![](/files/books/160/oblozhka-knigi-teni-perseya-2-si-136830.jpg)
Текст книги "Тени Персея-2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Радин
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)
Сделав такое заключение, Бланш принялась раскладывать по отделениям аптечки вынутые препараты и шприц-пистолет.
– А что даёт эта гипотеза нам? – спросил я, невольно застывая глазами на еле намеченной линии Кортесова носа.
– Нам – ничего. Наша задача проста – выбраться из Ириды живыми. Но вот что мне интересно: когда мы доберёмся до Андромеды, кого наши энергогностики предпочтут оставить в этом теле – Кортеса или персейца-аборигена?
44.
Уговорившись о времени сна, мы всё-таки успели найти два грузовых аэротакси. Не слишком высоко – на въездных площадках пятого и седьмого этажей торгового центра. Как спускали их оттуда – отдельная история. Страху натерпелись!.. Мы-то надеялись на порог взлёта до второго этажа, как в Андромеде. Но в Ириде-то теней больше.
Если с пятого этажа аэротакси опустилось до уровня воды, как под хорошим нажимом сверху, то с седьмого этажа вторая машина откровенно рухнула. Если б не Барри, сидевший за рулём… Если б не наши тренировки перед Голкондой… Ему пришлось не только спускать машину, но и сразу давать разгон – и то чиркнул колёсами по волнам, иначе аэротакси бесславно плюхнулось бы прямо в воду – брошенным сверху, хорошим таким камешком.
Зато позже выяснилось, что машину с седьмого этажа взяли не зря. У той, что с пятого, после въезда в торговый зал на наших глазах зашипели и осели колёса.
– Ничего страшного, сказал я. – В кузове будут Кортес, женщины и Барри, а остальные…
– Это почему я – в кузове?! – возмутилась Бланш.
– А кто будет круто и красиво вышибать ногой дверь, стреляя из базуки?
На мой полунасмешливый риторический вопрос брюнетка ухмыльнулась и больше не возражала.
– А я почему?! – вопросил тоже возмущённый до глубины души сириусец.
– Барри, у нас раненый неизвестно кто, потерявший много крови. Сам понимаешь, такая личность нуждается в твоём строжайшем контроле.
– Хм… В строжайшем, – пробормотал Барри и попытался состроить серьёзную мину на округлом добродушном лице. Север поспешно отвернулся, а Лесли ни с того ни с сего хрюкнул. Видя недоумение сириусца, он торопливо объяснил:
– Это я чихнул. Извините.
Странно. На претензии Бланш и Барри я отшутился, а они восприняли шутку всерьёз и даже, кажется, с благодарностью, как будто на привычные пререкания сил у них нет. Пригляделся к обоим. Устали. Один только что с опасностью для жизни доставил машину. Другая натаскалась тяжести: гранатомёт не игрушка. А весит… И – постоянное напряжение. Будем надеяться, что завтра – наш последний рывок. И дома. Среди своих. Без постоянной оглядки и насторожённости. Под защитой.
На пороге служебки появились Влад и Жанна. Оба отстранённо спокойные. Ощущение – спроси их, чем они занимались, так же спокойно ответят: чем могут заниматься мужчина и женщина, если их вдруг влечёт друг к другу со страшной силой – особенно если нужно сбросить напряжение?
Скосившись на Лесли, я увидел его понимающую усмешку.
– Закрывайте дверь, – велел я вошедшим. – Бланш, как там наш подопечный?
– Вроде спит.
Для Кортеса мы полностью разложили один из спальных мешков, а затем сложили вновь, положив в середину безвольное тело. В общем, упаковали как младенца. Причём таким образом, что трансформируйся он в чумовика, вылезти самостоятельно из мешка мог бы с большим трудом.
Несколько ламп в комнате оставили включёнными. Если кто-то проснётся неожиданно – всё не так страшно будет, да и темень не дезориентирует внезапно открывшего глаза.
Борта спального мешка я закрывать не стал. Накинул друг на друга и включил подогрев. И стал слушать, как сопение, вздохи, шелест переворачивающихся сбоку набок тел постепенно сходят на нет. В последний раз оглядывая комнату, уловил странное шевеление возле ламп. Не сразу и сообразил, что четыре наших оллфага, почти невидимых в силу прозрачности, прихорашиваются перед сном.
Вскоре и мои веки не пожелали открываться. Тепло в спальном мешке копилось, утешающее вливаясь в задеревеневшие мышцы, смягчая их. Смутные картинки побежали перед закрытыми глазами. Последнее, что я ощутил, – медленно расслабились мои плечи.
Сон мне приснился такой отчётливый, что почудилось: я и не спал перед ним нескольких часов. Вот только глаза закрыл – и на тебе, событие. Правда, где-то в памяти всё же застряло, как я открывал глаза посмотреть на часы и даже отметил, что до рассвета осталось часа два.
Неудивительно, что такой сон является после стольких событий.
Наш торговый центр. Хм, даже во сне удалось ухмыльнуться. Наш. Присвоили. Я увидел его, эту громадину, с высоты, чуть сбоку. Кругом него вода, источенная ливневыми струями. Но едва я вгляделся в мелкие, мгновенно исчезающие кляксы, как заметил странную вещь: волны окружали здание не просто дырявым полотном – к нему шли быстрые пенные струи. Звучит глупо – "струи на воде" – размышлял я даже во сне. Но факт оставался фактом: к торговому центру словно спешили десятки небольших подводных лодок – причём неровными рядами, отчего казалось – волны накатывают на здание.
Заинтересовавшись странным явлением, я пожелал рассмотреть его ближе. И – то ли меня опустили, то ли слетел сам.
Просторные площадки вокруг первого этажа торгового центра. До Чумы здесь, наверное, выставляли лёгкие столы и стулья летних кафе. Сейчас чёрные, взблёскивающие от молний площадки быстро-быстро заполнялись оборотнями.
Некоторые из них доплывали до площадок, где нет лестниц, и цеплялись за край, чтобы выпрыгнуть. Другие плыли до тех пор, пока не натыкались на ступени, после чего, брызгая во все стороны, мчались на площадку к третьим, которые отряхивались от воды, переливаясь в блеске тех же молний.
Призрачные фигуры, время от времени обретающие плоть в быстром, беспорядочном свете молний, ни на секунды не замирали на месте. Они двигались и двигались, а молнии только добавляли лихорадочности их суете. В само здание не входили, хотя пару раз я отчётливо видел, как тот или иной оборотень принюхивается к дверям или разбитым витринам.
Все чумовики в ящероподобном виде.
Осмелев в собственном сне, я коснулся призрачными ногами поверхности площадки и неуверенно сделал несколько шагов. Оборотни не обращали на меня внимания, поэтому мне стало скучно. А вскоре глубокий сон увёл меня в чёрные глубины.
… Проснулся я легко и сразу. Сна – ни в одном глазу. То ли сон такой глубокий был, что выспался за считанные часы, то ли подспудная тревога из-за сна одолела.
Проснулся я в дежурство Барри, как раз ближе ко времени своего бдения. Клевавший носом, сириусец счастливо вздохнул и сразу полез в спальный мешок. Ещё бы – два часа впереди!.. Я же не стал приваливаться, сидя, к двери, как он, а бесшумно вышел в коридор. Не успел до конца закрыть дверь, как в уменьшающуюся щель шелестнул мой оллфаг. Чуть не промахнулся мимо плеча, но всё же успел зацепиться. Два-три шажка наверх – и устроился ближе к воротнику. Ишь, тоже охрана.
После тускло освещённой комнаты, с тесно набившимися в ней людьми, коридор выглядел чёрным, с неожиданными, смутно-серыми пустотами и потерявшим всякие границы. Тёмная бездна. И неживая.
Я тихо прошёлся от одного края коридора до другого и после недолгих колебаний шагнул на лестничную площадку. Идущая вдоль окон лестница освещалась молниями ломано, создавая хаос перекошенных линий. Заворожённый причудливым, живым калейдоскопом, непредсказуемо во времени изменяющим рисунок, я вдруг остро вспомнил жену. И так захотелось, чтобы она встала рядом!.. Я даже ощутил движение воздуха, словно подошёл ко мне сбоку. Присутствие. Правда, продержалось недолго. Создавать визуальные иллюзии не умею, а жаль…
Со вздохом я начал спуск по лестнице к огромному залу первого этажа. Звука собственных шагов не слышал, ощущая себя внезапно охрипшим певцом, которого легко заглушил хор. В моём случае – грохот дождя.
Спуск состоял из трёх лестниц, перемежаемых широкими площадками. Одолев первую, я пересёк лестничную площадку и занёс ногу над первой ступенью вниз. И заледенел.
Первый этаж торгового центра шевелился десятками тел. Оборотни. Кто в человеческом обличии, кто в ящеричьем. Словно невиданных размеров змеи, они плавно перетекали из окон и дверей – и вскоре пол торгового зала превратился в одно шевелящееся месиво.
Придя в себя, я обнаружил, что так и стою – с левой ногой, зависшей над ступенькой. Медленно перенёс ногу назад, чуть дальше правой. Медленно и плавно попятился назад – и рванул наверх, едва страшная картина перед глазами пропала.
Что это? Миграция оборотней от наступающего на Ириду моря? Никогда прежде не видел чумовиков, сбившихся в столь громадную свору. Пересидят ли они ночь на первом этаже или разбегутся по всему торговому центру? В любом случае надо будить свою маленькую команду.
Через секунды я понял, что смотрю на двери из коридора на лестничную площадку. Пластик, имитирующий дерево. В середине пластиковое же стекло. Двери достаточно хлипкие. Первые же оборотни насядут – и снесут, не почувствовав сопротивления.
Всё-таки прикрыл. Инстинктивно, наверное. Попятился от дверей – и, развернувшись, побежал. Рванул дверь в комнату-служебку. Движение справа – Север. Поднял голову и мгновенно вынырнул из спального мешка. Стремительный взгляд по сторонам, одна рука уже тянется к рукаву другой. За боевым посохом. Из другого мешка метнулась тонкая рука, нащупала ствол гранатомёта. Барри на полу уже сидит неподвижно, скрестив руки на притянутых к себе коленях, так что луч-пулемёт и ПП свешивались к полу, готовые в любой момент к стрельбе.
Остальные просыпались медленнее, но среагировав на движение по комнате.
– Что?.. Что случилось? – сипло со сна спросил Влад.
– Оборотни. Целая свора. На первом этаже.
Второй раз повторять не пришлось. Собрались за полминуты. Влад и Лесли без разговоров взялись за ручки импровизированных носилок – катерного гамака, перед сном чуть дополненного нужными деталями. Худой Кортес не должен быть слишком тяжёлой ношей. Даже если придётся спасаться бегом. Север склонился над ним и вгляделся в тревожно раскрытые глаза. Разогнувшись, ведун сказал:
– Я предупредил его.
– Так. Нам надо быстро выбираться отсюда, – сказал я. – Лодка наша теперь для нас недоступна. Наше аэротакси ровнёхонько в толпе оборотней. Но мы в торговом центре. Бежим по краю здания и проверяем все посадочные площадки по этажам. Ищем аэротакси. Это наш единственный шанс уцелеть.
– Почему не дать бой? – сосредоточенно спросила Бланш.
– Их больше сотни.
– Ясно.
– Никому не отставать и не отходить от команды.
Мы с Барри впереди вышли на лестничную площадку. Заглянули на лестницы, потом Барри вернулся и махнул рукой остальным. Быстро перебрались на третий этаж – и бегом по закуткам-магазинчикам. Посадочные площадки пусты. Некоторые не открывались, а пробовали выломать – слишком шумно. Оставили в покое.
Четвёртый этаж. Север и Барри сменили Влада и Лесли. Пусто.
Пятый. Мы выбежали в пустой зал, видимо, ресторана и остановились от неожиданности. Как от неожиданности остановились и два оборотня, только что из бокового коридора насторожённо шагнувшие сюда же.
Потрясение с обеих сторон длилась недолго. Двух чумовиков оттолкнули сзади ещё несколько – и яростно завизжали при виде нас.
Мы было попятились, но Жанна вскрикнула:
– Они на лестнице!
– Быстро налево! – велел я.
Налево располагалась стена, за которой пряталось помещение, похожее на те, откуда приносят заказанные блюда. Сейчас всё закрыто, но эта стена образовывала небольшой угол, который позволял нам не опасаться за свои спины в драке с оборотнями.
Успели. Влад и Лесли на бегу водвинули в самый угол носилки с Кортесом и встали рядом.
"Сколько их – ты сказал?" – спросил Север.
"Сотня плюс-минус".
"Если стрелять метко, и с тремя справимся".
За секунды до первых оборонных выстрелов я успел вспомнить сон – ту его часть, где неровными кругами неслись к торговому центру бесконечные линии оборотней. Может, я поторопился с сотней?..
Залп из огнестрельно-лучевого оружия не так испугал свору, как первый же выстрел Бланш из гранатомёта. Брюнетка превратилась в холодный, расчётливый автомат, выискивающий в беспорядочной толпе оскаленных, ревуще-визжащих пастей, вскинутых лап со смертоносными когтями, стремительных гибких тел ту цель, которая является количественно наиболее разрушительной.
Благо и освещение помогало: пятый этаж и ресторан, где две стены на улицу тоже углом – сплошь стекло, кое-где разбитое. Да и рассвет, несмотря на низкие тучи, всё-таки заявлял о себе тёмно-серым сумраком, вкрадчиво вползавшим в помещение, сейчас напоминающее палату для буйных, оставленных без присмотра.
Мне иногда казалось, что я сплю и мне снится редкостный кошмар, в котором воплотились страхи человека, живущего сейчас на Персее.
Потом я очнулся от автоматизма собственной реакции на происходящее и сообразил: оборотни возьмут нас не силой, а задавив собственной массой – живой и мёртвой.
– Не стреляй! – крикнул я Бланш, выцелившей довольно плотную компанию.
– Чего ещё?!
– Расчисти мне дорогу! Пусть попляшут со мной и Барри, а вы стреляйте, когда к нам подтянутся!
Не совсем внятно, но Бланш поняла. Тремя выстрелами подряд она расчистила дорогу между трупами. Она стояла рядом, и я увидел, бросив взгляд, как шевелились её губы. Что она бормочет? "Метёлочка моя!" Похоже, да.
– Барри, играем!
Несколько секунд, убедившись, что самые разрушительные выстрелы идут по одной траектории, оборотни на огонь базуки не лезли. Нам с Барри этого времени хватило. Чуть Бланш прогрохотала оружием ещё раз (сигнал: дуло гранатомёта сразу опустилось), мы кинулись вперёд.
Краем глаза я ещё уловил, как Север, с боевым посохом, видимо, по инерции бросился за нами, а маленькая железная ручка Бланш сцапала его за рукав и втащила его обратно, в угол.
Оборотни оторопели на миг, а потом с энтузиазмом набросились на добровольно прибежавшую к ним жратву.
Может, Влад и Лесли не сразу поняли, почему мы с Барри помчались прямо в пасть чумовиков, зато быстро сориентировались по крику Бланш. Сначала я услышал её крик и только потом понял, что именно она кричала: "Добивай!"
Раненый чумовик двигается, естественно, замедленней, и на него не надо тратить слишком много боеприпасов. Мы с Барри выскочили не убивать. Главное – ранить. Остальное – доделают.
Мы вертелись в рваном ритме, изредка сталкиваясь спинами или задевая друг друга локтями. Отлично спетые в паре, мы хорошо чувствовали друг друга. Это очень важно перед лицом вопящих пастей и когтей, лезущих в глаза. Время от времени мы впадали в забытьё, в боевой транс, двигаясь на абсолютном автоматизме вымуштрованного тела. Приходя в себя, я слышал упорядоченные выстрелы и видел падающих навзничь оборотней. Вид мёртвых чумовиков подстёгивал больше, чем взгляд на не убывающую со временем горласто-клыкастую ораву.
В один из проблесков выхода из боевого транса я обнаружил, что рассвет уже вступил в свои права, что керамбиты я вижу не по прерывистому блеску в воздухе, а целиком и полностью. То ли из-за этого осознания, то ли ещё отчего, но я отчётливо ощутил, что ножи уже не так крепко сидят на кистях, которые я словно временами опускал в чашу, полную тёплой крови. Хуже, что Барри устал. Я почувствовал его усталость, хотя он работал вроде как обычно. Кажется, он чаще выходил из транса, потому и…
– Имбри!! Барри!! Назад!!
Ударила до сих пор молчавшая базука Бланш. А ведь до сих пор брюнетка, как и остальные, отстреливала чумовиков из ПП.
Что там, у них? Ладно. Сириусцу повезло.
– Барри, назад!
Базука снова трижды прогремела в одном направлении. Оборотни шарахнулись. А мы бросились по расчищенной "дорожке". Самые сообразительные чумовики – за нами. Их встретила такая прицельная стрельба, что мы, в углу, оказались словно за баррикадой из неподвижных тел.
Оказавшись среди своих, Барри подошёл к стене и свалился рядом с носилками. Это он ещё только осознаёт, что устал. Чуть позже взвоет. Работали-то в полную силу, а тренировок давно не было.
– Что случилось? – обратился я к Бланш, стряхивая с кистей влепившиеся в кожу рукояти керамбитов.
Она ещё только оборачивалась ко мне и открывала рот, как внезапно завизжал Барри, тыча в сторону.
Жанна, увлёкшись стрельбой, слишком далеко отошла от нашей и так редкой шеренги. Она стреляла вниз, когда с горы трупов буквально взлетел оборотень.
45.
Время остановилось. Пространство скрутило меня в бешеную пружину и швырнуло в отрезок между стреляющей женщиной и падающим на неё оборотнем. Выхваченные в полёте короткие мечи располосовали чумовику горло одним движением.
А эта дура остолбенела, глядя на нас, и пропустила рванувших на неё тварей. Одну убил Влад, горестно закричавший и бросивший ради неё своё место в и так хлипкой линии обороны. Словно эхом ему – короткий вскрик Лесли, которого сбил с ног чумовик.
Скатившись с кучи мертвых оборотней, я ударил теми же мечами чумовика, опрокинувшего Жанну, выдрал из-под свалившейся туши её безвольное тело и отбросил в наш тыл, ближе к носилкам с Кортесом. С раненой разбираться сейчас некогда.
Жёсткая пощёчина Бланш привела Влада в себя. Он снова стрелял.
Уже попрощавшись в душе с Лесли, я всё же обернулся: над его неподвижным телом стоит Север и в сумасшедшем темпе, не уступающем нашему с Барри, орудует своим поистине смертоносным боевым посохом. Влад, кажется, решил, что потерял женщину, но ещё может защитить друга: он стрелял и в подбегающих оборотней, и добивал тех, кого посох ведуна только хлёстко ударил, нанеся рану.
– Так что случилось?! – снова крикнул я странно побледневшей и ожесточённо стреляющей Бланш.
– Тени!
Я убил ещё двоих, прежде чем взглянул на высокий потолок.
От окон по всей ширине зала на нас словно ползла светло-серая, сливающаяся с утренними серыми сумерками туча. Тени летели лениво, будто зная, что нам всё равно деваться некуда.
Всё. Наши четыре оллфага помочь не смогут. Слишком мало их…
Будь оборотней меньше, можно было бы использовать два имеющихся в запасе огнемёта. Но для огнемётов сейчас – особенно сейчас! – лишних рук нет.
Крыланы встрепенулись и взмыли в воздух. Птицы жадно склёвывали тени, но тех меньше не становилось, как не становилось меньше и оборотней.
… Наверное, это конец. Руки ещё действовали автоматически, но я почуял обречённость, обвеявшую нашу маленькую команду. И, стараясь не оставлять напоследок (да и будет ли оно – "напоследок"?), я попытался вспомнить самое дорогое для меня – лица детей и Зои… Не вспоминалось – на фоне вопящих оскаленных морд. И такое отчаяние охватило, что пустил всё на самотёк, собираясь снова войти в боевой транс. Но и этого не получалось – слишком отчаялся. Неловко повернулся, жалея о потере возможности снова драться по-настоящему, и вдруг перед глазами – ясное небо, танцующие драконы Голконды и среди них маленькая фигурка человека!..
Потолок взорвался серебристо-стеклянным сверканием!
Пару мгновений мы стояли без движения в таком остолбенении, что оборотни, приведись им пролезть через скользящие горы трупов сородичей, быстро бы нас сожрали.
Ликующий вопль Бланш обдал нас бескомпромиссно приводящим в себя адреналином:
– Наши рядом!!
Мы принялись палить по чумовикам почти бесприцельно (всё равно попадали!) и не думая о боезапасе.
Эйфория потихоньку улеглась, уступив холодному расчёту. Теперь голова соображала лучше. Первым это почувствовал Барри. Поскольку теперь именно он бросил мне:
– Ник! Играем!
– Бланш, расчисти нам! – вместо ответа скомандовал я.
– Есть! – звонко ответила брюнетка.
Базука прогрохотала так яростно, что мелькнула мысль: наша жалкая кучка сейчас ненавидит оборотней больше, чем до появления теней. Ненавидит за сжигающий страх, за опустошающее отчаяние, за изматывающее ощущение безнадёги…
– Пошли!
И мы с Барри бросились по невидимому кратковременному туннелю, который выбил для нас в пространстве гранатомёт Бланш. Набрякшие было тяжёлой усталостью после недавней вылазки, руки теперь буквально порхали, едва то один, то другой из нас взглядывал на оллфаговую стаю под потолком. Транса не было. Было свирепая резня.
Транса не было и потому, что мы часто кидали взгляд на все выходы из зала, нетерпеливо ожидая отнюдь не появления всё ещё скачущих в зал оборотней.
Я лихорадочно поддерживал в себе эту яростную надежду – "Наши рядом!". И гнал от себя мысль, что оллфаги на мой, странно заманчивый для них сон прилетели всё-таки из Андромеды. Хотя с них станется. Если вспомнить, как они умудрились перетащить меня на место своего обитания – в другую звёздную систему. Нет, я упорно вспоминал, как на голкондский сон слетелись позавчера только крыланы Батиса. Те, из Андромеды, так и остались в городе.
Оборотень вздыбился на меня, падая с верещанием, бьющим по ушам и нервам. Я скользнул в сторону, словно походя распоров ему брюхо. Короткая очередь из-за спины. Чумовик рухнул, распластавшись уже мёртвой тушей в тесном пространстве на полу. Почти под рукой шмыгнул другой оборотень – я проехался по скользкому от крови полу, разворачиваясь на полусогнутых, – чиркнул ножом по холке – челюсти хавкнули так близко, что обкапали слюной ладонь с керамбитом, – мгновенный удар второй рукой по той же холке чуть ниже – оборотень изогнулся от боли – и выстрел из-за спины в подставившийся бок. Я этого уже не вижу – задирая голову третьему и словно нежно касаясь его мягкого горла… Только чувствую, как по ногам бьёт чем-то лёгким, будто водой плеснули – а в воздухе взрыв вони: стреляли на этот раз из луч-пистолета, и заряд взорвался внутри звериного брюха.
А я этого снова не вижу, на автоматизме обернувшись к следующей твари. Только успеваю глянуть в сторону дверей – и снова полосую ненавистную плоть керамбитами.
Происходящее начинает напоминать замкнутый круг. Они лезут – я убиваю. Отличие от начала битвы одно: теперь появилось опасение, что я могу поскользнуться на полу или, что хуже, споткнуться об одну из мёртвых туш.
Барри танцует всего в пяти метрах от меня. Тела под его ногами тоже мешают ему двигаться так же стремительно, как раньше. Но теперь и твари не могут похвастать скоростью. Даже их лапы скользят по крови или съезжают с трупов.
… Оборотень, рявкнувший на меня перед прыжком, как-то странно повёл себя. Я видел на его спине напрягшиеся для прыжка мышцы – внезапно они опали, а тварь обернулась. Мига этой паузы хватило кому-то из наших, чтобы пристрелить чумовика, не дожидаясь, пока я его подраню. Чуть не споткнувшись – отступил для упора, я полоснул керамбитами по следующему.
Зал продолжал беспорядочно и бешено двигаться в нашу сторону – и вдруг разделился: те, что рвались перекусить нами, так и продолжали нестись к нам, а вот задние заоглядывались, замедлили бег на четырёх лапах, вставая на две и словно прислушиваясь к тому, что оставляют за собой. Сначала один, потом другой остановившийся бросились назад, к дверям. Вскоре часть смертоносной лавины вытекла в двери зала.
У меня потеплело на сердце.
– Ник! – крикнул Барри.
– Да, Барри?
– Мы молодцы, да?
– Мы лучше, чем молодцы, о всемогущий Барракуда! Мы герои!
Барри торжествующе заверещал – почти одновременно с близкими выстрелами в коридорах пятого этажа.
Сворой бешеных собак оборотни пытались сопротивляться тем, кто убивал их из коридора, но чумовикам приходилось пятиться в зал, а здесь их тоже встречали выстрелами: "своих"-то чумовиков мы уже прикончили.
Первыми в проёме дверей появились Матвей и Ата. Иорданца неотступно сопровождал тёмный драко Стефан, мою жену – Дирк и Римлянин. Позади них двигались ещё несколько человек. Глубоко вздохнув, я спрятал керамбиты и пошёл им навстречу, отстреливая по дороге последних оборотней. Рядом радостно орал Барри…
… Я распахнул полы куртки, и Ата крепко обняла меня. Потом она стащила с меня эту куртку, тяжёлую от крови тварей, и я тоже смог обнять её. Ненадолго. По телу прошла освежающая волна, снявшая усталость, и жена отстранилась.
– Ну что? Так легче?
– Угу… Как вы сообразили нас здесь искать?
– Ник, ты забыл, что мы видим сны друг друга? Я увидела здание, к которому плыли оборотни, и описала его Дирку. Он сказал, что это торговый центр. – Ата усмехнулась. – Фу. Ты грязный и воняешь. На, держи.
Она вручила мне пачку салфеток и направилась к нашему углу, к которому мимо нас, кивнув, чуть раньше прошёл Матвей Иорданец. Он уже сидел на корточках возле лежащего без сознания Лесли, лишь мельком глянув перед тем в сторону Жанны.
– Мертва, – сказал он, перехватив взгляд Аты. – А этого ещё можно спасти. Посмотри пока юношу, а потом вместе займёмся тем, что на носилках. У него очень интересный фон.
– Привет тебе, юноша, – сказала жена, подойдя к Северу. – Ник, найди ему стул. Мальчик высокий, мне работать неудобно. Так, говоришь, тебя зовут Север и ты закончил академию энергогностиков? Меня зовут Ата.
– Я знаю, – тихо сказал ведун, садясь на пододвинутый стул.
– Ммм… По энергополю вычислил?
Ата пробормотала это рассеянно, быстро и чётко работая пальцами. Снова, как несколько месяцев назад, я заворожённо следил, как энергознаки сплетаются в сложную паутину, заставляя Севера замереть, как от его лба отделяется серое облачко, лениво и сонно колыхаясь в воздухе, и вдруг с лёгким хлопком взрывается в белый дымок.
– Всё. Свободен, – сказала Ата и заглянула в ледяные глаза ведуна. – Ты сильный… Столько времени продержаться в одиночестве.
Север только улыбнулся. Но когда она отошла к Матвею, присевшему возле носилок с Кортесом, он обернулся ко мне.
– Когда все говорили, что Ата очень сильная, я представлял себе это как-то по-другому. Но когда она появилась на пороге из коридора… Я ещё никогда не видел, чтобы человек так… даже не светился, а полыхал силой.
– Да? А как тебе нравятся волосы Матвея?
Ведун присмотрелся к волосам драко, черным у корней.
– Теперь я поверил, что мой дар вернётся ко мне.
– Всем помогли, всех утешили… – проворчал Барри. – Один я остался усталый и голодный. И хоть бы хны кто-нибудь!.. Слышь, юнош, уступи-ка старшему!
Север поднялся со стула, выждал, когда сириусец водрузится на его место и с усмешкой сказал:
– Знаешь, Барри, накормить я тебя не могу, но…
Длинные пальцы упёрлись между лопатками Барри.
– А-ах… – Наслаждение нарисовалось на лице сириусца, когда ведун всего лишь послал подпитку. Но радость быстро слетела. – Север, ты чего?! Тебе ж нельзя!
– Теперь можно, – просто сказал Север.
Барри молча посмотрел на него, потом на Ату.
– Ясно. Тогда давай ещё. Руками я уже шевелить могу, а вот ноги как столбы.
Я думал, ведун вспылит, но парень только усмехнулся и снова принялся качать энергию. Вообще, я заметил, что Север стал чаще улыбаться, но, видимо, пока ещё неуверенно. Поэтому его улыбка больше походила на усмешку.
– Имбри! – позвали меня от коридора.
– Что это только Имбри? – встрепенулся Барри. – Север, идём с ним!
– Нет. Меня не звали, и я…
– Там же наши ребята – пошли! Неужели тебе хочется дышать этой вонью? Эй, Влад, пошли познакомлю с ребятами!
Сначала я пожалел, что не успел одёрнуть сириусца, когда он повернулся к Владу. Тот сидел, понурившись, у тела Жанны. Но на оклик Барри он немедленно встал и пошёл к коридору, лишь раз оглянувшись.
В коридоре нас радостно встретили Максим и Винсон. Правда, я с ними был недолго – сразу отослали в комнату чуть далее по коридору. Сказали – майор ждёт. Брента я и правда обнаружил в офисном помещении – похоже, дежурного по этажу. Сидел в низком кресле, утомлённо вытянув ноги.
– Ну что? Нашли группу, о которой печалилась Жанна? Эти трое – оттуда?
– Нет. Из той группы только один – его сейчас осматривают Матвей и Ата. Об остальных надо спросить у Влада. Он вместе с Лесли некоторое время был у них.
– Ты считаешь, она была права?
Я внимательно взглянул на Брента. Осунувшийся после боя с оборотнями, он выглядел слишком подавленным, чтобы быть просто утомлённым.
– Нет. По времени мы всё равно опоздали – и намного.
– Но пойди мы с нею… Всей командой…
– Она бы всё равно умерла. Рано или поздно, – в тон ему сказала Ата, входящая в комнату. – Что-то такое было у неё в информационном поле, что заставляло её стремиться к гибели. Вспомни, сколько раз за короткое время её пришлось спасать. Брент, нам некогда. Надо думать о живых. Тем более есть тут один такой, который загадал загадку почище всяких ребусов. Так что идём к Матвею, чтоб потом не говорил, что вовремя тебе не докладывают. Иди-иди.
Носилки с Кортесом, оказывается, уже вынесли в коридор, как и тело Жанны, закутанное в одно из наших походных одеял. На них сидел, слабо порываясь встать, но шлёпаясь на место, худощавый человек. Ребята стояли вокруг него и с огромным интересом взирали на него сверху вниз.
– О, майор появился.
– Сколько прошло? – нетерпеливо спросила Ата Матвея.
– Пятая минута пошла.
– Как тебя зовут? – обратилась Ата к Кортесу.
– Кортес, – неуверенно ответил тот. – Вы уже спрашивали…
– Пятая минута заканчивается, – прошептал Матвей. – Осталось десять секунд… Девять… Пять… Как тебя зовут?
Человек на носилках прекратил попытки встать и съёжился, изумлённо и испуганно взглядывая на нас. Только что небольшие, карие, с обыкновенными зрачками, глаза мгновенно расширились в круглые чёрные глазища вообще без зрачков.
– И что всё это значит? – медленно спросил майор.
– Они меняются местами, – сказал Матвей. – Человек и персеец-абориген. Каждые пять минут.
– И как долго такое будет продолжаться?
– Не знаю. Но, думаю, достаточно долго, чтобы и человек, и персеец узнали друг о друге и восприняли постоянную замену одного на другого как кратковременный обморок.
– Вы с Атой можете остановить процесс?
– Пожалуй, да. Но стоит ли? Пусть всё идёт своим чередом. Лучше обойтись без вмешательства. И неплохо бы плотнее кормить его. Метаболизм при таких постоянных метаморфозах у него будет просто… сверхэнергичный.
– Что вы делаете?! – раздался возмущённый голос Севера. Парень быстро оттеснил команду от носилок и присел рядом. – Вы его пугаете! Отойдите!
Он быстро взял вялую ладонь Кортеса и пристально всмотрелся в его глаза. Кортес встрепенулся и буквально впился глазами в лицо ведуна. Удивлённый Матвей было хотел что-то сказать, да и майор нахмурился, но вмешалась Ата.
– Ого! Север, на каком ты с ним говоришь?
– Старая Веда, – неохотно ответил парень.
Ошарашенная тишина. Ну, в общем-то, правильно. Забыли предупредить, что мы уже в контакт с персейцем вступали.
Брент заявил, что неплохо бы рассказать ему всё. Покороче, разумеется, но не забывая о важных моментах нашего отдельного путешествия. Мы уместились в минут двадцать. С двумя перерывами, когда пришлось быстро объяснять "вернувшемуся" Кортесу, что с ним происходит.