Текст книги "Охота на чародея (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14

Глава 14

Служба, как она есть, глазами контрразведчика

– Какие у тебя планы дальше? – вежливо осведомился Киреев у Устинова, как только Фокин скрылся за дверью.

– Какие планы? – переспросил Устинов. – Переночую у вас в гостинице да домой поеду.

– А почему не сегодня? – продолжал расспрашивать особист с подозрительным видом. – Еще успеешь на автобус до станции.

Денисов помолчал, потом улыбнулся и ответил, вытаскивая из портфеля бутылку молдавского «Дивина»:

– Вот поэтому!

Особист широко улыбнулся и вытащил из сейфа бутылку армянского «Ахтамара»:

– А об чём веду беседу?

Они оба рассмеялись. Киреев вытащил два стакана, тарелку, на которой порезал дольками яблоко:

– Коньяк лучше всего закусывать яблоком! – пояснил он. – Сейчас мы с тобой по первой, а потом я нормальную закуску организую.

Он повертел в руках обе бутылки, поставил на стол свой «Ахтамар», сорвал пробку с «Дивина», наполнил стаканы на треть.

– За знакомство! – Устинов поднял стакан, чокнулся с Киреевым, залпом выпил темно-янтарную жидкость. Киреев последовал его примеру, бросив потом в рот ломтик яблока.

– Я сейчас! – особист взял сумку. – До магазина доскочу!

Магазин был этажом ниже, поэтому вернулся майор быстро. Он выложил на стол булку белого хлеба, пару банок консервированного лосося, банку консервированной ветчины, кусок колбасы, несколько яблок, банку консервированных ананасов.

– Одни консервы, – пожаловался он. – Издержки снабжения ЗабВО.

– Ну, у нас таких консервов и не купишь, – Устинов повертел в руках ананасы. – Я вот вообще такие впервые вижу.

– Возьми с собой пару-тройку банок, – пожал плечами Киреев. – Дома похвалишься. Жену угостишь. Ты ж женат?

– Конечно, – усмехнулся Устинов. – А то ты не знаешь, что в нашу Контору холостых не берут.

– Ну, мало ли? – Киреев разлил коньяк по второй, поднял свой стакан. – За здоровье!

– А ночевать здесь только в гостинице? – спросил Устинов, закусывая.

– У меня здесь переночуешь, – Киреев показал на диван. Он рассказывал, раскладывая закуску по тарелкам. Ловко ножом вскрыл одну за другой банки с лососем, потом ананасы.

– Гостиница на жилзоне. До неё три километра. Можно, конечно, дежурку взять. Но там условия… Длинный деревянный барак сороковых годов. С одного торца общага по прозвищу «Чудильник», с другого торца гостиница на четыре комнаты. Удобства на улице. Через «Чудильник» вся молодежь до капитана включительно прошла. А которые холостые, то и сейчас живут.

– Поселок-то вроде большой, – заметил Устинов. – Там у вас вроде и школа, и пятиэтажок с десяток стоит.

– Так у нас жилзона на три части, – пояснил Киреев. – В десяти километрах от нас полк ракетчиков ПВО. В противоположной стороне от городка вертолетная площадка.

– Всё равно дыра дырой, – особист налил по третьей. – У них еще ничего, а у нас… Дедовщина, землячество… За полгода в дисбат четверых определили. С твоим этим тоже вон ЧП. Но это еще цветочки…

Киреев откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнул:

– Я вначале подумал, ты по мою душу приехал.

– Да ладно тебе! – удивился Устинов. – Я же позвонил с неделю назад, предупредил. Сообщил, насчет своей проблемки.

– Подумаешь! – Киреев засмеялся. – Тут еще одна «вэчэ» была… Её расформировали лет пять назад, особист в Игарку поехал на весь оставшийся срок службы!

– Да ну? За что ж его так?

– А какой у тебя интерес к Фокину? – хитро улыбнулся Киреев. – Может, я тоже с этого что-нибудь поимею?

– Геморрой ты поимеешь с этого! – улыбка с лица Устинова пропала. – Точно тебе говорю. Геморрой с футбольный мяч, не меньше!

– А что ж вы его сюда-то определили? – ехидно поинтересовался особист. – Места где-нибудь в Подмосковье не нашлось?

– Не успели, – сочиняя на ходу, виновато усмехнулся Устинов. – Когда спохватились, он уже в самолете летел. Еле нашли. Через родителей.

– Ладно! – покровительственно поднял стакан особист. – Должен будешь. Определю я его в комендантский взвод. А там откомандируем в особый отдел, то есть ко мне. Вечным дневальным. Мне вроде как положен, только руки не доходят.

– А что с особистом-то? – спросил Устинов. – Который в Игарку поехал.

– Да часть там РВСН стояла, – отмахнулся Киреев. – Начальник штаба к китайцам сбежал. Часть расформировали. Ракеты вывезли, шахты взорвали. Одни воронки остались. Особист, который их часть обслуживал, ушами прохлопал. Раньше б его посадили, а сейчас, видишь, в Игарку послали. А там год за три идет. Прикинь? То ли свезло, то ли нет – бабка надвое сказала. Через три года с учетом прежней выслуги – пенсия.

Очередная порция коньяка пошла без тоста. Бутылка закончилась. Киреев потянулся за своим «Ахтамаром».

– У меня в прошлом году солдатик один решил на лыжи встать. Да не просто встать, а к китайцам захотел рвануть. Ты ж знаешь, как у нас сейчас с ними?

Устинов кивнул, мол, слышал. Действительно, обстановка на границе с Поднебесной спокойствием не отличалась.

– У нас тут чуть ли не войны с ними ждут, – пояснил Киреев. – Провокации не каждый месяц, конечно, но частенько. А тут, если по прямой, до границы три часа на машине. Солдатик сам по себе полный ноль. Повар был в офицерской столовой. И он прекрасно понимал, что он нафиг китаёзам не сдался. Так завел себе блокнотик и потихоньку разговоры офицеров записывал, особенно тех, что с дежурства приходили.

– Изучил схему постов в техпарке, – продолжал Киреев. – Расписал план прямо-таки по шагам. Первым делом убить дежурного по парку. Завладеть пистолетом. Потом убить часового. Завладеть автоматом. Захватить резервную дежурную машину. В парке постоянно «уазик» дежурит с полными баками, резервная «дежурка». И на ней прорываться к границе.

Устинов покачал головой, показал кулак с вытянутым вверх большим пальцем:

– Молодец! Как расколол?

Киреев наполнил стаканы, приподнял свой, тостуя:

– Он в своей каморке при офицерской столовой «Голос Америки» слушал. Я его на карандаш-то и взял. Начал крутить, выяснил про хитрый блокнотик, с которым он не расстается. А там… Отправили его в баню, провели оперативный досмотр вещичек. Я чуть инфаркт не схватил, когда в блокнотике план захвата резервной дежурки обнаружил, схему постов, примерную схему движения к границе.

– Ну, через границу он вряд ли бы прорвался, – задумчиво высказался Устинов.

– Не прорвался бы, – согласился Киреев. – Начштаба с ракетного полка на вертушке перелетел. Но двух бы человек угробил.

Он криво усмехнулся:

– У нас в полку некомплект офицеров 30 процентов, солдат почти 50. 70 процентов техники в ремонте. Запчастей нет. Командиру полка откровенно наплевать на всё! А в результате: процент разводов среди молодых вновь прибывших офицеров свыше 60 процентов. Кого ни спроси, все хотят отсюда сбежать: хоть в Красноярск, хоть в Новосибирск, я уж не говорю про Одесский военный округ, Прибалтику и прочее. Да хоть бы в Афганистан, лишь бы из этой дыры удрать!

Майор вздохнул:

– Я в Читу докладывал, так мне один умник из наших: вам, говорит, заняться нечем? У вас офицеры вражеские радио слушать перестали?

Он махнул рукой.

– Давай еще по одной! – предложил Устинов, пытаясь переключить внимание майора.

– Сейчас! – майор, вроде пьяный, но на ноги встал резво, совершенно не пошатываясь подошел к двери, обернулся:

– Курить пойдешь?

Устинов кивнул, хотя вот уже с полгода не курил.

Они вышли на крыльцо клуба. Шинели одевать не стали, вроде как не на долго. Киреев, угощая, протянул Денису пачку «Явы». Устинов отрицательно качнул головой:

– Я бросил. С тобой вот за компанию вышел.

– Понятно, – особист закурил, жадно затянулся. Мимо прошмыгнул, видимо, в магазин солдат, торопливо козырнув офицерам. Киреев в ответ кивнул.

– С машиной завтра поможешь? – спросил Устинов. – До поезда добраться. Неохота в вашем «Камазе» сопли морозить.

– Без проблем! – согласился особист. Он повернулся к Устинову и поинтересовался:

– А этот твой Фокин, он, что, реально верующий?

– Ну да, – утвердительно кивнул Устинов. – А что?

– Да нехорошее я сначала подумал, – хохотнул Киреев. – А сейчас даже стыдно.

Глава 15

Глава 15

Интриги по отпуску

Медитация у меня в тот день свелась к долгой беседе с наставником да получению от него такого нагоняя, что после выхода из Астрала у меня весь вечер болели плечи, спина, бока и задница – места, которые Герис подверг воспитательным процедурам с использованием тонкого хлыста.

Правда, после он признал правильность моих действий в основном. Даже одобрил: от выезда в глухую деревню и обустройства дома до поступления в лестех на заочку. Ему понравилось, что я взял себе помощника-разведчика душу девочки Софьи, согласился с моими способами заработка денег. Одобрил сотрудничество с лесником, оборотнем, ведьмой Цветаной и Натальей Михайловной. Он пришел в восторг от моей дружбы с лесным хозяином и приручения зверей. Ему не понравились мои взаимоотношения с Альбиной, точнее, форма их завершения. По мнению Гериса, я должен был её уничтожить.

– Никто не смеет глумиться над магом! – гневно заявил Герис. Правда, потом, после моего объяснения, что я лишил её силы и заставил забыть всё, он, скрепя сердце, махнул рукой, дескать, что сделано, то сделано, плюнь и забудь!

Герис категорически не одобрил мою поездку на другой конец страны, да ещё и подмену с изменением личины.

– Захотелось приключений? Так заблокируй свою магию и через год иди в военкомат! – заявил он, испытывая на прочность гибкий хлыст об мою спину. – А если тебе жить надоело, так давай я тебя научу. Отдашь мне своё тело, а сам будешь жить в моём сознании вместе меня?

С этим я согласиться ну никак не мог.

– Помочь другу захотел? – вопросил он. – Так пусть его бы к тебе привезли! Ты, в первую очередь, должен себя уважать! Ты – маг! А они…

После того, как все жгучие аргументы у наставника закончились, он объяснил мне и причины своего отсутствия (оказалось, что во время медитации у меня произошел самый натуральный инсульт, локализация и исцеление которого забрали у Гериса почти всю магическую энергию, в результате чего он и пропал), и появление нужных книг и свитков в нужное время в «астральной библиотеке» (так Герис делился со мной своими знаниями, оставшихся крох магических сил на это у него хватило), и появление именно сейчас (похоже, что причиной восстановление энергии у Гериса способствовала помощь потенциальной берегини).

– Ты обязан жениться на ней, или взять ее в наложницы (я хихикнул, Герису это не понравилось), – заявил Герис. – Или партнером, другом, в конце концов! Достаточно, чтобы она была рядом и делилась с нами своей магической энергией. Её структура сочетает в себе и магию Жизни, и магию Разума, и магию стихий от Воды и Воздуха до Земли, Огня, даже Плазмы во всех её проявлениях. Ты случайно нашел самый настоящий бриллиант среди кварца. Не упусти её! Это будет самая большая твоя ошибка!

После этой медитации я почувствовал себя, как будто разгрузил пару вагонов с кирпичем. Да и неудивительно. Я не прогнал по каналам энергию, не учился, а всего лишь часа два, по астральному времени, разумеется, общался с наставником и получал от него «втык» по полной программе…

Когда вышел из Астрала, оказалось, что прошло минут семь. Всё болело от рук до ног. Я еще пару минут посидел в кресле, прогоняя энергию и занимаясь самоисцелением. Закончив, встал, оделся, подпоясался ремнем, согнав складки шинели назад. Посмотрелся в зеркало, вроде нормально. Образ Фоги стал привычным.

Устинов и особист стояли на крыльце. Особист смолил, Денис, видимо, за компанию.

– Я всё, – объявил я. – Закончил.

И, глядя на майора, хохотнул. Тот отвернулся.

– Пойдем на пару слов, – Устинов потянул меня наверх. Мы снова зашли в кабинет.

– Ты себя видел в зеркало? – накинулся на меня Устинов. – Что случилось? Ты на кого похож?

– А что? – не понял я.

– Гляди! – он подтащил меня к зеркалу. Действительно, выглядел я не «айсово». Под глазами синяки, цвет лица какой-то серый, морщин вроде прибавилось.

– Держи! – Денис сунул в руки мне шоколадный батончик. – Ешь давай!

Взял со стола кружку с остывшим чаем.

– Пей!

Я проглотил шоколадку, запил холодным чаем. Тут же почувствовал реакцию желудка, который потребовал немедленной добавки.

– Ты как? – Устинов требовательно уставился на меня. – Может, в санчасть?

– Не, – я мотнул головой. – Я побегу. На обед пора, однако!

– Не теряйся, – буркнул на прощание Устинов. – Мне завтра Василич с машиной обещал посодействовать, чтоб до станции добраться.

И многозначительно мне подмигнул. Я с пониманием кивнул. Похоже, что поедем с комфортом, а не в холодном «Камазе».

До обеда было еще полчаса. В кубрике на «дроздовской» кровати валялся Подшивалкин, задрав ноги на спинку. На соседней кровати, где раньше спал белорус Смирнов, спал Поляков. Он не поленился, разулся, бросив портянки на голенища сапог. Портянки воздух не озонировали.

Подшивалкин покосился на меня, чему-то усмехнулся, бросил:

– На обед скоро?

– Через 15 минут, – сообщил я, глядя на часы. – А где народ?

– В подвале, – отмахнулся Подшивалкин. – Малков всех в подвал загнал порядок наводить. На следующей неделе полевой выход.

«Не повезло вам!» – подумал я. Полевой выход да зимой: это житье в палатках среди голых сопок, постоянный поиск дров для печки, вечно остывшая еда с полевых кухонь и баня, в лучшем случае, раз в две недели, а скорее всего после полевого выхода. И, как изюминка на верхушку торта, ежедневные занятия на морозе да на пронизывающем ветру, начиная от построений, маршей до учебных стрельб. Стрельбы, пожалуй, надо было бы взять в кавычки. Как правило, все они были насквозь условными.

Меня передёрнуло. Нет, определенно, армейская жизнь не для меня.

– Кайфово без дембелей-то? – буркнул вдруг Поляков. Оказалось, что он просто лежал с закрытыми глазами.

– Повезло, что еще дедов в батарее почти нет, – добавил он.

– Духов скоро пригонят, – ответил Подшивалкин. В я тут же выудил из воспоминаний Фоги, как он в учебке по поручению сержантов перед отъездом в войска в машинах отбирал у своих же сослуживцев новую зимнюю форму. Мне стало неприятно.

– Некому теперь тебя дрючить, – чтобы хоть как-то его задеть, сказал я. Подшивалкин не обиделся, только с наслаждением потянулся и с довольным выражением на лице мечтательно ответил:

– Да. Теперь настала и моя очередь!

– Настанет, как же! – буркнул, не открывая глаз, Поляков. – Они в карантине три месяца сидеть будут. А потом тебе не до них станет точно.

– Это ещё почему?

– К их выходу ты в дисбате окажешься! – пошутил Поляков и заржал. Подшивалкин обиженно замолчал.

Время тянулось ужасающе медленно. Обед, часовой перерыв на отдых, построение, снова развод на работы. И снова меня почему-то не трогали. Рядовых направили в парк, сержантский состав выгнали на улицу на уборку территории, вручив метла, а не ломы, как в тот раз «столовскому наряду» из 1-го танкового батальона.

Я остался в резерве. Евтушенков так и объявил. Ближе к вечеру меня вызвал к себе комдив. Вместе с ним сидел комбат и комвзвода Облапов.

Я зашел в кабинет, доложился, как положено по Уставу.

– Садись! – приказал командир дивизиона. – И слушай!

Я сел, как примерный школьник, положил руки на колени, замер.

– Исмаилова с земляками из военного госпиталя перевели в психоневрологический диспансер, – сообщил Пермин. – Приезжал его старший брат. Вчера был здесь, ко мне заходил, к командиру полка. Ты случайно не знаешь, кто у него отец?

Комдив скривился, будто съел лимон, смешно пошевелил усами, тараща светло-карие глаза, уставился на меня. Я пожал плечами.

– Отец у него бай, – продолжил комдив. – Вроде как председатель совхоза, но по факту самый натуральный бай, курбаши. Юсуф у него младший сын. И он прислал вот старшего разобраться, что случилось.

– Старший сын приехал он не один, со своими то ли друзьями, то ли нукерами, а, если честно, бандитами, – сообщил Облапов. – Я их и в Чите видел. Вчера они здесь были.

– В общем, какая-то сволочь ему рассказала, что во всем виноват ты, – объяснил комдив. – И он тебя теперь страстно хочет видеть. Прямо аж до дрожи в коленях. Понял?

Я непонимающе смотрел на майора. Ну, хочет и хочет. Подумаешь!

– Ты не понимаешь что ли? – снова влез в разговор лейтенант Облапов. – Я вчера вместе с ними в психушке пообщался. Они мне три тысячи рублей предлагали, чтобы я тебя только за ворота части вывел.

Я кивнул, бросив на лейтенанта мимолетный взгляд: простецкие честные глаза и аура с желтыми всполохами. У комдива и комбата желтого цвета в аурах не наблюдалось. И басурманин, кажется, очень сильно захотел моей крови. А я завтра уезжать собрался. М-да, незадача. Оставлять Фогу наедине с его проблемами будет некрасиво.

– Мне капитан Евтушенков подсказал, что тебе вроде как в отпуск надо, – сказал комдив. – Подлечиться, здоровье поправить.

Евтушенков согласно кивнул.

– В общем, собирайся в отпуск, – подытожил Пермин. – Завтра я подам на тебя документы, послезавтра сделаем приказ, а уж на следующий день сможешь смело выехать.

– Приедешь домой, обратно не спеши, – подал голос комбат. – Сходи в поликлинику, возьми справку, мол, заболел. Врачи к отпускникам-срочникам всегда лояльно относились. Вернешься к новому году, хорошо. Не вернешься, ну и ладно. Понял?

– А где эти басмачи сейчас? – у меня сразу возник вопрос.

– Да я откуда ж знаю? – удивился комдив, вытаращив рачьи глазки. – Уехали, наверное.

Его реакция предсказуемо для меня оказалась неестественной, а оранжевая аура тут же полыхнула желтыми всполохами. Знает или тоже меня сдал, как Облапов?

– Может, они еще не уехали, а меня ждут? – спросил я. – Не хотелось бы устраивать гладиаторские бои.

– Ты это… – оборвал меня Пермин. – Хватит всякую ерунду молоть! Собирайся в отпуск. Всё! Они тебя искать здесь будут. А ты тем временем домой свалишь. Поищут, поищут да успокоятся. Уедут и дело с концом!

– Есть готовиться к отпуску! – я вскочил со стула, изображая стойкого оловянного солдатика. – Разрешите идти?

– Иди! – Пермин вяло махнул рукой в сторону двери.

На выходе из штаба меня перехватил Малков, больно вцепившись мне в плечо.

– И куда мы это спешим, военный? – поинтересовался он с ядовито-хитрой улыбочкой. – Куда торопимся?

– В кубрик, товарищ старший прапорщик! – ответил я, не делая попытки освободиться.

– В кубрик, значит? – продолжая улыбаться, повторил Малков. – И что мы там забыли? Весь, значит, личный состав работает, а сержант Фокин в кубрике массу давит. Так? Не рано ли на службу забивать начали, товарищ сержант?

– Так, команды не было, товарищ старший прапорщик! – попытался оправдаться я. – Не верите, вон у комбата спросите!

– Спросим, спросим!

Малков затащил меня в Ленинскую комнату. В ней двое дневальных за столом играли в шашки.

– А ну марш отсюда! – рявкнул на них Малков. – Бегом порядок в бытовке наводить!

Дневальные поспешно покинули помещение. Малков довольно посмотрел им вслед.

– Садись! – он толкнул меня на стул. Сам же присел рядом, на край стола.

– В отпуск, значит, тебя отправляют? – мрачно улыбаясь, поинтересовался он. Я согласно кивнул. Снял шапку. В Ленкомнате было жарко. Малков на этот жест не обратил внимания. Он задумался, вздохнул, скривился.

– Сдали, стало быть тебя, – задумчиво сказал он.

– В смысле? – я сделал вид, что не понял. Малков зло переспросил:

– Что – в смысле? Неужели не понял? Басмачам тебя на съедение отдал товарищ Пермин!

– Каким басмачам? – я продолжал разыгрывать непонятки. – На какое съедение?

Малков шумно выдохнул, с жалостью взглянул на меня:

– Что ж ты такой бестолковый-то, Фокин, а? К Исмаилову старший братец со своими басмачами приехал аж с самого Узбекистана, с гор! Через полстраны! Они там у себя цари и боги, хлопковые мафиози. Юсуф у отца младший сын, любимый. И он попадает в психушку. Нашлись доброхоты, а скорее всего, земляки Исмаилова, которые и нашептали, что ты во всём виноват. Вот они и ищут тебя. Через пару дней ты поедешь в отпуск. По дороге они тебя и возьмут. А там либо закопают, либо на ленточки порежут. Живым не отпустят в любом случае!

– Это как? – я сделал вид, что не понял.

– Так вот! – Малков махнул рукой. – Дурачок ты непонятливый! Они тебя всё равно достали бы: здесь или там. Только в полку никому ЧП совершенно не нужно. Поэтому и отправили тебя в отпуск – на твой страх и риск. Доедешь до дому – хорошо, не доедешь – ну, значит, судьба у тебя такая.

Я кивнул. Мы помолчали. Малков хотел что-то сказать, но я его опередил:

– Облапов сказал, что ему за меня три тысячи рублей предлагали, чтоб только за ворота вывел.

– Так и сказал? – Малков скривился. – И про отца-бая рассказали? Ну, значит, не совсем сдали. Просто хотят тебя с части сбагрить, а там уж как получится.

– Интересно, где они сейчас? – спросил я.

Малков пожал плечами:

– Да кто ж знает? Может, на жилзоне, может, на Билитуе, а, может, в Чите тебя ждут. Тут ведь не угадаешь. Сняли где-нибудь комнатушку возле вокзала и ждут, поглядывают. А смотреть-то всего раз в день, вечером в районе 19.00, когда поезд с приграничья на станции останавливается. Слушай!

Малков соскочил со стола, хлопнул меня по плечу.

– Ты ж с особистом дружбу водишь! Сходи к нему, расскажи, что и как! Уж он точно тебе поможет. Он мужик хоть и противный, себе на уме, но, по крайней мере, не подлый. Кстати, а что за подполковник сегодня с тобой был?

– А можно узнать, кто басмачам про меня нашептал? – в ответ поинтересовался я.

– А смысл? – удивился Малков. – Зачем тебе это надо?

– Есть у меня одна идея, – я хитро улыбнулся. – Очень даже хорошая идея!

Старший прапорщик поморщился, отмахнулся, передразнивая меня:

– Идея, идея! Хватит всякую ерунду молоть! Я тебе вот, что скажу.

Малков помялся, потом предложил:

– Я тебя могу на своей машине до Даурии подбросить. Это станция, следующая за нашей. Это на тот случай, если они тебя ждут здесь, на Билитуе. Если будет всё благополучно, то не доезжая Читы, где-нибудь в пригороде сойдешь. Доберешься дальше на попутках до аэропорта. А там на самолет и домой. На билет деньги есть? Я знаю, что тебе Дроздов долг отдал. Не потерял еще?

– Если б можно было сообщить басмачам, – я усмехнулся, – что я завтра поеду на станцию на дежурной машине после обеда. Было бы очень даже здорово!

– Не понял? – Малков удивился.

– Завтра на дежурке на станцию едет подполковник Устинов, – сказал я. – Если они его остановят, то для них будет очень неприятный сюрприз.

– А этот твой подполковник? Он в курсе?

– Я ему скажу, – кивнул я. – Я не думаю, что они уж такие следопыты или шпионы, что и наблюдение установили, и поезда отслеживают. Это ж дехкане неграмотные, только разве что со стволами.

Я покачал головой.

– Они ж басмачи, – я засмеялся. – Дикий народ, дети гор! – я вспомнил «12 стульев». – Стоят за воротами в машине мёрзнут и смотрят за КПП. Либо ждут, что им кто-нибудь шепнет-подскажет, когда я поеду. Николай Николаевич!

Я просительно улыбнулся Малкову.

– А можно мне устроить, чтобы я завтра в отпуск поехал, а? Ну, еще ведь рано, четырех нет. В строевой части в штабе еще народ по домам не разбежался. Я бы завтра с Устиновым и рванул бы.

А сам подумал, что и Фогу бы забрали прямо с КПП, не дав ему зайти в часть.

– Ладно! – Малков встал. – Попробую попросить усатого, может, и получится… Если он не при чём, то обязательно поможет.

Усатым, как я понял, он обозвал комдива Пермина. Он оказался не при чём.