всегда. Мы безжалостны и эгоцентричны и сделаем всё возможное, каким бы отвратительным это ни было, чтобы остаться последними.

Покачиваясь в свете камина, окружённая тихой блюзовой музыкой, я спросила:

– Ты пытаешься меня отпугнуть?

Отстранившись, он перестал двигаться, но не выпустил мою руку из своей.

– Нет. Я объясняю, что тысячелетняя мышечная память, способность выживать любой ценой, была изменена. Я всё равно сделаю всё возможное, чтобы выжить, но твоя безопасность теперь связана с моим выживанием.

– У меня были миллионы дискуссий, подобных сегодняшней, когда я пытался вычислить врага и планировал атаку. Однако с тех пор, как ты появилась, моя точка зрения изменилась. Речь больше не идёт о том, чтобы победить врага таким кровавым способом, чтобы любой встречный остановился. И не только это. Теперь есть скрытый страх, которого раньше никогда не существовало. Если битва закончится, а тебя не будет рядом со мной, я не уверен, что смогу собраться с духом и продолжить, – он быстро покачал головой. – Это ново и тревожно, но это есть. В моих костях, в моей крови, я не смогу жить без тебя.

Глаза остекленели от слёз, и я сказала:

– Тогда это очень хорошо, что мы поженимся, да?

– Это действительно так.

Я обвила руками его шею и притянула его для поцелуя. Нежный, неуверенный – как и эта новая любовь для нас обоих – поцелуй стал жарким. Мы боролись с одеждой, стоящей на нашем пути.

– Подожди, – выдохнула я. – Двери заперты, и никто не может войти, верно? – я заглянула в тёмные углы комнаты. – Никто не прячется?

Он усмехнулся и губами коснулся изгиба моей шеи, а потом клыками скользнул по моей коже, заставив меня дрожать и вспыхивать огнём одновременно.

– Ты мне это скажи.

Я мысленно осмотрелась, нашла все холодные зелёные точки в других частях дома и затем расслабилась.

– Тебе обязательно носить так много одежды?

Я разорвала его рубашку, обнажив скульптурную грудь, но галстук всё ещё был туго затянут вокруг шеи. Я сопротивлялась тому, чтобы использовать когти и разрезать его, вместо этого использовала больше сдержанности, чем я считала возможным в данный момент. Медленно сдвинула узел вниз, а затем бросила галстук к его ногам.

С сияющими в тусклом свете глазами, он нырнул за мной. В итоге мы оказались голыми и катались по ковру перед камином, смеясь и отчаянно нуждаясь друг в друге. Кожа к коже, губы и языки блуждают. Мы не торопились, потребность становилась почти болезненной. Наконец, когда я уже думала, что сойду с ума, Клайв приподнялся надо мной и скользнул внутрь. Пойманная его пристальным взглядом, я обхватила его ногами, встречая его толчок за толчком, пока ни один из нас не смог больше сдерживаться.

Позже, растянувшись на Клайве, пока он лениво рисовал узоры на моей спине кончиками пальцев, я закрыла глаза и снова стала искать маленькие зелёные точки. На этот раз я нашла Лиан в коридоре за дверью библиотеки. Решив, что я слишком довольна, чтобы беспокоиться, я прижалась к нему.

ГЛАВА 4

Редкий момент размышления

Несколько беспокойных часов спустя я открыла глаза. Было темно. Клайв лежал у меня за спиной, рукой обнимая меня. Умирали ли вампиры в дневное время? Клайв определённо верил, что это так. Я – не так уж сильно. Учитывая довольно чрезвычайную ситуацию, Клайва можно было бы разбудить. Он не был на пике своих возможностей, но он был на высоте. Он считал, что это связано с его силой и возрастом. Я утверждала, что если он вообще мог двигаться или говорить, то он не был мёртв.

Когда мы были в Новом Орлеане, я экспериментировала с одним из вампиров Лафитта, который ворвался в наш таунхаус. Стефо поймала его и поместила в камеру Клайва в подвале. Когда я глубоко погрузилась в его разум, я обнаружила, что синапсы срабатывают. Медленно, конечно, но умственная активность не прекращалась. Я верила, что вампиры днём находятся в своего рода регенеративном стазисе, а не мертвы.

Всё это должно было объяснить, как я узнала, что сейчас дневной свет. Вампиров не было поблизости. Низкий уровень негодования, который преследовал меня каждое мгновение в ноктюрне, отключился, как только взошло солнце. Вы могли бы подумать, что это будет означать для меня более крепкий сон днём, но вы ошибаетесь. Внезапное отсутствие враждебности, по правде говоря, заставило меня остро осознать, как это было по-настоящему и утомительно. Моя жизнь в ноктюрне стала постоянной готовностью к нападению. Я хотела быть с Клайвом, но это было слишком.

Когда я попыталась выскользнуть из кровати, Клайв напряг руку и прижал меня к себе. Видите? Он ненавидел, когда я уходила днём. Я схватила свой телефон и направилась в ванную. Ещё даже не рассвело, а я уже полностью проснулась. Вчера была доставлена огромная партия книг, и я с нетерпением ждала возможности распаковать и обработать их. Я решила использовать свою неугомонную энергию для благой цели.

Умывшись и заплетя косу, я направилась к шкафу. Какому бы миньону Клайв ни поручил эту работу, он неуклонно заполнял огромную гардеробную с тех пор, как я приехала. Там было много модной одежды, но мне понравилось, что тот, кто делал покупки, получил памятку о том, что Сэм каждый день носит джинсы и топы с длинными рукавами. Джинсы действительно сидели хорошо – откровение для меня – футболки были гораздо лучшего качества, а свитера были мягкими, как мечта, но все они подходили для работы.

То же самое касалось и обуви. Здесь были красивые ботинки и туфли на высоких каблуках, но мой личный покупатель подарил мне целую радугу кроссовок для бега, пару в тон каждому топу или толстовке. Мне нужно было не забыть спросить Клайва, кто ходил по магазинам. Кто бы это ни был, он, похоже, не испытывал ко мне ненависти.

Одетая и готовая, я бесшумно проскользнула через тёмный дом. Норма – человеческий посредник Клайва, которая занималась делами в течение дня – должна была приступить к работе только через несколько часов. Я подумывала о том, чтобы постоять за дверью Лиан, как она сделала с нами прошлой ночью, и попробовать прочитать её мысли, но какой в этом был бы смысл? Я знала, что она считала меня отбросом, как и большинство вампиров, и я знала, что она хотела занять моё место в привязанности Клайва. Ничто из этого не стоило того, чтобы я теряла зрение.

Мои способности некроманта означали, что у меня была близость к мёртвым – в данном случае, вампирам, – но это пришло не без своей цены. Насколько я это понимала, вторжение в чужие мысли или эмоции нарушало естественный баланс. Чтобы восстановить баланс, необходимо было произвести платёж. Для меня эта плата приняла форму временной слепоты. Однако то, чему я научилась, я вычитала в книгах. Мне нужно было найти некроманта, который согласился бы обучить меня, желательно до того, как моей тёте удастся убить меня. Проблема заключалась в том, что некроманты были чертовски редки.

Ноктюрн находился в Пасифик-Хайтс, всего в нескольких милях от «Убиенной Овечки». Клайв пилил меня, чтобы я ездила на работу на одной из его машин, пытаясь обезопасить меня во время поездок на работу. Я отказывалась, напоминая ему, что люблю бегать. Оборотень как не крути. Но дело было в том, что я не умела водить машину.

Я знала, что должна была сказать ему об этом в первое же его предложение, но мне было неловко. Он был таким старым, могущественным… был везде, делал всё, убивал всех, а я была книжным ботаником, которая скрывалась большую часть своей жизни, которую бросили в Сан-Франциско, чтобы жить или умереть самостоятельно в возрасте семнадцати лет. Когда бы я научилась водить машину?

Так или иначе, Дейв обещал, что научит меня. Я скажу Клайву, как только пойму, как это делать.

Ранняя утренняя пробежка была холодной и влажной. Во многих домах по пути постоянно горели праздничные огни или просто мигали. Весёлая причуда цветных лампочек подняла мне настроение. Жаль, что мы не отмечали каждый сезон разноцветными огоньками.

Добравшись до «Убиенной Овечки», я направилась прямо на кухню в поисках остатков еды, которые я могла бы съесть на завтрак. Дейв не разочаровал. На кухне я нашла накрытую тарелку с булочками с корицей и запиской, напоминающей мне оставить одну булочку для Оуэна. Хех. Посмотрим.

Я поела за столиком в баре, наблюдая, как океан кружит у стеклянной стены, а небо над головой всё ещё сохраняет оттенки розового. Иногда, ни с того ни с сего, этот вид поражал меня. Проведя своё детство в бегах, постоянно прячась, я обзавелась собственным домом, чем-то стабильным. В течение семи лет у меня было своё собственное место в этом мире. Моя тётя не отберёт его у меня.

После того, как я поставила грязную посуду в посудомоечную машину, я загрузила первые несколько коробок с книгами на ручную тележку и покатила её в книжный магазин. Казалось на дворе стояло рождественское утро, а я открывала коробку за коробкой, вытаскивая красивые новые книги. Я сверила названия со своим заказом, ввела их в программу описи, а затем разложила по тележкам для разных разделов книжного магазина.

Я не осознавала, что занималась этим уже несколько часов, пока не почувствовала лёгкое давление на свои обереги. Я проверила телефон. Ещё не пришло время открываться. Однако там висело сообщение от Оуэна с просьбой впустить его. Он пришёл рано. Я открыла обереги и услышала шаги, направляющиеся вниз.

– Сэм? – позвал Оуэн.

– В книжном магазине.

В дверях появились Оуэн и его мама Лидия.

– Чёрт возьми, ты уже давно этим занимаешься. Во сколько ты пришла сюда?

Оуэн подошёл к тележкам и начал собирать книги, изучая обложки и читая обратную сторону. Настоящий библиофил.

– Некоторое время назад. Доброе утро, Лидия. Ещё раз спасибо вам за помощь прошлой ночью, – я опустошила ещё одну коробку. – Не знаю, что бы мы делали без вас и Лайлы.

Лидия отмахнулась от моей благодарности, пересекла комнату и поцеловала меня в щёку.

– Мне просто жаль, что никто не понял, что происходит, пока он не напал на тебя.

Оуэн отложил книги, которые изучал и, подойдя, встал рядом с мамой.

– Слушай, мы пришли пораньше, потому что мама нашла тебе некроманта.

– Что?

Моё сердце подпрыгнуло при мысли о том, что я смогу защитить не только себя, но и своих друзей от Эбигейл.

– Я не хочу обнадёживать тебя, – сказала она, похлопав меня по руке. – Она не согласилась тренировать тебя. Однако готова встретиться с тобой, и это хороший знак. Оуэн подменит тебя здесь, чтобы я могла отвезти тебя.

– О.

Если она не сочтёт меня достойной или что-то в этом роде, я вернусь к борьбе с Эбигейл только с теми знаниями, что я смогла почерпнуть из книг.

– Когда мы отправляемся?

– Сейчас, дорогая.

Лидия спокойно стояла в стороне, держа стильную маленькую сумочку, в чёрном тренче поверх свитера и брюк, с жемчугом в ушах.

Она заставила меня скучать по маме. Лидия была совсем другой женщиной, чем мама, но защитная любовь мамы-медведицы была такой же. Иногда боль и скорбь из-за моей утраты обрушивались как физический удар.

– Оуэн, эти три тележки можно убрать на полку. Я ещё не добавила книги, сложенные на прилавке, в опись. Как только ты освободишь тележки, перенеси эти стопки на тележки и убери их обратно в кладовую. Я не хочу, чтобы люди просматривали книги, которые я ещё не обработала.

– Понятно, босс.

Оуэн развернул одну из тележек и подтолкнул её к витрине с мемуарами.

– Спасибо, – я просунула руку в рукав пальто. – Не уверена, сколько времени это займёт. Я либо оставляю обереги открытыми сейчас, либо закрываю их снова, до момента, пока не вернусь.

– Оставь их открытыми. Никто не будет знать, что можно прийти пораньше. Я должен успеть закончить с полками до того, как Грим спустится по ступенькам.

Похлопав себя по карманам в поисках кошелька и телефона, я кивнула Лидии, готовая, как никогда.

Лидия водила безопасный и практичный седан. Зная, что мне скоро нужно будет научиться этому, я изучала каждое её движение. Только когда она выехала на автостраду, мне пришло в голову спросить, куда мы едем.

– Итак, с кем мы встречаемся?

Лидия включила поворотник, вытянула шею, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида, а затем перестроилась в другую полосу.

– Её зовут Марта. Она управляет баром «Таверна Ведьмино Зеркало» в Колме, что имеет смысл. Это действительно всё, что я знаю, и мне пришлось немало поохотиться, чтобы получить данные сведения. Она старая карга, которая очень много держит в себе.

– Если она управляет баром, она не может быть слишком отрезана от сообщества ведьм, – сказала я.

До недавнего времени я почти не выходила из своего бара, но все сверхъестественные существа в городе знали моё имя. Когда ты управляешь книжным магазином и баром, люди либо знают тебя, потому что они завсегдатаи, либо слышат о тебе от друзей.

– Это бар фейри. Вот так я наконец-то и нашла её. Двоюродный брат Оуэна встречается с водяной нимфой.

Мы недолго пробыли на автостраде, прежде чем Лидия направила машину на съезд.

– Вы сказали, что её бар был, само собой, в Колме. Почему? Какое это имеет значение?

Туман окутывал город, когда Лидия съехала с трассы.

– Хмм? Какой переулок…

Лидия ехала медленно, высматривая стрелки на асфальте. Когда она повернула налево, в сторону от торгового центра, она ответила:

– Это место существует с начала 1900-х годов, не муниципальный район, где нет ничего, кроме кладбищ. Я помню, что даже сейчас слышала, что в Колме больше мёртвых, чем живых. Сейчас там есть дома и магазины, но этот город всё ещё известен своими мертвецами.

Дорога, по которой она ехала, была заполнена одноэтажными моргами, магазинами религиозных товаров, флористов, парой магазинов сэндвичей, парой баров. Улица заканчивалась кладбищем, которое тянулось, насколько я могла видеть, изгибаясь над далёким холмом и исчезая из виду. На тротуаре стоял указатель с названиями нескольких близлежащих кладбищ и стрелками, указывающими в разных направлениях. Слева находилось японское кладбище, прямо впереди – мемориальный парк.

Лидия подъехала к обочине перед витриной магазина по изготовлению памятников, который прекратил своё существование. Окна были слегка закрашены белой краской изнутри, но в тёмном здании всё ещё можно было разглядеть силуэты образцов надгробий.

Она проверила адрес во встроенной системе GPS, а затем продолжила движение, повернув за угол, и затем припарковалась у Исторического общества Колма. Когда она заглушила двигатель и вышла, я последовала за ней, сбитая с толку. Где, чёрт возьми, был этот бар?

– Держи голову опущенной, дорогая, – прошептала Лидия. – Мы идём торжественно и скорбим.

Прямо перед тем, как мы повернули за угол обратно на улицу, по которой мы проехали, она сделала резкий поворот, пройдя – буквально сквозь – шаткие ворота, предназначенные только для сотрудников, ведущие к задней части неработающего магазина памятников. Это были обереги, похожие на те, что были у меня дома. В «Убиенной Овечке» обычные люди спускались по общественным ступенькам к смотровой площадке Лэндс Энд. Сверхъестественные существа скрывались из виду за поворотом тропинки, продолжая спускаться по лестнице в мой книжный магазин и бар.

Здесь любой прохожий, достаточно заинтересованный, чтобы заглянуть за двухметровый деревянный забор, увидел бы огороженную строительную площадку с отколотым гранитным блоком и небольшим ржавым погрузчиком, который уже был разобран на запчасти.

Я последовала за Лидией через закрытые деревянные ворота и оказалась в сказочном дворике. С трёх сторон поляну окружал лес. Белые мерцающие огоньки были развешены от дерева к дереву над головой, освещая прочные деревянные столы и стулья, заполнявшие пространство. В дальнем конце дворика росло самое большое дерево, которое я когда-либо видела в реальной жизни. Оно должно было быть не менее девяти метров в ширину, с массивными, узловатыми корнями, которые поднимались из земли, извиваясь вокруг обеденного зала, отделяя его от подступающего леса. Его ветви, покрытые густыми зелёными листьями со свисающими пурпурными цветами, похожими на глицинию, образовывали своего рода навес над столами.

У основания дерева была раздвоенная дверь, нижняя половина закрыта, а верхняя распахнута. Хотя на улице был полдень, здесь царили сумерки, и в окружающем лесу танцевали светлячки. То, что я могла видеть в помещении за дверью, было тёмным, но в занавешенном окне справа от двери мерцал свет, как будто внутри горел огонь.

– Привет? – отважилась Лидия.

– Присаживайтесь, – ответил шепчущий голос.

Мгновение спустя в дверях появилась искривленная фигура женщины, которой было не меньше ста лет. Её густые белые волосы были заплетены в длинную косу и перекинуты через плечо. Она была едва достаточно высока, чтобы выглянуть через половинку двери, но когда она встретилась со мной взглядом, я замерла, охваченная реакцией «борись или беги» из-за силы, которой она обладала.

– Ты останешься здесь, – сказала она Лидии. – Мы принесём тебе немного чая, пока ты ждёшь.

Снова повернувшись ко мне, она сказала:

– А ты, девочка, пойдёшь со мной.

ГЛАВА 5

Где же Странник

⁵, когда он тебе нужен?

Она была старой каргой. Я могла бы полностью овладеть ею, и всё же чувствовала, что мои ноги тащатся, не желая подходить к ней ближе. Когда я подошла к двери, она несколько минут внимательно смотрела на меня, и только потом отступила, позволяя мне войти. Как только я вошла внутрь, она захлопнула дверь. Пламя взревело, вырываясь за края каменного камина, но затем снова успокоиться.

С низкого деревянного потолка свисали фонари. Мне пришлось пригнуться, чтобы не врезаться в ближайший. Комната была заставлена длинными столами и скамьями из тёмного дерева. Мне показалось, что я попала в сцену таверны из «Властелина колец».

За стойкой стояла высокая, стройная женщина с длинными серебристо-светлыми волосами. На ней была клетчатая фланелевая рубашка и мешковатые джинсы, и она собирала чайный поднос. Она подняла глаза, кивнула мне, а затем продолжила свою работу, добавив булочку на поднос.

– Кто твои родственники?

Я подпрыгнула. Мне стыдно в этом признаваться, но это правда. Пронзительный голос исчез. Её вопрос прозвучал громким хлопком в комнате. Когда я повернулась, я оказалась лицом к лицу, но не с дряхлой старой каргой, которая явилась нам ранее, а с могущественной ведьмой, всё ещё явно в расцвете сил, несмотря на седые волосы и морщины.

– Мэм?

– Твои родственники, девочка. Рода Куинн среди ведьм нет.

– Волки, – сказала женщина за стойкой.

– Да, волки. Но она – колдунья. Я чувствую её силу. Хотя странный запах.

Старуха снова оглядела меня и фыркнула.

Барменша покачала головой, забирая поднос.

– Волковедьма.

Старуха быстро отступила назад с явным отвращением, когда барменша распахнула дверь и пошла подавать чай Лидии.

– Кто твои родственники? – снова спросила она с суровым выражением лица.

Это была плохая идея. У меня уже имелась Эбигейл, которая хотела стереть меня из-за моей смешанной крови. Мне не нужно было добавлять эту ведьму в список людей, которые хотели моей смерти. Когда я повернулась, чтобы уйти, дверь снова захлопнулась, преграждая мне путь.

– Не заставляй меня спрашивать снова, девочка.

– Кори, – сказала я, держась на расстоянии. – Моя мать была ведьмой Кори, а мой отец – волк Куинн.

Я выпустила когти, пятнадцать сантиметров, острые, как бритва. Она не возьмёт меня без боя.

Её взгляд скользнул вниз к моим рукам, а затем снова поднялся на моё лицо.

– Была, – выдохнула она. – Как её звали?

– Бриджит.

Закрыв глаза, она выдохнула порыв воздуха.

– Проклятье.

Она зашла за стойку бара, вытащила из-под неё стопку, схватила бутылку виски со стойки позади себя и налила себе порцию. Она подняла глаза, пробормотала что-то на незнакомом языке и выпила виски.

Когда барменша вернулась, старуха налила ещё порцию и подвинула ей по стойке.

– Бриджит мертва.

– Ач, – барменша произнесла ту же фразу, что и старуха – возможно, на эльфийском, – а затем осушила напиток.

– Поскольку ты дочка Бриджит, думаю, что уместно будет представиться и мне. Я твоя двоюродная бабушка Марта. Моя сестра Мэри была твоей бабушкой. Это, – сказала она, махнув рукой барменше, – Галадриэль. Она эльф и мой менеджер бара.

Мой мозг запнулся и остановился от её слов. У меня была двоюродная бабушка?

– Галадриэль?

Я точно вошла во «Властелина Колец» и нашла семью.

Закатив глаза, барменша сказала:

– Сначала было моё имя. Потом этот идиот называет персонажа в мою честь, и внезапно мне приходится иметь дело со всеми, кто хочет получить волшебный дар, – она убрала стопку обратно под стойку и достала кружку. – Чай?

– Да, пожалуйста.

Поскольку никто, казалось, не хотел моей смерти, я убрала когти.

Марта махнула мне на столик в углу комнаты.

– Я не поддерживаю связь со своей семьёй.

Услышав фырканье Галадриэль, Марта искоса взглянула на неё, а затем продолжила:

– Я не слышала о твоей матери. Это недавно случилось?

– Нет.

Размышляя о настоящем члене семьи, который, возможно, не хотел моей смерти, я села за стол, на который она указала, и стала изучать зеркало на стене рядом со мной. Я сидела прямо перед ним, и всё же там не было никакого отражения. Ароматный ветерок обдувал моё лицо. Я вгляделась в замысловатую раму, её серебристая поверхность стала чётче, как окно в глубокий зелёный лес.

Я протянула палец, чтобы прикоснуться к нему. Марта и Галадриэль одновременно закричали:

– Нет!

Вздрогнув, я отдёрнула руку и решила пересесть за другой стол, чтобы увеличить расстояние между собой и манящим порталом.

– Сэм, верно?

Когда я кивнула, она села и сделала глоток из своей кружки, устраиваясь поудобнее.

– Расскажи нам историю, девочка.

Свет от камина мерцал в полутёмной комнате, пока я рассказывала ей о своих матери и отце, о безумной миссии тёти покончить со мной, о том, как мы с мамой пытались держаться на несколько шагов впереди моей тёти, переезжая с места на место. Я рассказала ей о защитном амулете, который мать надела мне на шею в детстве, и о том, как весь ад вырвался на свободу, когда я его потеряла. А также поведала, как у меня начали развиваться способности к некромантии. Когда речь пошла о Клайве, Марта и Галадриэль обменялись взглядами. Решив, что я, вероятно, сказала ей более чем достаточно, я взяла свою кружку и сделала глоток уже тёплого чая.

– Кто сделал ожерелье, которое ты носишь сейчас?

– Коко Дрейк, – ответила я.

В то же время Галадриэль сказала:

– Дракон.

– Ну, история твоя была впечатляющей. Ведьма, оборотень, любительница вампиров, повар-демон и ювелир-дракон, – она приподняла брови и постучала пальцами по столу с равномерным ритмом. – И ты пришла сюда, ожидая, что я буду тебя тренировать. Это всё?

– Прошу, а не ожидаю.

Семья. У меня были живые родственники. Она, вероятно, собиралась бросить меня через минуту, поэтому я хотела запомнить о ней всё.

– Да, ну?

Марта наблюдала за барменшей, которая резала лимоны. Женщина мгновение смотрела сквозь меня, а затем покачала головой.

Чёрт.

– Слушайте, даже если вы не хотите меня тренировать, могу я как-нибудь навестить вас? Я просто… у меня очень давно не было семьи.

Внезапные слёзы затуманили мне зрение. Смутившись, я быстро сморгнула их обратно.

– Никто тебя не выгоняет, – она умолкла, изучая меня. – Хорошо. Ты можешь приходить по утрам, до открытия. Если ты придёшь слишком рано, до того, как дверь будет открыта, ты можешь посидеть снаружи. Я скоро подойду.

– Спасибо, – слеза скатилась, и я быстро смахнула её. – Я очень ценю это.

– Первый урок, – сказала она, наклоняясь вперёд и пригвождая меня взглядом. – Тебе не обязательно слепнуть каждый раз, когда ты используешь свои силы.

– Не обязательно?

Моё сердце подпрыгнуло при мысли о том, что я не останусь уязвимой для нападения, как это было в Новом Орлеане.

Галадриэль принесла чайник свежего чая и новую кружку для меня. Мой уже остыл. Наливая, она сказала:

– Когда я услышала, что ты приедешь, я поспрашивала о тебе.

– О?

Я сглотнула и подумала о том, как она покачала головой Марте.

– Мне сказали, что ты сломала Лиаму руки.

Она поставила чайник на поднос с силой большей, чем это было необходимо.

Мой желудок сжался.

– Да.

– Это всё, что ты можешь сказать в своё оправдание?

Она скрестила руки на груди и ждала, фиолетовые глаза сверкали от гнева.

В тот момент я поняла, что всё кончено. Никаких визитов к моей двоюродной бабушке, никаких уроков, никакой семьи.

– Да, мэм. Я сломала ему обе руки.

Галадриэль покачала головой, взяла поднос и направилась обратно к бару.

– Ты уверена, что она одна из твоих?

Марта выдохнула.

– Я задавалась тем же вопросом.

– Мне также сказали, – продолжила Галадриэль, – что ты могла убить его сразу, когда он напал, что этот шрам, который у тебя на шее, потому что ты пыталась понять, как не причинить ему боль, пока он прижимал тебя, приставив нож к твоему горлу.

– Это была не его вина. Эбигейл завладела его разумом. Она подталкивала его убить меня. Он добрый человек. Он бы никогда этого не сделал без её влияния.

– Да. Вот почему ты остановила своего демона от сожжения его и попросила ту женщину помочь исцелить его, прежде чем ты вернула его в море.