Текст книги "Пламенев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Юрий Розин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)

– Но я вас не дотащу, – вздохнул я. – Тем более вверх по склону.

– А… – Он явно об этом не подумал.

Впрочем, и не удивительно. Если он мог летать среди звезд, то о таких проблемах обычных людей, как очень большая тяжесть, наверняка давно забыл.

А жаль. Я уже представил, как он научит меня Сбору Духа и я наконец смогу по-настоящему дать отпор Феде.

– Сожми зубы посильнее, – вдруг сказал он.

Сжать зубы или хотя бы отреагировать на его слова я не успел. Тело снова затопила та самая сила, но на этот раз она будто бы наложилась на мои мышцы.

Я ощутил дикую боль, заставившую застонать и упасть на колени. Каждый мускул будто огнем жгло, я был не в состоянии даже нормально вдохнуть и лишь сдавленно хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Так продлилось, наверное, около минуты, показавшейся мне целым часом, но затем боль начала стремительно уходить. А вот сила в мышцах осталась. Да такая, что, казалось, я смогу быка голыми руками завалить.

– Это продлится где-то час, – просипел человек со звезд. – Давай, тащи меня.

То, что он со мной сделал, явно не прошло для него бесследно. Он весь как-то осунулся, словно бы даже похудел, глаза ввалились.

Отдышавшись, я поднялся на ноги, кивнул, подошел к нему со спины, присел, схватил его обеими руками сзади за ворот мундира и рванул на себя, подсознательно ожидая в руках огромную тяжесть взрослого тела. Вот только в реальности я будто бы полупустой мешок с тряпьем дернул.

Из-за слишком сильного рывка на себя и вверх человек со звезд аж подлетел над землей и, если бы я не успел перекатиться вбок в последний момент, рухнул бы прямо на меня сверху.

– Ты добить меня пытаешься⁈ – зашипел он после сдавленного вздоха боли.

– Простите, непривычно просто, – виновато улыбнулся я, поднимаясь и снова берясь за его ворот.

На этот раз я потянул на себя осторожно и плавно, чтобы понять, какую силу приложить будет безопасно для него. Оказалось, что теперь, чтобы тащить крупного человека вверх по довольно крутому склону, мне даже напрягаться особо не требовалось.

И ведь эта сила, что мне временно дали, наверняка была каплей в море по сравнению с той, которой обладал он сам. Если он меня обучит своему методу Сбора Духа, даже если я добьюсь лишь десятой доли от его уровня…

Захваченный мыслями о невероятном будущем, я не заметил, как вытащил человека со звезд из воронки, уложив на узкую полоску земли между насыпью, образовавшейся из вздыбленной земли, и поваленными деревьями.

– Дальше я вас так же не протащу, – пояснил я в ответ на его невысказанный вопрос. – Тут кучу деревьев повалило, да и потом по лесу будет слишком неудобно. Земля вся в ямах и колдобинах, вам самому будет больнее. На спине у меня удержитесь?

Я услышал скрип зубов.

– Через какие еще унижения мне придется пройти?.. – простонал он шепотом, после чего ответил мне уже громче, – Делай как хочешь. Ты хоть знаешь, куда меня понесешь?

– Знаю, – кивнул я, после чего осторожно поднял его и привалил к своей спине, схватив его руки в районе своей груди. – У меня в лесу есть тайное убежище, я его Берлогой называю. Про него никто не знает. Отнесу вас туда. Не переживайте, раз пообещал вам помочь – я помогу, обязательно.

– Хорошо, – буркнул он мне на ухо. Немного погодя, добавил, – постарайся не слишком меня шатать. Я займусь исцелением.

– Ага, понял.

С подаренной им силой даже с таким грузом на плечах двигаться через лес было невероятно легко. К тому же, похоже, эта сила еще и зрение мне как-то улучшила, потому что я совершенно спокойно бежал рысцой, еще издали подмечая все кочки, коряги и ямы.

Этот район леса был мне совершенно незнаком, но, по сути, все, что от меня требовалось, – это двигаться вдоль реки. Так рано или поздно я добрался бы до участка, на который выходил наш дом и который успел излазить вдоль и поперек за последние годы, пока сооружал свою Берлогу.

По приблизительным оценкам на то, чтобы добраться до места, у меня должно было уйти минут пятьдесят. Даже с силой человека со звезд. Река плавно огибала деревню, и путь до Берлоги через лес был огромным крюком.

Но я явно недооценил эту силу. Километры леса исчезали под ногами с невероятной легкостью, и уже спустя минут двадцать я начал замечать знакомые деревья.

А еще через пару минут, скорректировав маршрут по мерному шуму реки, наткнулся на волчий пень. Я его называл так за то, что после давнего спила дерева на пне остались торчащие вверх щепки, которые издалека делали его похожим на задранную к луне голову волка. Отсюда до Берлоги было всего метров триста.

И вот наконец я добрался.

Вход в Берлогу находился под корнями поваленного старого ясеня. Там в одном месте на глубину метров трех уходила почти что настоящая пещера. Видимо, в земле было много песка и его размыло дождями, от чего, скорее всего, ясень и упал.

Я вычистил все внутри пещеры, а потом вырыл в ее стенке небольшой закуточек, чтобы его не заливало водой во время дождей. Его стены отделал тонкими веточками, за которые затолкал мха для утепления. На пол постелил «ковер» из грубо сшитых шкурок кронтов, повесил «дверь» из куска старой, выброшенной тетей Катей скатерти, приделал самодельную лестницу, чтобы удобнее было забираться в Берлогу со дна пещеры.

Свет до Берлоги добирался через множество преград, так что тут всегда царил полумрак, но меня это вполне устраивало. Тем более что я приходил сюда обычно во второй половине дня, после того как выполнял все задания и если успевал смыться, не получив новых указаний, а в это время еще было достаточно светло.

Пару дней назад шел сильный ливень, так что пещеру под Берлогой залило и она еще не успела высохнуть. Тем не менее я не сомневался, что с дарованной силой смогу пронести человека со звезд даже через куда более высокую воду и аккуратно поднять в Берлогу.

Уже предвкушая уроки Сбора Духа, я уверенным шагом направился к яме от корней ясеня, когда вдруг услышал оттуда приглушенное низкое рычание.

Волосы по всему телу встали дыбом. Поглощенный эйфорией от обретенной силы, я напрочь забыл о том, что нахожусь в лесу. Ночью.

Отступить или сбежать не успел. Из ямы, недовольно ворча, будто я его разбудил, начал выбираться Зверь.

Глава 3

Сначала показалась крупная голова. Мощная и четко очерченная, с влажным черным носом и высоко стоящими ушами. Шерсть была густой, пепельно-серой. Затем появилось все тело. Невероятно крупное, с длинными лапами и глубокой грудью. Это был волк, но таких размеров я не видел никогда. Его холка была выше моей головы, а в осанке читалась дикая грация.

Он вышел целиком, отряхнулся. В его глазах, ярко-желтых и абсолютно ясных, был четко виден голод. От него пахло хвоей, мокрой шерстью и лесной сыростью.

Я медленно, очень медленно отступал, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Человек со звезд на моей спине ощущался лишним грузом.

– Просыпайтесь, – прошептал я, почти не шевеля губами. – Эй, Звездный, проснитесь! У нас проблемы!

Ответом был лишь его хриплый, прерывистый вздох. Зверь сделал шаг вперед, бесшумно ступив на подстилку из прошлогодних листьев. Его когти, длинные и острые, блестели в полумраке.

Мысль ударила в голову, у меня ведь есть сила. Та самая, что позволила бежать через ночной лес и тащить на себе взрослого мужчину. Я мог рвануть с места, бросить этого высокомерного пришельца волку на растерзание.

Зверь задержался бы, пожирая добычу, а я бы ушел. Сбежал. Выжил. Это было так просто.

Но я пообещал ему помочь. А если сбегу сейчас, обратной дороги не будет.

Медленно, стараясь не делать резких движений, разжал руки. Звездный тяжело сполз по спине и рухнул на землю у моих ног.

Теперь ничто не отвлекало. Я вдохнул полной грудью, чувствуя, как по жилам разливается чужая сила. Она была во мне. Моя, хоть и одолженная.

– Уходи! – закричал я волку в наивной надежде, что он испугается и правда уйдет. – КЫШ!

Зверь не отступил. Его желтые глаза сузились, он низко опустил голову, и из глотки вырвалось глухое, вибрирующее рычание, от которого заныли зубы.

Он присел на мощных задних лапах, и я увидел, как напряглись мышцы под идеальной шкурой. Мгновение – и он уже летел на меня с разинутой пастью.

Время сжалось. Не было ни страха, ни мыслей, только серая туша и густой запах хвои и мокрой шерсти, заполнивший ноздри. Я не успел отскочить – инстинкт заставил бросить руки вперед.

Мои ладони врезались в горячую, влажную пасть, схватив волка за брыли. Я упирался изо всех сил, дрожа от напряжения, чувствуя, как под ногами скользит сырая листва.

Челюсти щелкали в сантиметрах от моего лица, огромные белые клыки царапали предплечья, слюна капала на кожу.

– А ну… отстань! – прохрипел я и, почувствовав прилив чужой силы в мышцах, рванул в сторону.

Зверя отбросило. Он грузно шлепнулся на землю, но мгновенно вскочил на лапы, лишь тряхнул громадной головой, сбивая с шерсти прилипшие листья.

Волк снова зарычал, но теперь в его низком, грудном рыке слышалась не просто злоба, а оскорбленная ярость. Мой страх тоже сменился чем-то другим – отчаянной решимостью.

С криком, в котором смешалась вся накопленная злость – на Федю, на тетку Катю, на всю эту деревню, – я бросился на него сам.

Мои кулаки обрушивались на его бока, на голову. Я бил что есть мочи, чувствуя, как костяшки отдают болью при ударе о твердые как камень ребра и упругие мускулы, покрытые густым мехом.

Волк взвизгивал, отскакивал, но это его не останавливало. Впрочем, и неудивительно. Я не знал, как бить, куда целиться. Мои удары были сильными, но наверняка неуклюжими, лишенными цели.

Зверь понял это быстрее меня. Он отскочил, разорвал дистанцию и вместо лобовой атаки двинулся вокруг меня с потрясающей грацией, прижимаясь низко к земле. Его крупное тело было удивительно легким.

Лапа с длинными, острыми как шипы когтями взметнулась, целясь мне в бедро. Я отпрыгнул, почувствовав, как ветер от удара опалил штанину. Вторая лапа последовала за первой – я уклонился снова. Сердце колотилось где-то в горле.

Он не давал передышки. Атаки следовали одна за другой, заставляя меня пятиться, кружить, постоянно быть начеку. Я видел только мелькание серой шкуры, белую полосу клыков, сверкание когтей.

И один из этих когтей все же нашел свою цель. Резкая, жгучая боль пронзила предплечье.

Я вскрикнул и отшатнулся, увидев на рукаве темные полосы, проступившие сквозь ткань. Боль была острой и ясной. Она прочистила голову.

Пришло понимание. Сила у меня есть, а вот умения нет. Значит, нужно менять тактику.

Увидел, как лапа с длинными когтями заносится для нового удара, на этот раз целясь в мое бедро. Вместо того чтобы отпрыгнуть, я рванулся вперед, навстречу опасности.

Острый коготь впился в мышцы, прожигая болью, но я проигнорировал ее. Оттолкнувшись здоровой ногой от земли, подпрыгнул, перекинув ногу через широкую спину волка, и заскочил на него сверху.

Движение было неуклюжим, отчаянным. Я едва удержался, впившись пальцами в густую шерсть. А Зверь взревел, низко и гулко, почувствовав мой вес.

Не давая ему сбросить себя сразу, я протянул руки к основанию мощной шеи и обхватил ее. Пальцы сцепились в замок, предплечья прижались к горячей шкуре. Я повис на нем, вжав голову в плечи, и изо всех сил начал сжимать.

Он взвыл, заглушая все звуки леса, и взметнулся на задних лапах. Мир превратился в карусель из мелькающих стволов и опрокинутых звезд. Волк мотал головой, пытаясь стряхнуть меня – я чувствовал, как играют подо мной мощные мышцы его шеи и плеч.

Потом он бросился на землю, пытаясь раздавить меня своим весом. Воздух с силой вырвался из легких, но я не разжал рук. Ребра пронзила тупая боль.

Тогда он вскочил и понесся к ближайшему дереву, развернулся и с размаху ударился о ствол спиной – прямо с сидящим на нем мной. Взрыв боли в спине заставил вскрикнуть, но пальцы оставались сцепленными.

Я понимал, что если разожму их, то умру, видел перед собой только его шею, чувствовал под пальцами буйное биение артерии. Все мои усилия свелись к одной задаче – сжимать.

– Держись… просто держись… – хрипел я сам себе, чувствуя, как немеют руки.

Могучие прыжки стали замедляться. Движения потеряли былую стремительность. Грозный рык сменился хриплым, свистящим звуком, похожим на вой ветра в трубе.

Волк снова попытался броситься на дерево, но лишь тяжело потерся о него боком. Задние лапы подкосились, зверь рухнул на землю, издав долгий, хриплый выдох, и его огромное, все еще прекрасное в своей дикой мощи тело дернулось в последней судороге и затихло.

Я не верил. Все еще сжимал его шею, чувствуя пальцами, как затихает та мощная жизнь, что была здесь секунду назад. Прошла еще одна минута, потом другая.

Только когда окончательно убедился, что ни единая мышца подо мной не дрогнет, я разжал онемевшие, в кровоподтеках пальцы. Руки безвольно упали вдоль тела.

Я просто скатился с теплой еще туши на землю, как мешок, и лежал на спине, глядя в черное небо, усеянное холодными точками, не в силах пошевелиться.

Боль пришла не сразу. Сначала было просто оцепенение, тяжесть во всех конечностях, будто меня залили свинцом. Потом волна жгучих сигналов накрыла с головой. Плечо, ребра, спина, разорванные нога и рука.

Каждый вдох давался с трудом, отдаваясь острым ножом где-то глубоко в груди. Я попытался пошевелить пальцами – они онемели и не слушались, словно чужие.

Стиснув зубы, перекатился набок, с трудом встал на колени. Мир поплыл перед глазами, закружился, но я удержался, упершись ладонью в мокрую землю. Увидел неподвижную тушу волка (его прекрасная шерсть теперь была испачкана грязью) и темный комок у корней ясеня – Звездного.

Сила, что наполняла меня, еще не ушла, я чувствовал ее жар в мышцах.

Я дополз до него, встал на ноги, шатаясь как пьяный. Схватил его под мышки. Подтащил к яме, спустил по глинистому склону, почти падая, таща его за собой, чувствуя, как глина липнет к рукам и одежде.

Внизу был узкий лаз, который я когда-то расчистил. Спустился туда первым, встав по колено в холодную воду, потом взял тело Звездного на руки.

Теперь нужно было пересечь это маленькое подземное озерцо и добраться до другой его стороны, где на высоте моего роста, обезопасенная от дождей, ждала Берлога. Мое убежище.

В сухой части, на возвышении, лежал старый, истрепанный коврик из сшитых шкурок кронтов. Я втащил Звездного и свалил на эти шкуры. Его мундир был мокрым от пота и крови, но дышал он ровнее, и это единственное, что хоть как-то радовало.

Сила еще не покинула меня окончательно. Я выполз обратно, к телу волка. Ухватив его за густую шерсть на холке, потащил тушу к яме.

Она была невероятно тяжелой, и каждый рывок отзывался огнем в сломанных ребрах, заставляя меня кряхтеть и сплевывать кровь. Я столкнул ношу вниз, спрыгнул сам, потом подтолкнул к входу в пещеру, спустился туда и притянул тело Зверя, перекрыв им вход.

Так другие Звери вряд ли решатся сюда лезть. Наверное.

Вернувшись в пещеру, я рухнул рядом со Звездным. Сорвал с себя остатки рубахи, изодранной в клочья, и, стиснув зубы, начал перевязывать самые страшные раны на руке и ноге. Ткань мгновенно пропиталась кровью, но давление хоть как-то притупило пульсирующую боль.

Последнее, что помню, – это холодный камень под щекой, тяжесть век и тихий, ровный звук дыхания Звездного где-то рядом. Я закрыл глаза, и меня поглотила пустота.

Меня вырвало из сна резким, чужим голосом:

– Слышишь? Найди мне еды!

Я открыл глаза. В слабом свете, пробивавшемся через заваленный вход, я увидел Звездного. Он лежал на шкурах, но его глаза были открыты и смотрели на меня с прежним высокомерием, хотя в них и читалась глубокая усталость.

Боль от ран, которая должна была разбудить меня раньше, отсутствовала. Вместо нее было пустое, выжженное ощущение во всем теле, будто меня вывернули наизнанку и вытряхнули всю силу.

Машинально кивнул, уже привыкнув подчиняться, и попытался встать. Мышцы отозвались тупой ломотой, но не острой болью. Это меня насторожило. Посмотрел на свою руку – ту самую, что была исполосована когтями. Повязка из рубахи висела грязным лоскутом. Я сорвал ее.

Кожа под ней была чистой. Ни кровоподтеков, ни рваных ран. Только тонкие розовые полоски, словно от старых, давно заживших царапин. Я провел пальцами по ребрам, по спине – там, где вчера боль выла при каждом движении.

Ничего. Только память тела об ударе о дерево. Исцеление. За несколько часов. Похоже, снова справилась сила, что Звездный влил в меня.

– Когда ты начнешь учить меня Сбору? – постарался заглушить изумление столь волшебным исцелением, недовольством.

Он отвернулся, его лицо исказила гримаса слабости и раздражения.

– Сейчас я слаб. Пустошь. Без энергии я просто кусок мяса. А кусок мяса не учит. Сначала еда.

Я сжал зубы. Его слова звучали логично, но в них сквозила привычная уловка взрослых, которые всегда откладывали данные обещания. Нехотя я пополз в дальний угол пещеры, к расщелине в стене, которую всегда прикрывал плоским камнем. Мой импровизированный погреб.

Там, в глиняных горшочках, хранился запас вкусностей – редкий вид грибов, которые можно было есть сырыми и которые не портились в банке.

Обычно я грыз их по крошечному кусочку, растягивая удовольствие, чтобы хоть как-то скрасить свой скудный рацион. Найти их было невероятно сложно. Но ради Сбора… Ради того, чтобы все это не было напрасно…

Я вытащил обе банки и принес ему. Открыл одну, и слабый грибной запах смешался с запахом сырости.

– Держи. Это все, что у меня есть.

Он взял горсть грибов, скептически разглядывая их сморщенные, оранжево-желтые шляпки, потом бросил в рот. Его лицо скривилось так, будто он проглотил осиное гнездо.

– Фу! Что это за труха? – он выплюнул часть грибов прямо на землю. – Это же высохшая плесень! Древесные опилки! В этом нет ни силы, ни жизни!

– Да что ты понимаешь! – огрызнулся я, глядя, как мои сокровища падают в грязь. – Я их полгода собирал!

– Полгода… – он произнес слово с таким презрением, будто это было ругательство. – Эта древесная труха не даст и искры энергии. Отвратительная биомасса. Без калорий, без сока. Практически пустошь.

Но затем он снова взял горсть и с отвращением на лице, словно выполнял самую унизительную работу, продолжил есть, медленно и методично пережевывая мои запасы. Он заглатывал их с таким видом, будто это было наказание, периодически морщась и сплевывая мелкие кусочки.

Я смотрел, как пустеют горшки, и внутри закипала злость. Когда он проглотил последний гриб и с отвращением вытер руку о свою одежду, я снова уперся в него взглядом.

– Ты поел. Теперь учи.

– Теперь мне нужно отдохнуть, – ответил он, откидываясь на шкуры с видом человека, свершившего великий труд. – Восстановить силы. Придешь через десять… нет, двадцать часов. И принесешь нормальной еды. Мясо. Хлеб. Не эту лесную труху.

По скулам разливалась горячая волна гнева. Он снова откладывал! Снова тянул время! Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, но вовремя остановил себя.

Вид у него и впрямь был ужасный – бледный, исхудавший, с темными кругами под глазами, кожа натянута на скулах. Он упал с неба, был на волосок от смерти. Может, и впрямь не может учить, пока не окрепнет.

Но терпение мое было на исходе.

– Ладно, – сквозь зубы выдавил я. – Принесу. Но это в последний раз. Понял? Больше никаких отсрочек.

Он лишь презрительно фыркнул и закрыл глаза, демонстративно отворачиваясь, показывая, что разговор окончен. Но про себя я решил твердо, что это в последний раз. Если, когда вернусь, он снова найдет причину мне отказать, терпеть уже не стану.

Я выполз из Берлоги, оставив Звездного в прохладной темноте пещеры, протиснувшись мимо туши волка. Трупы Зверей, насколько мне было известно, могли очень долго не гнить, к тому же я убил его без крови. Так что понадеялся, что следующей ночью на запах мяса не сбегутся другие Звери.

Теперь ночное решение использовать тушу как пугало показалось мне немного глупым. С другой стороны, далеко я бы ее все равно не оттащил, так что разницы для Звездного, который прятался в Берлоге, не было никакого.

На улице уже светало. Небо на востоке порозовело, окрашивая верхушки деревьев в нежные, ускользающие тона. Ночь отступила, а с ней и самая жуткая опасность.

Я быстро пересек лесополосу и вышел к реке. Синявка здесь текла спокойно, ее вода была ледяной, даже летом не успевая как следует прогреться.

Пошел вброд в знакомом мелком месте, не замедляя шага и чувствуя, как холодная вода заливается в дыры на штанинах, обжигая кожу. Холод на миг прояснил голову, смывая остатки сна и усталости.

Потом бежал через поле, оставляя за собой темный, прерывистый след. Впереди высился частокол деревни, бревна темнели от влаги. Сторожевые вышки были пусты – ночная стража уже разошлась по домам.

Я свернул к скрытому в зарослях лопуха и крапивы месту у самого края ограды. Там, внизу, между двумя подгнившими бревнами, зияла дыра. Когда-то нашел ее случайно, а потом потихоньку расширил и укрепил, прикрыв сверху старыми ветками и пластом дерна. Тетя Катя так и не узнала о моем тайном ходе.

Опустившись на колени, огляделся по сторонам, отодвинул тяжелую маскировку и прополз под частоколом, вылезая уже на своем участке. Отряхнул с колен влажную землю и старательно примял скомканную дернину на место.

Осторожно пробрался по краю участка, чтобы не попадать в поле обзора из окон, и подошел к дому якобы со стороны калитки. В этот момент дверь с силой распахнулась, ударившись о стену.

На пороге стояла тетя Катя. Но не та, вечно раздраженная и злая, которую я знал. Ее лицо было серым от усталости, глаза красными и припухшими от бессонницы, а в руках она бессознательно мяла и скручивала края фартука в тугой жгут.

Увидев меня, замерла на секунду, будто не веря своим глазам, а потом стремительно бросилась ко мне через двор, схватив за плечи так крепко, что я аж подался назад. Ее пальцы впились в меня с неожиданной, почти болезненной силой.

– Сашка! Ты… ты живой? Целый? – ее голос срывался, звучал хрипло. – Господи, с тобой все в порядке? Ранен? Говори же, чучело! Не молчи!