Текст книги "Тайная дочь"

Автор книги: Шилпи Сомайя Гоуда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

27
УЖАСНЫЕ ОСЛОЖНЕНИЯ

Мумбай, Индия, 2000 год

Кавита

Кавита открывает дверь квартиры.

– Ау? – кричит она с порога.

И Джасу, и Виджай должны быть в это время дома, но в квартире никого нет. Кавита боится, что муж снова запил. Три недели назад он повредил на фабрике правую руку. Какой-то рабочий по ошибке включил пресс, когда Джасу копался в нем, поправляя настройки. Стальные плиты раздробили кости в трех местах, прежде чем пресс успели выключить. Джасу забрали в больницу, где врач поставил ему медицинскую шину, закрепил руку в бандаже и отправил обратно на фабрику. Но мастер сказал Джасу, что теперь он тормозит работу, и отослал его домой до того времени, пока тот не сможет нормально работать. Начальник попросил мужа поставить отпечаток пальца на каких-то документах и объяснил, что оплаты не будет, пока Джасу снова не выйдет на работу.

Первые несколько дней он просидел дома, то и дело морщась от боли. Потом начал выходить на улицу и слоняться. Возвращался он потемневшим от загара и пыли. Кавита старалась ободрить мужа. По крайней мере, они почти вернули долг ростовщику, а ее заработок и деньги, которые давали Виджаю за работу посыльным, позволят им оплачивать другие необходимые расходы в течение нескольких недель, пока не заживет рука. Это не особо успокаивало Джасу. Он лишь становился еще мрачнее. Через неделю Кавита снова начала замечать от него тот самый запах, который она бы ни с чем не спутала. Она пыталась не обращать внимания. По правде говоря, у нее не было времени, чтобы разбираться с этим. Каждый день она рано встает, идет на работу, возвращаясь домой, готовит ужин, а потом падает в изнеможении на кровать, чтобы на следующий день повторить все то же самое. Если у нее и оставались силы к вечеру, она старалась уделить внимание Виджаю, который за эти дни тоже сделался угрюмым.

Кавита решает отправиться на поиски Джасу, но знает, что они с Виджаем придут домой голодными. Поэтому лучше было бы сначала приготовить ужин. Через час рис и картофельно-луковый сабзи готовы. У Кавиты урчит в животе от голода. За восемь часов ей ни разу не удалось перекусить. Она осторожно берет еду пальцами. Женщина не может заставить себя сесть и нормально поесть, пока нет мужа или сына. Виджай, должно быть, занимается у школьного приятеля, как он часто делает последнее время. Но Джасу уже должен был вернуться. Беспокойство перерастает в тревогу, и вскоре ей становится страшно. Кавита решительно накрывает ужин и надевает шлепанцы. Перед самым выходом из дома она прячет в складках сари немного денег и ключ.

* * *

Кавита быстро шагает по улице. Она старается смотреть прямо перед собой, потому что улицы в этой части города небезопасны для одинокой женщины после наступления темноты. Куда он ушел? Как он может так по-хамски себя вести? Кавита понимает, что в большинстве случаев после приезда ей удавалось придерживаться совета матери – доверять мужу и быть смелой ради своей семьи. Но иногда он вытворяет какую-нибудь глупость: исчезает на всю ночь или приходит домой с запахом перегара. И тогда в одно мгновение вера в мужа исчезает. Кавита пытается понять, не ошиблась ли она, доверившись ему, и правильно ли было избавляться от дочерей, уезжать из деревни и пытаться выжить в этом городе, который никогда не станет для них домом.

Ноги сами несут ее по тропинке в небольшой парк, отгороженный от магазинов и огней городских улиц. Она проходит мимо ржавых качелей на пустынной детской площадке и направляется к толпе мужчин, сидящих под большим деревом. По мере приближения Кавита замечает большой кальян и поднимающиеся струйки дыма. Уже почти стемнело. Издали Кавита не может различить лица мужчин. Они громко смеются, и на секунду ее охватывает паника. Что они сделают с ней, если среди них не окажется Джасу? Подойдя ближе, Кавита вздыхает с облегчением, но сразу испытывает разочарование при виде привалившегося к дереву Джасу с закрывающимися глазами. Его рука в бандаже безвольно лежит на коленях, а здоровая сжимает бутылку.

– Джасу, – зовет Кавита. Двое мужчин бросают на нее взгляд и возвращаются к своему разговору. – Джасу! – повторяет она уже достаточно громко, чтобы перекричать грубую шутку про женщину и осла. Она видит, как покрасневшие глаза мужа медленно фокусируются на ее лице. Заметив Кавиту, Джасу пытается сесть ровнее.

– Арре, Джасу, жена приходит за тобой, как за школяром? – с издевкой спрашивает один из собутыльников.

– Кто носит твои дхоти, брат? – хлопает мужа по спине второй. От этого Джасу снова заваливается на бок.

Джасу слабо улыбается насмешкам собутыльников, но Кавита замечает в его глазах боль. Она видит уязвленную гордость мужа, его стыд и разочарование. Застав мужа в таком неприглядном и беспомощном виде, Кавита чувствует, как ее гнев и страх сменяются глубокой печалью. Все это время у Джасу была лишь одна цель, затмевавшая собой все остальное, – обеспечить семью. Кажется, будто на протяжении последних двадцати лет боги только и делали, что изобретали все новые и новые препятствия, которые не позволяли ему добиться даже этой скромной цели. Неурожаи в Дахану, несостоявшаяся работа дхабавалой, рейд на велосипедную фабрику, ростовщик, а теперь и сломанная рука, бессильно свисающая вдоль тела, пока он пытается встать. Кавита бросается помочь ему.

– Пойдем, Джасуджи, – уважительно обращается она к мужу. – Ты просил позвать тебя, когда будет готов ужин. Я приготовила все, что ты любишь: овощную корму, баклажаны, ладду.

Кавита старается устоять под тяжестью оперевшегося на нее Джасу. Он заглядывает ей в глаза. Они не ели такого со свадьбы.

– Ах как хорошо, что моя жена чудесно готовит, – бормочет он, пока они медленно уходят от сидящей под деревом компании.

Джасу поднимает здоровую руку в знак прощания и говорит им через плечо:

– Видите, какой я счастливчик? Вы все, несчастные ублюдки, тоже должны быть счастливы.

* * *

Вернувшись в квартиру, Кавита помогает Джасу лечь в кровать и кладет ему на лоб смоченное в холодной воде полотенце. Она кормит мужа холодным рисом с сабзи, кладя порции ему в рот своими пальцами. Он кое-как ест и проваливается в тяжелый сон. В животе у Кавиты урчит, и она вспоминает, что так и не поужинала. Женщина спохватывается, что уже десятый час, а Виджай до сих пор не вернулся. Страх возвращается к ней, во рту появляется горький привкус.

Виджай закончил с поручениями сагиба пять часов назад. Единственное, где он может быть, – это у друга. Телефона нет ни у них, ни у друзей Виджая. Возможно, он увлекся занятиями и позабыл о времени. Да, должно быть, так оно и есть. Он умный и ответственный мальчик. Кавита несколько раз глубоко вздыхает, одновременно протирая влажным полотенцем лоб Джасу. Когда он вернется на работу, все будет хорошо. Женщина садится на пол поближе к лампочке без абажура, отбрасывающей во все стороны тусклый свет, и в ожидании сына пришивает пуговицу к рубашке Джасу. Она успокаивает себя тем, что пятнадцатилетнему юноше на улице в это время суток грозит меньше опасности, чем ей самой. Как только она наконец слышит звук открывающейся входной двери, ее второй раз за вечер окатывает волна облегчения. В комнату входит Виджай.

– Виджай, – громко шепчет Кавита, поднимаясь с пола, – где ты пропадаешь? У тебя совсем совести нет? Мы здесь сидим, волнуемся за тебя!

В ответ сын-подросток, у которого на верхней губе уже хорошо видны пробивающиеся усы, просто пожимает плечами, не вынимая рук из карманов. Он замечает лежащего в кровати отца.

– А чего это папа уже спит?

– Не задавай мне вопросов, акча. Лучше отвечай на мои. Мы с папой работаем каждый день для того, чтобы у тебя все было. Понимаешь?

В гневном голосе Кавиты слышится усталость. Из-за всего произошедшего она резко ощущает себя совершенно измотанной.

– Я тоже работаю, – бормочет себе под нос Виджай.

– А? Что ты сказал?

– Я тоже работаю. Я приношу деньги, – уже громче повторяет подросток, кивая на отца. – Посмотри на папу! Он снова пьяный. Он не работает, а спит.

Кавита резко поднимает руку и дает сыну пощечину. Тот в изумлении отступает на шаг и прикладывает ладонь к лицу. Губы юноши плотно сжимаются, он роется в кармане, достает пачку наличных и бросает ее к ногам матери.

– Вот! Нормально? Теперь у нас достаточно денег. Папа может напиваться и спать весь день, если захочет.

Сын с вызовом глядит на мать.

Сердце Кавиты замирает. Она смотрит на деньги, будто на поднимающуюся из корзины кобру. В пачке, должно быть, не меньше трех тысяч рупий. Он не мог столько заработать, работая на посылках. С недоверием и страхом Кавита смотрит на сына.

– Бета, где ты это взял?

– Не беспокойся об этом, мам, – отвечает Виджай и поворачивается к ней спиной. – Вам вообще больше не нужно обо мне беспокоиться.

Июль 2001-го

В эти выходные мы с папой пробовали приготовить два индийских блюда. С первым был полный провал. Пришлось выключать датчик дыма, когда на дне сковороды начали гореть специи и масло. Но второе блюдо, что-то вроде карри с картошкой и бобами, получилось очень даже ничего.

Мне стыдно в этом признаваться, но я очень жду выходных, когда мы с папой останемся одни. С тех пор как бабушка обнаружила уплотнение в груди, мама примерно раз в месяц ездит к ней в Сан-Диего.

Сегодня утром папа позвонил родственникам в Индию, и я опять с ними общалась. Это, конечно, немного странно – разговаривать с людьми, которых ты видела только на фотографиях, но постепенно я привыкаю. Рецепты тех блюд папа узнал у своей матери, и мы специально ездили в Саннивейл в индийский магазин, чтобы купить все необходимое.

Завтра мы будем играть в теннис. Папа учит меня подаче слева. Нам теперь очень хорошо вместе. Единственное, что его расстраивает, – это разговоры о моем будущем, когда я говорю, что хочу быть журналистом, а не врачом. Из-за этого они даже сильно поругались с мамой, после того как она помогла мне устроиться на летнюю стажировку на радиостанцию. Я думаю, то, что она сделала, – это очень здорово. И похоже, она была счастлива, когда меня назначили редактором в «Бьюгле» на следующий год.

Наконец-то я с ними больше не ссорюсь. Я вижу свет в конце тоннеля. Последний класс пролетит незаметно, и я уеду учиться в колледж, где уже буду делать все, что захочу.

ЧАСТЬ III

28
РОДИТЕЛЬСКИЕ ВЫХОДНЫЕ

Провиденс, Род-Айленд, 2003 год

Аша

Весь кампус уже покрыт замерзшими листьями. Они хрустят под ногами Аши, которая вышла вместе с родителями на прогулку по зеленому газону перед главным зданием колледжа. День стоит не очень теплый, но яркое осеннее солнце выглядывает из-за деревьев и насквозь просвечивает стаканчики с яблочным сидром, который они потягивают во время Ашиной экскурсии по кампусу.

– А вон там, через пару кварталов, офис газеты «Дейли Херальд». – Аша показывает на увитые плющом здания.

– Было бы интересно взглянуть. Ведь ты проводишь там столько времени, – замечает мама.

– Конечно зайдем. Еще сидра, пап? – спрашивает Аша. Ее стаканчик уже стоит под носиком металлического резервуара на одном из столов на центральной лужайке колледжа. Здесь толпятся другие студенты и их родители. Аша чувствует прикосновение чьей-то руки. Обернувшись, она видит Джереми. Девушка широко ему улыбается и снова поворачивается к родителям.

– Мама и папа, это Джер… мистер Купер. Я вам о нем рассказывала. Он наш руководитель в «Херальде».

– Джереми Купер, – повторяет парень и протягивает руку отцу Аши. – Вы можете гордиться своей дочерью, мистер и миссис Тхаккар. Она по-настоящему…

– Доктор, – перебивает его отец.

– Простите?

– Правильное обращение «доктор». Мы оба врачи, – поясняет Кришнан. Аша замечает, как мать опускает глаза.

– Ах да, конечно, – улыбается Джереми. – Аша говорила об этом. Я вечно забываю про приставку «доктор», даже когда представляюсь сам, – говорит он, делая рукой пренебрежительный жест.

Аша усмехается.

– Я говорил, что вы можете гордиться дочерью. Аша – одна из лучших среди всех молодых журналистов, которых мне доводилось видеть за годы в Брауне.

Девушка сияет.

– И какие же это годы? – интересуется отец.

– Мм… Ну, на данный момент – пять лет. Даже не верится. Вы читали статью, которую она написала этой осенью о военных призывниках университета? Очень глубоко. Она достойна того, чтобы ее напечатали в одной из ведущих газет. Серьезно. Просто отлично.

Джереми улыбается Аше.

– Мистер Купер, чем вы занимаетесь… – приступает к допросу отец.

– Называйте меня Джереми, пожалуйста.

Молодой человек кладет руки в широкие карманы твидового пиджака с потрепанными лацканами.

– Да. Так чем вы занимаетесь, – продолжает Кришнан, – помимо того что курируете газету?

– Ну, еще я веду пару предметов на кафедре английского языка и, когда есть время, немного подрабатываю фрилансом. – Джереми покачивается с носка на пятку в своих мягких кожаных туфлях. – Но университет оставляет мне мало свободного времени.

– Могу себе представить, – отвечает отец. – Вам, наверное, нравится преподавать? Все-таки в вашей профессии не очень много возможностей сделать карьеру.

– Пап… – лицо Аши принимает умоляющее выражение.

– Нет-нет, твой отец прав, – успокаивает ее Джереми. – К тому же у меня никогда не было такого таланта, как у Аши. Она могла бы стать следующим нашим иностранным корреспондентом. Ездила бы в дальние страны и сообщала бы нам оттуда новости.

Аша замечает, как удивлена мать, и собирается успокоить ее после того, как они пообщаются с ее соседками.

– Аша! Ой, привет, Джереми.

Джереми извиняется, что ему придется их оставить из-за собрания профессорско-преподавательского состава, на котором ему необходимо быть. Пока он не успел уйти, Аша бросает на него сочувственный взгляд, беззвучно прося прощения за отца.

– Итак, – поворачивается к родителям Аша, – мама, папа, вы помните моих соседок? Ниша, Селин. А это Паула. Кажется, вы ее не видели в прошлый раз.

Ниша и Селин приветственно машут руками. Паула сдвигает солнечные очки на макушку, открывая карие глаза с густыми ресницами. Она подается вперед, протягивая руку, и за воротником-«хомутом» ее свитера мелькает соблазнительная ложбинка.

– Очень приятно познакомиться с вами обоими. Аша много о вас рассказывала.

Девушки обменивается взглядами. Они всегда поддразнивали Паулу за ее кокетство, особенно с преподавателями, до тех пор пока не поняли, что она просто не умеет вести себя по-другому. Паула наклоняет голову и улыбается Кришнану.

– Аша дала нам ваши рецепты карри. Вы, наверное, замечательно готовите.

– О, на самом деле не особо, – отвечает отец. – Нам очень нравится готовить вместе. Мы часто все портим, но у Аши хватает на меня терпения.

Кришнан приобнимает дочь.

– Знаете, – говорит Паула, – сегодня вечером в университете будет вечеринка в стиле бхангра.[2]2
  Бхангра – народный танец и музыка штата Пенджаб (территории на северо-западе Индии и северо-востоке Пакистана), а также популярный музыкальный жанр, который появился в середине – конце XX века.


[Закрыть] Приходите. Там будет обалденный диджей.

– В самом деле, бхангра? – переспрашивает отец. Аша видит, что мать в замешательстве.

– О, мы не будем вам мешать, – говорит Сомер, беря мужа за локоть. – Повеселитесь как следует, девочки.

– Хорошо. Завтра встречаемся в отеле за поздним завтраком? – уточняет Аша.

– Конечно, милая.

Мать тянется к дочери, чтобы поцеловать ее на прощание.

– До встречи.

* * *

Сомер через весь стол пододвигает к Аше коробку, обернутую бумагой и перевязанную широкой атласной лентой желтого цвета. Аша отставляет в сторону стакан с апельсиновым соком и переводит взгляд с сияющей от радости матери на отца с отсутствующим выражением лица.

– Что это?

– Мы решили подарить тебе подарок на день рождения заранее, – отвечает мать. – Ну, давай открывай.

Аша разворачивает упаковку и обнаруживает внутри новенькую миниатюрную видеокамеру.

– Я помню, как тебе понравилось снимать нашей камерой в отпуске на Гавайях прошлым летом, – с улыбкой говорит Сомер и смотрит на Кришнана. – Ты говорила, как хотела бы записать интервью, чтобы ничего не упустить.

Дочь улыбается. Она вспоминает тот разговор с мамой. Тогда она имела в виду диктофон.

– Ты не поверишь, сколько тут функций, – продолжает мама. – Но продавец в магазине видеотехники сказал, что в этой модели есть все самое важное: хорошая оптика для увеличения и возможность подключения к компьютеру. Можно подсоединять ее прямо к твоему макбуку и редактировать видео.

– Спасибо, мамочка, – отвечает Аша. – Замечательно! Мне уже не терпится что-нибудь поснимать.

Она смотрит в видоискатель камеры и направляет объектив на отца.

– Папочка, ну улыбнись же!

29
НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ

Мумбай, Индия, 2004 год

Кавита

– Ты думаешь, она правда вот так и уйдет к его лучшему другу? – спрашивает на выходе из кинотеатра Кавита, беря под руку Джасу.

– Нет, конечно, чакли. Это не настоящая жизнь. Это только кино.

Муж приобнимает ее за плечи и переводит через улицу с оживленным движением, как только появляется возможность проскочить между машинами.

– Тогда зачем они снимают такие фильмы? Про то, чего никогда не может быть? – продолжает Кавита, как только они оказываются на другой стороне.

– Чтобы потом люди могли просто приятно провести время, чакли!

– Хм…

Возможность просто приятно проводить время так же непривычна Кавите, как и мысль о том, что они теперь могут позволить себе пойти в кино, когда только пожелают.

– Чего тебе еще хочется, чакли? Чего-нибудь холодненького? – интересуется Джасу, как только они оказываются возле магазинчика с мороженым.

– Да, я бы выпила холодный кофе, – отвечает Кавита.

Недавно она открыла для себя это сладкое лакомство со сливочной пенкой и с трудом может удержаться от него в столь теплый вечер, как сегодня. Женщина всегда удивлялась людям, которые толпились возле подобных фургончиков, желая потратить заработанные тяжким трудом рупии на такой пустяк.

– Один холодный кофе и одно фисташковое мороженое, – говорит муж продавцу в бумажной шапочке в стиле Джавахарлала Неру.[3]3
  Джавахарлал Неру (1889–1964) – лидер левого крыла индийского национально-освободительного движения. Председатель Индийского национального конгресса, первый премьер-министр Индии. Отец Индиры Ганди, будущего премьер-министра Индии.


[Закрыть] Через несколько минут Джасу подает жене напиток в высоком стакане, и они продолжают прогулку. Улицы и тротуары кишат народом. Субботний вечер – единственный на неделе, когда весь Мумбай отвлекается от забот и жители выходят на улицы города. В ресторанах не пробиться из-за ужинающих семей, а ближе к ночи у дверей популярных ночных клубов выстраиваются целые очереди. Этот мир тоже стал недавним открытием для Кавиты и Джасу.

* * *

Все это началось несколько лет назад, когда Виджай повел их отметить свое шестнадцатилетие. Тогда они впервые в жизни оказались в ресторане, где столики были накрыты белыми накрахмаленными скатертями. Виджай успешно закончил десять классов и вместе с другом Пулином открыл собственный бизнес – курьерскую службу. Но Кавита и Джасу по-прежнему считали, что ему лучше было бы выбрать другой путь.

– Бета, ты такой умный парень. Ты учился гораздо дольше своих родителей. Зачем тебе заниматься этим курьерским делом как какому-то простаку? – говорил Джасу. – Ты можешь жить еще лучше. Почему бы тебе не устроиться на офисную работу?

– Папа, но это хорошая работа, – отвечал Виджай. – Я здесь сам себе начальник. Никто не говорит мне, что делать.

Виджай сделал заказ для всех, поскольку был единственным, кто мог прочитать меню. Кавита не поняла, что за блюда выбрал для нее сын, но всё, что принесли на сияющих серебряных подносах официанты, было удивительно вкусным. А по тому, как бурно выражал свои мысли Джасу, она поняла, что и мужа распирает от гордости. В конце вечера Виджай вытащил пачку денег, чтобы оплатить счет. К тому времени Кавита видела такие пачки уже не один раз, но каждый раз, когда сын начинал пересчитывать купюры, ее сердце сжимала ледяная рука.

* * *

– Люблю фисташковое. Я могу есть его каждый день, – говорит Джасу, расправившись с мороженым бледно-зеленого цвета.

– А ты теперь и ешь его каждый день, – поддразнивает мужа Кавита, шутливо ткнув его пальцем в бок.

– Домой поедем на рикше? – спрашивает Джасу, крепко держа жену за руку и ведя ее через толпу прохожих.

Вечером гораздо приятнее взять рикшу, чем ехать домой в переполненном поезде. Впереди они видят толпу людей – видимо, слушают какого-то уличного артиста.

– Что это там происходит? – любопытствует Кавита. – Музыкант или заклинатель змей? Пойдем глянем.

Они подходят ближе, слушая ритмичные аплодисменты толпы. Пара человек даже устроились на невысоком каменном парапете, чтобы лучше разглядеть происходящее. Когда Кавита с Джасу подходят к месту действия, зрелище шокирует обоих. В центре собравшихся в круг мужчин они видят девушку, на вид ей нет и восемнадцати. Она сидит на коленях и плачет. Бедняжка в полной растерянности шарит руками по земле, пытаясь что-то отыскать. Один из мужчин держит конец ее сари, которое практически размоталось. Порванная посередине блузка уже не закрывает груди.

Джасу проталкивается сквозь толпу и наклоняется над девушкой. Обернувшись, он вырывает у мужчины сари и кричит:

– Грязный ублюдок! Совсем стыд потерял?

Джасу пытается обернуть сари вокруг девушки, но понимает, что это слишком сложно, снимает свою рубашку и накидывает ее на плечи несчастной, прикрывая обнаженное тело от похотливых взглядов мужчин.

– Эй, бхайо, отойди. Не порти нам веселье! – выкрикивает мужик из толпы.

Девушка наконец нашаривает то, что искала. Это очки, теперь уже разбитые и запачканные грязью. Она надевает их, поднимается с земли и плотнее закутывается в рубашку Джасу. Кавита разглядывает лицо девушки. У нее непропорционально большой лоб и широко расставленные глаза. Женщина с ужасом понимает, что девушка умственно отсталая. Она видит, что муж тоже это понял и разозлился еще больше.

– Веселье? Для вас это веселье?! – яростно орет он на собравшихся вокруг мужчин, некоторые из которых уже начинают расходиться. – Арре, это позор! Она же ни в чем не повинная девочка! Как бы вам понравилось, если бы кто-то также обошелся с вашей женой? Сестрой? Дочерью? А?!

Джасу стоит в одной исподней рубашке без рукавов и грозно размахивает руками, обращаясь к нескольким оставшимся мужчинам, которые особенно жаждали досмотреть шоу до конца.

Кавита быстро подходит к девушке и уводит ее от толпы.

– Как ты? – спрашивает она шепотом, как только они отходят к деревьям. Девушка молча кивает в ответ.

– Где ты живешь? У тебя есть пайсы, чтобы добраться до дома?

Девушка продолжает ритмично кивать, не выказывая ни понимания, ни согласия.

Наконец толпа расходится, и Джасу подходит к жене и девушке.

– Наверное, надо проводить ее до дома, – предлагает Кавита, которая к тому моменту смогла узнать у несчастной, где та живет. Джасу соглашается и сходит с тротуара, чтобы поймать такси.

* * *

– Ты в порядке? – спрашивает Кавита у Джасу. За время поездки, после того как девушка вышла у своего дома, они не произнесли ни слова. Джасу поговорил с лифтером, и тот обещал проследить, чтобы девушка благополучно добралась до квартиры родителей.

– Да, – откликнулся Джасу. – Я просто думал… эта бедная девушка была такой беззащитной, а эти мужики просто… Что бы с ней было, не окажись мы там?

– Ты сделал доброе дело. Это был смелый поступок, – говорит Кавита и кладет ладонь на руку мужа.

– Дело не столько в смелости, сколько в стечении обстоятельств. Просто счастливая случайность… – Он умолкает и качает головой. – Ну ладно. Все закончилось. Надеюсь, это не испортило наш вечер.

– Най, – отвечает Кавита и улыбается мужу. – Вовсе нет.

Кавита не рассказывает ему о том, как приятно ей было обнимать хрупкую девушку, пока та не перестала дрожать, стирать с ее лица слезы и гладить по длинным волосам, а в машине нежно петь ей, как пела мать Кавиты, и представлять, что она поет своей тайной дочери.