![](/files/books/160/oblozhka-knigi-teni-perseya-2-si-136830.jpg)
Текст книги "Тени Персея-2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Радин
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
– Готов к поездке?
"Готов".
– Ну, держись…
Историю Бланш я знал. Однажды она засиделась у нас с Атой допоздна и так размякла, глядя на нас, что разоткровенничалась. Она не была замужем за аристократом. Она сама из семьи аристократов. Родители сначала мало обращали внимания на девочку, препоручив её нянькам и как-то не заметив, что няньки очень скоро сменились телохранителями, которые быстренько отказывались от службы, сообразив, что явление гиперактивного ребёнка в их жизни грозит им не самой лучшей судьбой. Охранять девочку отказывались на следующем основании: невозможно за нею уследить, а значит, невозможно взять на себя ответственность за её жизнь. Спохватившись, девочку на двенадцатом году жизни отправили к бабушке – тогдашней матриарху клана Кремеров. Там Бланш и получила жизнь по нраву, где её гиперактивность нашла себе широкое поле для деятельности. Дело в том, что у бабушки очень часто в поместье жили и кузены девочки, а сама бабушка полюбила внучку так горячо, что потакала ей во всём. Мотоциклы, вечеринки с драками и разборками молодёжных банд, личная банда, которая просто благоговеет перед своей предводительницей, – в общем, когда родители на шестнадцатилетие Бланш спохватились в очередной раз, перед ними предстала увешанная оружием смуглая красавица в мужской одежде, которая твёрдо шагала по земле и твёрдо знала, чего хочет в своей жизни. Бланш увезли из поместья бабушки и два года, до первого этапа совершеннолетия, держали на успокоительных таблетках. После дня рождения Бланш вела себя с такой холодной аристократичностью, что усыпила тревогу бдительных родителей. Но прошёл месяц – и она исчезла, экипировавшись коллекционным оружием отца. Время от времени она присылала весточки о себе, но не родителям, а бабушке.
Майор Брент посетил её в тот момент жизни, когда бродячая жизнь приелась, но домой возвращаться… Бланш слишком хорошо помнила состояние тупости после таблеток, и даже понимание, что теперь ей это не грозит, не успокаивало. Для неё деяние родителей в памяти осталось под чётким названием – предательство.
Поэтому, когда майор предложил списать все уголовные долги Бланш перед Федерацией поездкой на Персей, она заинтересовалась сразу. Жизнь в команде ей показалась привлекательной. Тем более на законных основаниях. Тем более, в кои-то веки, она могла принести и пользу своей любовью к стрельбе. В общем, Бланш недолго думала. Стабильность на планете ей не грозила – что и стало главным аргументом.
Я вспомнил, как, заинтересовавшись появлением в трейлере Серебряного Пути, почитал кое-что о Веде и её кастах. Хм, если Бланш не могла выносить даже ритуальные танцы поведения аристократов Земли, то на Веде она точно психанула бы. Здесь ритуалы были такие, что поведение членов касты больше походило на поведение заводных кукол. Земные женщины, отправлявшиеся на Веду, пользовались, конечно, большей свободой, но тоже в определённых рамках. Я вспомнил Ариадну. Понятие дружбы у ведунов тоже отсутствует. Каково ей, бедняжке, там, на Веде?..
"О чём ты думаешь?"
Я переключил связь на "один-один".
– Обо всём подряд. Про ведуна. Про Бланш.
"Боишься, что она влюбится в Севера?"
– А что? Такое возможно?
"Не знаю. Но Римлянин правильно сделал, что предупредил ведуна".
– Откуда ты знаешь?.. Ах да, общая связь. Всё слышал?
"Да. Мне не хотелось бы, чтобы Север сильно тревожился по какому-либо поводу. Клетка для тени держится только на его и моих эмоциях. Если он будет переживать сильное чувство, тень прорвётся".
– Сильное чувство? Ты имеешь в виду любовь?
"Необязательно. Это может быть любое чувство. Злоба. Волнение".
– Вот как…
Я оглянулся на аэротакси Дирка. Север сидел не позади, как обычно, а на переднем сиденье пассажира. Чуть прибавив скорости, я нагнал их. Дирк спокойно вёл машину. Но Север сидел так… чопорно, что, казалось, даже не прикасается к спинке кресла.
По себе зная, что равнодушие иной раз бывает напускным и скрывает другие чувства, я некоторое время прикидывал, как притушить огнеопасную обстановку, но так ничего и не придумал. Повернув голову посмотреть, как там Бланш, я подбородком наткнулся на клюв личного оллфага. Тот снова сидел ближе к шее. Дорога была ровной, поэтому я позволил себе склонить голову, чтобы приглядеться к крылану. Птица сидела уставившись мне в глаза.
"С того времени, как оллфаги нашли тебя в море, они очень сильно интересуются тобой. Жаль, что я не могу понять, в чём дело".
– В смысле? Как это – интересуются?
"Мне приходится буквально отгонять их от тебя. Ты не замечаешь, но они стараются заглянуть тебе в глаза. Как будто без меня пытаются заглянуть в твоё информационное поле и что-то выяснить".
– Делать им нечего, – сердито пробормотал я.
И мы выехали на дорогу к Ириде.
21.
Дорога представляла собой странное полотно, словно вот-вот вскроется река с растрескавшимся льдом. Трещины змеились, любовно огибая куски покрытия, а из них наивно, но неуклонно торчали не только стебли травы, но и уже кое-где и прутья кустов. В прежнем порядке (скутеры впереди, между и позади аэротакси) ехать по дороге в её нынешнем состоянии, да ещё с той же скоростью – оригинальный способ самоубийства.
Несколько метров – и майор Брент вынужденно решился пустить впереди грузовик. Бронированная машина загрохотала по неровным плитам дороги. Винсону хорошо: крути себе баранку да поглядывай по сторонам. Спокойно, мягко, не трясёт. Зато мы вообще растерялись. Дело в том, что после проехавшего грузовика дорога превратилась в такую кашу из переломанных плит и зелени под песчаным соусом, что нашим скутерам по этому зубодробительному месиву вообще не проехать. Тем более – на скорости. Пришлось оставить грузовик на дороге, а самим спуститься на равнину. Да-да, именно спуститься: трасса оказалась чуть выше, едва мы остались вне города. Впрочем, нам выгодно. Машина постоянно перед глазами.
К вечеру подморозило чуток. Холод пока не слишком ощущался – за рулём (во всяком случае, у меня) всегда чувствуется некоторый напряг. Но колёса скутера ощутимо подминали подмёрзшую траву – ехал, как будто по мокрым кускам пенопласта.
"Ник, а с тобой можно на ходу говорить?"
– Говори. Мне даже легче, а то что-то зевать хочется.
Я не услышал, а почувствовал мысленный смешок Батиса. Повелитель оллфагов немного поёрзал, пытаясь прекратить смех, но получалось плохо.
– Ты чего?
"Я представил, что Барри сейчас рассказывает Винсону".
– Угадаю? Ты думаешь – он сейчас рассказывает про сестру, которая съела своего возлюбленного? Я прав? Или что-то другое?
"Прав. А как ты догадался?"
Насчёт "догадался" я решил промолчать. Просто я видел, какое впечатление эта история произвела на мальчишку. Противоречивое. И смешно, что о таком рассказывают, и страшно, что такое возведено в традицию.
"Ник, а на Голконде и правда так страшно, как об этом говорят?"
– Я вообще не помню себя на Голконде.
"Совсем-совсем? А хотелось бы вспомнить?"
– Как? С помощью мнемопсихокатализатора?
"Жалеешь, что в лаборатории не было времени попробовать вспомнить на МПК то, что забыл?"
– Смысл – жалеть? МПК работает только по снам, а у меня ведь забыт не сон.
"А хотел бы вспомнить? Извини – второй раз спрашиваю, но ведь ты не ответил".
Я честно задумался. Хотелось бы мне вспомнить то, что собственное сознание заблокировало и не давало вспоминать? Говорят, сознание ставит такие блоки, если человеку пришлось пережить страшное потрясение. Например, так было у Аты. Правда, подсознание всё равно выводило события, приключившиеся с нею, – в сновидения. Таким образом, она знала, что происходило когда-то с нею, правда, плохо веря в это и считая приснившееся повторяющимся ночным кошмаром. Я же забыл всё напрочь. И сны мне не снились.
Барри утверждает, что на поверхности Голконды мы были целых восемь минут. Точнее, это говорит Милош. Он засекал время. Сам Барри с момента приземления, точнее – выхода на поверхность Голконды, помнит лишь первые две-три минуты от силы. Он рассказывал, что "саранча" накинулась на нас несметным полчищем, несмотря на разбросанные вокруг приманки с жратвой. Что он убил парочку драконов, потанцевав среди них, после чего элегантно шлёпнулся в обморок, не выдержав напряжения. Судя по его рассказу, я за то же время убил не менее десятка особей. А вот что было дальше…
– Батис, теперь моя очередь говорить – не знаю. Не знаю, хочу ли я вспоминать что-то связанное с Голкондой. И уж во всяком случае, точно не хочу именно сейчас, в пути. А почему ты сам заговорил об этом? – Он не успел ответить, как я сообразил. – Вон оно что. Ты думаешь, оллфаги смогут помочь? Ну, как помогли мне вспомнить про МПК, когда все думали про Севера – кто он и откуда?
"Оллфаги могут многое, – ответил мальчишка. – Отец говорит, их возможности ещё не все известны. Но могут, конечно, при условии, что с ними работает тренированный энергогностик. Или только под его наблюдением".
Мы замолчали. Кажется, Батис задумался о своих любимчиках, а я переваривал открытие, что есть возможность проверить слова Барри про Голконду и про себя. Правда, единственное, что мне не нравилось в этом открытии, – это присутствие в собственных мозгах кого-то ещё. А вдруг у меня там всякие извращения, которые я тщательно прячу ото всех и себя в том числе?.. Я улыбнулся. Мда, даже мозги уже не самое сокровенное место, если вспомнить пусть даже мнемопсихокатализатор, копающийся в твоих снах – казалось бы, в самом потаённом местечке подсознания.
Промёрзшая равнина потихоньку спускала нас к приближающейся Ириде. Одновременно как-то быстро темнело. Я глянул в боковое зеркальце. Позади – светло, хотя ночь шла именно за нашими спинами. Зато впереди… Недавно высокие облака прямо на глазах низились, темнея по нарастающей и явно превращаясь в дождевые тучи. В какой-то момент дорога вознеслась на взгорок. По приказу майора, Винсон остановил грузовик подождать нас.
Мы собрались вокруг машины. Дух перехватило, думаю, у всех. Город, несмотря на огромное количество высотных зданий, будто распластался по берегу моря. Дома походили на чёрные, растущие прямо из земли фигуры. Солнце Персея то и дело проблёскивало сквозь чёрно-синие тучи, собираясь погрузиться в морскую границу горизонта. Я вдохнул тяжёлый, насыщенный холодной влагой воздух и услышал, как кто-то из ребят бормотнул по общей связи:
– Погодка… для прогулки.
– Отставить депрессняк, – ровно сказал майор. – Продолжаем… прогулку до города. Главной задачей на момент въезда является поиск укрытия на случай дождя.
– Дождя, – уже проворчал Римлянин. – Тут, по-моему, вообще шторм ожидается.
Мы вздохнули и поехали к городу, а он поехал на нас. Полное впечатление, что не мы едем, а город приближается к нам.
И странное. Несмотря на чёрные, торчащие, как клыки, дома, Ирида неожиданно остро переливалась быстрыми бликами. Солнечный отсвет от уцелевших окон? Но солнце нам в глаза. Блики от окон должны со стороны моря… Да и бликовали не здания, а улицы.
В последний раз мелькнуло солнце: мазнуло кроваво-алым по короткой линии горизонта. Город погрузился в чёрно-серый мрак. Но мы уже близко, и теперь понятно, что за блики посвёркивали между домами.
Ирида оказалась затоплена морем, на мелких волнах которого и отражались блики от всех окон. Это было так внезапно, что, не сговариваясь, мы притормозили. И Брент не возразил против спонтанной остановки.
– Какого… – только и сказал он.
Дирк, вставший рядом с ним, счёл необходимым объяснить.
– Андромеда находится над уровнем моря. Плюс дальше от него – и на холмах. Ирида – на берегу. До недавних пор, до Чумы, её оберегали волноломы и защитные сооружения. Главная дамба регулировала уровень воды в реках внутри города, не позволяя морю захлестнуть городские улицы в сезонные шторма. Но теперь, когда некому следить за состоянием дамбы… Три года всё-таки прошло. Хотя такого я не ожидал.
Мы молчали, поглядывая на Брента. Удобно всё-таки, когда рядом человек, на которого можно взвалить груз проблемы, а потом ещё и поворчать, если получится что-то не так. За время молчания глаза привыкли к темноте, и стало ясно, что солнце ещё не погрузилось за линию горизонта, а лишь основательно прикрыто низкими, взбалмошно и стремительно переваливающимися тучами.
– Свет не включать. Пока есть возможность видеть, используем её на всю катушку, – раздумчиво заговорил наконец майор. – Монтего, есть предложения, где можно укрыться на ночь? С общим помещением на всех?
– Полицейский участок, – после недолгого молчания откликнулся Дирк. – Мы ездили как-то в Ириду, дорогу я помню, покажу. Участок занимает первый этаж здания, но в нём есть пара изолированных мест.
– Мы поедем по воде? – с сомнением спросила Бланш. – А сможем?
– Во время прилива вода поднимается не более чем на дюймов двадцать. Если же сейчас отлив, то проедем по большим лужам. Но нам недалеко. Спустимся сразу к зданию. Возможно, к границе города вода не доходит.
– Главное прояснили, – подвёл итоги Брент. – По машинам.
– Давно пора, – пробормотал опять кто-то. – Глядишь, под дождь вот-вот попадём.
Не оглядываясь, майор безразлично сказал:
– Барри, ещё раз тявкнешь – пересажу на скутер. На твой собственный.
– Ой…
Народ напряжения не выдержал после этого испуганного выдоха – расхохотался от души. И – не знаю, как остальные, но я сел снова за руль скутера гораздо более расслабленным, чем был до того. Не, хорошо, что Барри взяли!..
И мы въехали в темноту Ириды вслед за аэротакси Дирка, неплохо отдохнувшие за минуту смеховой терапии, освежённые и готовые к новым неожиданностям. У меня, к примеру, оружие была перераспределено так, чтобы – руку от руля и стрелять. Чуть впереди неслась Бланш, чья любимая базука закреплена на самом руле. Что там у остальных – неизвестно точно, но, в общем, ясно, что, ныряя в чужой нам город, драться с его призраками приготовились все.
У Ириды пригорода нет. Дорога от Андромеды вливается в эстакаду, от которой разбегаются трассы по основным улицам.
Такое впечатление, что городу не понравились пришельцы. Сначала, ещё на эстакаде, мы влетели в настоящий ураган. Я успел увидеть, как пошатнулся и трудно, даже натужно выпрямился скутер в сильных руках Бланш. Наших оллфагов мгновенно раскидало, растрепало. Услышав мысленный стон мальчишки драко, растерявшегося вместе с подопечными, я крикнул:
– Батис! Пусть крыланы прячутся на дверцах грузовика! Там для них удобная решётка! Да и с подветренной стороны будут!
Птицы по одной, с трудом преодолевая бешено-суматошные вихри, облепили дверцы машины, буквально вжавшись в металл. Облегчение Батиса прочувствовалось сразу. А мне пришлось напомнить себе, что юный драко и оллфаги – почти одно целое, так что приглядывать за ними за всеми, несмотря на подспудную неприязнь к крыланам, всё-таки придётся.
С эстакады мы съехали в большую лужу, которая не желала заканчиваться и пыталась доказать, что она, лужа, и есть улица. Пока везло: как и обещал Дирк, лужа оказалась неглубокой. Хотя притормозить пришлось, чтобы поберечься от воды хотя бы на время. Взмётывая веерные фонтаны и стараясь держаться на расстоянии друг от друга, мы миновали перекрёсток и свернули в довольно широкий переулок, в темноту между зданиями, чьи крыши уходили, казалось, в обезумевшие, штормящие небеса. Здесь ветер бесчинствовал не так мощно.
Только было обрадовались, что избавились от одной напасти, как в секунды две-три стемнело ещё больше, и на нас рухнул тяжёлый, холодный ливень.
В серой сумеречной воде исчезло всё. Мой скутер вильнул, с трудом подчиняясь рукам, и остановился у стены здания. Надеюсь, команда сделала то же самое… Батис приник ко мне. Сначала я не понял. Но когда моя куртка резко и тяжело поехала в сторону… До меня не сразу дошло, что ливень лупит по оллфагам, и их повелителю здорово достаётся, поскольку он переживает всё, выдавшееся на долю подопечных. Батис безвольно валился с сиденья скутера, вцепившись в мою куртку и вздрагивая, будто в него стреляли.
Я развернулся, подхватывая напряжённое тело.
– Винсон, останавливай грузовик! С Батисом плохо!
– Но почему?..
– Ливень сбивает оллфагов, а с ними бьёт по мальчишке! Быстро! Ищите сбитых оллфагов! Они прятались на дверцах машины! Батис!.. Батис, очнись! Прикажи крыланам прятаться вовнутрь грузовика! Батис, ты меня слышишь?!
Оттащив судорожно скрюченное тело драко к стене, я быстро скинул куртку и укрыл повелителя оллфагов. Только присел перед ним, собираясь протрясти так, чтобы он пришёл в себя, как сразу почуял – горячо. Так, Батис ничего не соображает, но непроизвольно готов обороняться огнём. Я схватил мальчишку за плечи и встряхнул.
– Батис! Чёрт бы тебя… Батис!
Кругом каменные дома – нет ничего, кроме людей, готового вспыхнуть, если драко начнёт вырабатывать огонь. И никакой ливень не будет помехой. Видел я однажды, как это проделывал Матвей Иорданец в боевом пылу.
Струйка воды потекла мне за шиворот. Слепые глаза Батиса засияли зелёным, а полоса кожи вокруг них потемнела еле видными чешуйками. Я отшатнулся, почти не слыша обеспокоенных голосов в ушах. Что же делать… Жар от драко шёл уже такой, что я с трудом выдерживал сидеть напротив мальчишки. Счёт бежал на секунды, а я так ничего и не мог придумать, чтобы привести его в чувство.
Снова струйка за шиворот. Я невольно прогнулся: спереди горячо, за спиной и над головой хлещет холодный ливень. Нервно дёрнувшись встать и бежать подальше от этого места, пока огненная лава не понеслась по переулку в обе стороны, я с отчаяния сорвал со своего затылка приткнувшегося там оллфага и сунул его клювом в лицо драко.
– Сделай что-нибудь!
Птичья головка обернулась. Круглые глаза уставились на меня, а я почему-то сразу не отвёл взгляда. Я будто прилип. Мой взгляд просто-напросто увело в эти чёрные глаза птицы, которая спокойно сидела между мной и усиливающимся пеклом от драко. И внезапно я увидел человека, который сидит на корточках под проливным дождём. Застывший взгляд, искажённое отчаянием лицо. От человека картинка с проливным дождём поехала в сторону, по еле видному переулочному пути и наехала на горящие потусторонне зелёным огнём глаза Батиса. Переносица. Чуть выше. Мой взгляд снова тянет, утягивает в точку чуть выше переносицы. И я оказываюсь в тёмном и, слава богу, сухом помещении. Здесь тесно, пахнет топливом и странным металлическим запахом. Но здесь безопасно. Что-то шевельнулось слева. Оллфаг. Он вытянул крыло, с которого капает вода, и время от времени встряхивается. Движение справа. Оллфаги. Чистятся и оправляются. Их много. Где это они? Почему так деловито приводят себя в порядок? Обвожу взглядом тесное помещение. Полки, набитые чем-то. Ящики. Потихоньку доходит… Дошло – грузовик Винсона. Как я здесь очутился? И какого чёрта я здесь делаю?
Оллфаги оборачиваются на меня. Странно. Я в темноте, явно в кромешной. Почему же я их вижу? Причём очень отчётливо – до прозрачного пёрышка? И будто в пропасть – во множество насторожённых глаз… Тошнит… Что со мной? Меня словно несёт куда-то – и вдруг рвануло вверх, к сияющему небу. Оллфаговая стая – за мной. Ну и силища! А внизу два человека, к которым торопятся испуганные люди. Один – маленький, но очень важный для всех. Надо бы посмотреть, что с ним. Его зовут Батис. И он очень испугался, когда его крыланов стало сбивать водой с неба. Его надо успокоить. К нему надо войти – в него надо войти. И меня в очередной раз вносит, словно штормовой волной в точку между бровями Батиса. На этот раз я не один, со мной стая оллфагов. Мы разлетаемся в разные стороны в огромном, пылающем пространстве сумеречного сознания мальчишки, слетаемся – и он нас наконец видит. Он смотрит на нас отовсюду и ниоткуда. А пространство, до сих пор пылавшее свирепым огнём, постепенно освобождается от трепещущих языков пламени, успокаиваясь.
Грохот ливня ворвался в мои уши. Батис. Глаза – вертикальные зрачки. Сам настороже. Успокоился.
"Что… Что случилось?"
– Ты потерял самообладание. Чуть не пожёг нас… Вставай, оллфаги спрятались в грузовике, за них не бойся.
Я выпрямился первым и помог встать Батису.
Сквозь стену ливня проник Маккью.
– Что тут у вас? Давайте быстрее, мы в двух шагах от участка.
– Где он?
– Идите вперёд. Сейчас Максим подгонит аэротакси, поставим туда твой скутер. А вообще – идите, не беспокойтесь за него. Сам всё сделаю.
Пригнувшись, оба под моей курткой, мы с драко побежали в указанную сторону. Еле держались на ногах – так здорово било сверху. Нас перехватили на бегу, подтолкнули в сторону – чёрная прямоугольная дыра в стене. Вбежали – в совершенно невероятное место: здесь сухо! Дверь хлопнула – ещё и тихо… Не так, чтобы очень. Грохочущий дождь слышен хорошо, но после оглушающего шума здесь, можно сказать, тихо.
Только мы с Батисом пошли куда-то, куда нас торопили мелькающие в темноте люди, как дверь за спинами снова распахнулась, впуская чёрную фигуру, грохот ливня и волну холодного влажного воздуха. Стук двери. Относительная тишина, которую воспринимаешь почти с облегчением. За спиной что-то замелькало. Оглянулся – огоньки. Кажется, ребята пытаются достать огня. Шелест бумаги и треск, постукивание передвигаемой мебели, негромкий деловитый разговор, шелест движения… Батис отошёл куда-то вперёд. А мне вдруг сильно захотелось немедленно сесть у стены, как сидел недавно мальчишка, и закрыть глаза. Если ребята, оказавшись в закрытом помещении, повеселели и оживились, то я, напротив, стал вялым и громоздким – по ощущениям. И вообще ощущения не из самых лучших. Воздух, которым я дышу, слишком тяжёл для моего носа. И мало того – он же ещё и на плечи давит…
– Имбри, ты как себя чувствуешь? – спросил кто-то из темноты.
– Всё нормально, – ответил я по возможности ровным тоном.
– Имбри? Где он?.. Ник, я тебя потерял! – радостно сказал маленький толстый человечек. – Здорово, что мы нашли эту дыру, правда? Это Винсон нашёл – остановился прямо напротив двери, а потом уж мы остальных позвали. Эй, Ник, ты чего, а? Ты не заболел? Ник!
Голова закружилась, а тело повело в сторону. Человечек, кажется, его зовут Барри, подскочил под руку, упёрся плечом в мой бок.
– Ребята, помогите!
Всё вокруг зашевелилось, забегало, засуетилось. А мне захотелось скользнуть из этой суматошной темноты в то самое сияющее небо, в котором я совсем недавно летал с оллфагами.