Текст книги "Охота на чародея (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 21

Глава 21.

Деревенский детектив

Участковый инспектор капитан милиции Михаил Сергеевич Куликов в своей должности работал уже 11 лет. Вообще-то он всю свою сознательную трудовую жизнь провел в участковых, а это, если считать, было 26 лет. Да плюс год в средней школе милиции, куда его направили после возвращения из армии.

В РОВД его все, даже начальник, полковник милиции Власов, уважительно звали по отчеству – Сергеич, а за глаза «абскакалом», то есть «аксакалом». Дважды в год, на 23 февраля и 10 ноября, его обязательно награждали Почетными грамотами, премировали. Более уважаемого сотрудника в РОВД не было.

Участок работы у Михал Сергеича был спокойный, тихий. Разве что браконьеры да «левые» лесорубы иногда портили настроение. С приходом нового помощника лесничего вчерашнего школьника Ковалева Антона, который поселился в глухой деревушке, нарушители правопорядка перевелись как-то сами собой. Стоило пару раз задержать да сопроводить в отдел и тех, и других. Да еще и раскрутить их на собственноручное чистосердечное признание. И всё благодаря этому пацану, который откуда-то своевременно узнал про порубщиков, браконьеров. Затем практически сам их и задержал, а уж потом передал участковому. В селе поговаривали, что он ворожит, как и его начальник лесник Батманов Василий Макарович.

Недавние происшествия взбаламутили народ в Коршево и Бахмачеевке, что находились на участке Михал Сергеича.

Сначала убитая, а если уж точнее, подранная чуть ли в клочья колхозная корова, непонятно, как выбравшаяся ночной порой из охраняемого коровника. Правда, сторожем работает там вечно пьяный дед Савелий. Но и тот клялся-божился, что до трёх ночи не спал и на грудь не принимал. И как корова выбралась из закрытого на замок бетонного здания, сам не понял.

Приехавшие по вызову сотрудники РОВД, дежурившие в ту ночь, оперативник из угро со стажером отмахнулись сразу. Точнее, отмахнулся-то оперативник, стажер только согласно кивал головой. Заявили, что это дело лесхозовское, корову, мол, волки подрали. Вот пусть и лесхоз с колхозом сами разбираются. Справку, впрочем, что здесь виновато зверье, выдали.

На следующий день пропал скотник Семен Ванюшкин, который работал в коровнике. По словам сторожа Савелия, он задержался до 10 вечера, принял немного с устатку вместе с дедом и ушел домой. Но до дома не дошел. Хотя дом был хоть и не в прямой видимости, но совсем недалеко. Да и не в первый раз Семен «принимал на грудь» после работы.

На вызов из РОВД никто не приехал, ответив:

– Разбирайся сам! Не первый год работаешь.

Пришлось развести руками и откреститься, заявив жене скотника:

– Сам придет! Загулял мужик.

Увы, Михал Сергеич, побродив по окрестностям, следов Семена в округе не обнаружил. Начальник отделения угрозыска РОВД майор милиции Шаумян, круглолицый усатый армянин, только посмеялся над потугами участкового:

– Волки это, Сергеич! Зверья нынче в лесу много развелось. Когда в последний раз отстрел производили? Охота тебе ерундой заниматься?

И вот сегодня бабка Настасья шепнула по секрету:

– Макарыч-то домой накануне вечером еле приполз. Изранетый весь, в кровище. А в больницу не пошел! Знахарку из Кочаров зазвал!

Участковый к «изранетому» леснику в этот же день идти не решился. Тем более, что у него там «знахарка», да еще и вечером, как оказалось, помощник его приехал.

А вот на следующий день, уже ближе к обеду, зашел «на огонек». К его удивлению, Василий Макарович встретил гостя лично, живой и здоровый. Разве что бледный и невообразимо исхудавший, словно после длительной голодовки.

– Ты чего? – лесник встал в дверях. – Дело какое? А то болею я. Грипп, температура у меня.

Участковый внимательно оглядел Василия Макаровича с ног до головы, покачал головой:

– Да я не надолго, Макарыч. Пару вопросов и всё.

– Ну, заходи! – лесник тяжело вздохнул, посторонился. – Разувайся! Полы мыть некому! На кухню проходи.

Они сели за стол друг напротив друга. Участковый, глядя в глаза леснику, поинтересовался:

– Грипп, говоришь? Простуда? Температура?

– Ну, и чего тебе вдруг понадобилось от меня, Сергеич? – мрачно спросил лесник.

– Кто тебя так подрал? – в лоб спросил участковый. – С кем схватился?

Василий Макарович выразительно покрутил пальцем у виска, с трудом поднялся со стула, скривился:

– Давай, Михал Сергеич, ты потом как-нибудь зайдёшь. А то у меня и так голова кружится.

Участковый остался сидеть, глядя на лесника:

– Где скотник Ванюшкин?

– А я почём знаю? – удивление Василия Макаровича выглядело неподдельным. Участковый встал, подошел к леснику вплотную, потрогал ладонью лоб:

– Холодный. Нет у тебя температуры! Ну-ка, Макарыч, задери рубаху!

Лесник послушно задрал подол нательной рубахи, демонстрируя гладкий живот.

– Повернись!

Лесник повернулся к милиционеру спиной.

– М-да, – немного разочарованно хмыкнул участковый. Похоже, что бабка соврала. И живот, и спина у лесника были чистые, без малейших признаков ран, порезов или шрамов.

– А кто к тебе с утра в гости приезжал? – участковый вспомнил следы шин во дворе на свежем только что выпавшем снегу.

– Помощник мой бабку Цветану привозил, – усмехнулся лесник. – От простуды меня лечили.

– Лучше б он врача привёз из Коршево, – буркнул, обуваясь, участковый. – Мария Кирилловна к тебе бы пешком бы прибежала. Только свистни!

– Много ты понимаешь! – осклабился лесник.

– Эх, Макарыч, Макарыч, – покачал головой участковый. – Не хочешь ты со мной поделиться… Не доверяешь. А если…

– Не понимаю, Сергеич, о чём ты, – перебил его лесник. – Иди уж. А то мне худо совсем… Полежать надо, микстурки попить!

– Попей, попей, – с едва скрываемым недовольством сказал участковый, выходя во двор.

Отойдя метров за двадцать от подворья, он беззлобно выругался и вслух заметил:

– Помощник тебя подлечил, а не бабка Цветана! Ишь ты, гриппует он. Хоть бы телогрейку свою рваную с терраски убрал бы…

И с сожалением отметил, что к розыску пропавшего скотника Ванюшина он не приблизился ни на шаг.

Глава 22

Глава 22.

Охота на оборотня

Погода совсем не радовала. Ладно, легкий морозец еще можно было перетерпеть. Не страшно. Но вот начавшийся снег мне совершенно не понравился. Хотя в магическом зрении он особо не мешал, как и сгустившаяся темнота.

Я спрятался в кустах возле колхозного коровника недалеко от того места, где были обнаружены останки первой бурёнки.

Василий Макарович вручил мне амулет отвода глаз, хотя и сказал, чтобы я на него особо не рассчитывал.

– Эти штуки только на людей действуют. На животных, тем более оборотней с их нюхом вряд ли. Но лишним не будет, возьми!

Я приехал к нему с самого утра, едва успев позавтракать. Приехал один, без Цветаны, Селифана и Натальи Михайловны.

Вчера вечером, вернувшись домой, я слопал, наверное, полукилограммовый шмат сала, запил крепким черным чаем и завалился спать. Зато утром, с новыми силами, направился к леснику.

Еще разок подлечил его, убрал с живота шрамы, которые, собственно, уже и не так сильно видны были. Так, ниточки едва заметные.

Подпитал его магической жизненной силой. А потом начал расспрос: кто это и где его ловить?

– Чудище метра два с половиной ростом, – сообщил Василий Макарович, лёжа в постели. – Похоже чем-то на кошку, только бесхвостую и передвигающуюся на двух лапах. Двигается очень быстро. Я не успел даже повернуться, прицелиться, хотя был к такому готов.

– Селифан сказал, что это арысь, – заметил я. – Рысь-оборотень.

– Я тоже так думаю, – ответил лесник. – Только откуда он здесь появился? Их здесь никогда не было. На Урале, в Сибири еще можно встретить. А здесь их давно повывели, еще в петровские времена.

– Быстрый он очень, – повторил лесник. – Тень мелькнула впереди. Я ружьё не успел поднять, а он уже передо мной. Я выстрелил, вряд ли попал. Оборотень меня полоснул два раза по пузу и пропал.

– Как же ты дошел-то? – удивился я. – От Коршево до Бахмачеевки 6 километров.

– Два карандаша твоих сломал, – ответил лесник. – Один с лечением, другой с регенерацией. Ружьё там оставил, рюкзак тоже. Пойдёшь, увидишь. Подбери, хорошо?

– Куда? – не понял я.

– На охоту, – усмехнулся лесник. – Ты ж на охоту за оборотнем собрался, так?

Я уклончиво пожал плечами.

– Сегодня он будет возле коровника. Во-первых, он крови попробовал, а пожрать ему не дали. Корову, которую он задрал, убрали.

– А скотник?

– Оборотень людей не жрёт, – пояснил Василий Макарович. – Убивает – да, а жрать не жрёт. И с другой своей ипостаси тоже зверей не ест. Волколак не будет есть волка, берендей медведя. Хотя убивать убивает. Может сожрать печень, но это не от голода, а чтобы получить силу убитого.

– Печень? – удивился я. – В печени сила?

– Ну, так считается, – ответил лесник. – Не отвлекай меня. В общем, скотник Семен, если оборотень его задрал, для еды не подходит. Со мной он тоже промахнулся. Напугал я его, успел выстрелить. А жрать ему хочется. Сегодня ночью никого не было. Значит, выжидал он, боялся. Поэтому вполне вероятно, что сегодня вечером его можно ждать. А, во-вторых, луна еще в зените. Полнолуние, понял? У Селифана спроси.

Он хохотнул и продолжил, лежа на кровати:

– В общем, сегодня выходить на охоту – самое время. Часов в десять вечера к колхозному коровнику на дорогу со стороны села. Там рощица начинается, кусты ивняка. Я возле них встал. Понял?

Я подпитал Макарыча еще. Вид у него, конечно, был не очень. С кухни доносился запах жареной печенки – шишок старался побыстрее поставить хозяина на ноги.

Мы распрощались.

– Ты завтра-то зайди, расскажи, что оно и как, – попросил лесник на прощание.

– Зайду, конечно, – пообещал я.

Ближе к одиннадцати на дороге мелькнула неясная едва заметная тень. Буквально доли секунды. Мало того, что оно было невероятно быстрым. Чудище еще и передвигалось гигантскими зигзагообразными прыжками. Неудивительно, что лесник не успел. Оборотень есть оборотень, а у колдуна всё равно реакция остается человеческая. Я же себя сейчас «накрутил»: повысил уровень восприятия, реакцию, увеличил физическую силу, прогнав по каналам организма живую «энергию». Разумеется, не забыл про «каменную кожу».

А накануне, перед тем, как выехать, во время медитации так вообще минут десять слушал нотации Гериса о своей неподготовленности и склонности к авантюризму. А в качестве «вишенки на верхушку торта» получил задание самостоятельно разработать конструкт, увеличивающий силу и реакцию организма. Это, чтобы в дальнейшем не тратить время на прогон энергии по каналам тела.

Поэтому за прыжками двух с половиной метрового страшилища я наблюдал спокойно, без волнений. Когда же оно оказалось совсем рядом, я выпустил в него конструкт паралича, подпитав его энергией раза в три больше обычного.

Заклинание попало в него, что называется, налету, когда он был в прыжке. Оборотень рухнул прямо у моих ног, чуть ли не воткнувшись в меня, неподвижно замер на секунду и завалился на спину, раскинув руки-ноги, если их так можно было обозвать, на снегу «звездочкой».

Я, рассматривая, обошел его кругом. Вот уж действительно пожалел, что фотоаппарата со вспышкой нет! У моих ног лежало нечто, похожее на гигантскую бесхвостую рыжую кошку, только с руками вместо передних лап, пальцы на которых оканчивались саблевидными острыми когтями сантиметров по пять длиной.

Существо оказалось, хм… женского пола. У него выделялась небольшая грудь с сосками, отсутствовали, так сказать, «мужские причиндалы», а морда лица имела неуловимо мягкие женские черты.

Оставался вопрос, что с этим существом делать дальше? Оборотень – вот он. Убить? Честно говоря, рука не поднималась это сделать. Хотя за ним, по крайней мере, один труп точно есть.

Да и узнать хотелось, кто это за зверюга такая?

Я присел рядом с головой, тронул за щеку, повернул голову вбок. Голова была покрыта мягкой короткой шерсткой. Отодвинулся немного и направил в голову небольшой импульс живой силы.

Существо моргнуло, открыло рот, что-то то ли прорычало, то ли промычало – я не разобрал.

– Ты меня понимаешь? – спросил я. – Если да, моргни!

Оно моргнуло. Отлично!

– Что ж мне с тобой делать? – спросил я. – Жить хочешь?

Оно опять моргнуло. Хорошо, значит, можно попытаться с «этим» договориться. Хотя бы попробовать.

– Ты оборотень?

Опять моргание.

– Из человека оборачиваешься?

Опять моргнуло.

– Я сейчас тебя освобожу. Ты перекинешься в человека. И мы с тобой поговорим. Согласно? Попробуешь сделать что-то не так, я тебя уничтожу. Ясно?

Существо что-то опять то ли прорычало, то ли промычало. Или промурлыкало. Кто их, зверюг, знает.

– Если согласно, – повторил я. – Моргни. Нет, так я тебя убью и закончим на этом дело. Холодно, я домой хочу.

Я демонстративно взял в руки двустволку, щелкнул курками.

– Ну?

Существо моргнуло.

Я отошел в сторону, влил в оборотня конструкт отмены, готовый вновь ударить параличом. В конструкт отмены я постарался вложить силы поменьше, чтобы не очень-то быстро «оно» восстановилось.

Существо встало на четвереньки, рыкнуло, взглянув на меня.

– Превращайся! – громко повторил я, направляя на него ружьё. Впрочем, на него я не надеялся, держа наготове конструкт паралича. «Оно» замерло, глядя мне в лицо.

– Ну? – повторил я.

Существо вздохнуло и стало перекидываться.

– Кто ты такая? – поинтересовался я, когда процесс превращения животного в человека завершился. Неаппетитный, надо отметить, процесс. Очень неаппетитный. И тем не менее мне пришлось за ним наблюдать до самого конца.

Сейчас передо мной стояла обнаженная рыжая женщина лет под пятьдесят – крупная, крутобёдрая, с маленькой грудью, густой копной рыжих волос на голове и… там тоже. Она стояла на снегу босая, переминаясь от холода, закрывая одной рукой грудь, а второй лобок. Её кожа отличалась неожиданно бледной белизной, как будто мелованной.

– Ты кто? – повторил я, совершенно не испытывая желания поделиться одеждой.

– Егорова Лидия, доярка. Живу здесь, в Коршево, – стуча зубами от холода, отрапортовала она.

– И попутно оборотень? – ехидно хмыкнул я и поинтересовался, вспоминая Селифана. – Зачем корову-то задрала? Овцу нигде не нашла?

– Это моя Зорька была, – хмуро сообщила баба. Она обхватила себя руками за бока, уже не пряча лобок, заросший рыжими волосами. Замёрзла, на улице держался уверенный «минус».

– Я её с рождения выхаживала, доила, – с нотками плаксивости в голосе продолжила она. – А у неё вдруг надой упал. Её сразу на бойню записали. Вот я и решила, уж лучше я…

– И полнолуние, – опять хмыкнул я, запуская в бабу конструкт «сетку». Ту самую, которой я ведьму-цыганку обезвредил, лишил колдовских способностей Альбину и Цветану. У неё в груди ярким зленым огнём горел крупный колдовской магический узел, который был раза в два побольше, чем у того же Селифана.

– А скотник в чём виноват? – спросил я. «Сетка» окутала узел, сжалась. Зеленое свечение стало гаснуть.

– Ведь это ты его убила? – продолжал расспрашивать я. – Куда тело дела?

– Это он мою Зорьку на бойню списал, – хмуро ответила она. – Ненавижу я его. Еще со школы. С дружками меня ссильничать хотел. Если б не сосед дядя Миша… Только всё равно потом слух пошёл, мол, порченая я. Так и живу, без семьи, без детей. Сёмкин труп в заброшенный колодец скинула, что на окраине села, прям с его домом.

– Ладно, – я махнул рукой. – Уходи.

– Что? – не поняла баба. – Куда уходи?

– Домой иди! – я показал рукой в сторону села. Она растерянно посмотрела на меня, ойкнула.

– Холодно-то как… – еще не веря моим словам, обрадованно затараторила она. – Ничего, я обернусь, до дома быстро добегу. Я больше, правда, никого трогать не буду… Вот те крест…

Обернуться у неё, конечно, не получилось. Она подпрыгнула раз, другой, третий, крутанулась вокруг себя, упала, встала. Снова подпрыгнула и упала. Встала на четвереньки и завыла, глядя на меня:

– Что ты сделал? Зачем? Лучше б ты меня убил!..

Она вскочила, бросилась на меня, пытаясь вцепиться мне в лицо. Я встретил её боковым ударом кулака в челюсть. Баба отлетела, опала и заорала, пряча лицо в ладонях.

– Зачем ты так? Ну, зачем? Я же обещала!

– Домой иди! – повторил я. – Быстрей добежишь, не замерзнешь!

Я плеснул в неё «живой» силы, чтоб немного подогреть. Она медленно поднялась на ноги, посмотрела на меня:

– Я ж теперь сдохну…

– Не сдохнешь! – я плеснул в неё еще импульс силы. А то действительно, замёрзнет еще по дороге. Магический узел у неё погас совсем. Она медленно развернулась и побрела по дороге к селу.

Не смог я её убить. Не поднялась рука. Несмотря ни на растерзанного ею скотника Сёмку Ванюшина, ни на порванного Василь Макарыча. Вот не смог и всё. Да и как убить бабу, да еще и, извините, голую и насквозь уже беззащитную? Когда она была оборотнем, вопрос бы не встал. А так?.. Пусть живёт!

Я повернулся и пошел в глубь рощицы, подхватив оба ружья, своё и Макарыча, его рюкзак. Чуть отойдя, произнес заклинание короткой дороги и уже через пятнадцать минут стоял возле калитки своего палисадника.

Глава 23

Глава 23.

Истоки силы

Всё-таки есть счастье в жизни! Сбылась моя мечта о бане, которую я вынашивал почти месяц.

Я вернулся домой в половине первого и уже, честно говоря, хотел только как добраться до кровати. Однако сразу же, как вошел в дом, был отправлен заботливым Евсеичем в баню. Домовой оттащил туда же два чайника крепкого черного чая с травами. При этом сам он нам с Федулом компанию составить отказался.

Банник традиционно трижды отхлестал меня душистыми дубовыми вениками и промял спину.

Ни он, ни домовой не задали ни единого вопроса, как я справился с арысью, что мне было даже немного обидно. А с другой стороны – вернулся, значит, всё нормально, стало быть опять мы победили.

Часа через полтора я вернулся в дом, был накормлен пирогами с мясом, капустой и отправлен спать.

Наутро после легкого завтрака (Авдей Евсеевич взял на себя обязанности повара в доме) я засобирался в Бахмачеевку. Домовой понимающе кивнул.

– Подлечить да рассказать, как всё прошло, – не удержался я от пояснения и добавил. – Завтра в город. Может, maman приедет.

Авдей Евсеевич отрицательно покачал головой:

– Холодно стало, в деревне делать городским нечего. Ей зимой в городе лучше.

– Посмотрим…

– Зря ты её отпустил, – заметил Василий Макарович. – Обманула она тебя. Во-первых, никто её не насиловал и не пытался. А порченая она была от того, что с малых лет с этим самым соседом дядей Мишей амуры крутила. А, во-вторых, в наших краях давно скотину да людей терзали. Всё на волков грешили. Здесь-то, в Коршево, первый раз, а вот в Кутятино, в Троицком, в Разорёновке да в Куприяновке по нескольку раз такое было. В Тучково, в пятнадцати километрах отсюда, по весне двух мужиков задрали.

Я к леснику наведался ближе к обеду рассказать, про свою «охоту». Василий Макарович более-менее оклемался, стал свободней ходить, а не ковылять, держась за стену. На лице румянец нарисовался.

– Проклятье оборотня-арыси передается по женской линии, – сообщил он. – Только странно. Отец у Лидки на войне погиб. Мать вроде нормальная была, ни в чём таком не замечена. Разве что бабка непонятная была. Ведьмой её считали. Впрочем, безобидной, безвредной. Никому она зла не делала. Наверное, от неё у Лидки это передалось. Сама-то Лидка всю жизнь была девкой хитрой да вреднючей.

– Знаешь, – Василий Макарович неожиданно рассмеялся, удивив меня, – а ты ведь правильно сделал, что не стал её убивать, а только лишил дара. Для неё это хуже смерти. Колдовской дар ей и здоровье берег, и жизнь продлевал. Да и в жизни по мелочам помогал: глаз там отвести, собеседника убедить-обмануть, приворожить опять же. А тут ты раз! И всего этого её лишил. Знаешь, сколько ей лет? 60 с лишним! Посмотрим, что дальше будет! Не думаю, что она долго протянет.

Мы сидели за столом. Шишок накрыл на стол, разложил по тарелкам хлеб, жареное мясо, целиковую варёную картошку. Сам сел в уголочке возле печки, чтоб не мешать нам. Нельзя ему садиться за стол без приглашения хозяина, не положено. Макарыч его не баловал этим. Может, когда был один, но сейчас нет, сейчас шишок с нами не сидел. Его это, впрочем, не особо огорчало.

– Макарыч, – спросил я, прожевав кусок мяса, – поясни мне, почему у нас в округе так сравнительно много оборотней, колдунов, ведьм: Селифан, Лидка эта, ты, Цветана именно сюда пришла вот… Так везде или только у нас?

– Тоже дотумкал до этого? – ухмыльнулся лесник. – Я тоже над этим задумывался. Тут ведь до тебя в Михайловке еще две ведьмы жили, переругались между собой да извели друг друга. Лет пятнадцать назад и колдун жил в Тучково. Сильный дед был, мне до него как до китайской столицы пешком.

– Умер? – спросил я.

– Пропал, – развел руками лесник. – Жил, жил, не тужил. И вдруг раз и нету. В один прекрасный день соседка спохватилась, мол, деда давно не видела. Хотела зайти проверить, а дом закрыт. Замок висит. Собаки нет, цепь пустая. Ходил к нему, проверить решил. Правду сказали, пропал старик, ушел. А насчет того, что много нас здесь… Поговорил бы ты с Еремеичем, когда он проснётся. Может, поделится с тобой. Лично я слышал, что волховское капище здесь было старое, посвященное Велесу. Слышал про него?

Я кивнул.

– Вот и место силы здесь осталось с давних времен, – сказал лесник. – Земля родит лучше, чем у соседей. Сила восстанавливается быстрее. Сам-то не чуешь?

Я пожал плечами.

– Скажу тебе, – хмыкнул лесник, – в соседнем районе в деревнях домовые повывелись! Во как! А здесь живут, хлеб жуют. Да ты бы со своим поговорил бы, может, он получше тебе обо всём рассказал бы.

Я вспомнил про слова Еремеича насчет берегини, про восстановление заповедной дубравы, черного бора да живого родника. Но делиться этой информацией с Макарычем не стал, посчитал преждевременным. Как не стал и делиться информацией о природе своей силы, отличной от его магии, магии Цветаны и прочих. Себе же поставил заметочку: при случае обсудить данный вопрос с Авдеем Евсеевичем и с Герисом. Может, наставник подскажет.

Я допил чай, поблагодарил лесника, а потом и его слугу (Макарыч сурово нахмурился) за обед и засобирался домой. Я сегодня планировал еще заехать к Цветане, переговорить с Натальей Михайловной. Завтра же вроде как надо будет в город возвращаться. А я ведь до сих пор так с ней и не пообщался с той поры, как вернулся из Читы.

Однако сразу пообщаться мне с Натальей Михайловной не удалось. Авдей Евсеевич предупредил:

– Она с ведьмой на реку ушла. Часа через два вернется, не раньше.

Я его осведомленности уже не удивлялся, уточнил:

– На какую реку? Замёрзло всё!

– За речным корнем, – пояснил домовой. – На Жменин омут.

По рассказам я уже знал, что Жменин омут на нашей реке не замерзает даже в самые лютые морозы. А вот про речной корень я услышал впервые.

– Пойду гляну!

Я оделся, взял бинокль, направился в сторону реки, благо она была недалеко. Домовой с укоризной посмотрел мне вслед, дескать, не стоило беспокоить ведьму во время колдовства.

Цветана и Наталья Михайловна стояли на берегу. Поначалу я замер метрах в пятидесяти, укрываясь за деревьями. Зря. Обе женщины сразу же обернулись в мою сторону, словно почувствовали моё появление. Цветана отвернулась, а Наталья Михайловна приветственно махнула мне рукой, приглашая присоединиться.

Я осторожно подошел к ним.

– Интересно, да? – спросила Наталья Михайловна.

– Нельзя нас беспокоить, когда мы занимаемся, – беспристрастно заметила Цветана, сердито поджав губы.

Ведьма была в длинной толстой юбке, валенках и синей старой телогрейке, из которой местами торчали клочья ваты.

Наталья Михайловна выглядела намного лучше: и телогрейка-ватник у неё была новой, и юбка поприличней, и зимние импортные сапоги на удобной плоской подошве, что мы вместе у Зинаиды Михайловны купили. Наталья Михайловна обернулась ко мне и тихо сказала:

– Стой и молчи!

Цветана протянула Наталье мешочек. Та подошла к самой кромке воды, высыпала на ладонь часть содержимого – какую-то мелкую труху. Что-то прошептала над ней, сильно дунула, что вся эта пыль отлетела в сторону реки и осела на черную непрозрачную воду.

Некоторое время эта мелкая взвесь плавала на поверхности. Потом вдруг в воде возник водоворот, затянувший всю пыль вглубь.

Я молча покачал головой. Цветана с Натальей Михайловной переглянулись и облегченно (как мне показалось) вздохнули.

Я хотел спросить у них о природе этого заклинания. Я наблюдал за ним магическим зрением, но никаких признаков магии в действиях Натальи Михайловны не увидел: ни «живой», ни «мертвой», ни «разумной». Магия циркулировала в ней, но «наружу» не выходила.

Ничего спросить я не успел. По воде пошла небольшая волна. У самого берега, прямо у ног Натальи вынырнула черная усатая круглая голова – сом! Точно, сом! И достаточно крупный, если у него голова размером не меньше, чем с телячью. При этом рыба держала во рту стебель какого-то растения.

Наталья Михайловна изящно присела, взяла растение у рыбы изо рта. Тот послушно выпустил его и бесшумно, без всяких всплесков опустился в воду.

Девушка встала, держа длинный, почти метровый, темно-бурый гладкий то ли стебель, то ли корень в вытянутой руке, повернулась к Цветане и с сияющим лицом похвасталась:

– Вот!

Цветана скупо улыбнулась, кивнула, похвалила:

– Молодец!

Потом повернулась ко мне и повторила:

– Нельзя мешать ведьме колдовать! Иначе будет плохо. Или заклятье не получится, или вот он, – она показала на реку, – выйдет из-под подчинения и может утащить.

– Сом? – спросил я.

– Водяной хозяин, – пояснила Цветана, отвернулась и пошла в деревню. Я направился за ней. Наталья Михайловна, не выпуская стебель из рук, пристроилась рядом.

– Это что? – тихо спросил я.

– Одолень-трава, – так же тихо ответила Наталья Михайловна. – Речной корень. Стебель похож на стебель обычной речной лилии. Отличить его может только водяной хозяин или русалка. Но русалки, сам знаешь уже, наверное, существа безмозглые, бестолковые. С ними договариваться бесполезно.

– А разве водяного хозяина полтора года назад не уничтожили? – удивился я, вспомнив, что сам убирал последствия этого на берегу речушки с одноименным названием деревни возле брода.

– Не слышала, – пожала плечами Наталья Михайловна. – Здесь в омуте водяной живёт. А вот давно или нет, не знаю.

Странно, лесной хозяин Силантий Еремеевич мне почему-то про этого водяного хозяина ничего не сказал. Может, недавно поселился?

Мы дошли до дома. Цветана обернулась, строго взглянула на ученицу. Наталья Михайловна даже, как мне показалось, смутилась.

– Я что хотел-то? – сказал я. – Завтра в город на выходные поеду. Ты как, со мной?

– Конечно, конечно! – обрадовалась она. – Сто лет мечтаю в горячей ванне полежать.

Она мечтательно зажмурилась.

– Наталка! – позвала её Цветана. – Идём скорее. Успеешь еще наговориться.

Наталья Михайловна поспешила за наставницей.