Текст книги "Пламенев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Юрий Розин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

Пламенев. Книга I

Глава 1

– Сашка, паршивец! Где тебя черти носят⁈ А ну, живо сюда, мелкое чучело!

Да что ей теперь-то надо?

– Я здесь, теть!

– Где?.. – Три, два, один… – Я тебе сколько раз говорила на крышу не лазить⁈ А если она провалится под тобой? Кто чинить будет? Кто будет черепицу покупать⁈ Уж явно не ты, грызень мелкий!

– Спускаюсь!..

Пришлось слезать, хотя забрался я сюда всего минут пятнадцать назад. Подобравшись к краю, я в последний на сегодня раз окинул взглядом окружающие наш дом за частоколом поля, виднеющуюся вдали речку, поднимающийся за ней лес.

В очередной раз родилась идея сбежать из дома в этот самый лес, поселиться в моей тайной Берлоге, питаться ягодами и пойманными в силки, ставить которые меня научил дед Сима, кронтами. Но, как и каждый раз, это желание с треском разбилось о простую мысль, а что будет ночью? А зимой? Домой-то меня при таком раскладе уже ни за что не пустят.

Вздохнув, перекинул ногу через край крыши, нащупав пальцами первую ступеньку лестницы. Потом поставил на следующую ступеньку вторую ногу, опустился, ухватился руками, сделал шаг, второй…

– Мне тут сколько, год ждать⁈ – раздалось снизу, и лестницу вдруг резко тряхнуло.

Я, все еще не вернувшийся до конца из фантазий о жизни в Берлоге и очень неудачно оторвавший от лестницы в этот момент сразу и руку, и ногу, не удержался, сорвался и полетел вниз.

Секунда падения окончилась резким, выбивающим воздух из легких ударом. Благо на крышу никто, кроме меня, не лазил, и вокруг лестницы за домом все давным-давно поросло высоченной травой, смягчившей падение. Иначе…

– Саша! – Надо мной нависло взволнованное лицо тети Кати. – Живой?

Воздух со свистом устремился назад в легкие, и я с усилием произнес.

– Кажись, да…

– Чего же ты меня так пугаешь⁈ – От понимания, что со мной все в порядке, малейший намек на заботу из нее напрочь улетучился. – Паршивец, надо было лучше держаться! Мне теперь тебя даже таким простым вещам учить⁈ Ох, покажу я тебе однажды!..

К счастью, похоже, она еще была в легком шоке, иначе не преминула бы показать прямо на месте.

– Чего звали, теть Кать? – Тяжело кряхтя от боли в спине, пояснице и шее, я поднялся на ноги.

– Ты все сделал, что я тебе говорила?

– Да.

– Точно?

– Точно.

– Огурцы собрал?

– Да.

– Куда дел?

– В погреб.

– Морковь прополол?

– Да.

– Курам, кронтам, хрякам корм задал?

– Да.

– Теплицы после помидор вычистил?

Я нахмурился.

– А вы говорили?

Ее лицо тут же исказилось в гримасе гнева.

– Я тебе что, все говорить должна⁈ Сам бы, наконец, хоть раз подумал своей головой пустой, чучело! Вчера ведь помидоры собирали и ботву жгли! Совсем ты от рук отбился, паршивец, я тебе точно покажу однажды… – она перешла на бессвязное бурчание.

Я знал, что через полминуты после начала этого бормотания она взорвется очередным потоком брани и закончится все почти наверняка розгами. С другой стороны, если успеть вовремя переключить ее, то удастся избежать и брани, и наказания.

– Что-то еще нужно, теть Кать?

– А? – Она будто впервые меня увидела. – Да, нужно! Возьми котомку с едой, отнеси брату с сестрой, они сегодня проспали из-за тебя и ушли, не успев забрать обед. Передашь – не забудь извиниться за утро, и живо домой! Тебе сегодня еще печку чистить, а это надо сделать засветло, чтобы видно лучше было! Понял меня?

– Понял, – кивнул я.

– Котомка знаешь где? На входе слева…

– В ящике под полотенцем! – закончил за нее я, уже преодолев половину расстояния до угла дома.

Сделав два поворота и взбежав по ступенькам, заглянул в дверь, не глядя вытащил из-под полотенца небольшую корзиночку с едой и вскоре уже выскочил за ворота.

Следующие минут десять были полностью моими. Пока ноги несли меня к деревенской школе, стоящей на главной площади в самой середине деревни, я мог подумать о чем угодно.

Впрочем, как и каждый день на протяжении последнего года, я не мог думать ни о чем, кроме никак не дающегося мне Духовного Сбора.

Даже с учетом того, что на занятия у деревенского сотника я не ходил и информацию о Сборе мог получать только урывками – например в такие дни, как сегодня, когда приходил что-то передать детям тети Кати, краем уха слушая пояснения сотника, – за год совершенно точно узнал и подсмотрел достаточно, чтобы хотя бы начать собирать Дух.

Даже Пашка, наш деревенский дурачок, благодаря тому, что он племянник купца Лукова, тоже допущенный до уроков сотника, ощутил Дух за несколько месяцев.

А я сильно сомневался, что был глупее парня, который, после того как свалился в колодец, просидел там полтора дня и был чудом спасен, через неделю прыгнул туда во второй раз уже сам. Потому что кто-то из соседских парней сказал ему, что уронил в тот колодец золотой.

Федька мне уже кучу раз на все лады повторил, что я чучело, а потому Дух собирать не могу. А Фая заявила, что если я смогу собрать хоть немного, то она меня поцелует. С учетом того, насколько она мной брезговала, такое обещание наглядно демонстрировало ее мнение о моих шансах.

На самом деле не всем это дано. Две трети жителей деревни, включая даже тех, кто когда-то тренировался, ни разу за всю жизнь Дух так и не почуяли. А из оставшейся трети в лучшем случае каждый пятый действительно начал хоть какой-то его Сбор.

Но я отказывался признавать свою несостоятельность. Искренне считал, что те, у кого это не получалось, просто плохо пытались, только и всего.

А когда я смогу научиться собирать его и использовать, тогда, возможно, смогу по-настоящему задуматься о том, чтобы поселиться в своей Берлоге. К сожалению, не раньше.

И вот, наконец, главная площадь деревни. Церковь, дом старосты, дом собраний, центр ополчения и школа – все это было здесь.

Пройдя в приоткрытые ворота деревенской школы, которая в летнее время не работала, за исключением занятий сотника, я махнул рукой сидящему в сторожке деду Симе. Он, подслеповато сощурившись, улыбнулся и кивнул мне в ответ.

Занятия сотника всегда шли на плацу за школой, туда я и отправился, перед углом здания замедлившись и прижавшись к стене, чтобы мое появление осталось незамеченным.

Осторожно выглянув из-за угла, с удовлетворением улыбнулся. Попал я сегодня в самый удачный момент, когда сотник деревни Митрий Серый (это была не фамилия, а прозвище) как раз объявил о начале практической части. Ученики должны были демонстрировать свои успехи в Духовном Сборе и получать от него советы.

Митрию было уже за шестьдесят, но под рубахой, которую он снял из-за полуденного зноя, у него до сих пор скрывались стальные канаты мышц, обтянутые смуглой, покрытой множеством шрамов кожей.

Дядька был мировой. Я не сомневался, что он знал о моем подсматривании за их занятиями. Да что там, меня не раз ловили его ученики за этим занятием, но он ни разу не наказал меня и даже не отругал. Просто говорил, что стремление надо поощрять.

Ходили слухи, что он одно время даже служил в городской гвардии, но потом получил травму и его отправили к нам. И возможно, это не очень правильно, но я был рад, что его жизнь сложилась именно так.

Прошлый сотник, Роман Романович, который теперь занимал почетную должность деревенского старейшины, ведший эти занятия, когда мне было лет пять, был тем еще брюзгой и вечно недовольной сволочью. Он один раз избил меня своей клюкой за то, что я слишком долго шел мимо его забора. Решил, что я за ним шпионю.

Если бы он остался сотником и продолжил вести занятия, то за подглядывание я сто пудов отправился бы к нашему лекарю с парой переломов.

Митрий, взяв в руку тонкую розгу, которой, впрочем, никого и никогда по-настоящему не бил, а просто «напоминал», двинулся вдоль ряда сидящих в неподвижности на коленях учеников. Занятия сотника можно было посещать с двенадцати до семнадцати лет, но совсем старших сейчас среди них не было.

Старше всех был сын нашего кузнеца, Колька. Хороший парень, один из немногих, кто меня никогда не трогал. Впрочем, он вообще никого и никогда не трогал, так как, кроме занятий сотника, практически не появлялся в деревне, постоянно занятый с отцом в кузне.

Так что самыми главными в группе из пятнадцати учеников были Федя и Фая, мои «брат с сестрой». На самом деле тетя Катя не была моей настоящей тетей – она забрала меня из городского детдома, когда я был совсем маленький.

Зачем – не знаю, она и сама постоянно задавала мне этот вопрос – «И зачем я тебя только забрала тогда⁈ Лучше бы оставила в детдоме!»

Иногда меня посещали мысли, что, возможно, лучше и правда было бы остаться в детдоме, но потом приходило понимание, что в этом случае я вполне мог оказаться и где похуже. А в нашей деревеньке пусть каждый день и был занят работой вне зависимости от времени года, хотя бы было мирно. Сотник Митрий свое право сбора деревенского ополчения для борьбы со Зверями, насколько знаю, за почти десять лет, что занимал должность, использовал всего раз.

Впрочем, про «мирно» – это тоже были слова тети Кати. Сам я с каждым месяцем ненавидел это место все больше и больше, и в том числе за его «мирность». Тут было настолько скучно, что хоть на стену лезь.

А от осознания, что, вероятно, мне придется провести здесь всю оставшуюся жизнь, хотелось не просто на стену лезть, а вовсе удавиться. Потому как без знания наук или без умения Духовного Сбора перебраться в город для деревенского парня без гроша за душой было практически нереально

Собственно, поэтому я и был так одержим продвижением в Сборе Духа. Науки преподавал лично староста за деньги куда большие, чем стоили занятия сотника, и они мне уж точно не светили.

А грамота и счет, что преподавали в обычной школе бесплатно для всех, были от таких наук далеки так же, как я от образа идеального сына для тети Кати. И перечитанная дважды от корки до корки маленькая школьная библиотека мне бы тоже ни капли не помогла.

– Не сосредоточен! – бросил Митрий, хлестко стегнув одного из учеников по загривку.

– Торопишься! – Прилетело второму.

– Неплохо. – Он постучал Федю по голове. – Но ты тоже торопишься. Замедлись немного, чтобы движения Духа совпадали с твоими вдохами и выдохами.

Федя серьезно кивнул, не открывая глаз.

– Молодец, – похвалил он Фаю, подойдя и погладив ее по голове.

Она была самой успешной его ученицей, и однажды я даже услышал, как она говорила тете Кате, что, по словам Митрия, через год уже сможет перейти к созданию Духовных Вен, что бы это ни значило.

Пройдя вдоль ряда дважды и проверив всех, Митрий начал еще раз пояснять тонкости Сбора Духа. Я слушал, стараясь даже не дышать слишком громко, чтобы не пропустить ни единого слова.

Наконец, спустя где-то полчаса занятие было окончено, и Митрий позволил всем встать с колен и разойтись. Сам он подхватил свою рубаху с забора вокруг плаца и неспешно побрел в школу, поймав в какой-то момент мой восторженно-благодарный взгляд и добро подмигнув.

Я, понимая, что уже непозволительно задерживаюсь для чистки печки, поспешил к Феде и Фае, вокруг которых сразу после окончания урока начали собираться ребята из их «шайки». Сами они себя так, разумеется, не называли. Это я называл, да и то про себя, а не вслух, не собираясь быть битым просто за слово.

– Федя, Фая, я принес ваш обед от тети Кати! – махнул я им рукой, показывая котомку.

– О, Санек! – довольно воскликнул Федя, широко раскрывая руки. – Давай-давай, я жрать хочу, как три Зверя!

Безо всякой задней мысли я пошел к нему, протягивая котомку, и, только когда оставалось совсем немного, заметил холодную ухмылку на лице Фаи, не предвещавшую для меня ничего хорошего.

Разжав пальцы на ручке котомки, я развернулся и хотел было дать деру. Дома у тети Кати, конечно, тоже не сахар, но она хотя бы контролировала силу ударов, учитывая, что мне потом еще работать. Да и била в основном розгами или ремнем дяди Севы, а никак не руками и ногами.

Но я подошел слишком близко. Не успел сделать и пары шагов, а мою руку уже сжала мертвая хватка пальцев Феди.

– Куда рванул, сученыш? – прошипел он, резким движением разворачивая меня к себе. – Думаешь, после того как мы из-за тебя сегодня проспали утреннюю тренировку и получили нагоняй от Серого, ты сумеешь уйти безнаказанным⁈ Тем более что это уже третий раз за лето! Ты чем слушаешь, когда тебе говорят, во сколько нас надо будить? Или у тебя уши воском залиты⁈

– Если так важно было прийти на тренировку вовремя, просыпался бы и собирался сам! – огрызнулся я, совершенно не собираясь оправдываться.

То, что я проспал, потому что ночью пытался практиковать Сбор Духа, было правдой. Но также правдой было то, что Фаю и Федю я в итоге разбудил достаточно рано, чтобы они везде успели.

И опоздали они, потому что не успели вовремя выйти из дома. Слишком привыкли, что я, вставая на два часа раньше, готовлю для них одежду, завтрак и собираю в котомку с собой обед.

Тетя Катя и дядя Сева, как бы они меня ни шпыняли, хотя бы делали все для себя сами и даже не думали требовать, чтобы я что-то там для них лично делал. А Фая с Федей с начала этого лета, заручившись одобрением тети Кати, сделали из меня какого-то слугу. Это меня злило куда больше, чем-то, что после их ухода мне еще предстоял целый день работы в огороде.

– Спорить со мной вздумал, чучело⁈ – прорычал Федя, замахиваясь на меня кулаком.

Это был его «коронный» и, по сути, единственный удар в арсенале. Банально потому, что использовал он его лишь против тех, кто был слабее, и они не могли выдержать этот удар.

Вот только я видел его уже столько раз, что мог бы увернуться от него с закрытыми глазами. Обычно я этого не делал, так как последствия были куда хуже, чем получить один раз в лоб. Но сейчас меня вдруг затопила такая обида на глупость ситуации и на того, кто собирался ударить меня из-за своей же ошибки, что я не выдержал.

Уйти в сторону было просто. Кулак Феди просвистел мимо моего лица, и я заметил в его глазах удивление. Но от того, что я это сделал, уклонился от атаки, внутри поднялась такая волна эйфории, что я решил на этом не останавливаться.

Мой собственный удар, вообще не поставленный и более болезненный скорее для меня самого, врезался Феде в челюсть. Секунда восторга была прекрасной наградой, но затем вторая рука Феди сжалась у меня на горле так быстро, что я даже не понял, как это произошло, и слегка подняла над землей.

Я уже успел не раз на себе прочувствовать, что Сбор Духа укрепляет тело, но теперь ощутил это максимально четко.

– Крысеныш! – Ярость «брата», явно вообще не почувствовавшего моего удара и взбесившегося чисто из-за самого факта атаки, я ощутил тут же.

– Федь, может, не надо?.. – с опаской в голосе спросил один из шайки.

Но моего «брата» уже понесло. Этим он был в мать, если заводился, остановить его уже было невозможно и, пока его гнев, подпитывающий сам себя, не выгорит полностью, вставать у него на пути себе дороже.

– Заткнись! – рявкнул Федя.

После чего, продолжая держать меня за шею, широкими шагами пошел к выходу из школы. Сделать с этим я не мог ровным счетом ничего и единственное, на что был способен, – это повиснуть, покрепче схватив его плечо, чтобы не задохнуться окончательно.

С главной площади меня, сучащего ногами по земле и хрипящего что-то невразумительно-злобное, потащили прямо к главным воротам деревни. А потом еще почти час волокли через поля пшеницы, ржи и овса.

Федя молчал даже в ответ на вопросы и уговоры своих «подчиненных», продолжая переть вперед. Его глаза покраснели от ярости. Похоже, огрызнувшись на него после выговора от Митрия, я превысил допустимый предел его здравомыслия.

Фая просто шла следом, хмурая, но тоже не решающаяся перечить брату. Хотя она была талантливее в Сборе Духа и, пожалуй, умнее Феди в целом, напор и дикость делали его неоспоримым лидером как среди других ребят, так и в их паре брата и сестры.

В какой-то момент я даже начал привыкать. Нашел удобное положение тела, посильнее схватился руками, чтобы не чувствовать собственный вес, давящий на шею, нашел ритм, в котором было плюс-минус нормально перебирать ногами, чтобы не стереть в мясо пятки о землю.

Но потом я понял, куда Федя меня тащил, и внутри все будто оборвалось. Единственный каменный мост через реку Синявку я увидел лишь краем глаза. Сам-то обычно перебирался вброд через речку намного южнее, фактически напротив дома, чтобы не тратить время на большой крюк, но Федя, похоже, не хотел мочить ботинки.

Вскоре мы оказались на опушке леса. От деревьев, несмотря на середину лета, веяло прохладой, но я обливался потом. Небо уже начало темнеть, скоро должна была наступить ночь. Оказаться в темноте в лесу, даже не беря в расчет Зверей, хотя это было очень сложно, мне максимально не улыбалось.

Тем не менее Федя, похоже, решил воплотить в жизнь именно это мое нежелание. Пройдя метров сто, видимо в поисках подходящего дерева, он подтащил меня к нему, свободной рукой вытащил из петелек в рубахе и штанах кушак и не глядя протянул его одному из подчиненных.

– Вяжи ему руки, чтобы можно было перекинуть через сук, – голос Феди был хриплым, полным гнева и агрессии.

Скорее всего, если бы парень отказался выполнять его требование, его бы повесили рядом со мной. Так что тот, уже давно потеряв всякий настрой и энтузиазм для участия в этом подобии казни, тем не менее все-таки взял из руки Феди кушак, туго замотал одно мое запястье, перекинул пояс через ветку, а потом перевязал второе запястье.

– Федь, не надо, мама будет его искать. – Фая осторожно коснулась локтя брата.

Он отмахнулся с такой силой, что выдал сестре пощечину.

– Тебя рядом с ним привязать⁈ – Бешенство Феди явно перешло все границы.

Фая, схватившись за щеку, несколько секунд стояла неподвижно как статуя, а потом просто развернулась и пошла обратно к деревне.

Только тогда Федя отпустил мою шею. Я сухо и надтреснуто закашлялся.

– Будешь просить прощения? – прорычал он мне в лицо.

Я задумался на секунду. Возможно, стоило бы. Федя все-таки не был таким отморозком, чтобы реально оставить меня в лесу на ночь. Хотя сейчас его действиями руководил гнев, если бы я извинился и пообещал впредь будить их вовремя, гнев улегся бы и он, скорее всего, отвязал меня и вернул домой.

Но после того как я сегодня уже получил нагоняй от них, а также тети и дяди с утра, после того как не сумел насладиться даже получасом тишины и покоя на крыше; после того как рухнул на землю из-за банального нетерпения тети Кати, что закончилось без последствий лишь благодаря удаче; после наблюдения за уроком Митрия, заставившим меня снова погрузиться в мысли о своей неспособности Духовного Сбора; после часа с лишним мотания зажатым в руке «брата», словно дохлый цыпленок, которого хватило на то, чтобы передумать кучу мыслей…

– Да пошел ты, – скривился я, разочарованный тем, что в горле слишком пересохло, чтобы получилось в него плюнуть.

– Подумай над своим поведением, – процедил сквозь зубы Федя. – Завтра за тобой вернусь.

– Федь, тут ведь Звери могут… – начал еще один из шайки, но в следующую секунду получил фединым фирменным в лицо.

– Отобьется как-нибудь, – прошипел «брат». – Вон как кулаками махать научился.

После чего, даже не удостоив меня удара за недавнее «пошел ты», он просто развернулся и пошел прочь. Остальные, помявшись, тоже ушли. Никому не хотелось больше спорить с Федей, пока тот был настолько на взводе.

Спустя пару минут я остался один. Попытки освободиться ни к чему не привели. Привязали меня на совесть, да и истощение и онемение тела и рук после «прогулки» давали о себе знать.

Небо продолжало темнеть. Сзади, со стороны леса, все сильнее веяло холодом. Кто-то хрипловато завыл. Треснула ветка.

Прошло несколько часов. Наступила ночь, и я остался с ней один на один. Спиной к полному страхов и Зверей лесу. То, что ополчение для обороны от них за девять лет подняли только раз, меня мало успокаивало.

Тело нещадно затекло и болело, особенно болели связанные и поднятые вверх руки. Огненная боль стала совершенно невыносимой.

Вздрагивая от каждого шороха и дрожа на постоянной основе от холода и боли, я попытался отвлечься, подняв голову и взглянув на небо. Какое-то время помогало, но потом созвездия наскучили и ощущения боли, холода и страха вернулись.

А затем мое внимание привлекла одна из звездочек. Она вдруг начала разгораться все ярче и ярче, пока наконец я не понял, что это не звезда, а нечто, падающее в мою сторону прямо с неба.

Глава 2

Падающая звезда с каждой секундой становилась все больше, пока наконец не превратилась в огромный огненный шар размером с наш дом. Завывая, как орда призраков, она пронеслась у меня над головой, обдав жаром, впечатав спиной в ствол дерева, к которому меня привязали, и – удача! – надломив волной воздуха тот сук, на котором я висел, а затем пронеслась дальше в лес.

При этом в какой-то момент, когда слегка подрагивающее свечение звезды на миг потускнело, показалось, что я заметил внутри человеческий силуэт. Но это, разумеется, было бы полнейшим бредом.

После того как я пришел в себя от увиденного зрелища, освободить руки уже было делом пары минут. Еще минут пять заняли попытки развязать узлы на кушаке Феди зубами.

И пока я этим занимался, в голове лихорадочно крутились мысли.

Самым простым и безопасным, конечно, было рвануть обратно к деревне. Минут за сорок, даже смертельно уставший, я добегу до ворот.

И вариант второй, отправиться посмотреть, что это за звезда упала. Благо она на своей траектории поломала и повалила немало деревьев. Я это отчетливо слышал, так что найти невероятное нечто будет несложно.

Еще существовало немало промежуточных вариантов, но смысла в них я не видел. Если пасовать – так пасовать. Если играть – то ва-банк. Это был один из немногих более-менее дельных советов, что дал мне дядя Сева, когда-то давным-давно якобы выигравший дом и участок, где мы сейчас жили, в карты.

Вернувшись, я ничем не рисковал. Но вернуться домой после того, что произошло сегодня между мной и Федей, казалось совершенно невозможным. От одной мысли об этом меня всего переполняла злость и отчаянное нежелание продолжать жить той жизнью, что я жил.

С шипением и охами размяв затекшие и покрывшиеся синяками запястья, я повернулся в ту сторону, куда улетела звезда, и, глубоко вздохнув, нырнул в лес.

Чернота под древесными кронами была частично разбавлена виднеющимся вдалеке пламенем. Ну и еще звезда, пролетев над деревьями, сдула с них часть веток, так что мои глаза, уже давно привыкшие к мраку, могли различать хоть что-то в свете звезд и убывающей луны.

Я не спешил, боясь оступиться на какой-нибудь яме, которую не заметил бы из-за приваливших ее веток, но также понимал, что медлить нельзя. В деревне наверняка тоже заметили падающую звезду, и я не сомневался, что кого-нибудь из десятников пошлют выяснить, в чем дело. Возможно, Митрий даже отправится лично – все-таки ситуация уникальная.

От деревни до того места, где меня привязали к дереву, было чуть меньше часа пешком. Но деревенские десятники, освоившие Духовный Сбор, могли бежать куда быстрее обычного человека. У них на дорогу сюда вряд ли даже двадцать минут уйдет.

Прибавить время, пока все соберутся по тревоге, какие-то организационные дела, сбор каких-нибудь припасов или еще чего в дорогу… Час – это большее, на что я мог рассчитывать. А скорее – минут на сорок пять.

За это время нужно найти упавшую звезду, посмотреть, что это, и, если получится, забрать. В одной из книжек школьной библиотеки я читал, что особые материалы земли и небес способны сами собирать Дух вокруг себя, значительно ускоряя процесс Сбора для того, кто такой материал держал при себе. Если удастся заполучить упавшую звезду, я почти не сомневался, что сумею начать Сбор Духа.

Подгоняемый такими мыслями, я неосознанно все больше и больше ускорялся. Несколько раз упал, один раз больно стукнувшись ладонями о какую-то корягу и сорвав их в кровь. Но вопреки изначальной задумке не торопиться, с каждой прошедшей минутой нетерпение и желание наконец почувствовать этот дурацкий Дух росли. Так что я не замедлился, а, наоборот, в какой-то момент вовсе побежал.

И постепенно становящееся все ближе пламя, почему-то не красное или желтое, а чисто-белое, было прекрасным стимулом бежать лишь быстрее. Тем более с какого-то момента оно начало освещать мне дорогу куда лучше луны.

Не знаю точно, сколько прошло времени, прежде чем я, перебравшись через несколько рядов деревьев, рухнувших под мощью звезды, выскочил на образовавшийся от ее падения пустырь. Вовсю колотящееся сердце и ощущение преследования настойчиво твердили, что я уже профукал все сроки и сюда вот-вот явится Митрий и заберет звезду себе.

На самом же деле, наверное, прошло не больше минут пятнадцати.

Встав на краю воронки от падения, осторожно заглянул за край. Там полыхало белое пламя, которое, однако, не перекидывалось на окружающие деревья и от которого вообще не шло жара.

Честно говоря, я вообще не представлял, что должен был увидеть. Сознание нарисовало картинку лежащей на дне воронки круглой, размером с мяч из коровьей шкуры, который иногда гоняли ребята, дрожащей и пульсирующей звезды. Но что-то подсказывало, что так не бывает.

Однако то, что я увидел на самом деле, явно было далеко за пределами моих самых смелых ожиданий. Похоже, увиденный мной в одно мгновение силуэт не был причудой разума или игрой светотени.

На дне воронки, на спине лицом ко мне, лежал человек в бело-сиреневом мундире. На вид ему казалось лет пятьдесят, но волосы были даже не седыми, а полностью белыми, что его заметно старило. Также его совершенно не молодили мертвенная бледность, лишь подчеркиваемая игрой белого пламени, жуткого вида старый шрам через все лицо, будто от когтей огромной кошки, и расползшееся уже на весь живот кровавое пятно. Также кровь обильно покрывала его подбородок и грудь – видимо, он кашлял ею снова и снова.

Кем бы ни был этот человек, он явно очень серьезно, возможно даже смертельно ранен, поэтому, вероятно, и упал с неба. То, что люди могли сражаться где-то в недосягаемой небесной выси среди настоящих звезд, я читал в паре книжек из школьной библиотеки. Что за границей нашего мира – нашей планеты, именуемой Смоленск-2, – есть множество иных миров и планет, и что живущие там люди могут путешествовать между звезд. При прочтении это все казалось невозможным, но лежащий передо мной человек был более чем реальным доказательством, что все это – правда.

Человек со звезд, несмотря на то что находился на пороге смерти, оставался в сознании. И, когда я выглянул из-за края воронки, его глаза, один из которых был нормальным, с зеленой радужкой, а другой – целиком черным, будто в глазнице и вовсе ничего не было, повернулись ко мне.

В следующее мгновение я ощутил, будто меня выворачивает изнутри некая невидимая сила. Словно каждый сантиметр кожи и каждый кусочек плоти подверглись тщательному обыску.

Чувство было отвратительным и крайне выматывающим, но, к счастью, продлилось недолго. Спустя пару вдохов оно бесследно исчезло, и раздался слабый, надтреснутый голос.

– Парень! – Мотнув головой, скидывая оцепенение, я понял, что человек со звезд обращается ко мне. – Ты один?

Я машинально кивнул.

– Вытащи меня отсюда, живо!

Я нахмурился. Приказной тон человека со звезд был мне отлично знаком, и не слишком хотелось помогать кому-то, кто начинал диалог таким образом. Тем более что человек – это явно не материал небес и земли и помочь мне в Сборе Духа он бы никак…

Погодите. Он ведь упал с НЕБА! Упал и остался жив! Причем само падение его явно никак не тронуло.

Если с уровнем владения Сбором Духа, как у Митрия, можно было бегать наравне с лошадьми и поднимать здоровенные бревна, которые обычно таскали по четверо-пятеро, то каким уровнем обладал человек со звезд? Очевидно, в сотни, в тысячи раз выше.

Может быть, он смог бы обучить меня Сбору? Его уроки явно будут куда эффективнее и полезнее, чем уроки Митрия. Может быть, я тоже смогу, как Фая, достичь Духовных Вен.

Вот только просить человека со звезд об уроках было, откровенно говоря, боязно. Если он смог почти без последствий пролететь в огненном шаре и рухнуть на лес, ему явно не составит никакого труда избить меня так, что все издевательства Феди покажутся цветочками.

Или может быть, он и вовсе… убьет меня за такой вопрос?

– Чего застыл⁈ Огня боишься?

Он нахмурился, но затем слегка повел рукой, и белое пламя, полыхающее вокруг, вдруг втянулось в его тело, впитавшись прямо через кожу. Воронка резко погрузилась во тьму, и мне пришлось щуриться, чтобы после яркого света разглядеть его там, на дне.

– Спускайся и помоги мне выбраться, мелкий ублюдок! – прорычали из темноты.

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я решил отправиться на поиски таинственной упавшей звезды через ночной лес, вместо того чтобы тихо-мирно вернуться в деревню, но снова слышу в свой адрес одну только брань?

Человек со звезд был таким же, как тетя Катя, дядя Сева, Федя, Фая или практически любой другой деревенский. Разница была лишь в его невероятной силе…

А еще в том, что ему, в отличие от деревенских, без моей помощи было не справиться. Сомнения как рукой сняло.

– Я помогу, если вы научите меня Сбору Духа! – крикнул не столько человеку со звезд, сколько самой окружающей меня ночи.

Пару секунд ничего не происходило, а потом вновь навалилась та же сила, что недавно меня изучала, но на этот раз ее целью был не осмотр, а угроза.

– Ты кому условия ставить вздумал, паршивец⁈ – пророкотал голос человека со звезд.

Вот только в следующий миг сила исчезла, а я услышал отчаянный кашель – явно болезненный и наверняка кровавый. Это окончательно убедило меня в том, что делаю все правильно.

– Через полчаса сюда прибегут люди из моей деревни! – крикнул я. – И они не станут вести с вами разговоры, а обязательно доложат в город! Вы спросили, один ли я, но не сказали послать за помощью. Значит, вам не нужно, чтобы вас нашли. Я помогу, но только в обмен на Сбор Духа!

Пауза растянулась почти на полминуты. За это время меня еще раз касалась та невидимая сила, но теперь ей не удалось даже напугать. Наконец снизу раздался недовольный и явно заметно ослабевший голос.

– Хорошо! Если вытащишь меня и поможешь добраться до какого-нибудь убежища, то я научу тебя своему личному методу Сбора Духа!

Это было достаточно внушительной наградой. Перескочив через край воронки, я сбежал вниз, едва не наступив на человека со звезд.

– Тащи меня за ворот, – скомандовал он.

Я удивленно поднял брови.

– А вы не сможете встать и, не знаю, опереться о меня?

– Ты видишь, в каком я состоянии, идиот⁈ – прошипел он, на секунду поднимая ладонь, которую держал у живота. Из-под мундира толчком выплеснулось немного крови – чернильно-черной в свете луны. – Я не то что встать, сесть сейчас не смогу!