Текст книги "Охота на чародея (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16

Глава 16.

Дорожные войны

Комдив помог. Реально помог. В 10.30 я уже держал в руках отпускное и выписку из приказа. Привёл в порядок парадку, вычистил и отгладил шинель.

С самого утра, еще до завтрака, я разыскал Устинова (конечно же, спавшего в кабинете особиста), обрисовал ему ситуацию и предложил её решение. Денис сразу возжелал бежать к командиру полка, вооружать комендантский взвод, но всё-таки поддался моим уговорам. Немного помялся, но, когда я напомнил, как расправился с подручными Хромого Шалвы, согласился со мной в полном объеме. Особиста решили не посвящать. Лишние знания рождают скорбь. Зачем огорчать хорошего человека?

Он лично встретил Фокина с автобуса, проводил на КПП, вкратце объяснил ему ситуацию и закрыл в комнате свиданий с приказом сидеть и ждать.

Ровно в 15.00 выделенный нам, точнее, Устинову, по указанию зампотеха полка «Уазик» подкатил к воротам КПП. Мы дружно, включая Фогу, загрузились в него. Денис сел впереди рядом с водителем. Я с Фогой сзади. Я приложил палец к губам, приказав молчать и слушать.

– Меня в отпуск отправили, – сообщил я. – Здоровье поправлять.

Фога понимающе кивнул, дескать, мне уже сообщили.

– В поезде переоденемся, – шепнул я.

Где-то минут через десять сзади показался «хвост» из двух новеньких бежевых «Нив». Устинов повернулся ко мне, указал пальцем назад и подмигнул. Я улыбнулся в ответ. Две «Нивы» – всего лишь 8 человек.

– Справишься? – спросил Денис.

– Шутить изволите, господин подполковник? – весело ухмыльнулся я.

– Что такое? – обратил внимание на наш диалог водитель «Уазика», молодой сержант в новеньком зеленом бушлате.

– Ничего, ничего, Игорь, – успокоил его Устинов. – Езжай, не обращай внимания. Мы о своём…

Догнать и опередить «Уазик» на каменистой грунтовой дороге даже на «Ниве» оказалось не так-то просто. Грунтовка извивалась между сопок, вынуждая сбавлять скорость до минимума, иногда сужалась до такой степени, что проехать было впору только одной машине.

Где-то через час, наконец, одна из «Нив» приблизилась почти вплотную к «Уазику» – Игорь-то гнал под 80 км/ч, не особо смущаясь условиями дороги. Преследователи засигналили. Несколько раз грохнули, судя по звуку, ружейные выстрелы. Водитель «Уазика» то ли от испуга, то ли от неожиданности рыскнул вправо-влево, чуть не слетев с дороги. Он со страхом в голосе спросил у Устинова:

– Что делать, товарищ подполковник?

– Дай себя обогнать и останавливайся! – вместо Устинова ответил я. – Глуши движок!

Игорь послушно вильнул вправо, остановился. Одна «Нива» обогнала нас, встала впереди, взвизгнув шинами, развернувшись боком. Вторая пристроилась почти вплотную сзади.

– Сидите, ждите! – скомандовал я, вылезая из «Уазика». Игорь ткнулся носом в руль, уснул по моей «команде». Нечего постороннему лицу смотреть на наши разборки.

Двигаться в шинели было крайне неудобно. Полы путались в ногах. Захлопывая дверь машины, я прищемил край шинели, выругался. Очень неудобная одежда, особенно для рукопашной схватки. Как только в них наши предки воевали?

Вот из «Нив» ребятишки повыскакивали – любо-дорого посмотреть: в одинаковых удобных коротких черных кожаных куртках, джинсах, норковых шапках-«обманках»! Прямо униформа у них что ли? Четверо из ларца, одинаковых с лица. Из первой выскочили четверо, из второй двое. Все некрупные, чернявые, вёрткие. И тут же повалились на землю возле машины.

Бандиты (натуральные бандиты, а как их еще обозвать?), что выскочили из второй машины, в руках держали короткие ружья без прикладов, с пистолетными рукоятками. В первой машине их сотоварищи были вооружены пистолетами.

Я не стал ни с кем вести бесед, мгновенно выпустив в каждого конструкт паралича. У меня получилось практически одновременно завалить сначала четверых, а потом, через секунду – двоих, что сзади. Фактически я больше потратил времени, чтобы обернуться.

В заднюю машину еще на всякий случай выпустил по такому же заклинанию на каждое место. Уже смеркалось, и увидеть, есть ли внутри кто-то еще, становилось проблематично.

Следом за мной из «уазика» вышел Денис, поёжился, посмотрел вперед, оглянулся назад и удивленно выдал:

– И всё?

– А что ты хотел? – развел руками я. – Театральную постановку со стрельбой и диалогами?

– Ну тебя нафиг, трепло! – отмахнулся Денис. – Они живы?

– Пока да, – ответил я. Я нагнулся, забрал ружье у одного, вытащил из рук ружье у второго. Денис собрал пистолеты.

– Надо же! – то ли восхитился, то ли удивился он. – Гляди, наган! 1913 год выпуска! Раритет!

– Возьми себе, – посоветовал я. – Посмотри, у него в карманах патроны должны быть.

– Как же холодно! – Денис опять поёжился, поднимая у шинели воротник. – А эти в кожаных курточках.

Он кивнул в нападавших. Я ехидно осклабился. Денис вопросительно посмотрел на меня.

– Куртки у них классные, – многозначительно заметил я. – А у этого так вообще мой размер!

Устинов презрительно поморщился, отвернулся.

– Ну, а что? – удивился я. – Трупам они ни к чему.

– Ты их собираешься убить? – Денис резко развернулся ко мне.

– Можно подумать, они меня собрались халвой накормить, – жестко отрезал я. – Они за мной пришли! Чтобы убить. И вас заодно. Не веришь, иди расспроси главного, он в задней «Ниве» на переднем сиденье.

Как я заметил, с задней машины абреки выскакивали через водительскую дверь. Значит, справа на пассажирском месте сидел кто-то важный.

Я содрал с басмача кожаную куртку, которая вроде подходила мне по размерам, стащил с его головы модную меховую шапку. Устинов вскипел, подошел ко мне, ёжась от пронизывающего ветра.

– Зачем я вам нужен? – я выпустил в раздетого басмача по очереди импульс магии Жизни, чтобы он отошел от паралича, затем конструкт подчинения. – Не двигаться! Отвечать на вопросы!

– Мы хотели узнать, что ты сделал с Юсуфом! – ответил басмач. – Он теперь всех боится, света боится, темноты боится. А тебя больше всего боится! Говорит, ты шайтан, слуга дьявола!

Басмач говорил по-русски чётко, внятно, почти без акцента, только подстукивал зубами от холода. Под кожаной курткой у него оказался тонкий черный свитерок-водолазка.

– А что потом? – продолжал допытываться я и, глядя на Дениса, ехидно поинтересовался. – После допроса что хотели сделать со мной и моими друзьями?

– Амир сказал, что повезет тебя к отцу, – ответил басмач. – Пусть он сам тебя казнит! А твоих друзей здесь убить, чтобы свидетелей не было.

– Вот как! – восхитился я, поворачиваясь к Устинову. – Еще вопросы есть?

– Забираем у них оружие и уезжаем, – хмуро скомандовал Денис и добавил, словно выплюнул. – Если тебе так уж эта куртка понравилась, можешь её себе забрать!

– А они очухаются и за нами? – возразил я. – Нет, Денис! Врагов за спиной оставлять никак нельзя!

И я выпустил в басмача конструкт праха. Тело на глазах ссохлось и рассыпалось в порошок, который тут же сдул порыв ветра. На месте остались только металлические пуговицы, пряжка от ремня, кучка патронов, наручные часы на металлическом браслете, клочки ткани, которые расползались на глазах да подошвы от ботинок.

Устинов замер, взглянул на меня, нагнулся, ткнул пальцем в останки, поднял с земли патрон, пробормотал:

– ПМ, пистолет Макарова…

И хотел сунуть его в карман. Я остановил его:

– Не надо. Не стоит. Я не уверен, что он не взорвётся у тебя в кармане.

– Патрон? Взорвётся? – недоверчиво переспросил Устинов и вдруг взорвался сам. – Ты что с ним сделал? Ты что натворил, падла? Ты человека убил!

Он с бешеными глазами подскочил ко мне, попытался ухватить за грудки. Не получилось. Ухватил за воротник шинели, потянул на себя:

– Ты совсем оборзел? Думаешь, тебе всё дозволено?

И осел на землю, получив от меня конструкт сна. Я быстро прокачал энергию Жизни по телу, прибавляя себе силы. Ухватил подмышки Дениса, затащил его в «Уазик», махнул рукой притихшему Фоге:

– Вылезай, поможешь!

Фога вылез из машины, встал рядом. Я ему указал на лежащих бандитов:

– Надо их обыскать, собрать оружие, документы. Потом выкинем куда-нибудь по дороге, – я задумался. – Прикинь, может, тебе тоже какая куртёнка подойдёт.

Фога несколько заторможено посмотрел на меня, на лежащих, кивнул. Мы приступили.

Я обыскал двоих, выскочивших из задней машины (кстати, обе машины были без номеров). У каждого оказался пояс-патронташ. Расстегнул, швырнул в кучу, где уже лежали короткоствольные ружья. Туда же кинул документы, два кошелька, часы. Огорченно вздохнул: жалко было оставлять им куртки. Уж больно они были хороши: практически новые, плотная толстая черная кожа, теплая подстежка, пошив симпатичный, классный. Я выругался – всё что с бою взято, то свято! И содрал с них эти куртки. Джинсы тоже на них были неплохие, но это было бы уже перебором.

Краем глаза заметил, что Фога тоже не стеснялся, разоблачив двух бандитов.

Потом подошла очередь и сидящего в машине. Я повернулся к Фоге, крикнул:

– Машину осмотри! Если есть сумки, вытаскивай! Сложим трофеи!

– Понял! – ответил он.

Я же вытащил за шиворот пассажира из «Нивы», уронил рядом с машиной. Да, пожалуй, этот был в гоп-компании главным: и одет получше, и вид поавторитетней.

Тут же в него ушли два заклинания: отмена паралича и подчинение.

– Ты кто такой?

– Я Амир Исмаилов, старший брат Юсуфа.

– Зачем вы приехали сюда?

– Найти тебя. Юсуф сказал, что ты шайтан, слуга иблиса. Ты виноват, что мой брат сошел с ума!

Я удивился:

– Как же он тебе сказал про это?

– Доктор ему сделяль гипноз, – путая слова, с ужасающим акцентов ответил Амир. – Юсуф сказаль, чито ти випустиль на волю самых страшных джиннов, которые похищают души. Они вошли в него, смутили разум, сломали волю. Мой брат стал турус…

– Понятно, – я озадаченно почесал затылок, сдвинув шапку на лоб. – И Юсуф прямо про меня сказал, да?

Я не поверил. Что-то не сходилось.

– Про тибя сказаль офицер, литинант, – ответил Амир. – Сказаль, что ти всегда дрался с Юсуфом, ты виноват!

– Это он, получается, меня сдал? – скривился я. – Облапов?

– Я ему денег даль, – подтвердил Амир и закричал. – Всё равно отэц тибя на ремни порежет! Живим в землю закопает! Ти не уйдешь!

Он попытался вскочить и вцепиться мне в шею. Я инстинктивно ударил его кулаком в лицо. Под моим кулаком у него что-то хрустнуло. Он упал и замолчал.

– Готов что ли? – сзади спросил Фога. – Ну, ты монстр, Антоха! Одним ударом наповал!

Конечно, я же перед этим прогнал силу по организму, усиливая мышцы. Не рассчитал.

– Я у них в машине сумку нашел, – сообщил Фога. – Только там всякое барахло, одежда, полотенца, жратва какая-то…

– Вытряхни это всё, – посоветовал я. Фога ушел. Я обыскал Амира. Это оказался единственный человек в банде, не имевший оружия. У него не было даже перочинного ножа! Зато обнаружились две толстых пачки денег из 25-рублевых купюр, связанных обычными черными резинками, каждая раза в три больше банковской упаковки. Я, не раздумывая, сунул их в карман.

Конфискованную одежду, оружие, бумажники, документы, не разбирая, мы кое-как наскоро запихали в сумку. Я кинул её в багажник «уазика».

– На поезд не опоздаем? – спросил я.

– Не, – уверенно ответил Фога. – Нам ехать осталось полтора часа от силы. А он по расписанию в семь вечера отходит.

С бандитами, в том числе с Амиром, я поступил так же – заклинание праха, оставив от них кучки пыли да всяких мелких железяк, типа пуговиц, пряжек от ремней и прочее. Жалко было машины… Но, увы, с собой их не утащить. Поэтому им тоже достался этот конструкт. Конечно, реакция на него будет другая. Органика распадется, металлы съест ржа быстрее, чем обычно. В общем, кому-то будет сюрприз. А так вообще, сюрреализм какой-то: пустые ржавеющие машины посреди сопок…

– Поехали! – я растолкал (не без помощи конструкта, конечно) Игоря. – Что заснул-то?

Он ошалело посмотрел на меня, на Фогу, потом на Дениса:

– А что это он?

– Да задремал он, на тебя глядя, – ответил я. – Поехали! На поезд опоздаем!

Глава 17

Глава 17.

Путь домой

На вокзал мы прибыли за полчаса до прибытия поезда. Игорь на этот раз совсем не спешил.

– Ты обратно прямо сейчас рванёшь? – спросил я. Он кивнул.

– Осторожней! – заметил я. – Темно уже.

– Да в первый раз что ли? – отмахнулся он.

Я растолкал Дениса. Он ошалело вскочил, огляделся, хотел что-то спросить, но покосившись на водителя, смолчал.

– Пошли на вокзал! – руководство группой, получается, я взял на себя. Оставив спутников сидеть на креслах в заде ожидания, я подошел к кассе, взял три билета. Удивительно, но в поезде на этот раз был даже купейный вагон. Нам повезло взять все билеты в одно купе.

Денис всё это время молчал, угрюмо поглядывая на меня, видимо, дожидаясь, когда мы уединимся. Но только мы зашли в купе и закрыли за собой дверь, я прямо на глазах Фоги мгновенно наложил на Устинова заклятие подчинения и приказал ему забыть всё, что случилось с нами по дороге от воинской части до станции. Мол, всю дорогу он благополучно проспал. Фоге при этом показал кулак. Тот проникся.

Сумку с барахлом и оружием (я уже несколько раз пожалел, что не выкинул его где-нибудь по дороге, да места подходящего не попалось) я кое-как запихнул в ящик под нижнюю полку. Кстати, укороченные ружья, похоже, абреки везли именно в этой сумке, потому что оба ствола просто идеально в неё вместились. Я и ружья, и пистолеты с патронами еще завернул в куртки, чтоб не выделялись да не гремели.

Казус произошел, когда Денис вытащил из кармана шинели наган. Он открыл рот, посмотрел на Фогу, на меня, покрутил его в руках и прямо-таки возопил:

– Откуда? Нахрена вы мне револьвер подложили?

– Мы? – удивился я. – Я б его себе забрал, а уж точно не подкладывал!

Однако дать мне в руки посмотреть его Устинов отказался, а открыл портфель и спрятал оружие туда, предварительно завернув в тряпку. Я успел разглядеть лежащую в портфеле коричневую кобуру для пистолета. Значит, в командировку Денис ездил с оружием. Лишний раз подтвердилась моя мысль, что все его действия санкционированы руководством. Стало быть, опекает он меня и докладывает обо мне в полном объеме. А значит, правильно я сделал, что заставил забыть про ЧП на дороге.

Мы с Фогой обменялись одеждой, кроме, разумеется, белья. Он остался в трусах и майке, а я в армейских подштанниках и нательной рубахе. Военная форма ему оказалась чуть великовата. Мне же, наоборот, и свитер, и брюки были в обтяжку, причем, штаны чуть ли не трещали сзади по швам. Мешковатая куртка оказалась в самый раз.

За перекусом из консервов и чая, который мы организовали сразу же, как тронулся поезд, я начал рассказ про свои приключения в части, включая причину столь неожиданного отпуска.

Устинов, глядя на нас, помялся, но вытащил из портфеля плоскую флягу.

– Давайте по 50 грамм на дорожку и для аппетита!

Я возражать не стал, Фога тоже. После ужина я продолжил рассказ. Только про нападение на дороге умолчал, чтоб не вводить в заблуждение Дениса.

Во время разговора я ловил взгляды, которые Фога нет-нет да и бросал на погоны с лычками сержанта.

– Вот как я объясню, только уехал и тут же прилетаю в отпуск да еще и сержантом? – делано грустно вздохнул он.

– Ты ещё не забудь сходить в больничку, – сказал я ему. – Больничный возьмешь, отпуск продлишь. Комдив сам рекомендовал. Лично.

Личину я сменил ночью. Выждал, когда и Устинов, и Фога заснут, вздохнул и наложил на себя конструкт отмены. Приведение себя в нормальный, свой вид заняло значительно меньше времени и не потребовало большого расхода магической энергии.

Как только прекратилось лёгкое (легкое, а не как в госпитале!) покалывание по всему телу, я на всякий случай пару раз прокачал по каналам энергию вверх-вниз, выправляя возможные «недостатки» вроде растяжек, спаек и других повреждений кожного покрова и т.д.

Утром мы были в Чите. Сразу же на вокзале взяли такси, несмотря на попытку Устинова возразить, мол, дорого будет до аэропорта. Вечером того же дня вылетели в Москву. Приобретение билетов на самолет на всех троих я тоже взял на себя.

Сумку с грузом, разумеется, пришлось сдать в багаж, проверкой которого работники аэропорта себя не утруждали. Даже если бы и утруждали, не думаю, что я бы не смог их убедить принять мою сумку без досмотра.

Москва нас встретила сыростью, слякотью и мелким осенним дождем. Зато не как Чита – морозом и пронизывающим ветром. Где-то с час пришлось ждать, пока привезут наши вещи.

И снова я предложил поймать такси. Денис на этот раз возражать не стал, но на беседу с водителем отправился сам. В результате вместо традиционной «сотки» от Домодедово до Казанского вокзала мы заплатили по счетчику 18 рублей с копейками. Денис протянул таксисту «четвертной». К моему удивлению тот отсчитал сдачу всю до копейки и даже пожелал нам счастливого пути.

С билетами на поезд тоже проблем не оказалось. Устинов сразу потащил нас на второй этаж к кассам, обслуживающим военнослужащих. Фога взял билет по воинскому требованию, Денис по своим проездным, я – за наличку.

– Предлагаю перекусить, – сказал я. – До поезда еще полтора часа.

– В буфет? – спросил Денис.

– Нет! – категорически возразил я. – Нормально поесть, чтоб и первое, и второе…

– И компот! – закончил Денис и засмеялся.

В привокзальный ресторан нас пустили неожиданно легко. А ведь Денис уже приготовился потрясти удостоверением. Мы выбрали столик у стены. Правда, гардероб не работал, поэтому пришлось верхнюю одежду повесить на вешалку в зале. Сумку с одеждой и оружием я поставил под вешалку.

– Что у тебя там? – лениво, словно невзначай поинтересовался Устинов.

– Золото и бриллианты! – бросил я, вспомнив комедию Гайдая.

– Дай глянуть! – Устинов потянулся к сумке.

– Знания рождают скорбь! – я отодвинул сумку подальше. Денис не настаивал, не стал нагнетать обстановку.

Белые накрахмаленные скатерти, салфетки, мельхиоровые приборы, которые нам разложил официант – всё это повергло меня в состояние тихого блаженства после атмосферы солдатской столовой, в которой я еще позавчера вращался. А вот судя по виду моих спутников, они этого настроения не разделяли.

Я заказал борщ, бифстроганов с гречневой кашей (соскучился!), кофе. Денис ограничился котлетами по-киевски под макароны и компотом, Фога – бифштексом с мятой картошкой и тоже компотом.

Я быстро расправился со своими порциями, подозвал официанта и заказал еще жюльен.

– Ну, ты здоров пожрать, – усмехнулся Денис, удивленно подняв брови. – Ты хоть представляешь себе, что это?

– Плавали, знаем! – отозвался я. – А ты посиди на солдатских харчах. Я на тебя потом посмотрел бы.

Фога смолчал. Он всё еще не мог привыкнуть к характеру общения между мной и Устиновым, который оказался подполковником. Быстро у него вошла в привычку армейская субординация.

– Ты потом куда? – поинтересовался Денис. – В деревню?

Я кивнул:

– Переночую, пообщаюсь с maman и к себе. У меня ж там хозяйство.

– Хоть бы в гости пригласил, – завел старую пластинку Устинов.

– Как-нибудь зазову, – ответил я, подумав совершенно обратное.

Дальше был поезд, вокзал, опять такси. Сначала отвезли домой Дениса. Потом, несмотря на то, что пришлось делать эдакий крюк на окраину города, Фогу, а уж затем и меня.

И наконец меня в очередной раз удивил Фога. Когда мы прощались, я вытащил из сумки две кожанки с шапками, «конфискованные» у бандитов, отдал ему. Он меня поблагодарил. Я протянул ему пачку четвертных, тоже из «трофейных», а он отказался:

– Ты мне жизнь спас. Я и так у тебя в долгу!

Улыбнулся и хлопнул меня по плечу:

– Пока. Увидимся.

Он зашел в дом, а я так и остался стоять возле такси с пачкой денег в руках, пока таксист пару раз не просигналил, напоминая о себе.

Вот тебе и шпана!

Таксист потом всю дорогу на меня косился в зеркало, наверное, вспоминая, про пачку денег у меня в руке.

Глава 18

Глава 18.

Домашние новости

Maman моему длительному отсутствию отнюдь не удивилась.

– Участковый два раза заходил, – сообщила она. – Новый какой-то, незнакомый. Тобой интересовался. Спрашивал, как у тебя дела, как здоровье, учёба? Такое ощущение, что ему накачку «наверху» сделали из-за тебя. Вот и беспокоится теперь.

Я пожал плечами, поедая геркулесовую кашу на молоке.

Maman, как всегда, вернулась вечером, в шесть часов. Увидела меня, обрадовалась, но как-то сдержанно. Усадила за стол, предварительно пожаловавшись, что дома из продуктов шаром покати, а она фигуру бережет. Вот. Поэтому на ужин у меня была геркулесовая каша на молоке. Исключительно из-за скорости приготовления.

А пока я ужинал, она охотно делилась со мной новостями, которых, впрочем, оказалось не так уж и много:

– Моя «бывшая» Альбина как жила, так и живет, работает. Правда кавалеров водить перестала.

– Приезжала моя одноклассница Светлана («очень хорошая девочка, не знаю, из-за чего вы с ней так рассорились?»), спрашивала меня. Обещала приехать на выходных.

– Заходил Мишка, интересовался, когда вернусь. Просил заехать. Бывает дома по вечерам в будние дни, в воскресенье целый день.

– У maman развивается роман с ухажером, с которым она познакомилась на «югах». Периодически он ночует здесь.

Были еще новости, но так, по мелочам: и зарплату вроде прибавили, и перчатки она себе новые купила (посмотри, какая красота!), и телевизор новый цветной хочется, и так далее, и тому подобное.

– Ты в выходные в деревню поедешь? – спросил я, перебивая её очаровательное щебетанье. Maman словно девчонкой стала. Видимо, причина в новом ухажёре. И я угадал. Она замялась, покраснела и сообщила:

– Мы с Алёшей в театр в пятницу собрались.

– С Алёшей? – улыбнулся я.

– Ну, да, – поправилась maman. – С Алексеем Павловичем. Если ты не уедешь, то сможешь завтра вечером с ним познакомиться.

– Нет, мэм, – улыбнулся я. – Я завтра в деревню. Прямо с утра. Там же хозяйство, запасы на зиму…

Maman кивнула и тут же сменила тему:

– Хорошие куртки ты привёз. Купил, да? Одну себе, а вторую кому?

Я замялся. Первая куртка прямо-таки идеально по размеру подошла мне. А вот вторую я планировал презентовать бате. Он чуть меньше меня был, ему она была бы как раз.

– Отцу, а что? – признался я.

– Понятно, – разочарованная maman вздохнула и сразу потеряла интерес к этой теме.

– Кому-то хотела презент сделать? – продолжал допытываться я.

Maman отмахнулась. Мне показалось, что она немного обиделась.

Мы просидели часов до одиннадцати вечера. Потом по очереди сходили в душ и легли спать.

Я выждал минут тридцать, пока maman уснёт наверняка. Тихонько встал, запер дверь на щеколду, сел в кресло (лёжа медитировать противопоказано, можно легко уснуть, не успев войти в Астрал), расслабился, отключаясь от действительности.

* * *

Герис меня ждал: в той же аудитории, у той же черной доски с мелом в руках и с виду не очень довольный.

– Не очень-то ты ко мне спешил, – заявил он. – Был бы ты моим студентов, чистил бы конюшни каждую неделю!

– Конюшни? – удивился я. – У вас были лошади?

– Ну, не конюшни! – отмахнулся он. – Загоны для ездовых ящеров, скотный двор… Нашел бы наказание за твою нерадивость!

– Я тоже рад вас видеть, наставник! – улыбнулся я.

– Ладно! Всю лирику оставим на потом, – отрезал он. – Сегодня займемся конструктами магии Смерти, созданием и подчинением некросуществ. Посмотрим, что ты усвоил самостоятельно.

Занимался я с ним не больше часа по астральному времени. Внезапно он прервал занятие, заявив:

– Дальше самостоятельно!

И добавил:

– Силы еще не восстановились. Поэтому теперь некоторое время строить занятия так и будем: сначала со мной, потом самостоятельно.

Он истаял. Не ушел, как делал раньше, в созданную дверь, а именно истаял.

Я занялся практикой: созданием некросуществ. Из воображаемого скелета птички я попытался сделать что-то вроде четвероногого. С трудом у меня получилось. Но сколько я не пытался его «оживить», чтобы он хотя бы сделал шаг, у меня не выходило. Промучившись так с полчаса, я бросил это дело. Существо тут же исчезло.

Я снова вернулся в аудиторию, взял с полки свой «гроссбух» и старательно записал все свои приключения с момента последней медитации: выезд с воинской части, разборки с бандитами, какие конструкты я к кому применил и какие были последствия. Тщательно описал, как действовал конструкт Праха на ткани, металл, резину.

И в конце занятий от души погонял энергию по каналам: и Жизни, и Смерти, и Разума.

После этого, довольный, как объевшийся сметаны кот, вышел из Астрала и уснул…