Текст книги "Тайная дочь"

Автор книги: Шилпи Сомайя Гоуда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

36
В РУКАХ БОГОВ

Мумбай, Индия, 2004 год

Кавита

– Виджай идет в храм? – кричит Джасу с балкона, где начищает свои туфли.

Прежде чем ответить, Кавита выжидает момент. Она аккуратно выкладывает на дно чугунного котелка маленькие шарики из теста, они сильно шипят. Как только шкворчащее масло затихает, женщина оборачивается в сторону двери и говорит:

– Я не знаю. Он не сказал.

– Значит, не будем его ждать.

Этот ответ Джасу дает по поводу любого семейного похода последние три месяца. Родители пытались поговорить с сыном после того случая с полицией. Он настаивает на том, что полиция охотилась за ним из-за его отказа платить им дань с курьерского бизнеса. С тех пор Виджай самоустранился и почти все свое время стал проводить где-то с Пулином и другими парнями.

Кавита вынимает из котелка последнюю партию шариков и выкладывает их к остальным на покрытый бумагой поднос. Она вытирает руки о кухонное полотенце, заткнутое за пояс сари.

– Я окуну их в сироп, когда вернемся. Иду переодеваться.

Она решила приготовить на Дивали гулаб джамун, несмотря на то что с приготовлением этой сладости было много сложностей. В этом году они с Джасу особенно трепетно отнеслись к Дивали. Им хотелось съездить в Дахану, но Джасу не отпустили с фабрики. Поэтому Кавита подумала, что небольшое напоминание о доме скрасит их праздник вдалеке от родных. К тому же часть можно взять на обед к Бхайе. Кавита спешит в спальню, чтобы переодеть сари. Они постараются успеть в храм до того, как хлынет основная масса народу. В храме Махалакшми это самый оживленный день в году. И в отличие от сагиба и мемсагиб, которые дали им с Бхайей выходной, у них нет водителя, который мог бы подвезти их прямо ко входу.

* * *

– Кавита бен, не стоило так утруждаться! – восклицает Бхайя, увидев ее на пороге с большой миской гулаб джамуна. – Но мы, конечно же, с удовольствием отведаем плоды твоих тяжких трудов. Заходите, пожалуйста.

Бхайя улыбается и приглашает Кавиту с мужем в квартиру. Кавита с удивлением отмечает, каким маленьким кажется жилище Бхайи. Две комнатки, почти такие же, как были и у них в прежнем доме. Сейчас здесь собрались их давние соседи и родственники Бхайи. Все тепло приветствуют Кавиту и ее супруга.

– Джасу бхаи, да ты никак отрастил животик? Чем кормит тебя жена в вашем модном Сионе? – похохатывает муж Бхайи.

– Какое миленькое сари, – говорит Кавите одна из соседок, восхищаясь роскошным нарядом сочного бордового цвета.

– Спасибо, – отвечает Кавита и смущенно отворачивается. К счастью, они быстро усаживаются, держа на коленях полные тарелки. За столом обсуждают погоду (плохую), урожай томатов в этом году (хороший) и цену на хлеб (высокую). Говорят о детях и внуках, об их достижениях в школе и подвигах на поле для крикета. А потом разговор неизбежно переходит на индийское кино.

– Ты смотрел «Байкеров», Джасу бхаи? Посмотри, – советует один сосед.

– Отличный фильм, – добавляет другой, согласно кивая.

– Да, мы видели его на прошлой неделе, – говорит муж Бхайи. – Отличный. Высший класс. Не то что эта болливудская чушь. Там про банду преступников на мотоциклах, понимаешь? Не на скутерах, как у нас везде на улицах, а на настоящих быстрых мотоциклах. Они гоняют по всему Мумбай, грабят и всячески вредят людям, понимаешь? А полиция не может их поймать, потому что они очень быстро смываются. И так каждый раз! – Он хлопает руками по ляжкам и хохочет.

– Правда Абхишек Баччан там крутой красавчик, най? – говорит Бхайя своей сестре.

– Да, но мне больше нравится Джон Абрахам. Такой безобразник!

Сестры смеются, как девчонки, что никак не вяжется с их возрастом. Если сложить их годы вместе, получится целый век.

– Банды обсуждаете? – присоединяется к их беседе муж Бхайи. – Вы слышали, что члены банды Чанди Баджана снова подтянулись? О да! Сам-то он в другом месте, но в Мумбай на него все работают, понимаешь? Наркотики продают. Торгуют вовсю. Говорят, героин, – рассказывает он, подняв бровь и кивая со знанием дела. Ведь среди них он один из немногих, кто умеет читать газеты.

Кавита пробует овощной бирьяни и поглядывает на Джасу, чтобы проследить за его реакцией, но лицо мужа бесстрастно. Тогда она сама решает вступить в разговор.

– А где они проворачивают свои дела? Эта банда? В какой части Мумбай? – интересуется Кавита, стараясь продемонстрировать не более чем праздный интерес.

– Везде. Даже прямо здесь, в нашей округе. Вы же знаете этого мальчика, с которым Виджай и Четан дружили в школе? Патела… хм, Пулина Патела? Они живут в двух кварталах отсюда. Я слышал, что он связан с этой бандой. Полиция давно за ним наблюдает.

Муж Бхайи качает головой и кладет в рот большую порцию риса.

Кавита чувствует укол в сердце, будто жуткая правда скребется изнутри, желая выйти наружу. Она пытается сосредоточиться на еде, но кусок не лезет в горло. Разговор переключается на последний скандал в правительстве, потом все снова обсуждают кино. Под конец женщины собираются на кухне и хвалят приготовленные Бхайей блюда, а мужчины остаются в комнате.

– Кавита, когда вы начнете подыскивать Виджаю жену? Ему ведь почти двадцать, да? – спрашивает Бхайя.

– Да, – говорит Кавита, с облегчением переключаясь на более светские темы, касающиеся ее сына. – Я тоже думаю, что пора, но у меня такое ощущение, что его это не интересует. Говорит: «Я еще слишком молод, слишком молод, мамочка», – качает головой Кавита и улыбается, наверное, впервые с начала вечера.

– Не затягивайте, бен. Сейчас, когда вокруг столько парней, а девушек не хватает, с этим стало сложнее, – понижает голос до заговорщического шепота Бхайя. – Некоторые семьи даже платят деньги за невест из стран типа Бангладеша.

Улыбка исчезает с лица Кавиты, потому что на душе снова начинают скрести кошки. Столько парней. Не хватает девушек. Неприятное чувство охватывает Кавиту. Ей мерещится запах муссонных дождей, хотя стоит ноябрь. Посреди ясного неба за окном она слышит рокочущие раскаты грома. Женщина закрывает глаза и знает, что в следующий миг услышит детский плач. Открыв глаза, Кавита видит смеющуюся Бхайю и ее сестер, поддразнивающих мужей за то, что те сунулись на кухню в поисках конфет.

Остаток дня проходит как в тумане. Кавита не чувствует даже сочную сладость гулаб джамуна – десерта, с которым она провозилась все утро, она и не заметила, как его кто-то положил ей на тарелку. Женщине кажется, будто она стоит на балконе и смотрит на сидящих в комнате друзей через стекло. Ей нестерпимо хочется уехать, сбежать домой. Однако самой израненной частью своего сердца она понимает, что нигде не сможет спрятаться от своих чувств. Даже Джасу не сможет помочь. Когда вся компания собирается расходиться, Джасу и Кавита прощаются с друзьями. Они проходят несколько кварталов, почти не разговаривая.

– Джасу? Как ты думаешь, полицейские сказали правду? Виджай замешан в делах этой банды Чанди Баджана? – выговаривает наконец Кавита.

Муж очень долго молчит. А когда решается что-то сказать, его ответ сложно назвать утешительным:

– Кави, мы сделали все, что могли. Теперь все в руках божьих.

* * *

Дома Кавита зажигает фонарики и расставляет их на подоконниках. В детстве она любила Дивали просто из-за конфет и фейерверков. Только позже, повзрослев, она поняла истинное значение этого события – ознаменование битвы царевича Рамы, празднование великой победы добра над злом. Кавита выходит на балкон и смотрит на тысячи маленьких огоньков, сияющих в окнах домов всех жителей Мумбай. Она вспоминает слова Джасу о руках божьих и думает, защитят ли они Виджая. Что еще я должна была сделать для сына? Как я могла бы уберечь его от такой судьбы?

Вдалеке Кавита видит первую яркую вспышку, знаменующую начало салюта. Погрузившись в размышления, она смотрит салют, но почти не слышит резких взрывов и хлопков взлетающих в ночное небо фейерверков. Не слышит она и хлопнувшую входную дверь. Женщина приходит в себя, только когда в кухне из крана начинает литься вода. Обернувшись, Кавита видит склонившегося над мойкой Виджая.

– Виджай.

Она идет к сыну, но, вскрикнув, резко останавливается. С плеча сына капает кровь. Кавита бросается к нему.

– Арре! Что произошло, бета?

– Все в порядке, ма. Это неглубокий порез, – отвечает Виджай.

Она заставляет его снять рубашку и сесть за стол, а сама тем временем наполняет теплой водой миску и достает бинты.

– Бета, что с тобой сделали? Я так и знала, что это случится. Они до добра не доведут, эти парни, с которыми ты водишься, – Пулин и другие. Они опасны, Виджай. Только посмотри, что они с тобой сделали!

Она крепко прижимает бинт к плечу сына, пытаясь остановить кровотечение, затем промывает рану водой.

– Пожалуйста, бета, умоляю тебя. Не связывайся с ними.

– Ма, это не они, – говорит Виджай, качнув головой. – Они помогли мне. Братья заботятся обо мне, защищают.

Кавиту передергивает, когда она слышит, что Виджай упоминает братьев или сестер, будь они настоящие или воображаемые. Она закусывает губу, чтобы сдержать подступившие слезы. Звонит телефон. Кто-то хочет пожелать счастливого Дивали?

– Мы заботимся друг о друге, мам. А кому еще можно доверять? Полиции? Никто никому не помогает, все сами по себе, мам.

Телефон перестает звонить, а на улице продолжают трещать фейерверки. В гостиную заходит Джасу.

– Кавита… – тихо произносит он.

Джасу никогда не называет ее полным именем. Она поднимает на него глаза.

Вид сына без рубашки и в крови, кажется, не вызывает у него беспокойства. Он смотрит прямо на нее.

– Это твоя мать.

37
НАСТОЯЩАЯ ИНДИЙСКАЯ КРАСАВИЦА

Мумбай, Индия, 2004 год

Аша

– Аша, бети, – обращается к ней за завтраком бабушка, – в эти выходные мы идем на большую свадьбу. Девочка Раджаев выходит замуж. Ты слышала о семье Раджай? Почти все индийские моторикши и скутеры изготовлены на их предприятиях. В общем, это должен быть приятный вечер, поэтому я попросила Прию прийти сегодня во второй половине дня и отвести тебя в «Кала ни Кетан», чтобы вы выбрали там какой-нибудь наряд. Симпатичный сальвар камиз или, может быть, ленгу.

– О, да что вы, – отвечает Аша. – Мне не хочется навязываться, ведь я их совсем не знаю. Вы идите. Я не против остаться дома.

– Навязываться? Вздор! – восклицает дадима. – Приглашена вся семья, а ты ведь член семьи, не так ли? Будет нас двенадцать или тринадцать человек, разницы нет никакой. Там соберутся тысячи гостей. К тому же мне бы хотелось, чтобы ты побывала на настоящей мумбайской свадьбе. Это просто фантастика. Так что постарайтесь выбрать что-нибудь особенное, акча? Что-нибудь… яркое, – говорит она, поглядывая на Ашины бежевые штаны в армейском стиле с карманами и серую футболку. – Прия придет за тобой после обеда.

– Хорошо, дадима.

За несколько недель Аша научилась определять, когда лучше не спорить с бабушкой. Чем бы дадима ни занималась, она оставалась грозной и сильной женщиной. Однако с Ашей она была нежна. Общение с бабушкой помогает Аше узнать отца с новой стороны – как мальчика, которого растила и воспитывала эта женщина. В улыбке дадимы девушка даже узнает отцовские черты. И Аша на самом деле надеется, что родители прилетят ее навестить, хотя отец и не обещал ничего подобного в последнем телефонном разговоре. Мать взяла трубку только в конце, чтобы узнать, не забывает ли Аша каждую неделю принимать противомалярийное средство.

* * *

– Аша, привет! Ты где там? – щебечет Прия, шагая по коридору. Она останавливается у двери в спальню гостьи. На девушке шифоновый национальный костюм без рукавов – сальвар камиз цвета мангового щербета, а в руке она держит солнцезащитные очки. Черные густые и прямые волосы опускаются прямо на плечи, а выкрашенные хной пряди красноватого оттенка блестят на солнце. – Ах вот ты где! Готова?

Прия сверкает уверенной улыбкой и берет Ашу под руку.

– Мы найдем тебе на свадьбу что-нибудь потрясающее. Распоряжение от дадимы.

Через полчаса Аша уже переступает порог магазина сари, мысленно радуясь присутствию Прии. Когда сестра отослала водителя, велев приехать за ними через два часа, Аша была в замешательстве, но теперь она понимает, почему выбор наряда может занять столько времени. По всему периметру магазина от пола до потолка находятся полки с тысячами сари из всех мыслимых тканей всех мыслимых оттенков. Просто радужная страна чудес. В магазин продается только женская одежда, но работают в нем исключительно мужчины. Один из них сразу же берет Прию в оборот, четко определив ее как главную по покупкам. Он демонстрирует сложенные на полках яркие рулоны ткани и болтает без умолку, пока Прия не поднимает руку в знак того, чтобы он замолчал. Затем девушка приступает к нелегкому выбору, давая краткие распоряжения.

– Кандживарам покажите. Най, шифон най. Принесите из шелковой ткани. Фисташкового оттенка, пастельные тона.

Прия быстро отдает команды, а мужчина за стойкой разворачивает перед клиентками рулоны шелковой ткани, обращая внимание девушек на изысканные орнаменты, вышитые золотыми и серебряными нитками. Аша видит каждое сари всего несколько секунд, прежде чем его накрывает следующее. Она слышит только незнакомые слова, которые, как мячики, быстро отскакивают и прыгают между ее кузиной, мужчиной за стойкой и его двумя помощниками, снующими туда-сюда и приносящими из дальних углов магазина целые кипы новых сари.

Никто не спрашивает, что нравится самой Аше. Да она и не знала бы, что ответить. Еще один помощник приносит им дымящийся ароматный масала-чай в высоких металлических стаканах. Аша, довольствуясь ролью случайного наблюдателя, начинает пить чай, прихлебывая и сдувая с него молочную пенку. Время от времени она отрывается от своего занятия и разглядывает магазин. Здесь через каждый метр площади в идеально выверенной позе стоит элегантный манекен с высокой прической из черных волос, кошачьими глазами и грациозно отставленной рукой, придерживающей сари. Сари – это самая распространенная женская одежда в Индии, как уже поняла Аша. Сари представляет собой прямоугольный кусок ткани длиной около восьми метров, который оборачивают вокруг тела и подтыкают так, чтобы он держался без единой пуговицы, крючка или застежки. В зависимости от региона его драпируют разными способами, и один размер подходит и высоким, и низеньким, толстым и худым. Когда Аша читала об этом в самолете, ей все было понятно, но сейчас эти улыбающиеся манекены наводят на нее ужас.

Наконец Прия поворачивается к сестре и говорит:

– Ну все, Аша, я подобрала несколько. Скажи, если тебе что-нибудь из них понравится.

Взглянув на стеклянный прилавок, Аша видит, что все сари отодвинуты в сторону, а два лежат прямо перед ней.

– Вот это из шелковой ткани, – рассказывает Прия и показывает на сверток тончайшей ткани бледно-зеленого цвета с золотой окантовкой. – Ткань – последний писк. Очень модная. Полным девушкам нельзя надевать шелк, потому что он очень воздушный. Нужно быть стройной, как тростиночка, – говорит она, подняв мизинец. – Этот цвет будет на тебе очень хорошо смотреться. – Она прикладывает ткань к Ашиной груди.

– Оно прекрасно, – отвечает Аша, раздумывая о том, сойдет ли она за тростиночку.

– А вот это более традиционное, очень элегантное, – говорит Прия, проводя рукой по гладкой ткани богатого золотого цвета с кантом бордово-зеленой расцветки. – Ткань немного с блеском. Будет хорошо смотреться вечером. Шелк скользит, но мы его кое-где заколем. Ты сможешь надеть к нему золотое колье с рубинами. У дадимы есть очень красивые.

Аша мигом представляет, как восемь метров скользкого шелка слетают с нее и падают в грязь под ноги.

– Даже не знаю, Прия. Они очень красивы, но… на самом деле я никогда раньше не носила сари, – тихо признается Аша. – Я не уверена, что у меня получится. – Она беспомощно взмахивает рукой в сторону ближайшего манекена. – Нет ли здесь чего-нибудь, что было бы не так сложно надевать?

По лицу Прии, склонившей голову, сложно что-то понять. Аша, застеснявшись, чувствует, как ее будто окатило горячей волной.

Внезапно Прия оживает, взмахивает солнечными очками и говорит мужчинам за прилавком:

– Акча, чалло, пойдемте наверх. Покажите нам, пожалуйста, ленги. Свадебные ленги. Только самые красивые. Поскорее.

Прия направляется к лестнице, и Аша покорно идет за ней. Выясняется, что ленга – это женский наряд из двух вещей: юбка на шнуровке длиной до щиколоток и блуза в тон юбке. По всей видимости, такой наряд уже не соскочит в неподходящий момент, хотя в длинной юбке можно запросто запутаться и упасть. Прия выбирает комплект насыщенного розового цвета с атласным верхом, декорированным слоем прозрачной органзы. Блуза без рукавов расшита сверкающим серебром. Аша соглашается на примерку.

Аша, ошеломленная экстравагантностью своего наряда, стоит перед узким зеркалом за тоненькой занавеской. Ленга подошла бы для церемонии вручения премии Оскар или конкурса красоты. Девушка чувствует себя так неловко, словно ее застали в костюме для Хеллоуина в будний день. Наряд не очень-то удобен. Он тяжелый, шнуровка от юбки впивается в живот, а шея чешется от металлических ниток.

– Она великолепна! – одобряет Прия, заглянув за шторку. – На тебя посмотреть – так ты настоящая индийская красавица! Что скажешь?

– Отлично, – говорит Аша, с облегчением влезая обратно в свои военные штаны. – Пойдем.

* * *

– Мы сейчас к Тэму. Присоединяйся. Потом поедем поужинаем, – говорит Прия по мобильному на выходе из магазина сари. – Это Бинду, – поясняет она Аше, и девушки садятся на заднее сиденье машины.

Прия отдает распоряжения водителю и снимает очки.

– А кто это – Тэм? – интересуется Аша, держа на коленях красную, перевязанную веревкой коробку с ленгой.

– Не кто, бена, а что. «Тэмс» – это всего лишь лучший в этой части Мумбай салон красоты. Я везу тебя на воск.

– Воск?

– Да, бена, воск. Твои руки, – произносит Прия, приподняв бровь. – У тебя ленга без рукавов, подружка. Нельзя все это показывать, – говорит она, тыча пальцем в волосы на руках Аши.

– Так что, значит, надо делать восковую эпиляцию на руках? Ты так делаешь? – спрашивает Аша, не в силах поверить, что у кузины есть решение досадной проблемы, от которой она страдает всю жизнь.

Прия запрокидывает голову и смеется.

– Ты шутишь? Я делаю воск везде: на руках, на ногах, на лице. Каждые три недели я бываю у Тэма, и, признаюсь, меня эпилируют воском с головы до пят. А ты никогда не делала эпиляцию воском? – Тут наступила очередь Прии изумляться. – Поверить не могу. Бена, здесь все это делают. Это так же нормально, как кокосы на пудже.

– А это не больно? – спрашивает Аша.

Прия пожимает плечами.

– Да не очень. Ну, если только немножко, но к этому привыкаешь, – отвечает Прия таким тоном, словно это совершенно не относится к делу.

Часом позже Аша уже не так уверена, что может не обращать внимания на боль во время процедуры. Однако результат в виде гладких рук, пахнущих лосьоном из лепестков роз, ее очень радует. В салоне «Тэмс» полно индианок. Большинство из них молодые девушки, примерно ровесницы Аши и ее двоюродных сестер, но есть и женщины постарше. Как и рассказывала Прия, большинство женщин проводят здесь весь день, делая одну процедуру за другой: эпиляцию воском и нитью, отбеливание кожи лица, выщипывание бровей. Все без стеснения обсуждают те вопросы, которые волновали Ашу с самого периода полового созревания. У Тэма легко справляются с густыми бровями, волосатыми руками, пятнами на лице. Бинду и Прии не приходится долго уговаривать Ашу попробовать выщипать нитью брови. Поскольку в процедуре не участвуют иглы, лезвия или горячий воск, Аша делает вывод, что боль должна быть терпимой.

Но она права лишь наполовину. Ей приказывают откинуться на кресло так, чтобы голова лежала на подголовнике. Стилист в белом халате с бейджиком «Китти» просит Ашу закрыть один глаз и сильно растянуть кожу пальцами. Китти держит пальцами и зубами длинную перекрученную нитку. Ее лицо начинает мелькать в некомфортной близости от лица Аши. Вибрирующая нить обжигает надбровье, и от этого почему-то начинает щекотать в носу. Несколько раз Китти останавливается из-за того, что нить рвется, и еще несколько раз – когда Аша чихает. К счастью, вся процедура длится десять минут. С заплаканными глазами Аша садится в кресле, и Китти подает ей зеркало, чтобы девушка посмотрела на свои новые брови. Китти говорит Прии что-то на хинди, с чем кузина соглашается, качая головой.

– Что она сказала? – спрашивает Аша.

– Она сказала, что ты порядком заросла. В следующий раз не тяни так долго, тогда будет менее больно.

* * *

Аша, Прия и Бинду сидят на виниловых диванчиках в маленькой кабинке ресторана «Чайна Гарден», который славится приготовленными на индийский лад блюдами китайской кухни. Бинду передает Аше тарелку с курицей в кисло-сладком соусе, пока та обсуждает с Прией предстоящую свадьбу. Аша уже узнала, что все ее кузины и даже кое-кто из их родителей едят в ресторанах невегатианскую пищу, но в доме дадимы по-прежнему сохраняют видимость того, что они полные вегетарианцы.

– Я слышала, что в кортеже джамаана, жениха, будет шесть белых лошадей, по одной за каждого двоюродного брата. А сам жених приедет в белом «роллс-ройсе», – шепчет через стол Бинду. Аша кладет в рот кусочек курицы, которая кажется скорее острой, чем сладкой или кислой.

Прия кивает, впиваясь зубами в спринг-ролл.

– Арре, мне кто-то сказал, что они потратили на свадьбу около кроре. Будут угощать десять тысяч гостей!

Девушка поясняет для Аши:

– Кроре – это сто лакхов, – и шепотом добавляет: – То есть десять миллионов рупий.

– У невесты в одном только ожерелье восемь карат бриллиантов. Это если не считать серьги и кольцо в нос. Она выбирает из трех гарнитуров: бриллиантового, изумрудного и рубинового. И на каждой руке по тридцать золотых браслетов весом в двадцать два карата каждый. Для одних только ее украшений нужен отдельный охранник, – усмехается Бинду и подливает всем зеленого чаю.

– Аша, ты вовремя приехала, – говорит Прия. – Это будет свадьба года. Там будет много подходящих холостых мужчин.

Прия подмигивает сестре, и все трое смеются как давние подруги. Аша хохочет так, что зеленый чай льется у нее через нос, а из глаз брызжут слезы.

* * *

Перед тем как лечь спать, Аша записывает в дневник произошедшие за день события. Она с удивлением подмечает одну вещь: несмотря на то что еда здесь может быть слишком острой, одежда – неудобной, а процедуры в салонах красоты – весьма болезненными, она начинает считать это место своим домом, а всех этих людей – своей семьей.