Текст книги "Цвет"

Автор книги: Сергей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 35 страниц)

15. Тсаворит

Теперь я вернулся не только в пространстве, но и во времени. И я до сих пор не понимал – как это делаю. Не говорю же я себе: «Хочу вернуться в семнадцатое сентября пятьдесят второго года», или в какое-либо другое, например, по галактическому календарю. И это не похоже на то, что показывал мне Ицли – когда перемещается один разум в прежнее тело. Я путешествую сам, оставаясь всё той же старой развалиной вместе с кучей личных вещей, в которую сейчас входит скутер-внеатмосферник.

Прошлое тянет меня к себе, как звезда притягивает космическую пыль, чтобы окутаться облаком и начать строить планеты вокруг себя.

Мы высадились на лужайке недалеко от моего старого дома в тот момент, когда я в первый раз отправился в прошлое. Стоял подъемник, готовый доставить скутер на помойку. До появления уборщика, который уничтожит машину, еще было время. Несмотря на все события, я всё же помнил, в каком месте вынырнул из прошлого. После первого путешествия я не на что внимания не обращал – иначе не потерял бы скутер. Так что осталось выбрать место для установки машины-подделки. Лучше всего – позади возвращающейся машины – так даже краем глаза я не успею увидеть ничего необычного.

Интересно, как я буду выглядеть со стороны? Я-первый?

– Как, как? Да как обычно, – влезла Шандар в мои размышления. – Только моложе и значительно глупее, чем сейчас.

– Помнишь, как действуем?

Зель только зубами скрипнула. Она уже раз десять повторяла по моей просьбе выработанный план. Но, глубоко вздохнув и переборов себя, Шандар выговорила скороговоркой:

– Появляется скутер. За то время, которое уборщик к нему подходит, я тебя пугаю, ты переходишь в ускоренное состояние, подгоняешь наш скутер вплотную к старому и, когда ты-первый выпрыгивает из кабины, сдвигаешь нашим скутером его машину. Уборщик фиксирует захват на новой машине, а ты отгоняешь старую в сторону, с тем, чтобы ты-первый не увидел подмену. Так?

– Так.

– Тогда всё! Ещё раз спросишь – на меня не рассчитывай! – заорала Шандар и мрачно скрестила на груди руки.

Оставалось надеяться, что никаких неожиданностей не случится.

Подъехал мусоровоз, выгрузил уборщика, который стал бойко опустошать разноцветные контейнеры и аккуратно ставить их обратно. Потом он покрутился, подъехал к мусоровозу и остановился около его кабины. Дверца распахнулась, и на землю тяжело спрыгнул водитель. Он держал в руке телефон и возмущенно в него вопил:

– Нету его! А я тебе говорю! Совсем нету! Я что слепой, да?! Сам приезжай – посмотришь! Ага. Уборщик его тоже не увидел. Мало ли что наряд! Мне сколько времени терять?! У меня смена в два заканчивается, понял?! Не будет скутера до двух – уеду нахрен! – он нажал на сброс звонка и добавил в пространство: – Чтоб тебя!

Потом забрался в кабину и хлопнул дверью. Уборщик так и остался около мусоровоза. Теперь было понятно, почему я успел тогда еще о многом подумать прежде, чем железная рука смяла скутер.

Водитель не видел нашу машину со своего места, и мы расслабились. Оставалось немного подождать.

– Молодые люди, вы чем тут занимаетесь? – неприятный скрипучий голос вывел нас из задумчивости.

– Мы, это, отдыхаем. Я тут реперный маяк ставил. Меня отпустили… – начал я оправдываться.

– Не надо обманывать! – старичок в соломенной шляпе и легком костюме дачника помотал у меня перед носом крючковатым пальцем. – Вы тут совсем не для этого.

– Для чего ж? – с неприятной улыбкой поинтересовалась Шандар.

Старичок нисколько не смутился.

– А для того ж! – передразнил он. – Нарушаете, так сказать. Проповедуете свободную мораль! А здесь дети ходят. Нехорошо…

– Какие дети?! – возмутился я. – Они же в школе.

– А если бы их там не было? – радостно продолжил старик. – Тогда они наверняка увидели бы ваше поведение, попирающее общепринятую мораль и все нормы соседского проживания.

– Да вам-то что?! Мы просто сидим. Даже не обнимаемся!

– Значит, признаете? – хитро улыбнулся старичок, щелкнув пальцем по полям шляпы.

– Что признаем?!

Старичка не так-то просто было сбить с намеченной линии. Он так и гнул свое. Такой прицепится – не отлипнет. Даже силы усмирения не вызвать – скорее, нас упекут для опознания личности, чем задержат этого уважаемого гражданина, пекущегося о всеобщем благе и морали.

Шандар незаметно пихнула меня, и я понял – скутер вернулся. Надо было срочно избавляться от старика, не в меру увлекшегося обличениями.

– Уважаемый, – сказал я. – Мы прониклись вашими претензиями и теперь срочно покидаем это уединенное место, чтобы не воздействовать разлагающе на малолетнее поколение.

Во, как завернул! Старикан даже на секунду сбился, чем тут же воспользовалась Шандар, дав по газам. Она вывернула между строениями и встала точно за первым скутером. Уборщик приближался. Я-первый в прострации думал о всякой ерунде. Операция «спаси скутер» началась.

Зель выскочила из кабины, оставив меня одного и не закрыв за собой двери, вытащила старый пулевой пистолет, навела на меня и выстрелила. Радикально. Я дернулся и вдруг увидел, как пуля покидает ствол. Получилось. Я ускорился.

Очень медленно распахнулась дверь первого скутера, и, с совершенно диким выражением на застывшем лице, я-первый начал вываливаться из кабины. Уборщик только-только начал браться за корпус, еще не сомкнув захваты. Я залез в обреченный скутер, выжал максимальную стартовую скорость и сдвинул его вперед с места. Теперь надо было срочно возвращаться и ставить на место первой вторую машину. Что я тоже проделал без особых проблем, хотя и едва втиснувшись в смыкающиеся захваты уборщика. Я-первый уже почти достиг земли. Последний этап – отгон скутера к тому месту, где мы скрывались в начале операции.

Да, было тяжело продираться сквозь вязкий воздух и преодолевать силу трения при открывании дверец. А еще я забыл про старичка, который, конечно, никуда не ушел. Впрочем, он и не успел бы этого сделать.

Я остановил украденный скутер и вернулся к нормальной скорости. Сразу же в уши ударил скрип сминаемого металла и пластика, а в нос – запахи листвы. Зель наблюдала за старичком, а тот стоял, надменно поджав губы, и что-то тихо бормотал.

– Мы еще долго здесь будем? – уточнил я у Шандар. – Садись и поехали. А то как бы он не вызвал силы усмирения.

– Вот именно! – довольно сказал старик пакостным голосом, и мне захотелось что-нибудь с ним сделать.

Шандар влезла внутрь и сказала:

– Возвращаемся. А с этим дедком я потом разберусь.

Мало получить скутер. Надо еще его настроить. И кто у нас гениальный физик и изобретатель? Что-то таких не наблюдается. А наобум нажимать кнопки как-то не хочется. Испортить – не испорчу, но толку от этого – кот наплакал. Для таких, как я, пишутся инструкции на доступном языке, а не на той физической абракадабре, которой написана пояснительная записка к скутеру-телепортатору. Вот стою я перед ним, тупо гляжу в бумажку с буковками и циферками и всё отчетливее понимаю, каким бесперспективным делом занялся.

А Шандар ходит вокруг и только дурацкие вопросы задает:

– Думаешь? Ну, думай, думай, – и дальше гуляет.

Прямо зло берет.

– Я думаю, эти записи надо кому-нибудь показать. Мы люди темные, ничего в этом не понимаем… Нейдар понимает, точно! Вот ему и покажем.

– А он – нам. Где раки зимуют, – скептически отозвалась зель.

– Ладно, попробую догадаться. Пойдем от обратного. Отец Пашки настраивал машину на пространственное перемещение, а получил временное. Как сейчас помню: задавал я координаты. Может, если задать время, – скутер начнет работать как телепортатор? – я вопросительно посмотрел на зель.

– Ты здесь ученый, – протянула она с таким выражением, словно прекрасно понимала всю бесполезность моих попыток что-либо узнать.

Мне же моя идея показалась заманчивой. Вот только никаких панелей по вводу временных параметров я в скутере не нашел. Да и зачем бы их ставил Пашкин отец? Он же не собирался машину времени создавать. Ладно, не получилось. Пришлось в очередной раз открывать руководство, вернее, теоретическую часть создания телепортатора, и, скрипя мозгами, попытаться выловить оттуда хоть крупицу смысла.

«…Общеизвестно, что квантовая телепортация осуществляется между двумя частицами разделенного квантового объекта. Таким образом, чтобы она осуществилась на практике, должно быть два источника, изменение квантового состояния одного из которых влечет к подобному изменению во втором. Это реализовано в современных устройствах мгновенной связи. Мною сделана попытка привязать данное свойство к макрообъектам, причем, без использования квантовой пары. Именно ее создание на некотором удалении (в идеале – в бесконечности) и должно приводить к перемещению макрообъекта…»

Видимо, выдвинутая гипотеза подтвердилась как-то не так. Либо объект не переместился к своему квантовому двойнику по чисто физическим причинам, либо элемент пары возник не там, где ожидалось… В прошлом! Вот именно! Что мы и наблюдали. Но мне-то нужно, чтобы он возник в настоящем.

– Старайся, старайся, – поддержала Шандар, проходя мимо в который раз.

– Не мельтеши, а? И так ничего не понимаю!

Может, проблема именно в расстоянии? Если создавать пару прямо здесь, то скутер переместится? Только это не нужно никому – к чему перемещаться на бесконечно малое расстояние? А если пара будет не одна? Например, бесконечное множество последовательных пар? Которые, сложившись, дадут возможность скутеру убраться из этого места. И как это реализовать, имея готовый образец техники? Где у него кнопка?!

Я чуть не пнул вредную технику, которая не хотела работать так, как мне нужно. Надо успокоиться. Почитать описание отдельных узлов. Может, с новыми идеями я найду там зацепку?

«…Квантовый модулятор, помеченный на схеме индексом «С», создает пару, посредством чего осуществляется перемещение макрообъекта. Наиболее защищенный элемент схемы, так как, в случае выхода из строя, последствия для макрообъекта не просчитываются. Настройка осуществляется посредством введения динамической квантовой пары с заданными параметрами…»

Так. Если попробовать изменить эти параметры? С точностью до обратного, чем стоит сейчас? Где ж тут это? О! Нашел!

На небольшом стационарном экране высветилась панель «Настройка», а в ней – выпадающее меню с заветными словами «динамическая пара». Там стояли какие-то циферки, которые можно было изменять в различных пределах. Я их внимательно просмотрел и поправил значения. Там, где стояло «0» написал «100», там, где «990» – «10». Развлечение, в общем. А главное – я совершенно не понимал, что делаю, и к чему это может привести.

Шандар, заметив мою бурную деятельность, остановилась и заглянула мне через плечо.

– Интересный метод, – буркнула она. – По остальным параметрам так же менять будешь?

– Я подумаю. Интересно, смогли бы мы выжить при температуре в десять тысяч градусов, и для чего Пашкин отец дал возможность назначать такие внешние параметры?

– Ты же не знаешь всех разумных существ. Может, кто-нибудь и живет внутри звезд. Вот для них.

– Я так и понял, – отозвался я, неторопливо проходя по каждому пункту списка и напряженно решая – менять его или не менять. А если менять – то в какую сторону.

Наконец я справился, с чем мог себя поздравить. Конечно, всё покажет результат. Но хоть что-то я сделал сам, без малейшей помощи со стороны своих всемогущих и мудрых друзей. Теперь впору писать пособие для дилетантов: «Как найти планету. Практические рекомендации». Если вкратце, то звучать это будет так:

Задать направление полета. Настроить программу поиска на объекты определенного размера и массы. Поставить фильтры по параметрам состава и плотности атмосферы, средней температуры и наличию биосферы.

Ничего не пропустил?

С первым пунктом самое сложное. Потому что выбор направления нельзя доверить автоматическому сортировщику – он сразу запросит параметры отбора. И с ним нельзя воспользоваться наитием, надо будет всё четко растолковывать. А так – махнул рукой и лети, куда сердце подсказало.

Всё остальное подбирается под комфортное существование человека. Ведь только такие планеты имеет смысл открывать. Жаль, что их очень мало.

На самом деле проблема в том, что на любой другой планете я не смогу выжить – ресурсы скутера не просто ограничены, а отсутствуют как таковые. Биологической защиты нет, термической – нет, радиационная – минимальная. Запас воздуха – на два часа. Вода – пятилитровая канистра, пищи вообще не предусмотрено. Так что оказаться где-нибудь на планете типа Марса или Венеры – чистое самоубийство. Нет, прибыв на место, я должен иметь возможность открыть дверцы и свободно выйти на поверхность, максимум, в маске с биофильтрами.

И, конечно, Шандар ни за что не пропустит такого путешествия. Следовательно, живучесть скутера сокращается в два раза. Вот ошибусь с направлением и никогда не попаду на планету земного типа. Так и буду лететь в бесконечность, пока не умру. Интересно, от чего? От старости, асфиксии или обезвоживания? Хотя, есть вероятность, что в момент телепортации организм временно не функционирует. Я засну и не буду видеть никаких снов, пока скутер не достигнет границы Вселенной. А что там – вообще никому не известно. Лучше и не думать. Быть уверенным, что с направлением не ошибся, и планета, в конце концов, найдется. И что именно на этой планете окажутся те, кого я ищу.

Мне жутко не хватало совета Нейдара, но я крепился: почему-то вдруг стало важным не показать слабости перед Шандар. Вот не получится у меня чего-то в очередной раз, она опять станет подсмеиваться и ставить в пример норана, у которого всегда всё получается. А если начну возмущаться ее запросами, обзовет «дураком» и будет дуться.

– Ну, полетели, что ли? – неуверенно сказал я.

– Всё проверил?

– Не знаю. Но – пора.

Зель молча залезла на второе сиденье, уступив мне водительское место, и пристегнулась.

– Не будешь перепроверять? – удивился я.

– Я тебе доверяю, Илья. Ты всё никак не привыкнешь к этому.

Я пожал плечами, сел рядом с зель, герметизировал скутер и запустил сразу все системы.

Летим.

16

Я не знаю, куда попал.

Жесткие стебли пупырчатой травы лежат на земле пестрым лоскутным одеялом: желтые, фиолетовые, синие, бордовые. То вперемежку, то большими однородными участками. Мы пролетели уже достаточно, а ничего не меняется: плоская равнина всё с теми же растениями. Кажется, что вся планета такая, словно постриженный под ёжика новобранец.

Трава не приминается даже под весом скутера. Сорвать стебель – не получается. Проводишь рукой, и только пузырьки лопаются, оставляя на пальцах оранжевые маслянистые капли. Они впитываются в кожу причудливым рисунком, и нет возможности смыть его: открытой воды мы пока не обнаружили.

Можно выбрать любое направление и лететь туда нескончаемо долго, бесконечно, наматывая спирали вокруг планеты. И всё равно ничего и никого не найти.

А можно выпустить стандартных роботов-разведчиков, пригоршню которых я не забыл захватить, настроив их на поиск людей. Скорость у них больше, чем у скутера, и их количество – два десятка. Даже при неизбежных потерях: в желудках местных животных, в атмосферных возмущениях, по необъяснимым причинам, они справятся с поиском лучше и быстрее нас. Просигналят, и мы тут же полетим туда.

Есть сигнал!

Конечно, робот ничего не скажет о том, кого именно обнаружил. Это может быть даже какой-нибудь абориген. Ведь совершенно не исключено, что с такой биосферой здесь есть высокоразвитые организмы, обретшие разум. Просто сейчас они прячутся. Или у них сезон миграции: мало ли вероятностей. Вот робот и нашел одного из них, отставшего.

За то время, что нам лететь до места, можно напридумывать огромное количество гипотез – одна безумнее другой. Но это всего лишь способ справиться с нервным состоянием, от которого дрожат и зябнут руки и начинают клацать зубы, когда перестаешь их стискивать.

Я уже вижу. Какая-то фигура, действительно похожая на человека. Но это может оказаться кто или что угодно – вплоть до камня странной формы. Посреди ровного поля любая кочка превратится во что угодно. Еще ближе, и я смогу разглядеть точно. Лишь бы зрение не подвело, не подсунуло мираж. От которого потом мне будет нестерпимо плохо.

Надо же. Мама…

Она стояла, заслоняясь ладонью от света солнца, и пыталась нас рассмотреть. Мы не долетели до нее метров пятьдесят: я остановил скутер, распахнул дверцу и выскочил наружу. Шандар не отстала от меня. Теперь мы медленно шли к маме.

Я боялся. Ох, как я боялся! Непонятно, только, – чего. Убедиться, что ошибся? Понять, что меня не ждут? Разочароваться во встрече? Детские страхи. Ну, да, – я шел на встречу с детством.

Я опасался разрушить образ того детства, который создал у себя в голове – вот правильный ответ.

Мама узнала меня – я видел. Но и она не бросилась ко мне. Тоже чего-нибудь боялась? Наверно. Но никакой натянутости я не чувствовал. Осторожность – не более того. Я тоже мог оказаться миражом. И неизвестно, сколько раз она уже видела мой образ, который развеивался, стоило лишь сделать шаг ему навстречу.

Мы с Шандар остановились.

Мама вздохнула, отбрасывая сомнения, и спокойно сказала:

– Сними маску. Здесь можно.

Я снял и закашлялся, вдохнув свежий воздух с непривычными запахами.

– Здравствуй, родной. Как же долго ты шел.

Да, долго. Мама права.

– Но я дошел.

– Ты совсем забыл меня. Конечно, у тебя дела, я понимаю. Но ведь можно иногда набрать номер, позвонить и просто сказать несколько слов. Мне будет легче.

– Да, мама, да, – не время говорить, что у меня нет ее номера, что мы расстались больше десяти лет назад. Для мамы я всегда рядом.

Она шагнула ко мне и обняла, стиснув на мгновение руки и тут же отпустив. Только сейчас я осознал, что перерос ее. Что ее голова находится на уровне моей груди. Это было странно и непривычно.

– Ничего. Теперь мы наговоримся, – улыбнулась мама. – Как у тебя дела? Как работа? Как личная жизнь?

– Да всё так же, – промямлил я. – Ничего интересного.

– Ты никогда не любил рассказывать. Ничуть не изменился.

– Я расскажу… – мягко остановил я ее.

Мама пристально вгляделась мне в лицо, отчего я даже почувствовал себя неловко. Она смотрела на меня снизу вверх и всё повторяла, словно сомневаясь:

– Ты вырос, Илья. Ты вырос.

Что она хотела сказать? Или для нее я так и остался двенадцатилетним мальчиком с расцарапанными коленками? И сейчас она старается убедить себя в обратном? Может быть…

Кстати, насчет личной жизни…

– Мама, это – Шандар.

– Здравствуйте, – скромно опустив глазки, сказала зель.

– У тебя хорошая девушка, Илюша. Я рада, – сделала паузу и добавила. – Ну, мы так и будем тут стоять? На улице? Пойдем в дом.

Я глупо обернулся, проверяя – не появилось ли за моей спиной какое-нибудь сооружение, которое с полным правом можно было назвать «домом». Не появилось. Мама улыбнулась и показала – куда надо смотреть. Небольшое отверстие в земле, полуприкрытое люком.

Жилище было подземным. По крайней мере, вход вел вниз.

– Костя! – закричала мама, едва мы сделали несколько шагов по коридору. – Смотри, кого я тебе привела!

– Ну, что опять такое?! – раздался голос издалека и сбоку. – Очередная необычная зверушка? Да они тут все необычные. У меня совершенно нет времени со всеми ними разбираться. Лида, ты же прекрасно понимаешь, что у нас другая задача. Я тебе сто раз говорил. Ты же запомнила – я проверял. Ты…

Тут папа завернул в главный коридор и столкнулся с нами. Он замолчал. Открыл рот. Захлопал ресницами. Попытался что-то нечленораздельно выдавить. Выглядел он очень смешно, и я чуть не рассмеялся.

– А ты говоришь – зверушку, – протянула мама. – Ты погляди на нашего сына. Каков он.

– Да… Вот вымахал, а? – наконец, папа нашел, что сказать.

– Надеюсь, потолки у вас не буду задевать? – спросил я с самым невинным видом.

– Что? Потолки? Наверно, нет… Что за глупости ты говоришь?! – папа рассердился. – При чем здесь потолки? У нас нормальная станция со стандартными габаритами. А что под землей – так это маскировка. Мы не вмешиваемся в местную жизнь.

– Да он шутит, Костя! – мама улыбнулась. – Проводи гостей.

Отец тоже улыбнулся и кивнул нам с Шандар, показывая – куда идти.

Пересекающиеся коридоры. Двери в рабочие помещения. Предупреждающие таблички, влитые в стены заводским способом. Иногда попадались самодельные цветные надписи разнообразных шрифтов. Всё это мало отличалось от такого же жилища первопроходцев на любой другой планете.

Мы прошли рабочий отсек и попали в жилую часть.

Видовые окна на стенах с пейзажами различных планет, в зеленых, желтых, красных, голубых и фиолетовых тонах. Словно радугу повесили на стенах. Этим всё украшательство и ограничивалось. Родители совершенно не стремились украсить свой быт.

Жили они скромно. Чего еще можно ожидать от временного полевого жилища, пусть и оборудованного под землей? Немного уюта – и всё.

В гостиной стоял большой деревянный стол и такие же стулья – неизвестно как сюда попавшие. Может быть, родители их так и возили с собой, с планеты на планету. А может, вырезали их здесь, из местных материалов. Мне сразу захотелось сесть и выпить чая, приготовленного мамой. Я вспомнил, как пил чай на Тсаворите, как она подливала его мне, подвигала ближе прозрачную вазочку, где я каждый раз рылся, надеясь отыскать особо вкусную конфету. Конфета не находилась, и я брал первую попавшуюся, вздыхая о своем невезении.

– Твоя девушка пьет чай? – спросила мама.

– Пью, – робко пискнула Шандар.

– Очень хорошо. Заварка у нас своя, уж не обессудьте.

Мы выпили по одной чашке. Потом еще по одной. За ней и третью. Чашки были маленькие, вычурные, из тонкого фарфора. Так бы и сидел здесь, никуда не вставая, наслаждаясь обстановкой и людьми, которые меня окружали.

Давно мне не было так хорошо. Наверно, никогда не было…

Мы с Шандар естественно вписались в распорядок станции. Папа и мама надавали нам поручений, которые мы с удовольствием выполняли, тут же прося что-нибудь еще. Родители тоже не сидели на месте: работа на станции отличалась напряженным характером. Только вечером мы встречались вместе и пили чай. Никуда не спеша, оставив дела до завтрашнего дня. Такая маленькая традиция.

В это время дела не обсуждались. Если и говорили, то о прошлом, вспоминая те или иные события, которые казались значимыми тогда, а теперь не вызывавшими ничего, кроме снисхождения. Вспомнили и их неожиданный отлет с Тсаворита. И на мой прямой вопрос – почему они улетели – ни мама, ни папа ответить не смогли. Наверно, не помнили. Или не хотели ворошить стародавние чувства.

Мы замолчали, думая о своем.

– Ну, когда домой? – прервал я молчание вопросом, который собирался задать с первого момента встречи.

Мама смутилась.

– Это всё не так просто… – начала она.

– Я понимаю: работа, то, сё. Быстренько доделаете дела и домой. Правда? Я помогу, если что.

– Вы тут без меня… – папа неловко поднялся, чуть не опрокинув стул. – Лида, объясни Илье. Ты сумеешь.

Он вышел, задевая мебель, и прикрыл за собой дверь. Мы проводили его взглядом. Потом я посмотрел на маму. Она не была спокойна. Наверняка ей хотелось одного, а делать она была должна совсем другое.

– Ты стал сильным, Илья. Взрослым. Я помню тебя совсем другим. Тем лучше.

– Не лучше. Объясни мне. Что ты имеешь в виду?

– Нам надо лететь дальше. Понимаешь, Илья, совсем недавно я думала, что вот теперь всё – последняя планета, и я лечу обратно, нахожу тебя и поселяюсь где-нибудь неподалеку. Но ты прилетел сам. Мы поговорили. Очень хорошо поговорили, не думай! – она заспешила, увидев, что я хочу что-то вставить в ее слова. – И я поняла: у тебя – свой путь, у нас с Костей – свой. Каждый должен заниматься своим делом. А встречи? Как же без них? Они должны быть. И они будут.

Я посмотрел на Шандар: странный звук с ее стороны привлек мое внимание.

Зель плакала.

Она смотрела на нас с мамой и плакала.

– Всё хорошо, Илья, – проговорила она сдавленным голосом, – сейчас успокоюсь.

Действительно, несколько раз всхлипнув, зель вытерла рукавом глаза, поморгала и грустно улыбнулась.

– Вот и всё, – сказала мама. – Вот и всё…

Не было смысла затягивать прощание. Я узнал всё, что хотел.

Я понял.

Тяжелое знание. Оно еще полностью не срослось со мной, поэтому всё происшедшее я воспринимал отстраненно, как будто узнал неприятную новость про знакомого. Когда я пойму, что знакомый – это я, вот тогда мне станет плохо. Очень плохо.

Но я переживу. Правда, переживу.

Ведь я не останусь один.

Обратно лететь всегда проще. Понимаешь, когда и куда тебе надо, и оказываешься в этом месте. Уже даже вникать не хочется. Конечно, посоветовать может любой. Выбор большой: Земля, Петерсит, Эльвира, Брисс, Фэйхо, Гессонит, Сиба, Тсаворит… Но выбирать буду я.

Даже не выбирать. Автоматизм действий, ощущений и чувств. Можно открыть глаза и посмотреть – куда нас занесло на этот раз.

Я так и думал. Теперь уже не будет вариантов, когда я скажу сам себе: «Домой!» И знакомый голос произнесет почти сразу же, не удивляясь, а искренне радуясь возможности сказать что-нибудь хорошее:

– Здравствуйте! Рад вас видеть снова. Заходите.

– Здравствуй, дом.

Наш дом.

Мой и Шандар.