Текст книги "Охота на чародея (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 38

Глава 38

Дела попутные и очень полезные

Три недели учебы пролетели, как один день. Сокурсники в институте на меня внимание обращать перестали. Зачеты с экзаменами я сдал «на ура», особо не напрягаясь.

Мой «Росинант» всё это время простоял в гараже. В Кочары я за это время так ни разу и не съездил.

Зато дважды побывал в Химике, побывал в гостях у отца, тёти Маши. Дважды сходил на дискотеку с Мишкой и Андрюхой.

Аленка практически через день ночевала у Мишки, не встречая никакого осуждения со стороны его родителей. Андрей с Иринкой, Мишкиной двоюродной сестрой, подали заявления в ЗАГС. После нового года, в начале февраля они запланировали расписаться.

Я на дискотеке в Химике так никого и не «склеил».

Еще один раз помог своим «шкураторам» из КГБ по той же схеме. На этот раз чистосердечно на кинокамеру и под диктофон признавался начальник областного БХСС полковник Матросов, который, помимо участия в «меховом бизнесе», обложил данью местный мясокомбинат, ликеро-водочный завод и кондитерскую фабрику. За то, что визиты сотрудников УБХСС были на эти предприятия редкими и необременительными, директора еженедельно приносили ему дань по 1000 рублей. Матросовым даже был установлен «приемный день», когда он принимал взяткодателей – вторник. Он тоже получил от меня подарок: «черную горошину» в левое легкое. Если врачи вовремя заметят, прооперируют, то может, и спасут. Это из-за того, что не принимал участия в оргиях с малолетками.

После этого «мероприятия» в очередной раз пришлось вытерпеть нудный и длительный инструктаж и от Дениса, и от его начальника Киструсса на тему конспирации. Зато после этого получил краснокожее удостоверение официального внештатного сотрудника КГБ, причем, с фотографией.

Мишка помог мне купить СКУ «Романтика-115» – стереофоническое комбинированное устройство, магнитофон с проигрывателем. Стандартную акустику от него, 10-ваттные колонки я отдал ему, а вместо них купил другую акустику «Радиотехника S-30».

Алексей, похоже, прописался в нашу квартиру окончательно. Моё трехнедельное проживание в новой, хоть и не зарегистрированной официально, ячейке советского общества, отторжения и негатива ни со стороны maman, ни со стороны её сожителя, которого я шутливо обзывал «хахалем» (а он только посмеивался гад!), не вызвало. Приобретение продуктов на семью я инициативно взял на себя, благо денег у меня хватало, чтобы затариваться на рынке да в коммерческом магазине, а не выстаивать в очередях за синюшными трупиками умерших от голода куриц.

За три недели пополнил свой бюджет, подлечив очередную знакомую Зинаиды Михайловны от уже набившего мне оскомину диабета и ожирения.

За все три недели ни разу не встретил соседку Альбину. Maman сообщила, что она куда-то пропала, квартира так и стоит пустой, окна не горят.

Удалось мне навестить, наконец, и Наумову Зинаиду Павловну, с удивлением узнав, что она теперь работает заместителем редактора областной газеты «Переславская правда».

Встреча с ней прошла на её рабочем месте, благо редакция газеты находилась недалеко от сельхозинститута. Её служебный кабинет находился на четвертом этаже четырехэтажного «Дома печати». Она тут же усадила меня в кресло у журнального столика, включила электрический чайник, безапелляционно заявив:

– Знать ничего не желаю! Пьём чай с пряниками и баранками!

Встреча с ней затянулась на час с лишним: сначала пили чай, я рассказывал о себе, потом Зинаида Павловна поведала о своих изменениях в биографии. А в заключение встречи меня ждал сюрприз.

– Антон! Надо помочь хорошему человеку! – требовательно заявила она.

– Надо? Поможем, – ответил я, даже не подумав отказать. Не тот человек была Зинаида Павловна, который будет беспокоить по пустякам.

– Едем!

Время было уже около пяти вечера. Зинаида Павловна надела пальто, накинула на голову шаль, вышла в приёмную.

– Клара Львовна! – приказала она своей секретарше, даме лет пятидесяти. – Найдите мне немедленно Свиридову! Немедленно пусть одевается и бегом спускается в фойе. Я её там жду.

– Идём, Антон, – она повернулась ко мне. Пока мы спускались по лестнице, Зинаида Павловна рассказала, что у её сотрудницы дочь попала под машину.

– Представляешь, девочке 10 лет исполнилось недавно! И навсегда теперь прикована к инвалидному креслу.

Зинаида Павловна резко остановилась на лестничной площадке (я чуть не сбил её), повернулась ко мне, ухватила меня за лацканы куртки:

– Помоги ей, Антон! Ну, хотя бы попробуй. Вдруг у тебя получится? Ей всего лишь 10. Отца нет, сбежал с год назад. Мать у меня корреспондентом работает. Прошу тебя, помоги!

Я осторожно прижал руки Зинаида Павловны к груди, вздохнул. Тётка не за себя просила. За других.

– Я постараюсь, Зинаида Павловна, – пообещал я. – Сделаю всё, что возможно.

Внизу, в фойе Дома печати, пришлось дожидаться, пока найдется водитель служебной машины, планировавший, видимо, уйти домой пораньше, благо гараж был тут же, во дворе здания.

– Демидов! – объявила Зинаида Павловна, уже сидя в машине. – Еще раз я вас не найду на рабочем месте, будете искать себе новое место работы!

Водитель что-то буркнул в ответ невразумительное.

– Сейчас мы едем домой к Галине Владимировне, – скомандовала Зинаида Павловна. – Вы ждёте нас, пока мы не освободимся.

Водитель снова вздохнул с безнадёжным унынием.

Галина Владимировна Свиридова, которую Зинаида Павловна представила своей сотрудницей, корреспондентом газеты «Переславская правда», села на пассажирское место рядом с водителем. Она всё время поворачивалась к нам и пыталась что-то сказать, но встречала грозный взгляд начальницы и сразу отворачивалась. В конце концов, уже на подъезде к своему дому она не выдержала:

– Зинаида Павловна! У меня…

– Галя! – жестко оборвала её та. – Помолчите! Всё – потом, позже!

Квартира Галины Свиридовой была однушкой на последнем девятом этаже блочного дома. Крохотная кухонька, совмещенный санузел, единственная комната, заставленная обычной мебелью советского производства: два диванчика, стол-книжка, трехстворчатый одёжный шкаф и сервант с традиционным набором хрустальной посуды.

Посередине комнаты в громадном «взрослом» инвалидном кресле сидела трогательное белобрысое голубоглазое существо в разноцветной футболочке и белых колготках. На коленях у неё лежала книжка Афанасьева «Народные русские сказки». Девочка испуганно переводила глаза с Зинаиды Павловны на меня и, наконец, выдала:

– Мама! Это за мной? Я не хочу в больницу опять…

Она навзрыд заплакала.

– Я же говорила, Зин Пална, – вздохнув, сказала Галина Владимировна. – У меня здесь не прибрано, Полечка не готова…

– Глупости! – заявила Зинаида Павловна. Она села на корточки перед девочкой и, взяв её за ручонки, сказала:

– Ты веришь в сказки, Полечка?

Девочка подняла голову, посмотрела на Зинаиду Павловну и осторожно кивнула.

– Я тебе доброго волшебника привела! Сейчас он тебя полечит, и ты снова будешь ходить!

Я вздохнул, сжав зубы. А вдруг не получится? За моей спиной всхлипнула Галина Владимировна и рванулась на кухню, закрывая за собой дверь поплотнее.

Зинаида Павловна встала, повернулась ко мне:

– Раздевайся, товарищ волшебник! Что встал?

Я поспешно стянул куртку, скинул ботинки, положил шапку на полку в прихожей…

Процедура исцеления заняла минут сорок. Я взмок, один раз для пополнения сил был вынужден уходить в Астрал. У девочки был перелом позвоночника с разрывом центрального нервного столба плюс повреждение левой почки. С самого начала, чтобы её не тревожить, я погрузил её в сон. Когда закончил, будить не стал.

Встал, оставив девочку спать на кровати. Только перевернул её на спину – во время лечения она лежала на животике.

Держась за стены, шатаясь (уж слишком много сил потратил!), дошел до кухни, где сидели Зинаида Павловна и Галина Владимировна, плюхнулся на табурет. Тут же мне Зинаида Павловна сунула в руки кружку с теплым крепким сладким чаем (помнит!). Я сделал глоток, другой, третий. Усталость стала уходить вниз, в ноги. Голова прояснилась.

– Проснется, будет бегать! – сообщил я на невысказанный вопрос в мой адрес со стороны обеих дам.

Галина Владимировна едва удержалась, чтобы не закричать от радости и на цыпочках вышла из кухни. Зинаида Павловна обняла меня, взлохматила волосы, чмокнула в лоб:

– Молодец! Какая же ты умница, Антон!

– Проинструктируйте её, Зин Пална, – напомнил я. – Чтоб язык за зубами держала и никому никогда ни при каких условиях… Сами понимаете.

Зинаида Павловна кивнула, протянула мне бутерброд с маслом:

– Ешь давай!

И шепотом добавила:

– Уж извини, но у них тут, похоже, и поесть путём нечего… У тётки зарплата 120… М-да…

Я усмехнулся, сунул руку в карман джинсов, вытащил две купюры по 10 рублей, протянул Зинаиде Павловне:

– Отдайте ей, скажите, что премия там, а?

Подмигнул, улыбаясь:

– Я себе еще наколдую!

Зинаида Павловна покачала головой…

До дома меня подвезли в лучшем виде. Прямо до подъезда, где меня «срисовал» Алексей с родительницей, возвращавшиеся с работы. Они ж теперь вместе уходили-приходили. Что поделаешь? Любовь!

Зинаида Павловна вышла из машины вместе со мной, чмокнула меня в щеку и, завидев мою родительницу, помахала её ручкой. Maman ответила. Она не удивилась в отличие от Алексея. Он же от расспросов пока воздержался. Думаю, maman ему объяснит всё лично, тет-а-тет, так сказать.

И тут же на кухне поругался с Алексеем. Я, едва войдя домой, скинул одежду, помыл руки и чуть ли не бегом отправился на кухню. Вытащил из холодильника сковороду с холодными котлетами и одну за другой, почти не разжевывая, без хлеба, проглотил три штуки – желудок требовал немедленного жертвоприношения.

– Ну, ты подождать что ли не можешь? – Алексей возмущенно ухватил меня за плечо. – Совсем что ли охренел?

Четвертая котлета выскочила с вилки и упала на пол.

– Пять секунд не повалялась, падение не считается! – быстро сказал я. Поднял котлету с пола, обдул её сверху и снизу и запихнул в рот. Прожевал, проглотил и грубо ему ответил:

– Отвали! Я есть хочу!

После этого я поставил сковородку на стол и, легко отодвинув ошеломленного Алексея, вышел с кухни к себе в комнату.

Когда переодевался в домашнее, в комнату ворвалась maman и гневно вопросила:

– Вы что там на кухне с Алексеем учудили? А?

– А что такое? – не понял я.

– Дурак! – обругала меня maman. – Немедленно извинись!

И жалобно добавила:

– Он уходить собрался…

– Во дурак, – выдохнул я.

Я едва успел выскочить в прихожую, Алексей уже успел обуться, одеться и схватился за ручку двери.

– Подожди! – упредил его я. – Извини, фигня получилась…

Глава 39

Глава 39

Предновогодние хлопоты с сюрпризом на дороге.

Сессия закончилась за неделю до нового года. Сразу после последнего экзамена, в четверг 24 декабря, я рванул в деревню.

Натянутость отношений с Алексеем, несмотря на то, что я извинился, осталась. Поэтому я со своей стороны постарался свести наши контакты и с маман, и с ним к минимуму. И, разумеется, с облегчением встретил окончание учебного процесса.

Аппаратура. Приобретенная мной совместно с Мишкой, в машину влезла. Я накупил пластинок, поназаписал в студии звукозаписи всякоразных альбомов на пленку, чем немало удивил всех обитателей деревни – от Авдей Евсеича до Натальи Михайловны.

В моё отсутствие в деревню провели телефон. Установку проконтролировала Наталья Михайловна. Она, по словам довольного домового, и похозяйничала у меня дома: и в баньке попарилась, и даже пожила, оставаясь ночевать. А к Цветане уже ходила только на учёбу.

Правда, мой приезд Наталья Михайловна встретила несколько сдержанно, поинтересовалась, не буду ли я сердиться, что она и пожила у меня, и всё такое?

– Мой дом – твой дом, – ответил я, обнимая её. – Я буду только рад, если ты останешься жить со мной.

За время жизни в деревне она здорово изменилась. Внешне осталось вроде такой же, только движения стали плавнее, что ли. Характер повеселей стал. На лице заиграл здоровый румянец, пропали морщинки. И, как мне кажется, она даже помолодела. Хотя куда уж ей молодеть-то? Правда, в своё время я ей запустил регенерационные конструкты в организм, аналогичный тому, каким Герис вылечил в областной детской больнице Оксанку с раком крови.

– Я поживу у тебя, можно? – поинтересовалась Наталья Михайловна, с интересом разглядывая, как я собираю «Романтику». Аппарат я приобрел вместе с подставкой на колесах (+100 ₽). Колонки расставил по углам большой комнаты, сам аппарат – на подставке рядом с телевизором. Еще и шнур к телевизору подсоединил, чтобы с него музыку записывать. Как раз под Новый год и «Голубой огонек» будет, и «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады». Да и с «Утренней почты» тоже можно кое-что интересное записать. Только, увы, в режиме «моно», не «стерео».

– Зачем спрашиваешь? – обрадовался я. – Я уже сказал: мой дом – твой дом!

– А как твоя мама отреагирует? – осторожно спросила она.

– Наташка! Я так рад твоему вопросу, ты даже не представляешь, как!

Я обнял её, прижал к себе. Она упёрлась ладошками мне в грудь, попыталась оттолкнуть, но как-то неуверенно, нехотя.

– Тётка Цветана не хочет, чтобы я с ней жила, – сообщила Наталья Михайловна. – Да я и сама уже не хочу. Мне кажется, она уходить собралась. Только не хочет, чтобы я её грех на себя взяла.

Она вздохнула и продолжила:

– Она говорит, что я не ведьма. Совсем не ведьма. Не тот у меня дар. Я все её заклятья из книги наизусть знаю, выучила, причём очень даже легко. А она, представляешь, говорит, что помнит только с десяток. Остальные нет.

Я отпустил её. Вернулся к технике. Включил проигрыватель, поставил пластинку «Стар он 45», попурри на тему рок-н-роллов, прибавил громкости.

Когда грянула музыка, дверь на кухню чуть не слетела с петель. В проёме вырос Авдей Евсеевич, весь взъерошенный, словно воробей перед дракой, держа в одной руке большой столовый нож, в другой деревянную толкушку. За его спиной, разинув пасть, стоял ошарашенный Кузька.

– Хозяин! – возопил он. – Были бы у нас в доме тараканы, они бы все сдохли! Единогласно!

Я убавил звук, засмеялся. Домовой осторожно подошел ближе, с опаской посмотрел на аппаратуру, оглянулся на колонки.

– Ты предупреждай, когда свою громыхалку заводить будешь, – попросил он. – Я к Федулу в баню уходить стану. И Кузьму с собой тоже заберу. А то у него даже блохи поседели.

Наталья прыснула. Домовой ушел, утаскивая за собой удивленного пса.

– Ёлку будем ставить? – спросил я. – Неделя осталась.

– У тебя деньги есть? – поинтересовалась Наталья. – Я бы в город сгоняла завтра на денек-другой: подарки, туда-сюда…

– М-да, – согласился я. – У нас даже шампанского нет. Едем завтра!

На следующий день, собрав заказы со всех: Селифана, тётки Цветаны (я не удержался, подлечил её, удостоившись от неё едва заметного кивка благодарности), соседей деда Пети и тёти Веры, Василь Макарыча (заехал к нему с утречка, как же без этого?), мы поехали сначала в Кутятино, в лесхоз. Я сдал документы в бухгалтерию, продемонстрировал секретарше зачетку с первыми «пятёрками» и «зачт.».

Секретарша (Елена Ивановна Панько, я вспомнил её фамилию, имя, отчество) похвалила меня за усердие и поинтересовалась, когда я собираюсь ехать в город.

– Шампанское к новому году хотела тебе заказать, – пояснила она.

– Я сейчас собираюсь, – ответил я.

– Ой! – всплеснула она руками. – а ты один? А то наши девочки тоже хотели съездить…

Вести кого-то мне крайне не хотелось.

– Нет, я не один, – покачал головой я и соврал. – Да и вряд ли кого-то возьму, у меня машина забита.

Панько достала кошелек, протянула мне две «десятки»:

– Купи мне пару бутылок шампанского и коробку конфет, хорошо?

– Куплю, – я сунул купюры в карман. – В понедельник-вторник завезу.

Выходя из приёмной, услышал, как секретарша стала кому-то названивать:

– Заказала шампанское! Прямо сейчас и заказала. Две.

Шампанского, конечно, обязательно надо купить: и себе, и вот этой Панько, и леснику, и деду с бабкой, может, даже Селифану. Селифан, кстати, опять заказал привезти водки. Денег я с него за неё не брал, он мёдом и мясом отдавал: и телятиной, и бараниной, и свининой. Да и какие счеты между соседями? Тем более, что мой дом на него до сих пор был оформлен.

– Что так долго? – укоризненно спросила Наталья Михайловна. – Я подмерзать начала!

– Пока документы в бухгалтерию сдал, туда-сюда, – отмахнулся я. – Хорошо еще директора лесхоза на работе не было. Еще б с ним пришлось беседы разговаривать. Едем, Натусик, едем!

Наталья Михайловна прыснула:

– Меня даже в детстве так не называли! А сейчас в 20 с лишним лет…

– И что? – улыбнулся я, выворачивая на дорогу. – Ты сейчас 16-летним пацанкам фору смело можешь дать. Мне, вон, из друзей никто не верит, что ты немного старше меня.

Наталья вчера вечером, хоть и осталась ночевать у меня, но легла спать отдельно, на кровать маман. Я возражать не стал. Всему своё время. Только попросил у неё полчаса меня не беспокоить. Закрылся в комнате, уселся в кресло и занялся медитацией. Фактически – учёбой. Сначала занятия с наставником, потом самостоятельные, так называемые «практические» занятия на воображаемом полигоне, потом традиционные прогоны «живой» и «мертвой» сил по магоканалам организма и, наконец, «записки охотника».

В последнее время, на занятиях Герис стал больше уделять времени магии Разума, при этом неожиданно увеличил время на теорию. Причём стал выдавать информацию, на мой взгляд, совершенно мне не нужную: от истории возникновения магии Разума до воздействия конструктов магии на организмы животных. Истории возникновения магии в мире, который давным давно прекратил своё существование! Или воздействие конструктов на животных, которых в нашем мире никогда не было! Бред какой-то… Разумеется, я сразу получил от наставника хлыстом-указкой по плечам. Мысли он мои читал, так что ничего от него скрыть не удалось.

Потом, уже во время написания «записок охотника», я задумался: Герис всё чаще стал поговаривать об опытах по переносу сознания из одного тела в другое, при этом недвусмысленно намекая, что хотел бы обзавестись своим «нормальным» телом, а не жить в астральном сознании «мага-недоучки».

Дорога хоть и считалась в «Атласе автомобильных дорог СССР» межреспубликанской трассой, но чистилась, даже сейчас, зимой, редко. Я ехал, выдерживая скорость не больше 60 км/ч. Машину даже с зимней резиной таскало: асфальт сквозь наезженную наледь почти нигде не просвечивался. Хорошо, хоть погода стояла нормальная: ясная, без осадков. Даже солнышко временами проглядывало.

После поворота на Бурлаково дорога вроде стала получше: показалась «асфальтовая колея». Я прибавил скорости.

Минут через двадцать мы въехали в «Шервудский лес». И, как назло, напоролись на гаишников. Сотрудников дорожной милиции было трое. Один в форменной шапке-ушанке, черном тулупе, валенках разбирался с водителем остановленного «рафика» (вот тоже не повезло – мелькнула мысль). Второй в шапке-ушанке, коротком бушлате повелительно выставил поперек дороги полосатую палочку, требуя от меня остановиться. Третий в форменной шинели спиной к нам стоял возле служебной серой «волги».

«Почему-то серой, а не жёлтой, – невольно отметило сознание. – Хотя на борту машины имелось обозначение синими буквами „ГАИ“».

Я остановился. Гаишник в бушлате подошел к машине, ткнул жезлом куда-то под капот. Я приоткрыл дверь, держа наготове на всякий случай документы.

– У вас номер не видно, – сообщил инспектор. – Очистите его, пожалуйста!

И отвернулся, потеряв ко мне какой-либо интерес. Рядом хмыкнула Наталья:

– Отвод глаз не сработал!

Я вздохнул, развел руками:

– Ну, что поделать? Сейчас почищу и дальше поедем.

Я взял щетку, кое-как вылез из машины. На улице сегодня было морозно, поэтому я, плюнув на условности, надел телогрейку, а не куртку на меху. Подошел к передку «Росинанта», наклонился, сковырнул спрессовавшийся на номере снег.

– Всё, командир! – сообщил гаишнику. – Могу ехать?

Гаишник повернулся ко мне, махнул рукой:

– Езжайте!

В лицо мне ударила струя маслянистого газа. Я инстинктивно попытался заслониться, но сознание стремительно померкло.

Глава 40

Глава 40.

Медведи идут на север.

Их группа в составе 12 человек – 10 спецназовцев, одного полевого агента-оперативника и агента-консультанта – на двух машинах, легковой «волге» и микроавтобусе «рафик», прибыла в Кутятинский район в начале декабря. Никто из спецназовцев новичком не был, все имели богатый опыт боевых операций.

Они прибыли в Союз разными путями: трое под видом матросов на турецком сухогрузе вышли на берег в Одессе и не вернулись на борт; четверо таким же образом, только на австралийском контейнеровозе через порт Владивосток, а потом поездом через весь Советский Союз; четверо – на польском танкере через Латвию, получив в соответствии с договоренностью от агентуры в Риге и транспорт, и документы, и оружие на всю группу. Двое, Локи и Бриана, прилетели в Шереметьево вполне официально, приехали в Москву и, используя способности мисс Мадлен Грейс, легко оторвались от службы наблюдения КГБ и растворились среди населения.

Группа собралась в установленный срок в населенном пункте в Подмосковье и, в соответствии с планом, выдвинулась в место назначения – в село Бурлаково, находящееся в сравнительной близости от места жительства объекта.

Они заселились в снятый заранее агентом дом, выдавая себя за лыжников-биатлонистов, прибывших потренироваться в лесном краю из Латвии. Хозяйка дома, еще в ноябре получив за два месяца 300 рублей под обещание освободить помещение перед новогодними праздниками, отдала ключи и уехала жить к родственникам в областной центр.

Каждое утро «биатлонисты», отрабатывая легенду, вставали на лыжи и часа полтора-два катались вокруг села.

При этом дома всегда оставались два-три человека: двое мужчин и единственная женщина, которую по псевдониму называли Брианой. Впрочем, во время командировок друг друга называть иначе категорически запрещалось. Командир группы с позывным «Локи» за всё время ни разу не возразил Бриане, признавая её верховенство.

На кухне затрещал зуммер радиотелефона «Алтай», принадлежавшего какому-то большому чиновнику из Риги. Чиновник был «спящим агентом». Долгое время его не привлекали. Но когда обнаружилось, что у него есть служебный аппарат радиосвязи, который необходим группе, его «разбудили», и он передал свой «Алтай» за немалую сумму и гарантии возврата.

Бриана подняла трубку, молча выслушала сообщение, положила трубку на аппарат и скомандовала:

– Общий сбор. Тревога! Мерлин выехал из Кутятино.

Сначала рассматривался захват объекта Мерлин дома, в деревне. Но против этого, изучив обстановку, решительно воспротивилась Бриана.

– Пришлось бы столкнуться с оборотнем, двумя ведьмами, – пояснила она. – Собакой, которую он сам взрастил. И я уверена, что не без колдовства. Вариант с привлечением его к сотрудничеству сразу бы отпал. Кроме того, я думаю, что там и домовые есть, и фэйри, и пикси, и еще какая-нибудь чисто славянская чертовщина. Нет! Категорически – нет. Дома его брать – однозначно отпадает.

Через двадцать минут группа была на позиции. Выезд к месту засады был отработал до автоматизма. Перед выездом на трассу на «волгу» прилепили синие буквы «ГАИ». Подделку можно было обнаружить только вблизи.

Трое в форме сотрудников дорожной милиции, включая Бриану, вышли на дорогу. Остальные заняли свои места в фургончике и в овраге вокруг места засады. Задачей ирландской ведьмы стояла нейтрализация возможных заклинаний Мерлина и Девы, и она с ней справилась. Отвод взгляд Девы не сработал. А захват Мерлина оказался до обидного простым: мальчик вышел из машины и получил порцию сонного газа, усиленного заклятьем, прямо в лицо и вырубился. Порцию газа получила и ошеломленная Дева. А дальше…

– Быстро, быстро! – скомандовал Локи. – Мерлина в «гроб», Девку (так они по-свойски обозвали объект Деву) в наручники и в машину.

Четверо спецназовцев выскочили из машин, подхватили Мерлина, сунули в двухметровый пластиковый ящик, армированный снаружи серебряной проволокой, закрыли крышкой и сунули через заднюю дверцу в «Рафик», из которого заблаговременно были демонтированы некоторые сиденья.

Двое спецназовцев надели на запястье Девы серебряные наручники, подскочившая Бриана нацепила ей на шею серебряный ошейник, замкнув его небольшим замочком.

– Готов!

– Грузи её в «волгу», – приказала ведьма. – На заднее сиденье. Я сама с ней поеду!

Бойцы заняли места: четыре в «волге» (буквы «ГАИ» предусмотрительно сняли, заменив на «ВАИ», номера сменили на двухбуквенные, военные), восемь – в «Рафик». Водители и пассажиры на передних сиденьях за считанные минуты переоделись в советскую военную форму. Всё по плану: военных на дороге для досмотра не останавливали.

В «волге» Бриана подняла трубку «Алтая», захваченного с собой, набрала номер, по очереди нажимая нужные клавиши, коротко бросила:

– Мы закончили. Прибери дома.

Звонок был сделан местному агенту, обеспечившему условия безопасного пребывания группы на месте. Он должен был уничтожить все следы пребывания группы, в том числе и в арендованном на время доме.

Бриана снова набрала номер, уже другой, бросила:

– Медведи идут на север.

Фраза означала, что операция по захвату завершена удачно, без потерь. Группа выдвинулась для эвакуации через Прибалтику, условное обозначение варианта – «Север».

Если бы прозвучал «Юг», то через Черное море в Турцию из Сухуми, где заблаговременно был приобретен небольшой скоростной катер. Правда, эвакуация по этому варианту была возможна лишь для троих. Остальным пришлось бы уходить самостоятельно.

Через несколько минут на месте происшествия осталась только одна пустая брошенная машина «Москвич-407» серо-стального цвета.

– Надо было её отогнать с дороги, – задумчиво заметила Бриана.

– Не беспокойся, – отмахнулся Локи. – Я оставил ключи в замке, документы в бардачке. Как ты думаешь, долго она после этого простоит?