Текст книги "Охота на чародея (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Надевая куртку, Мишка вдруг замер и, почему-то виновато глядя куда-то в сторону, спросил:

– Тох! А ты не сможешь помочь прибарахлиться немного, а? Джинсы, куртка зимняя…

Он замолк и добавил:

– Женская… Только это, у меня с деньгами не очень. Может, цену скинут немного, а?

Я засмеялся, смутив его окончательно:

– Спёкся, Майкл? Нет, правда, спёкся? Загремел под фанфары Мендельсона?

Он немного обиделся, замялся, буркнул:

– Просто ей одеть нечего… Ни джинсов путевых, ни обуви… Она жаловалась… А родаки такую хрень купили, что прощай молодость.

– Вопросов нет, Майкл! – я хлопнул его по плечу. – Давай на следующую пятницу запланируем. Только имей ввиду, не вечером, а днём. Не хочется людей беспокоить в нерабочее время.

Глава 33

Глава 33.

Лыжню!

В этот раз я уехал в воскресенье рано утром. Неприятно меня поразило, что maman не стала меня расспрашивать, почему это вдруг я уезжаю сейчас, а не завтра, и не стала меня уговаривать остаться еще на день. Похоже, действительно, «мы – лишние на этом празднике жизни!». Может, стоит даже в будущем сократить эти визиты в город? Тем более, что Денис грозился решить вопрос с телефоном.

Я объявил maman, что они, в принципе, могут пользоваться моей комнатой, дескать, я переезжаю в деревню совсем. Она почему-то не удивилась и не огорчилась. А еще я оставил ей 200 рублей, а Алексею презентовал «паркеровский» набор ручек с золотым пером. Мне-то он зачем нужен в деревне?

В деревне снег лёг уже основательно. По «короткой дорожке» я проехал нормально, без проблем. А вот уже в самой деревне на подъезде к дому машина увязла. Хорошо, хоть недалеко от дома. На помощь мне сразу прибежал Селифан. Вдвоем мы выкопали машину, прокопали дорожку до двора.

– Ты в следующий раз в заклинание короткого пути конечным пунктом ставь свой двор, – посоветовал он. – Глядишь и сработает!

Вдоль улицы я заметил проложенную лыжню. Её, конечно, чуть занесло.

– Это опять школьники забег устроили, – поймав мой взгляд, сообщил оборотень. – Кросс на десять километров в старших классах.

– И опять через нас, – задумчиво вздохнул я. – Ну, почему через нас-то? Ты у их учителя не спросил?

Мой вопрос почему-то Селифана смутил. Он отмахнулся, отвернулся и направился было к дому. Я остановил его.

– Продукты-то забери!

Я вытащил из багажника и протянул ему сумку с продуктами. Кстати, он опять почему-то заказал привезти ему пять бутылок водки.

После этого я отнес сумки с заказами по соседям. Наталья Михайловна на этот раз попросила привезти бисквитно-кремовый торт. Еле нашел.

Вечером Федул порадовал меня баней. Увы, париться мне пришлось опять в одиночестве.

* * *

Понедельник выдался солнечным и морозным. С утра я помедитировал, получив очередной урок и домашнее задание от Гериса. Поинтересовался, пока он не исчез, насчет места силы, памятуя разговор с Макарычем.

Наставник задумался, развёл руками:

– Скорее всего так оно и есть. Но я думаю, если место сосредоточения магической энергии существует, то любой всяко-разный представитель нечисти, что твой лесной хозяин, что домовой, банник, будут держать это втайне. Поэтому будешь вести на эту тему разговоры с ними, будь аккуратнее. Можешь с ними запросто поссориться. Сначала в любом случае поговори с Цветаной. Она всё-таки им чужая. Может, тебе и расскажет, если знает.

Ближе к полудню меня окликнул Авдей Евсеевич:

– Хозяин! Опять эти лыжники катят!

Я выглянул в окно. На улице прямо по центру цепочкой на лыжах размеренно двигались детишки, не детишки, школьники старших классов, по возрасту ненамного младше меня, ну, максимум на три-четыре года. Их руководитель, высокий мужчина в ярко-синем лыжном комбезе, бело-синей шапочке с помпончиком стоял спиной ко мне прямо у моего забора. В отличие от него школьники были одеты кто во что горазд: кто-то в пальто, кто-то в спортивной куртке, кто-то в комбинезоне, кто-то в спортивном костюме.

Поначалу я хотел выйти, задать вопрос насчет маршрута, проходящего по деревне, но потом передумал. Что я этому физкультурнику скажу? Не надо кататься по нашей деревне? Этим самым вопросом уподобляясь старой выжившей из ума склочной бабке, что сидят на скамеечке возле подъезда.

Внезапно вскочил с коврика на ноги и рыкнул Кузька. С наступлением морозов он стал жить дома, на кухне. Умнейший пёс в основном валялся на коврике возле двери, не пытаясь проникнуть в комнату и уж тем более залезть на диван или кровать даже в моё отсутствие (Евсеич докладывал).

– Хозяин! – на кухне нарисовался домовой. – Тут мужик этот с лыжами в ворота стучится! Не пускай его! Плохой он человек!

Я давно не видел Евсеича в таком возбужденном состоянии. Обычно он такой степенный, медлительный… А тут словно пожар какой.

Я надел старую телогрейку, из которой лезла вата, напялил на голову видавший виды порыжевший от времени треух (Специально, чего уж говорить! Еще б бороденку какую куцую отрастить – в самый раз было бы!) вышел на крыльцо, поинтересовался чисто по-деревенски:

– Чего надоть?

Лыжник прекратил долбить в калитку, проорал:

– Хозяин! Бинт есть? ЧП у нас.

Я подошел к забору, открыл дверь, оттолкнул лыжника, мужика лет под 30, плечистого, крепкого, мордой лица словно сошедшего с довоенных плакатов, в грудь, вознамерившегося зайти во двор.

На крылечке возле забора сидела молодая симпатичная девушка в манерном модном лыжном комбинезоне явно не советского производства. Правую разутую ногу она задрала на скамейку, поставив ступню рядом, и натирала её, приговаривая:

– Ой, как больно!

Мне её поведение показалось слишком наигранным, демонстративным. И уж слишком капризным было гримаса на её лице.

Лыжник показал на неё рукой, сообщил:

– Варька ногу повредила. Растяжение, наверное. У тебя бинт в доме есть?

Я очень внимательно посмотрел на него. Аура у него выглядела слишком противоречиво: желтые всполохи, свидетельствующие об обмане, багровые цвета – признаки злобы. Ко мне? Странно. Сразу возник вопрос, в связи с чем такой негатив в мой адрес? Я его знать не знаю, впервые увидел!

Лыжник выдержал мой взгляд, повторил:

– Ну, так что, есть бинт или нет?

– Ты сам-то кто будешь, мил человек? – я умышленно подпустил в голом немного издёвки.

– Какая тебе разница? – лыжник начал закипать. – Тут человеку плохо.

– Так плохо по твоей вине, – терпеливо ответил я. – Ты её сюда притащил. Катались бы себе вокруг школы или где там.

– Слышь, пацан… – начал было лыжник, пытаясь ко мне подойти вплотную. Из-за моей спины грозно рыкнул Кузька. К зиме он вымахал почти мне по пояс, да и клыки у него выросли, пожалуй, почти с палец длиной. Неудивительно, что лыжник весьма и весьма струхнул. Я бы не удивился, если б он еще и непроизвольно сходил в туалет, не снимая штанов.

– Это… Собачку убери… те… Пожалуйста, – чуть заикаясь, попросил он. Девушка с визгом вскочила на скамейку с ногами, забыв про травму. Я засмеялся и сообщил:

– Девушка. зачем же обманывать? Нехорошо обманывать! Не болит у у вас нога. Совсем не болит! Вон как загадочный австралийский зверь кенгуру скачете!

Вообще-то я сразу, как только вышел на улицу, магическим зрением, успел осмотреть девицу с головы до ног. Никаких травм у неё мною не обнаружено: ни переломов, ни растяжений, ничего вообще. Нормальный ярко-зеленый цвет по всему организму.

– Так кто ты таков, а? – повторил я вопрос. Лыжник помялся, нехотя ответил:

– Учитель физкультуры Коршевской средней школы Атаманов Василий Петрович. – Занятия по лыжам провожу.

– Далеко вы забрели. Здесь ведь километров пять до Коршево, не меньше, – заметил я.

– Секция у меня лыжная, – нагло глядя мне в глаза, заявил физкультурник. – Кросс 10 километров.

– Секция? – удивился я. – Во время уроков? Странно как-то. А учебный план с РОНО согласован?

Насчет согласования плана, да еще и с РОНО я, конечно, приврал. Но физкультурник после моих слов стал чувствовать себя явно неуютно.

– Эй, ну-ка иди сюда! – я обратил внимание на пацана, баюкавшего на груди руку. Он почему-то был без палок, на одних лыжах. Пацан испуганно посмотрел в мою сторону, и сразу вознамерился слинять.

– Стоять, Кармашкин! – рявкнул физрук. – Сюда иди, тебе сказали!

Пацан, в коротком черном пальто, спотыкаясь и едва не падая, подкатил к нам.

– Где палки? – рявкнул физрук.

– Потерялись, – пацан едва не плакал. – Я там у оврага упал, они и потерялись!

В магическом зрении запястье левой руки у него горело ярко-красным цветом. Я ухватил пацана за плечо, потянул к себе. Он едва не упал, запутавшись в лыжах.

– Отстегивай! – приказал я. Лыжи у него были не абы какие, а с ботинками. Он попытался наклониться, упал. Не получилось у него с одной-то здоровой рукой.

Я помог. Физкультурник как стоял, так и остался стоять.

– Идём! – я потащил парня в дом. Физрук попытался рвануться за нами, но на его пути встал умница Кузька, еще раз продемонстрировавший свои клыки и нежелание пропускать в дом посторонних.

Я завел пацана в дом, на кухню, расстегнул и стащил с него пальто, усадил его на табурет.

– Где ж ты так приложился, болезный?

Запястье у парня однозначно было поломано, нехорошо так поломано и похоже со смещением. Опухать стало. Пацан едва сдерживал слёзы.

У меня на его исцеление ушло шесть минут. Шесть! Включая поиск бинта и перематывание этим самым бинтом запястья, изображая, что там растяжение.

– Одевайся!

Я протянул ему пальто. Пацан надел его, пошевелил рукой.

– Не болит…

– Не надо клювом щелкать! – посоветовал я.

– Василий Петрович ругается, – не глядя на меня, ответил пацан. – Иногда вообще дерется…

– Что? – удивился я. – Дерется?

– Нет! – пацан перепугался. – Ну, так… Не дерется. Сердится. Подзатыльники раздает.

Мы вышли во двор. Пацан выскочил за калитку первым, нацепил лыжи.

Нет, конечно, благодарности от него я и не ожидал. Тем более, что не сказал насчет перелома ни ему, ни физруку. Зачем? Зато вот эта фифа, что сидела на скамейке, потирая стопу, изображая растяжение, сразу как-то съёжилась, напялила ботинок и потихоньку слиняла куда-то в сторону.

– Так я об чём, – я подошел вплотную к физруку. – У нас тут это, в каждом дворе такие собачки.

Я махнул в сторону Кузьки, который, повинуясь моему мысленному приказу, попытался демонстративно выскочить из ворот и броситься на физкультурника, не забывая при этом рычать и впечатляюще разбрызгивать слюной.

– Вы тут бегаете, – я развел руками. – А тут, не дай бог, он выскочит. Ну, вы меня понимаете?

Физрук икнул и кивнул, не отрывая взгляда от моего пёсы. Блин! Аура Кузьки прямо-таки полыхала весельем. Я мог бы поклясться, что этот хитрющий собакен смеялся, изображая злобного сторожа! Смеялся!

– Да, да, конечно, – физкультурник несколько раз кивнул, потом скомандовал. – Класс! Вперед шагом марш!

И первым зашагал в сторону рощицы, по лыжне, проложенной ими ранее в сторону Коршево.

Девица, изображавшая травму, побежала вслед за физруком.

Кармашкин оглянулся на меня, внезапно помахал мне рукой и громко неожиданно поблагодарил меня, сказав «спасибо».

– Кузьма! – я погладил пёса по лобастой голове. – Ты самый лучший пёса на свете! Самый хитрый и самый умный!

Кузька оскалился в улыбке, ткнулся мне в пузо, подтверждая, мол, хозяин, да, правда, я такой!

Глава 34

Глава 34.

За кулисами тайной войны

'Овидий-Хезертону. Уважаемый сэр!

Наличие экстрасенсорных возможностей у объекта Мерлин подтверждается. Целесообразно осуществить захват Мерлина с последующей вербовкой на месте либо уничтожением, т. к. в случае отказа от сотрудничества Мерлин будет представлять реальную угрозу для граждан Соединенного королевства'.

'Хезертон-Овидию.

Захват с последующей вербовкой объекта Мерлин санкционируем. Для этого в ваше подчинение поступает группа силовой поддержки из числа военнослужащих SAS в количестве 10 бойцов. Кроме этого, группе в качестве консультанта будет прикомандирована со специальными полномочиями Мадлен Грейс.

Предлагаем вам в 10-дневный срок разработать и представить на утверждение план мероприятий, в котором предусмотреть возможность также захвата объекта Дева.

Эвакуация группы с объектами предполагается по варианту «Викинг». В случае активного противодействия советских спецслужб или расшифровки спецоперации разрешается проведение мероприятий по плану «Бордо»'.

Глава 35

Глава 35

Тайны старых богов

Сразу после того, как лыжники скрылись в рощице, я, переодевшись в «нормальную» чистую, почти новую телогрейку, напялив кроличью шапку, выскочил из дома, предупредив Евсеича:

– Я к Макарычу, буду через полтора часа!

Домовой степенно кивнул в ответ. Очень ему нравилось, мне кажется, даже льстило, когда я вот так, уходя, предупреждал его, словно спрашивая разрешения.

Кузька вырвался за ограду, припустил вдоль по улице вдоль домов в противоположную сторону. Догонять я его не собирался. Пёс вырос достаточно умным и сообразительным. В деревне он всех знал, никого не обижал, даже кур у бабушки Веры не гонял в отличие от кота Цветаны, любителя молоденьких цыплят.

– Авдей Евсеевич! – крикнул я с улицы. – Вернется, запусти его во двор.

До дома лесника я дошел «короткой дорогой» за 10 минут. Калитка распахнулась передо мной. Шишок во дворе коротко поклонился, поздоровался. Я ответил тем же.

– Хозяин дома? – спросил я, когда мы обменялись любезностями.

– Дома, дома, – шишок обогнал меня, открыл передо мной дверь в дом. – Заходите, пожалуйста, Антон Николаевич!

Я чуть не откусил себе язык от такого обращения ко мне. Понятно, что после исцеления Макарыча мой авторитет у слуги лесника вознесся до небес. Но чтоб так, по имени-отчеству…

– День добрый, Василий Макарович! – громко поздоровался я, перешагнув порог кухни, и замер. На кухне у плиты, что-то помешивая в кастрюле большой деревянной ложкой, стояла баба Маша, Мария Кирилловна Ганина, врач-терапевт Коршевской участковой больницы. Выглядела она замечательно. Во-первых, помолодела лет на 20. Вроде как даже лесник стал старше её выглядеть. А, во-вторых, и одеваться стала совсем по-другому. Сейчас на ней был ярко-красный спортивный костюм «Монтана», на голове пёстрая косынка. Да и на щеках играл румянец и морщин поубавилось. Прогрессивно стала выглядеть старушка!

– Заходи, Антон! Заходи, дорогой! – она весело махнула в мою сторону рукой, изображая что-то в виде приветствия.

Из комнаты, кряхтя и переваливаясь, словно утка, вышел Василий Макарович. Пожал мне руку, приобнял.

– Раздевайся, проходи, – предложил он. Я послушно стянул телогрейку, повесил на крючок шапку.

– Макарыч! – сказал я. – Пошептаться надо!

– Больше двух говори вслух! – весело потребовала баба Маша.

– Пойдём в горницу, – лесник ухватил меня за руку, повернулся к подруге и, грозно нахмурив брови, сказал. – Не подслушивать! Поняла?

И, разумеется, тут же улыбнулся.

– Ох, дождёшься ты у меня, старый! – засмеялась баба Маша и то ли спросила, то ли крикнула мне в спину. – Антон! Слышал, нет – Лидка Егорова повесилась?

Я плотней прикрыл дверь.

– Повесилась, повесилась, – подтвердил Макарыч. – Я ж тебе говорил, для неё лишение силы хуже смерти. Да и не только для неё. Для всех это. Вот и не выдержала баба, в петлю сама полезла. Но, честно говоря, для неё это всё равно был лучший выход, чем лежать в кровати и подыхать от старости да от болезней. Ей же сколько лет-то было? Да и то…

Он перевел дух и продолжил:

– Михал Сергев, участковый наш, заходил, сказал, что экспертизу провели. Так выяснили, что она в петле с полчаса мучилась, никак кончиться не могла. Вот оно как!

Лесник оглянулся на дверь и вполголоса сообщил:

– В подполе у неё, в уксусе голову Сеньки-скотника нашли. Начали дальше в подполе копаться, нашли два детских скелета прикопанных. Правда, чьи косточки, определить так и не смогли. В область на экспертизу отправили.

Я покачал головой, хмыкнул:

– Надо было её там же кончить и развеять – за такие художества!

– Не знаю, не знаю, – вздохнул Макарыч. – То, что ты с ней сотворил, для неё страшной мукой обернулось. Поэтому считаю, прав ты был и в своём праве был.

– Ладно, – я махнул рукой. – Я не об этом. Тут дело другое.

Я ему рассказал про учителя физкультуры, про лыжные кроссы вдоль деревни, про сегодняшнюю мнимую и настоящую травму.

Василий Макарович меня внимательно выслушал, когда я закончил, ответил:

– Знаю я этого Атаманова. Прозвище ему знаешь, какое дали? Махно!

Лесник хохотнул и продолжил:

– Работает в школе учителем физкультуры с этого лета. Да только не замечалось у него раньше такого рвения. Он свои уроки-то вёл через пень-колоду. Даст пацанам мячик, идите, мол, в футбол играйте. А сам к себе в тренерскую и спать. Да и выпить он не дурак. А тут лыжная секция… Прям даже и не верится!

– Вот и я говорю! – кивнул я. – Какая, нафиг, секция во время уроков? Да еще с десятикилометровым кроссом? Не нравится мне эта внезапная активность.

Я придвинулся к леснику поближе и тихо попросил:

– Ты бы поговорил с директором школы, а, Макарыч? Узнай, пожалуйста, что почём. Ну, неспроста это. Чую я, неспроста!

Макарыч легонько стукнул меня по плечу:

– Завтра-послезавтра выясню.

– Эх, жалко Силантий Еремеич в спячку залёг! – вздохнул я. – Дорога сразу открыта всем стала.

– Это да, – согласился со мной Макарыч. – Без лесного хозяина все его заклятия кончаются.

Уже прощаясь, я вдруг вспомнил и сказал:

– Мне телефон обещали поставить. Представляешь?

– Телефон – это хорошо, – обрадовался лесник. – Там же это, линия есть. Когда сельсовет там стоял, и телефон был. Тянуть новую не надо.

Он хлопнул себя по лбу ладонью.

– Совсем из головы вылетело! Тебе ж на лесхоз вызов из института пришел! На сессию вызывают!

Вызов на следующий день подтвердила мне секретарша директора лесхоза, куда я метнулся с самого утра. Она мне сунула под нос отпечатанный на машинке текст на стандартном листе бумаги, с печатью лесхоза и подписанный почему-то ею.

– Держи телефонограмму! Иди в кадры, ознакомишься с приказом на учебный отпуск. Потом сходи в кассу.

Секретарша хихикнула.

– Какой образцовый работник! Даже за зарплатой не приходит.

– Так закрыто же, – удивился я. – касса с двух работает.

– Постучишь в окошко три разу, скажешь, я послала! Понял? Тебе там зарплата за полтора месяца и премия.

– Какая премия? – удивился я.

– А кто браконьеров поймал? А лесорубов в милицию доставил? Иди, иди, страна знает своих героев.

В отделе кадров я расписался в приказе о выделении мне учебного отпуска сроком на три недели с понедельника, получил выписку из него, которую передал в окошко кассы. Несмотря на неурочный час зарплату, премию и отпускные мне выдали без каких-либо проблем. Кассирша Иринка мне даже улыбнулась, продемонстрировав свои ослепительно белые зубки. Я буркнул «спасибо» и поспешил слинять. Иринке недавно исполнилось двадцать девять лет, и она до сих пор была незамужем.

Известие о моём учебном отпуске, в течение которого я буду находится безвылазно в городе, Наталья Михайловна встретила с огорчением.

– Ну, я могу тебя по выходным в город привозить и обратно отвозить, – предложил я. – Мне не трудно: в пятницу я бы за тобой приехал, в воскресенье отвез бы?

– Тош! Ты же видишь, какая погода! – укоризненно ответила она. – Снег, гололед. Не стоит рисковать из-за пустяков!

Я как-то попытался построить «короткую дорогу» от дома в Кочарах до города. Увы, выезд на трассу получился где-то на границе Кутятинского района. К тому же я чуть не попал под грузовик, летевший по встречке прямо мне в лоб. Я тогда едва увернулся и минут пять приходил в себя, мысленно костеря себя на все корки за неуёмную тягу к экспериментам и успокаиваясь горячим чаем из китайского термоса.

– Ты мне лучше ключи от бани оставь, – попросила она.

– Ключи? – удивился я. – У меня ни дом, ни тем более баня никогда не запирались. Да и Авдей Евсеевич с Федулом тебя всегда рады видеть в любое время.

Она провела ладонью по моей щеке. Я мгновенно сомлел, схватил её ладошку и поцеловал, краем глаза отметив, как улыбнулась одними уголками губ её наставница Цветана. Тут же я вспомнил разговор с Герисом.

– Тёть Цветан! – позвал я. Ведьма повернулась к нам.

– Мне б с тобой пошептаться, – попросил я и, еще раз поцеловав в ладошку, прошептал Наталье Михайловне. – Правда, очень надо, солнышко моё!

Наталья Михайловна улыбнулась мне, понятливо кивнула и ушла в комнату, а мы с ведьмой остались на кухне.

– Рассказывай, – потребовала ведьма, сев за стол. Она указала на табурет:

– Да садись ты, чай, не чужой человек!

Я сел на табурет напротив неё, посмотрел ей в глаза.

– Вопрос у меня возник интересный, – начал я. – Может, ты подскажешь что? Вот скажи мне, почему ты сюда пришла? Именно в эту деревню? Не в Бахмачеевку, не в Сулугуры, там ведь тоже много брошенных домов, а сюда, в Кочары?

Цветана смешалась, опустила глаза.

– Мне собираться? Уходить пора, да? – глухо спросила она.

– Да нет! – возразил я. – Ты не так всё поняла! Дело в том…

Я перевел дух и продолжил:

– Понимаешь, тёть Цветана, с недавних пор я задался вопросом, почему концентрация, скажем так, лиц с колдовскими или волшебными возможностями в нашей округе выше, чем в других районах? У нас в Кочарах и ведьма, и оборотень, и я, и домовые… В Бахмачеевке и колдун, в Коршево арысь жила… В окрестных деревнях два колдуна до недавних пор жили. Мой предыдущий вопрос был связан именно с этим. Понимаешь? Почему у нас именно так?

Цветана после моего объяснения расслабилась, подняла глаза, усмехнулась.

– Я, конечно, понимаю, может, не по адресу обратился, но всё же. В чем дело, не знаешь?

– Заметил, что здесь силы быстрее восстанавливаются? – спросила она. – И заклинания плетутся быстрее и легче?

Я пожал плечами:

– Не знаю, я силу восстанавливаю через медитацию. А заклинания, то есть конструкты, у меня сплетены здесь.

Я стукнул себя пальцем по лбу.

– Я их в любой момент могу использовать. В любое мгновение, в любой миг. Независимо от территории.

– У тебя другой характер силы, – задумчиво сказала Цветана. – А вообще да, здесь где-то рядом находится место силы. Может, Лысая гора, может, алатырь-камень, может, капище старых богов. А может, и, – она снизила голос до шепота, – само городище Перуна или Велеса. Знаешь, что это такое?

– Что? – напрягся я.

– Место прежней жизни бога прежде, чем он стал богом. Об этом тебе с лесным хозяином Силантием Еремеевичем говорить надо. Он не только лес оберегает, он еще и хранитель заповедного места, если здесь такое есть.

– Спит он, – пожал я плечами. – Увы. Даже его заклятья вместе с ним уснули.

– Да и захочет ли он с тобой об этом говорить? – усмехнулась Цветана. – Это его мир, его заповедное, его тайны. Особенно, если это…

Она многозначительно кивнула и вполголоса спросила:

– А ты знаешь, что у лесного хозяина покровители Перун да Велес? Что раньше они слугами были у этих богов?

– Знаю, – ответил я. – Как не знать? Силантий Еремеевич мне об этом рассказывал.

– А ты знаешь, что Перун и Велес создали этих самых лесных хозяев? Изначально? Они сделали себе слуг, а потом ушли, поручив охранять свои заповедные места, капища, а может, и городища.

Цветана приложила палец к губам:

– Только поменьше об этом вслух говори. Сначала с Еремеичем перетолкуй, а потом уже смотри сам. Вдруг ему это не понравится? Сживет он тебя отсюда, не пожалеет.

Я скривился. Цветана мою гримасу заметила, усмехнулась:

– Думаешь, ты сильнее его?

– Не думаю, – быстро ответил я, встал, поблагодарил её. – Спасибо, тёть Цветана. Было весьма познавательно.

Ведьма меня поправила:

– Не спасибо, а благодарю! Понимаешь разницу? Спасибо – это спаси бог. А какой у нас бог? Вот в какого бога ты веришь? В Христа? Или Перуна с Велесом? А я?

Она снова криво улыбнулась и смахнула слезинку с глаз:

– Беда наша в этом. Кому мы свою душу после смерти вручим?

Я замялся, не зная, что ответить. У меня была на это своя точка зрения.

– Ладно, тёть Цветан, пойду я. Наташ! – позвал я.

Из комнаты вышла Наталья Михайловна.

– Погуляем вечером?

Она засмеялась и кокетливо пожала плечиком:

– Может и погуляем…