Текст книги "Таверна «Ведьмино Зеркало» (ЛП)"
Автор книги: Сиана Келли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
Ухмыльнувшись, я почти сразу отключилась.
* * *
Я проснулась в середине дня, обнимая Клайва. Его запах помогал мне заснуть. Уставившись в темноту, я, наконец, заставила себя подумать о том, чего я избегала. Дейв. Я убила его? Неужели я изгнала его в какое-то другое царство? Что я натворила, и как мы могли бы вернуть его? Его подружка Мэгги определённо убьёт меня на этот раз.
Голод, в итоге, вытащил меня из постели. Я оделась и отправилась на поиски еды. Пока я рылась в холодильнике, вошла Норма.
Она тихо пискнула.
– О, я тебя не услышала, – она остановилась в дверях. – Я пришла, приготовить ещё чая, но могу вернуться позже.
Как и в прошлый раз, её верх и низ не совпадали. На ней была накрахмаленная белая рубашка, блейзер винного цвета и жемчужные украшения. Её лицо было идеально накрашено, а тёмные кудри блестели. Внизу на ней были штаны для йоги и тапочки. Если возникнет необходимость в видеоконференции, она была готова. В остальном ей было комфортно.
– Не говори глупостей. Ты голодна? Кажется, у нас сегодня что-то вроде кальцоне.
Надеюсь, что они были наполнены мясом.
– Нет, спасибо. Я уже пообедала. Знаешь, если ты хочешь оставить мне список продуктов, которые тебе нравятся, я могу убедиться, что у нас есть всё необходимое.
Норма наполнила чайник и поставила его на плиту.
– Правда? Не просто готовая к нагреву дребедень, а что угодно?
Вампиры были так возмущены моим существованием, что я считала, что мне повезло, что я не была отравлена. В доме и так было достаточно напряжения. Я не собиралась поднимать шум из-за еды.
– Это было бы фантастически. О, боже мой, у меня от этого беспричинно кружится голова. Всё что угодно?
Норма достала из шкафа пакетики с чаем.
– Не хочешь ли чашечку?
– Да, пожалуйста.
– Это апельсиновое пекоэ.
Она держала второй пакетик чая над второй кружкой.
– Звучит заманчиво.
Кивнув, она бросила его в кружку.
– Мисс, что тебе нужно понять, так это то, что ты невеста Хозяина. Мне были даны очень конкретные инструкции. Всё, что угодно, и я действительно имею в виду всё, что ты хочешь, ты получишь.
Чёрт.
– И, если бы я хотела добавить карусель на задний дворик?
– Я бы позвонила подрядчикам.
Я распаковала кальцоне и нашла противень, чтобы приготовить их.
– Теперь, когда ты стала моим новым лучшим другом в доме, я надеюсь, что никто не будет осуждать – по крайней мере, вслух – за то, что я съела оба кальцоне.
Я сунула поднос в духовку и взяла дымящуюся кружку, которую она мне предложила.
Смеясь, она взяла свою кружку и обхватила её руками. Бедняжка говорила, что ей всегда было холодно в доме.
– Никакого осуждения, только гнев и ревность из-за худых девушек, которые могут есть всё, что захотят.
– В таком случае, первое в моём списке требований состоит в том, чтобы ты повысила температуру в этом заведении. Есть ли способ хотя бы сделать первый этаж теплее?
Кивнув, Норма помешала свой чай.
– Ты хороший человек, мисс Куинн. Пойду, посмотрю, что могу с этим сделать.
– Идеально.
Пока готовился мой обед, я нашла бумагу и ручку и начала писать свой очень длинный список желаний. Это было великолепно. Я добавила телефон в конец списка, стесняясь сказать ей, что мне нужен ещё один.
«Я собираюсь на пробежку».
Клайв не ответил, но я была уверена, что он меня услышал.
Я размышляла, пока ела. Летиция и Эбигейл атаковали одновременно. Для них не имело бы смысла быть связанными, но они определённо использовали в своих интересах отвлекающие факторы другого. С Эбигейл нужно было разобраться раз и навсегда. Она и так причинила слишком много вреда. Неужели я уничтожила Дейва, пытаясь отбиться от неё? Мой очень полный желудок опустился. Он должен был быть в порядке. Я не смогу жить ни с какой другой возможностью.
Мне нужен был гримуар Марты. Она сказала, что там есть что-то, что поможет мне победить Эбигейл. Это был семейный гримуар Кори. Я хотела его, даже если это означало встретиться лицом к лицу с Галадриэль и её мечом. Если повезёт, её там не будет, и я смогу проскользнуть внутрь и уйти без её ведома.
Пробежка была приятной. Когда я жила и работала в «Убиенной Овечке», мои ночные пробежки после закрытия были постоянными. С тех пор как мир перевернулся с ног на голову, я не могла проводить их так же регулярно. Я скучала по своему книжному магазину и бару. Мне надо было избавиться от Эбигейл, чтобы вернуть свою жизнь без угрозы для моих друзей.
Солнце уже садилось, когда я пробегала мимо витрины неработающего магазина памятников. Проскользнув через обереги на боковых воротах, я прошла мимо брошенных инструментов за магазином и вошла во двор таверны «Ведьмино Зеркало». Пусто.
Сначала я отправилась на могилу Марты, сорвав веточку глицинии с ветви, свисающей с гигантских корней дерева, отделяющих земной мир от Волшебного. Положив цветы у надгробия, я опустилась на колени и положила руку на мох, жалея, что у меня не было больше времени с ней. Прохладный ветерок скользнул по моей шее сзади.
В постоянных сумерках было тихо. Откроет ли Галадриэль бар снова? Может быть, она вернулась в мир фейри. Дверь в бар была не заперта. Внутри было темно: ни верхнего света, ни огня в камине. Я провела рукой вверх и вниз по стене в поисках выключателя. Ничего.
Зеркало на стене излучало слабое серебряное сияние. Не желая привлекать внимание фейри, я отвела глаза. В помещении всё ещё царил беспорядок, так что никто ещё не удосужился прибраться. Я бы осталась и сделала сама, если бы не боялась столкнуться с Галадриэль.
Я направилась прямо в заднюю комнату Марты. Запах крови ударил в нос ещё до того, как я вошла. Кровь Марты всё ещё была на полу. Обойдя пятна, я подошла к стене с фотографиями. Марта сказала, что оставила гримуар позади Гэд. Она угасала, но я расслышала достаточно. Это могло означать что угодно, но это была моя первая мысль.
Она привыкла сидеть в этой уютной маленькой комнате, пить чай и смотреть на эти фотографии, вспоминая свою жизнь. Большинство фотографий были сбиты со стены и разбиты на полу. Осталось несколько, в том числе большая посередине. Это была фотография гораздо более молодой Марты, обнимающей Галадриэль, стоящей перед «Ведьминым Зеркалом».
Ощупывая края рамы, я попыталась найти задвижку. Она была прочно прикреплена к стене, а не висела на маленьком гвозде, как все остальные изображения. Я попробовала использовать заклинание, которому научила меня Лидия для открытия вещей. Не сработало. Я провела острым когтем по краям рамы, пытаясь прорезать печать. Ничего.
Марта хотела, чтобы у меня был гримуар, который она спрятала от всех остальных. Если он был спрятан где-то, доступ к нему могла получить только я…
– Шарлотта!
Шарлотта возникла рядом со мной, оглядываясь по сторонам. «Где мы находимся?»
– Бар фейри. Мне нужно достать книгу, которая, как я полагаю, спрятана за этой фотографией. Не могла бы ты посмотреть, есть ли там сзади отсек?
Она скользнула сквозь стену и через мгновение вернулась.
«Да. За рамой есть стенной сейф, и в нём лежит старая книга».
Идеально. Но как мне её получить?
– Ты видишь там что-нибудь, что помогло бы нам открыть сейф?
Шарлотта исчезла на минуту, а потом вернулась.
«В книге есть пометка. Её почерк трудно разобрать, но думаю, что там написано: потяни за правый угол, затем нажми кнопку внизу».
Вверху справа? Нижний правый угол? Я держала левую руку на одном уровне с нижней частью рамки, пока возилась с правыми углами. Выскочила маленькая кнопка. Я нажала на неё, и рамка открылась, открыв клавиатуру.
– Есть ещё какие-нибудь указания в этой записке?
Шарлотта снова исчезла. Я не могла её видеть, но я слышала её.
«Да. Тут написано, что нажми кнопку-решетку, а затем 13 + 7, а затем снова решетку».
Я последовала её указаниям и затаила дыхание. Ключи загорелись зелёным, и сейф открылся.
– Как ты это сделала?
Я обернулась и увидела Галадриэль в дверном проёме. Её меч не был обнажен, что вселило в меня надежду.
– Марта пришла ко мне, когда умерла…
– Была убита, – решительно сказала она.
– Да. Она велела мне достать семейный гримуар, сказав, что он спрятан за Гэд.
Пожав плечами, я указала на стену, на которой когда-то была целая жизнь с приключениями.
– Это было первое место, о котором я подумала. Шарлотта, призрак, который сейчас с нами, она заглянула в сейф и прочитала записку, которую оставила мне Марта.
Галадриэль оттолкнула меня с дороги и открыла дверцу. Схватив записку, она внимательно изучила сообщение, а затем перевернула её, ища что-нибудь ещё. Её плечи опустились, когда она подала мне лист бумаги. Протянув руку, она схватила гримуар в потрескавшейся коже и передала его тоже.
Как только большая книга была извлечена из маленького сейфа, там остался конверт. Галадриэль нырнула за ним, прочитала подпись на передней части, прижала его к груди и вышла.
– Спасибо, Шарлотта. Теперь я в порядке. Поскольку Галадриэль, похоже, не собирается убивать меня, я собираюсь прибраться здесь.
«Хорошо».
Я почувствовала, как она исчезает. Обычно я этого не чувствовала. Должно быть, всё потому, что я была чересчур близка к мёртвым. Марта поселилась здесь, потому что именно здесь она была самой могущественной, и это натолкнуло меня на мысль.
После очистки крови и стекла, извлечения фотографий из разбитых рамок и оставления их Галадриэль, исправления того, что не было сломано, и перетаскивания сломанного в зону за магазином памятников, я решила проверить свою теорию. Я уже некоторое время пыталась найти Летицию в своей голове, но не могла. Может быть, здесь, где мои силы были бы на пике, я могла бы.
Я села на стол во внутреннем дворе, закрыла глаза в нежных сумерках и поискала холодные зелёные точки, обозначающие вампира. Моя голова была заполнена туманными формами призраков, но я отогнала их в сторону и поискала в основном мёртвых.
Перенасыщение в ноктюрне пульсировало. Я нашла Клайва, обняла его и подумала: «Я люблю тебя».
«Слава богу. Где ты? Ты сказала, что просто собираешься на пробежку».
«Да. К «Зеркалу Ведьмы». Мне нужен гримуар, чтобы сразиться с Эбигейл».
«Я уже в пути».
«Нет нужды. Я в порядке».
«Нет, если Галадриэль найдёт тебя».
«Она нашла. В сейфе, который я открыла, было сообщение для неё от Марты. Она взяла его и ушла».
«Ещё…»
«Тебе решать. Я могу побежать домой, когда закончу, или я могу увидеть тебя раньше. Беспроигрышный вариант для меня».
«Я еду».
«Если мои глаза закрыты, я пытаюсь что-то сделать. Просто оставь меня в покое».
Проверив все точки в ноктюрне, на случай, если она пряталась прямо у нас под носом, я отправилась дальше в поисках чего-нибудь. Я нашла нескольких вампиров Клайва в городе, но не Летицию.
Если бы она попыталась найти другого оборотня, ближайшей стаей была бы старая стая моей семьи в горах Санта-Крус. Нет. Я не видела никаких вампиров в горах, но в городе Санта-Крус был ноктюрн. Я проверила каждого из этих вампиров, и ни один из них не был Летицией. Как же она пряталась от меня?
Расстроенная, я положила гримуар на колени и начала перелистывать страницы. Я хотела остановиться и изучить каждое заклинание, но с этим придётся подождать. Наконец, на последней странице от руки были написаны заметки для меня по некромантии. От первого из них у меня оцепенели все конечности.
Сэм, колдовское стекло, которое я тебе дала, защитит тебя от боли. Но за это приходится платить. Оно защитит тебя, но также притупит твои силы. Мне никогда не требовался сильный удар сразу, поэтому я смогла оставить магический дисбаланс в колдовском стекле. Мне очень жаль это говорить, но для тебя всё будет по-другому. Прежде чем ты попытаешься сразиться с Эбигейл, тебе понадобится вся сила, вся магия внутри тебя. Тебе нужно исправить дисбаланс. Я думаю – пойми, я не знаю наверняка – что тебе нужно будет втянуть этот огненный шар боли вокруг твоей шеи и позволить ему уравновесить чашу весов, чтобы сделать твою магию такой яркой, острой и правдивой, какой она должна быть. Я с ужасом осознаю, что, извлекая боль из колдовского стекла, ты возьмёшь на себя десятилетия моей боли, которая также хранится в шаре. Если ты выживешь, ты станешь сильнее, но… вместо этого ты можешь взять эту книгу, защитить её и убежать. Я всё ещё ищу другой путь.
ГЛАВА 30
Почему боль должна так сильно ранить?
Но ей нужен был мощный удар. Когда Эбигейл напала, у неё не было магического предмета, который был ей нужен, чтобы сражаться изо всех сил. Она была неполноценной, потому что уже отдала его мне.
Мне нужно было найти Летицию, и мне нужно было сразиться с Эбигейл. Выбора не было. Я не собиралась убегать, больше не собиралась. Я делала это слишком долго. Я цеплялась за Клайва и за эту жизнь, несмотря ни на что. «И это что», к сожалению, было, по-видимому, миром боли.
Нет. Я не давала себе времени испугаться. Это должно было быть сделано, и чем раньше, тем лучше. Я страдала от ужасных головных болей и слепоты до того, как у меня появилось колдовское стекло, и я могла сделать это снова. Я отложила гримуар в сторону и встала со стола. Я понятия не имела, что произойдёт, но лежать на каменных плитах и мхе казалось предпочтительнее, чем падать с высоты четырёх полутора метров. Зачем усугублять травму?
Ладно, к чёрту это. Давай. Замедляя дыхание, я представила свою магию, похожую на нить, свёрнутую в моей груди. Обернув нить вокруг колдовского стекла, я начала вытаскивать магическую плату из маленького стеклянного шара. Огонь медленно распространялся по моим конечностям. Стиснув зубы, я заставила себя не закричать.
Марта сказала, что я могу направить платёж. Это не обязательно должна была быть слепота. Открыв глаза, я уставилась на пурпурное небо над головой и направила платёж в другое место. Я не хотела снова оказаться в ловушке в темноте, не так, как раньше… Когда я услышала высокий пронзительный звук, который издавала, я поняла, что это не сработает. Мне пришлось широко открыть шлюзы. Я не могла осуществлять это понемногу за раз. Боль будет слишком сильной, и я остановлюсь, хотела я того или нет. Стоит это сделать как с пластырем, всё сразу.
И в один миг шрамы, покрывающие моё тело, были охвачены огнём, а голова оказалась зажата в тисках. Все мысли исчезли, осталась только ужасная, бесконечная боль. Откинувшись назад, оторвавшись от земли, я кричала, кричала и кричала, пока моя кровь кипела, а кожа потрескивала. Медленная, непрерывная, адская пытка.
«Сэм!»
А потом я забилась в тёмное место, одинокая и холодная. Мне нужно было уйти, поспать.
– Сэм! Где это? Где болит?
Бедный Клайв. В его голосе звучало отчаяние. Чёрный кокон, окутывающий меня, приглушал его голос, и это было хорошо. Я не хотела, чтобы ему было больно, но я не могла вернуться туда.
– Что ты с ней сделала?
– Я ничего не делала, вампир.
Это было мило. Может быть, Клайв и Галадриэль могли бы стать друзьями. Ему нужен был друг. Я растворялась в прохладных глубинах небытия.
– Посмотри на это.
– Её сердце замедляется. Меня не волнует эта чёртова книга. Сэм, ты меня слышишь?
«Читай».
Я буду скучать по нему. Так сильно. Моя пара. Моя любовь. О, это было хорошо. Крики, наконец, прекратились.
– Клянусь всеми святыми, если ты умрёшь, я верну тебя обратно!
Нет. Я не хотела быть одной из этих чёртовых стервозной вампирш. Мне даже чёрный цвет не нравился.
– Я серьёзно, Сэм! Ты возвращаешься прямо сейчас. У меня есть причина знать, как долго длится вечность. Я отказываюсь жить без тебя.
Я хотела прикоснуться к нему, почувствовать его, но это означало бы впустить и боль тоже. Я не думала, что смогу это сделать. Должно быть только столько, сколько один человек вынужден вынести.
«Иди, дорогая. Пришло время возвращаться. Мне жаль, что тебе пришлось пережить также мою боль». Слова Марты донеслись с прохладным ветерком, пахнущим глицинией и мхом. «Давай же. Почувствуй его руку на своём лице, его лоб напротив твоего. Не разбивай оба ваших сердца. Следуй за ним обратно. Он ждёт».
«Это больно».
«Я знаю, дитя моё. Вот так ты узнаёшь, что ты жива. У тебя все ещё есть работа и рука, за которую надо держаться. Не сдавайся сейчас».
Я пробиралась обратно сквозь боль, каждое нервное окончание горело от муки, но я почувствовала руку Клайва на своём лице, фантомную боль.
– Она возвращается.
– Откуда ты знаешь?
– Крики становятся громче.
– Я не слышу…
Глаза распахнулись, я ахнула, а затем свернулась калачиком и затряслась. Клайв пытался унять мою боль, но она едва достигала берегов.
Две прохладные руки легли мне на плечо и бедро.
– Не жди, что я сделаю это снова. Я ненавижу фейри.
Пламя погасло, и боль покинула моё тело.
«Это моя Гэд. Скажи ей, что я люблю её. Всегда так было. Всегда буду».
С содроганием, остатки этого рассеялись. Я открыла глаза и увидела бледную, дрожащую Галадриэль. Она неуверенно поднялась на ноги, направилась к двери бара и зеркалу за ней. Клайв помог мне сесть, его руки были нежны, когда он притянул меня в свои объятия.
– Галадриэль?
Она остановилась у двери, не оглядываясь.
– Спасибо.
Я услышала порывистый вздох, и она шагнула в затемнённое «Ведьмино Зеркало».
– Марта также говорит, что любит тебя. Всегда так было. Всегда будет.
Единственным ответом был звук рыдания, прежде чем я почувствовала, как она перешла из этого царства в сердце Волшебной страны.
Клайв прижал меня к себе и покачал. Я прижалась носом к его шее и вдохнула, его запах успокаивал меня. Через некоторое время я поняла, что улавливаю случайные мысли, не те, которыми он делился со мной, а те, с которыми боролся.
Откинувшись назад, я посмотрела ему в глаза и сказала:
– Я серьёзно. Я своими глазами видела, что делает смешение крови вампира и оборотня. Я не хочу быть вампиром.
Кончиками пальцев он прошёлся по линиям моего лица.
– Я знаю, – наконец сказал он. – Хотя сомневаюсь, что смог бы остановиться.
Встав, я протянула ему руку и помогла подняться на ноги.
– Ты достаточно силён. У тебя больше самообладания, чем у двадцати вампиров. Ты знаешь, что я этого не хочу, поэтому ты этого не сделаешь.
– Боюсь, ты веришь в меня больше, чем я в себя.
Клайв выглядел смущённым, когда я подняла гримуар и снова взобралась на стол.
– Галадриэль избавила от боли. Я хочу снова попытаться найти Летицию.
– Ты уверена?
– Вот где моя сила сильнее всего.
Я закрыла глаза и медленно задышала. Когда я почувствовала, что Клайв сел и положил голову мне на колено, я улыбнулась, запустив пальцы в его волосы.
Вау. Хорошо. Это сработало. Призраки были яснее, не расплывчатый смутный туман, а отдельные дымчатые формы. Зелёные точки теперь казались маяками. Я не могла почувствовать это раньше, поэтому я проигнорировала все светящиеся вспышки и вместо этого поискала слабую сигнатуру вампира.
– Нашла её.
Он сжал мою икру.
– Конечно. Я в тебе не сомневался.
– Она… – я рассмеялась. – Она живёт по соседству со Стефо и её сёстрами.
– И они не заметили вампира по соседству?
– В их защиту могу сказать, что они много пьют и дерутся. Шшш, я собираюсь попытаться прочитать её.
Обернувшись вокруг её вампирского разума, я нашла слабое место и проскользнула внутрь. Когда пронзила боль, я ахнула, а потом Клайв успокоил её. У меня получалось всё лучше, но всё равно казалось, что я иду по минному полю.
Посетив воспоминания о том, как она питалась этим бедным оборотнем, я приготовилась к ужасу и вместо этого нашла Клайва. Он был намного моложе, может быть, подростком. Сердце Летиции бешено колотилось. Она сидела на лошади и была в ужасе. Мать ругала её за страх, посылала в деревню с поручением, заставляла ездить верхом на строптивом гнедом отца. Лошадь несколько раз пыталась укусить её. Она ненавидела это.
Она потеряла контроль и закричала, когда лошадь понеслась вниз по тропинке, стремглав направившись к скалистому выступу скал. Она знала, что она собирается сбросить её, знала это всем своим существом. И тут из-за деревьев вышел красивый молодой человек, бросил косу и побежал им наперерез.
Он встал прямо перед двигающейся лошадью, протянул руку и крикнул: «Хо!» Лошадь дрогнула по его команде, замедлилась, пританцовывая то в одну, то в другую сторону. Молодой Клайв шагнул вперёд и взял поводья, что-то тихо бормоча взволнованной лошади.
Как только лошадь, наконец, успокоилась и выдохнула, Клайв наклонился и прижался щекой к лошади. Он кивнул пораженной Летиции, уставившейся на него широко раскрытыми глазами.
– Всё в порядке, мисс?
– Я ненавижу эту лошадь, – пропищала она.
– Да, и я рискну предположить, что она это знает.
Он похлопал лошадь по шее.
– Она немного великовата для вас. Ваши родители знают, что вы взяли этого зверя?
– Меня послали в деревню.
Всё ещё в ужасе от лошади, на которой она ехала, Летиция смотрела только на Клайва.
– Что ж, тогда это к счастью. Я сам направлялся туда. Я пойду с вами обоими.
Летиция оглянулась на опушку леса, где его брошенная коса блестела на солнце, и с благодарностью притворилась, что поверила ему.
Воспоминание потемнело, и я двинулась вперёд, соскальзывая в другое.
Клайв теперь был старше. Молодым человеком. Он управлял плугом, запряженным волами. Его туника свисала с талии, пот блестел на напряжённых мышцах. Не то чтобы я не наслаждалась видом, но почему я была здесь? Оглядевшись, я обнаружила Летицию, съёжившуюся за деревьями на краю поля, которое вспахивал Клайв.
Она тоже была старше, возможно, среднего подросткового возраста. На её лице виднелись следы недавнего избиения, покрасневшая щека, подбитые глаза.
Девушка, моложе Клайва, подошла к нему с какой-то сумкой в руках. Она осторожно ступала по бороздам в почве. Увидев её, он позвал волов и остановился, задрав тунику и вытирая пот со лба.
– Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Теперь, когда папы нет, это слишком много для одного.
Она протянула ему мешочек, и он перевернул его, жадно выпив, а затем вылил немного себе на голову.
Возвращая его обратно, он сказал:
– Нет, Элсвит. Если у нас будет хороший сезон, возможно, мы сможем поправить дело.
– По крайней мере, отдохни от этого солнца. Обед готов.
Клайв поднял глаза, отмечая солнце в небе.
– В конце борозды я поем и дам волам отдохнуть. Мне нужно закончить поле до наступления темноты, если мы питаем хоть какую-то надежду собрать урожай вовремя.
– Да.
Элсвит выглядела грустной, когда повернулась, чтобы уйти.
– Эй, ты собрала ягоды для меня? Я мечтал о них с мёдом.
Обернувшись, она улыбнулась.
– Тебе просто придётся подождать и увидеть, не так ли? Горшок очень ароматный. Это достаточно наполнит твой желудок. Что касается ягод…
Она повернулась обратно к маленькой приземистой хижине, пружинисто ступая.
Ухмыляясь, Клайв позвал волов и снова принялся за тяжёлую работу. Летиция вздохнула, наблюдая за ним.
И воспоминание потемнело. Пытаясь проследить за синаптическими импульсами, я прыгнула в другое воспоминание по тому же нейронному пути.
– Мертвы! – мать Летиции, Алдит, завизжала. – Они мертвы!
Летиция забилась в угол, счастливая, что жестокие мужчины, которые на повседневной основе избивали её, исчезли.
– Это был тот лжец, который обвинил твоего отца и братьев в том, что они связались с его шлюхой-сестрой. Я знаю, что это был он. Ферма заброшена. Вероятно, это он сделал. Обвинил твоего бедного отца в его собственных порочных поступках.
– Он…
Добрый. Она хотела сказать «добрый», но сдержалась, увидев выражение глаз матери.
– Он что?
Прищурив глаза, её мать ждала ответ.
– Ушел. Уже почти год.
Летиция пальцами теребила края фартука.
– И откуда ты это знаешь?
Алдит посмотрела на свою дочь по-другому, как будто только что осознала, что она действительно может что-то знать.
– Я время от времени видела его в городе. После того, как его сестра умерла, а мать заболела.
– Откуда ты можешь что-то знать о нём? Их ферма находится в нескольких милях отсюда.
Расчёт замедлил её слова.
– Сплетни. Ройс положила на него глаз.
Летиция пожала плечами, надеясь, что мать снова начнёт её игнорировать.
– Шлюха, – выплюнула она, прежде чем начала расхаживать по комнате. – Я знаю, что это был он. Он пожалеет, что не держал свой лживый рот на замке, когда я с ним закончу.
ГЛАВА 31
Начинается тысячелетняя вендетта
Вспоминание Летиции померкло, а затем меня втолкнули в следующее. Тело горит от мучительной боли, лёгкие как камень, нечем дышать, комната залита красным.
Не я. Я отделила себя от источника боли. Летиция корчится на полу спальни. Её мать с красными искорками в холодных, мёртвых глазах стояла в дверях, а старый краснолицый мужчина, который, казалось, был в шоке, был зажат в её стальной хватке.
– Наконец-то, – сказала она, прежде чем швырнула мужчину через всю комнату.
Летиция прыгнула и вгрызлась в него во время кормления.
– Теперь мы обе вдовы, – сказала Алдит, уходя.
Воспоминание потемнело, а затем замерцало, как катушка старого фильма. Моя голова ужасно раскалывалась, когда я погрузилась в новое воспоминание. Оно было недавним. Клайв и Рассел выглядели так же, как и сейчас, в той же одежде. Клайв вошёл в дверь, и его встретил Рассел. Вход был пуст, если не считать их двоих. Однако Летиция должна была быть поблизости, чтобы я была здесь.
– И как поживает наш местный оборотень в эти дни, сир?
Уголок рта Рассела приподнялся.
– Забавно, – сказал Клайв, направляясь в кабинет.
– Какая была тема для обсуждения сегодня вечером?
Рассел последовал за Клайвом по коридору.
Клайв остановился и прислонился к дверному косяку, засунув руки в карманы. Выражение его лица смягчилось, когда он покачал головой.
– Она была очень зла из-за детской книжки.
– Детской книжки?
– Да. Что-то о срубленном дереве, чтобы эгоистичный мальчишка мог получить всё, что хотел. А потом – эта часть, казалось, взбесила её больше всего – дереву пришлось провести остаток своей обрезанной жизни с ним, сидящим на нём.
– Дерево было разделено по половой принадлежности?
Клайв пожал плечами, ухмыляясь своему другу.
– Я понятия не имею. Однако я точно знаю, что мальчик был засранцем. Она совершенно ясно высказалась по этому поводу.
Рассел усмехнулся.
– Я уверен, что она права.
– Как и я уверен, что так оно и есть.
– Если я могу предложить, сир, возможно, в следующий раз вам следует присоединиться к разговору.
Глаза Клайва загорелись юмором.
– Ну и зачем мне это делать?
На мгновение погрузившись в раздумья, выражение его лица стало мрачным.
– Молчаливый и угрожающий – это больше по мне. Ну же, расскажи мне, что я пропустил.
Дверь кабинета плотно закрылась за Расселом. Я оглядела холл, пытаясь найти Летицию. Мгновение спустя я увидела глаз, выглядывающий из салона напротив. Дверь не могла быть приоткрыта больше чем на сантиметр или два, но сердце явно было разбито.
Я предположила, что это ответило на наш вопрос «почему сейчас». После столетий надежд и тоски по её единственной настоящей любви он бросил вызов логике и влюбился в книжного ботаника-оборотня.
Я вынырнула из воспоминаний Летиции, измученная. Клайв ждал, всё ещё сидя передо мной, всё ещё держа руку на моей лодыжке. Было странно видеть его сейчас, такого лощеного и утончённого, и вспоминать его тогда, потеющего в полях. Однако в любом случае одно было правдой. Он был хорошим мужчиной.
Я поцеловала его, а затем слезла со стола.
– Пойдём. Объясню в машине.
Я хотела как можно скорее лечь в мягкую постель.
Держа гримуар на коленях, я откинулась на спинку сиденья и позволила прохладному ночному воздуху окутать меня. Я отогнала воспоминание о боли и сосредоточилась на холоде, который чувствовала, на том, как выбившиеся волосы хлестали меня по лицу, Клайв был раздет и работал в поле.
– Это несправедливо, – сонно сказала я.
– Что такое?
– Ты. У тебя никогда не было трудного возраста. Двенадцать? Очаровательный, искренний. Двадцать? Святое дерьмо. Я буду фантазировать об этом ещё долгие годы. Нежить? Великолепный. Следовательно, ipso facto14, несправедливо.
К счастью – в данном случае – у меня не было детских фотографий. Отсутствие фотографий из класса средней школы означало, что я не могла показать ему, как должна выглядеть неуклюжая юность.
– Как… Летиция знала меня при жизни?
– Ага. Она была сильно влюблена. Серьёзно. Вплоть до того, что я-отказываюсь-убить-его-мама-не-вопрос-как-много-ты-мучаешь-и-бранишь-меня-даже-если-ты-обратишь-меня-в-вампира-я-не-хочу-делать-это, вот так серьёзно.
Я не могла винить её. Я сама была безнадёжно влюблена в него.
– А потом она сказала «да».
Он выехал с автострады, петляя по тёмным улицам на обратном пути в Пасифик-Хайтс.
– В её защиту скажу, что она говорила «нет» почти тысячелетие.
– Вот оно что.
Я передала всё, что видела, а потом мы сидели в тишине, каждый погрязнув в свои мысли.
– Я её не помню, – наконец, сказал он.
– А с чего должен то? Это было сотни жизней назад. Зная тебя и видя тебя её глазами, я также знаю, что доброта к незнакомцу не была для тебя чем-то необычным. Ты не отметил её или её спасение, потому что приоритеты на стороне сострадания укоренились в тебе.
Он оглянулся, нахмурив брови.
– Я не герой, Сэм. Скажи мне, что ты это понимаешь. Я потерял счёт количеству людей, которых убил. Я потерял счёт столетия назад. Стефо сказала тебе об этом в Новом Орлеане. Я прожил так долго, потому что всегда ставил себя на первое место. Всегда. Угрозы устраняются немедленно, чтобы позже не стать ещё большими угрозами. Бессердечный ублюдок, я полагаю, так она назвала меня. Она не ошиблась.
Переключив передачу, он проехал через ворота, которые распахнул один из его вампиров.
– Думаешь, я стал магистром вампиров, будучи милым и плюшевым?
Я рассмеялась. Я ничего не могла с этим поделать.
– Я знаю, кто ты. Ты можешь быть безжалостным, расчётливым, смертоносным и всем прочим, но ты сдерживаешь это умом и порядочностью. Ты не Сен-Жермен или Лафитт, даже не Кадмаэль или Лиан.
Он въехал в гараж и заглушил двигатель.
– Что это значит?
– Ты не потерял свою человечность.
Отстегнув ремень, я вышла из родстера, прижимая гримуар к груди.
Клайв обошёл машину спереди, взял мою свободную руку и поцеловал её.
– Я чувствую крайнее затруднение в том, чтобы напомнить тебе, что я потерял его тысячелетие назад.
– Нет. Мёртвый это не значит безмозглый или бессердечный. В твоём случае это избавило от повседневных забот о посадке и сборе урожая, о засранцах-хозяевах и оплате аренды. Когда весь этот шум и драма утихнут, останется только то, что является правдой. И что правда, так это то, что ты хороший мужчина. Боялись, да, но и любили. Рассел и Годфри охотно встают между тобой и опасностью, не из чувства долга, а из любви и уважения. Посмотри на всех других магистров, которые звонили тебе, вызывались посмотреть за твоим ноктюрном, пока мы ездили в Новый Орлеан. Этого не происходит, потому что ты такой страшный. Это происходит потому, что они восхищаются тобой и знают, что ты предложишь свою помощь, если они попадут в беду.
