Текст книги "Тайная дочь"

Автор книги: Шилпи Сомайя Гоуда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

23
ВОЗБЛАГОДАРИ

Менло-Парк, Калифорния, 1991 год

Кришнан

– Крис, ты еще не сделал пюре?!

Кришнан так увлечен газетой «Индия Эброд», что почти не слышит Сомер.

– Надо размять картошку. Индейка будет готова через полчаса. И не забудь, что в этот раз не нужно добавлять перца. Папа не любит острое.

Кришнан тяжело выдыхает. Острое? Только американец может сказать, что пюре, возможно самое пресное блюдо на земле, может быть хоть сколько-нибудь острым. Нет, так можно сказать о батата пакора – блюде, которое готовит мать Кришнана. Она хорошенько обжаривает до золотисто-коричневого цвета ломтики отваренной до полуготовности картошки, приправленные специями и начиненные зеленым перчиком чили. Обычно, едва она успевала положить первый ломтик на тарелку, нетерпеливые пальцы сына уже утаскивали его. Как давно он не ел батата пакоры! Крис со вздохом принимается мять в большой кастрюле дымящуюся картошку. Сомер периодически заходит в индийские рестораны, словно делает ему одолжение, но по-настоящему она так и не полюбила индийскую кухню, а ее собственные кулинарные навыки весьма ограниченны. Как-то раз он показал ей, как делать чана масала – простое блюдо из консервированного нута и специй. Теперь это единственное, что она периодически готовит сама и подает с купленной в магазине питой. Дорогущая баночка шафрана, которую прислали его родители из Индии, не вскрыта, а Сомер давно призналась, что не знает, как его использовать.

Он добавляет в пюре пару чайных ложек растопленного сливочного масла, затем немного молока и помешивает. Содержимое кастрюли выглядит настолько белым и однородным, что обладает такой же привлекательностью, как больничные простыни. Как можно есть пишу без цвета и запаха? Эта картошка стала его особым заданием на каждый День благодарения. Один раз он размахнулся и добавил пригоршню мелко нарезанной кинзы в качестве украшения. На следующий год он размешал вместе с маслом чайную ложку маминых специй гарам масала. В этом году его ограничили лишь солью и маслом.

– Мне еще надо поставить в духовку пирог.

Сомер носится по кухне, подбегает к духовке, открывает дверцу и на некоторое время оставляет в индейке термометр.

Кришнан никак не может понять, почему американцы, в том числе его жена, каждый год так заморачиваются с одним-единственным блюдом. У него дома на семейных торжествах бывает как минимум дюжина разных блюд. Приготовление каждого из них гораздо сложнее, чем просто поставленная в духовку на несколько часов индейка. И ни одно не достают из консервной банки или коробки. Для главного праздника Дивали его мать и тетушки начинают готовить задолго до дня торжества. Они делают и легкие воздушные долка в густом кокосовом чатни, и нежную овощную корма, и вкусно приправленный дал. Каждый ингредиент тщательно выбирают еще у торговца, а все специи обжаривают, измельчают и смешивают вручную. И тарт, и сливочный йогурт готовят сами, а лепешки паратхи заворачивают и подают прямо с огня. Женщины часами сплетничают и смеются, пока все вместе чистят, режут, варят и жарят для двадцати человек, а то и больше. При этом ему ни разу не доводилось видеть такого безумного беспокойства, которое демонстрирует сейчас его жена. Кришнану вспоминается, как он впервые познакомился со странными обычаями американского Дня благодарения.

* * *

На первом курсе университета одногруппник Якоб пригласил его в Бостон. К тому моменту Кришнан жил в Соединенных Штатах всего несколько месяцев и все это время провел исключительно в Калифорнии. Поэтому, когда они приехали в Бостон, он был поражен бодрящим холодным воздухом и яркими красками увядающих листьев. Так Кришнан впервые увидел осень.

Там было много народа, и вскоре Крис стал помогать подметать листья в просторном дворе великолепного дома в колониальном стиле. Это было очень странно. Юноша недоумевал, почему у хозяев дома не было слуг, которым можно было бы поручить эту работу. Еще больше его поразила последовавшая игра в тачбол. Затем, пока они отогревали у огня замерзшие пальцы, он слышал доносившийся из дома смех прелестной сестры Якоба. На кухне двоюродные братья и сестры подтрунивали над ее новым парнем, которого она впервые пригласила домой. Такой подход был абсолютно чужд Кришнану. В Индии родители и остальные родственники должны были одобрить перспективного кандидата первыми, но никак не последними, а ухаживания жениха были короткими и обычно проходили при свидетелях. Еда Кришнану понравилась, хотя он не мог отделаться от мысли, что блюда стали бы еще лучше, добавь в них хозяйка немного острого соуса. К концу недели Кришнан был просто очарован тем, что там увидел: красивым домом, просторным двором, симпатичной девушкой-блондинкой. Ему тоже захотелось обладать всем этим. Он заболел американской мечтой.

Первое время после переезда в США Криса охватывало возбуждение при мысли о новых возможностях, появившихся в его жизни. Спокойный кампус в миссионерском стиле, в котором они жили и учились в Стэнфордском университете, разительно отличался от архитектуры покинутого им шумного города. В Америке было много чего другого, что он оценил по достоинству: чистые улицы, большие торговые центры, комфортабельные автомобили. Он пристрастился к местной пище, особенно к картошке фри и пицце, которые продавались в кафетерии кампуса.

Кришнан впервые поехал в Индию после второго курса и увидел, что там многое изменилось. Было лето 1975 года. Индира Ганди только что объявила о чрезвычайном положении после того, как ей предъявили обвинения в нарушении избирательного законодательства. Политические протесты быстро подавляли, тысячи оппозиционеров оказались за решеткой. Пропаганде в газетах верилось с трудом, повсюду царили страх и неуверенность в завтрашнем дне. Во время совместных с отцом обходов по больнице Кришнану казалось, что раньше она выглядела не такой ветхой. Особенно по сравнению со Стэнфордом. Некоторые друзья Кришнана женились, но сам он уклонялся от разговоров с матерью, намекавшей, что скоро настанет время выбирать девушку. К концу лета Крис понял, что скучает по Америке, где жизнь была более благополучной, а для карьеры открывалось больше возможностей. Поездка домой склонила чашу весов в пользу Америки. И когда Кришнан вернулся в Калифорнию, чтобы доучиться последние два года, он уже знал, что хочет остаться.

Следующие десять лет после окончания университета смазались в одно большое размытое пятно, они прошли в поту и усталости на пути к достижению заветной цели – стать хирургом. Кришнан закончил одну из наиболее сложных программ ординатуры в стране. Теперь коллеги приходят к нему за консультацией в самых тяжелых случаях, его часто просят читать лекции в Стэнфорде. Вдобавок Кришнану удалось заполучить симпатичную блондинку себе в жены. По всем объективным признакам он добился успеха. За пятнадцать лет, проведенных в стране, он воплотил в жизнь некогда пленившую его мечту.

* * *

Все сидят в гостиной за торжественно сервированным столом, но стулья стоят на несколько большем, чем следовало бы, расстоянии друг от друга. Отец Сомер разрезает индейку, и тарелки с индейкой, клюквенным соусом, подливой, картошкой пюре и стручковой фасолью передают от гостя к гостю. Кришнан ест и слушает, как Аша рассказывает бабушке с дедушкой истории о новых учителях и школьной форме, которая ей очень нравится.

– Но самое классное, это то, что там нет мальчишек, потому что они все время лезут.

Все смеются, и только Кришнан делает над собой усилие, чтобы улыбнуться. В этой комнате они едят всего несколько раз в год, думает он, обводя взглядом гостиную, а на столе всегда пустовато. Он прикрывает глаза и затем снова осматривается. Дом просторный и красивый, но ему он кажется бесхитростным, так же как и жизнь, которой он живет. Это не так заметно, когда рядом болтает и смеется Аша, но и в нынешних застольях нет той полноты и того раздолья, которые он помнит по семейным сборищам в детстве. У него есть жизнь, которую он так хотел и о которой мечтал, но теперь американская мечта кажется ему неискренней и пустой.

Всего несколько недель назад его семья там, дома, собиралась на Дивали в доме его родителей. Пришли по меньшей мере две дюжины человек. Одного Кришнана не было за праздничным столом. Поэтому они позвонили ему и, передавая телефонную трубку по кругу, поздравили с Дивали. Когда зазвонил телефон, он как раз выбегал за дверь. Но после разговора Кришнан некоторое время неподвижно просидел за кухонным столом с трубкой в руке. В Бомбее был вечер, и, закрыв глаза, Кришнан представил себе миллионы дий – маленьких глиняных светильников, выставленных на балконах, уличных лестницах и в витринах магазинов. Все заходят друг к другу в гости, чтобы обменяться коробочками со сладостями и хорошими пожеланиями. Школы закрыты, дети не ложатся спать, чтобы посмотреть фейерверки. С самого детства этот праздник, по случаю которого на Бомбей опускалось волшебство, был у него самым любимым.

Кришнан предлагал съездить в Индию еще раз, чтобы погостить и, быть может, усыновить еще одного ребенка. Но Сомер отказалась. Жена настойчиво стремится упрятать Ашу в кокон, который они вместе сплели вокруг нее. Ему же семья не представляется какой-то ценностью, которую надо оберегать. Для него семья – это что-то саморазвивающееся и настолько сильное, что способно противостоять времени, расстоянию и даже ошибкам. Сколько он себя помнит, в их многочисленном клане всегда бывали мелкие проступки и случались большие ссоры, но ничто не влияло на прочность их семейной связи. У Сомер благородные стремления, она старается изо всех сил: вместе с Ашей они листают журнал «Нэшнл джиографик», разглядывают карты Индии, изучают таблицы и цифры по сельскому хозяйству и животному миру страны. Когда родители присылают чания-чоли, она одевает в нее Ашу и посылает родителям ответные фотографии. Но справедливости ради надо сказать, что у их дочери не бывает поводов надеть праздничную национальную одежду, поэтому красивые наряды просто складываются стопкой в ее гардеробе. Усилия Сомер в конечном итоге окажутся столь же бесплодными, какими оказались его собственные нерешительные попытки обучить жену нескольким словам на гуджарати.

Возможно, Крис не волновался бы так сильно, если бы рядом с ним по-прежнему была женщина, в которую он влюбился тогда, – партнер по разуму, равный товарищ. Он скучает по их с Сомер беседам на медицинские темы. Она всегда интересовалась его работой, но сейчас больше предпочитает обсуждать банальные подробности Ашиных заданий на дом. И даже когда жена рассказывает о работе в клинике, ему тяжело делать вид, будто слушать про насморки и растяжения связок интересно после того, как он весь день занимался опухолями мозга и аневризмами. Несмотря на то что формально оба они врачи, теперь нелегко поддерживать разговор так, чтобы одному из них не было обидно или скучно. Иногда Крису кажется, что все, на чем держится его брак сейчас, вообще не похоже на то, что когда-то свело их с Сомер вместе.

– Давайте скажем тост. – Веселый голос жены выводит его из задумчивости. Она уже подняла бокал с вином, и остальные последовали ее примеру.

– За семью!

Все повторяют эти слова и неуклюже привстают со своих мест, чтобы через стол чокнуться с другими. Кришнан делает большой глоток охлажденного шардоне и чувствует, как жидкость движется по пищеводу, а по телу разливается прохлада.

24
ПОСЛЕОБЕДЕННЫЙ ОТДЫХ

Бомбей, Индия, 1991 год

Джасу и Кавита

Джасу страдальчески стонет, услышав металлическое дребезжание будильника. Пружины кровати скрипят, и он бы не удивился, если бы его суставы издали такой же звук. В комнате, где спят они втроем, Джасу обходит кровать, трогает Кавиту за ногу. Как только жена просыпается, он спускается вниз в общую уборную жилого многоквартирного дома для рабочего класса. Относительно свободный туалет можно считать одним из преимуществ столь ранних подъемов.

Когда он возвращается, Кавита уже умыта и одета. Она чистит зубы, сплевывая прямо за балконные перила. Пока он моется, до него доносится звон молитвенного колокольчика Кавиты из соседней маленькой комнатки, которую они используют также в качестве кухни и столовой. Негромкое пение жены скоро разбудит Виджая. Даже если бы у них было больше места, Виджай не захотел бы спать отдельно – не только потому, что за шесть лет своей жизни он привык спать в родительской кровати, но еще из-за страшных снов, которые не перестают ему сниться после случившегося в трущобах. Кавита идет на кухню готовить завтрак. Проводя по влажным волосам черной пластмассовой расческой с частыми зубьями, Джасу быстро выходит из общей комнаты, чтобы одеться. Он ненадолго останавливается возле мандира, складывает ладони и склоняет голову. Так каждое утро они по несколько раз проскальзывают мимо друг друга в молчаливом, хорошо отрепетированном танце.

– Еда? – односложно спрашивает Кавита.

– Возьму с собой, – отвечает Джасу. Хотя фабрика в районе Викхроли, где он работает, находится всего в сорока минутах езды от дома, что по бомбейским меркам совсем недолго, ему нравится приходить на работу одним из первых. К счастью, центральная железнодорожная станция находится всего в нескольких кварталах от их места жительства. Джасу даже приноровился на ходу вскакивать на отходящий от станции поезд. Это лучший момент дня. Джасу испытывает своего рода спортивный интерес – успеет ли он заскочить в последний момент, а потом свободно повиснуть снаружи, пока поезд несется по городу, а ветер сушит его уже успевшую намокнуть от пота одежду. Джасу слышал, что это рискованно. Вероятно, не меньше двух тысяч пассажиров гибнет из-за этого каждый год. Но в Бомбее поездами пользуются несколько миллионов человек, так что Джасу не готов прекращать свои поездки на основании этой статистики.

А вот велосипедная фабрика, на которой он работает, бесспорно, может считаться опасным местом. За первый месяц работы ему довелось увидеть, как у двух рабочих пальцы рук отрубило станками, а третий сильно обжегся сваркой. Приезжая пораньше, Джасу может заняться на весь день какой-нибудь безопасной работой, вроде покраски рам или прикручивания гаек. Сама фабрика представляет собой большой пыльный ангар, беспорядочно заставленный всяческим оборудованием и инструментами. Свет в ангаре настолько тусклый, что Джасу уже не раз спотыкался о лежащие на полу электрические кабели. Пыль и дым от сварки так сильно раздражают горло и глаза, что даже загазованный воздух Бомбея, на который Джасу выходит после смены, приносит большое облегчение. Тем не менее Джасу считает, ему повезло, что он устроился на эту работу через несколько дней после рейда полиции по трущобам. Платят здесь не так много, как дхабавалам, всего восемь рупий в час. Но если работать лишний час с утра и вечером, получается две тысячи рупий в месяц – сумма, равная его пятимесячному заработку в деревне.

Но даже при таком раскладе им пришлось постараться, чтобы найти жилье по карману. Квартирка в доме на Шиваджи-роуд маленькая, гораздо меньше их деревенского дома. Но многое в планах Джасу на будущее изменилось после приезда в Бомбей и пережитого ужаса в трущобах. То, что планировалось как одна или две ночевки, превратилось в несколько недель ужасного существования, которые, казалось, длились даже дольше, чем на самом деле. Никто не предупреждал его, как жутко будет в Дхарави, и Джасу не мог себе такого представить и в самых темных мыслях. Трущобы чуть было не заставили его собрать вещи и убежать обратно домой.

Но Джасу знал, что дома нет ничего, за чем стоило бы возвращаться. Да и семья рассчитывает на него. Он сам привез их сюда, и теперь ему нужно о них позаботиться. После полицейского рейда Джасу купил у мужчины в желтом сари нож и ложился спать у двери, не выпуская оружия из рук. Следующие за рейдом несколько ночей Виджай с криками вскакивал среди ночи, и родителям приходилось успокаивать его, чтобы он снова заснул. Кавита явно ненавидела это место. Несмотря на то что она не говорила об этом ни слова, ее отвращение усиливалось день ото дня. Джасу неоднократно возвращался из города и заставал жену ожесточенно метущей веником землю в лачуге, пока перепуганный Виджай сидел рядом на улице. В доме на Шиваджи-роуд был необходимый им минимум удобств и можно было рассчитывать на большую безопасность и уединение, чем в трущобах. Неподалеку даже нашлась хорошая школа для Виджая. Им пришлось потратить на съем жилья оставшуюся часть привезенных с собой накоплений и большую часть заработка Джасу. Но по сравнению с тем, что было раньше, скромная двухкомнатная квартирка в первую ночь показалась им дворцом.

Поезд замедляет ход, приближаясь к станции, и Джасу, взглянув на часы, спрыгивает на платформу. Даже после пешей прогулки от станции до фабрики сегодня, как и во все другие дни, он окажется на рабочем месте в семь тридцать. Сейчас он встретится с мастером. Один или два раза тот даже угощал Джасу чуть теплым чаем, который оставался нетронутым на подносе их начальника. Так Джасу работает шесть дней в неделю с раннего утра, а потом еще несколько часов после наступления темноты. Он выполняет все, что ему говорят, и редко делает перерывы, даже когда все остальные уходят курить. Домой он возвращается поздно ночью. От него пахнет потом, а все тело болит. Здесь ему приходится еще тяжелее, чем в поле. Но Джасу не ропщет. Ведь они в начале пути к лучшей жизни.

* * *

Кавита домывает металлическую посуду. Каждое утро, приходя на работу в шикарную квартиру хозяев, она в первую очередь берется за оставшуюся после завтрака посуду. Задания Кавите дает Бхайя – главная служанка, проработавшая здесь так долго, что распоряжения мемсагиб понятны ей с полуслова. Кажется, будто они общаются между собой на каком-то тайном и только им двоим понятном языке. На Бхайю возложены привилегированные обязанности: ходить на рынок и следить за приготовлением еды. Кавита моет посуду и делает большую часть уборки. Служанки работают, не привлекая к себе внимания. Если Бхайя и заговаривает с Кавитой, то только затем, чтобы добавить какой-нибудь пункт вроде муки из твердой пшеницы, красной чечевицы масур-дал или семян кумина к списку покупок, который Кавита держит в голове. Хотя Кавита не умеет ни читать, ни писать, у нее отличная память на слова, поэтому Бхайя начала на нее полагаться.

Поразительно, какой беспорядок способны оставить после себя два человека, у которых даже дети уже выросли и располагают достаточными средствами, чтобы жить отдельно от родителей. Сагиб и его жена используют несколько маленьких чашечек и мисочек для каждого приема пищи, а не один-единственный набор тхали, как привыкла делать Кавита. Бхайя немногим лучше, она готовит каждое блюдо в отдельной посудине. Мемсагиб может за один день переодеться три раза и так и бросить сари на кровати вместе с нижними юбками и блузами. Однако к украшениям она относится более трепетно и всегда запирает их в металлическом ящичке. Каждый день Кавита аккуратно складывает, гладит и убирает разбросанные по квартире сари в шкаф. К хозяевам часто кто-то заходит, почти каждый раз за столом бывают гости. Бхайя всегда готовит по меньшей мере на шестерых. Так что служанкам удается поесть с хозяйского стола.

Об этой работе Кавита узнала от сестры Бхайи, живущей на Шиваджи-роуд этажом ниже. Джасу не одобряет занятие жены. Он предпочел бы, чтобы Кавита брала на дом шитье. Но уборка в доме богачей приносит им семьсот рупий в месяц. А квартира, где работает Кавита, просторная и красивая, с прохладными мраморными полами, добротной деревянной мебелью и большой кухней. Неплохое место, чтобы проводить там весь день, хоть и в качестве прислуги. А что еще важно, Бхайя разрешает ей уходить после обеда, забирать из школы Виджая и приводить его в квартиру хозяев на то время, пока Кавита не доделает оставшуюся работу.

Время в начале второй половины дня, после сытного обеда, когда на улице стоит жара и тянет поближе к вентилятору, можно считать самым спокойным в Бомбее. Водители такси выключают счетчики и вытягиваются на задних сиденьях машин. Слуги в шестиэтажном здании, где живет мемсагиб, лежат на ковриках вдоль открытых коридоров и лестничных площадок. Даже консьерж клюет носом в фойе. Возвращаясь из школы, Кавита с Виджаем часто видят, как мужчина сидит, уронив голову на грудь, и пускает во сне слюни. Кавите же не удается отдохнуть днем, так что сегодня она решает воспользоваться моментом. Бхайя попросила на обратном пути из школы захватить немного домашнего сыра панир. Остановившись возле рынка, Кавита смотрит на часы. Времени едва хватает, чтобы сделать крюк по городу. Если идти быстрым шагом, она успеет. Мешкать нельзя.

Через десять минут женщина, запыхавшись, подходит к знакомым железным воротам детского приюта. Прильнув лицом к прутьям, она смотрит во двор на табличку с красными буквами. За ее спиной раздается смех, и женщина оборачивается. К ней приближается отряд детей разного роста. Двое высоких, по грудь взрослому, идут впереди. За ними, выстроившись по росту, следуют остальные. Кавита вглядывается в лица девочек, пытаясь отыскать ту, которая навсегда отпечаталась в ее памяти. Одна из девочек улыбается ей, но она слишком темненькая. Другая как раз подходящего роста, но с темно-карими глазами. Кавита замечает, что проходящие дети одеты в чистую одежду. Они выглядят сытыми и вполне довольными. Последние из них слишком быстро вбегают в ворота и исчезают в здании. Ей никогда не хватает времени, чтобы разглядеть их.

Она должна быть где-то здесь. Конечно, возможно всякое. По ночам Кавиту преследуют кошмары о том, что Ушу продали в служанки по договору, что она умерла от плохого питания или болезни. Именно поэтому Кавита приходит сюда в надежде увидеть маленькую девочку с такими же, как у нее, глазами и положить конец мыслям, не дающим покоя по ночам.

Неожиданно она вспоминает о времени. Виджай.

Женщина быстро переходит улицу. Она опаздывает всего на несколько минут. Сегодня хороший день. Возможно, ей удастся купить свежего кокосового молока, чтобы попить его вместе с сыном на обратном пути. Подходя к школе, она слышит крики играющих на поле мальчишек. Их голоса почему-то звучат скорее зло, чем весело. Кавита ускоряет шаг, чувствуя, как в животе сжимается комок страха. Очутившись на поле, она видит разбросанные по всему двору книги и сгрудившихся у кирпичной стены школьного здания мальчишек. Кавита торопливо распахивает ворота и бежит настолько быстро, насколько ей позволяет сари. Подойдя к группе мальчишек совсем близко, она слышит насмешливые выкрики.

– Деревенщина! Гаван! – вопят мальчишки.

– Убирайся в свою деревню играть с курами!

Кавита протискивается между ними и видит лежащего на земле Виджая. Его прижали к стене, ноги исцарапаны в кровь, рубашка в грязи. Мать бросается к сыну и приподнимает его голову.

– Что вы творите? Накхрас! Бессовестные! А ну пошли! Убирайтесь, пока я сама не побила вас! Быстро! – кричит Кавита, одной рукой поддерживая голову сына, а второй прогоняя их прочь.

Ребята разбирают сумки и, хохоча, уносятся вниз по улице. Кавита переводит взгляд на сына, стараясь понять, насколько сильно он пострадал. Нижняя губа распухла, на щеке царапины, из глаз катятся слезы. Она опускается рядом с ним на землю и сажает мальчика к себе на колени. Кавита качает его и чувствует, что надетые на мальчика шорты мокрые у него между ног.

– Все, все, мой сладкий, все будет хорошо.

Даже произнося эти слова как можно спокойнее, Кавита не сводит глаз со школьного двора и улицы за воротами, чтобы, если что, вовремя заметить новую опасность, которая поджидает их на каждом углу этого чужого города.

Ноябрь 1997-го

Как жаль, что тебя нет рядом, чтобы помочь мне.

Мне нужно написать автобиографию для урока социологии в восьмом классе, но я не знаю, с чего начать. Я не знаю своего настоящего происхождения. Сколько я ни спрашиваю об этом маму, она рассказывает мне одну и ту же историю о том, как взяла меня из детского приюта в Индии, когда я была еще младенцем, и привезла в Калифорнию.

Ей ничего не известно о тебе, почему ты отдала меня. Она не знает, как ты выглядишь. Я уверена, что мы с тобой похожи и ты бы подсказала мне, что делать с густыми бровями. Моя мама не любит обсуждать эти вещи. Она говорит, что я такая же, как все, и не должна об этом задумываться.

Папа попытался помочь мне с проектом и подобрал для него фотографии. Он достал старый альбом с черно-белыми снимками и тонкими листами бумаги между страницами. Там были его фотографии в форме для крикета и его дяди на белом коне в день своей свадьбы.

Папа рассказывал мне о фестивале воздушных змеев, который индийские дети ждут в январе, и про весенний праздник, когда они кидаются друг в друга краской. Это, наверное, очень весело.

Я никогда не была в Индии.