![](/files/books/160/oblozhka-knigi-teni-perseya-2-si-136830.jpg)
Текст книги "Тени Персея-2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Радин
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)
– Ага, а теперь вон Имбри радуется. Прямо весь такой жутко счастливый.
Я шмыгнул носом, стараясь не слишком наваливаться на плечи помощников.
– Оклемаюсь.
– Он правда хотел убить Батиса? – не поднимая глаз, спросил Снайпер.
– Не веришь, да? – обиделся Барри. – Я ведь кричал тогда Нику про мальчика.
– Ник, ты сможешь ехать на скутере? – засомневалась Бланш, когда стала видна наша команда. – Не сверзишься? По-моему, ты слаб ещё, чтоб самостоятельно…
– Смогу. Мне бы воды напиться.
Исидора уложили неподалёку от скутеров и аэротакси. Я подходить не стал. Несмотря ни на что, мне было неловко смотреть на него. И на Дирка.
Команда обсуждала проблему: что делать с телом. Так не оставишь – всё-таки свой. Закопать – выроют те же оборотни. Они мертвечиной не брезгуют.
Батис стоял в стороне и встревоженно смотрел на всех. Увидев меня с сопровождающими, он поспешил к нам. Впервые на моей памяти он волновался. Если лицо оставалось сосредоточенным, то оллфаги выдавали состояние своего хозяина: носились суматошно и безо всякой определённости, тогда как в обычное время просто сидели бы где-нибудь на деревьях.
"Ник! Почему он хотел убить меня?!"
– Успокойся, Батис. Он был ненормален. – Я говорил медленно, чтобы мальчишке было понятно. – Его сломило происходящее на Персее. Он думал, если убьёт тебя, то сохранит своим родным жизнь. Думал, что без тебя и твоих оллфагов мы больше не будем стрелять в оборотней.
"Что значит – ненормален?"
Надо будет спросить у Матвея, бывает ли сумасшествие среди драко. А пока я лихорадочно придумывал объяснение, чтобы понял Батис.
– Ну, примерно так: Исидор придумал себе сказку – и поверил в неё. Что она реальность. Он придумал, что при встрече с братом или сестрой они узнают его и не убьют, что найдут в себе силы остаться людьми. Он их очень любил.
Бланш принесла флягу с водой от моего скутера и молча дожидалась, когда я закончу объяснение.
"Красивая… сказка".
Мальчишка обернулся к лежащему на траве телу. Я отхлебнул воды. И замер. А Батис? Придумал ли он себе сказку про двоих младших братьев, мгновенно ставших оборотнями, едва их оставили наедине с тенями? Ему-то повезло, что он старший и что отец уже начал заниматься с ним энергогностикой. Он-то мог сопротивляться.
Батис снова повернулся ко мне. Лицо не сосредоточенное, как обычно, а странно надменное, с каким-то вызовом.
"Я могу сжечь его. Это против правил у людей?"
– В старину на Земле так погребали воинов.
Я потянулся к микрофону и обнаружил, что его нет. Сломался, наверное. Пришлось встать и напрямую идти к майору.
– Брент… Батис предлагает огненное погребение.
Майор задумался только на минутку. Кивнул, и команда принялась готовить костёр. Хотя я и предполагал, что Батис может обойтись и без костра.
Мы все встали вокруг возвышения из сучьев. Темнота и буйная поросль и впрямь создавали впечатление, что мы невольно оказались в каких-то старинных временах.
Повелитель оллфагов, которого крепко держала за руку Бланш, утешая без слов, зашагал к нам. Крыланы покрутились вокруг него и разлетелись.
Я думал, он взмахнёт руками, изобразит что-то торжественное.
Мальчишка просто остановился в метрах трёх приготовленного костра с телом Исидора. Лицо не дрогнуло ни единой чёрточкой. Лишь горизонтальные зрачки, округлившись, наполнились прозрачной зеленью, а вокруг глаз проступила еле видная чешуйчатая полоска. Как очки. Атавистическая реакция на выработку огня. Он не стал поджигать собранное топливо для костра. Тело Исидора вспыхнуло, словно облитое горючим. Пламя рвануло такое сильное, что загудело.
Не отрывая взгляда от огня, Батис встал рядом со мной.
"Я снова поеду с тобой".
– Вонь от меня… Не боишься?
"Нет".
Что ж… Винсон нашёл в своих припасах ещё один микрофон. Я поспешно вытер более-менее влажные пятна на себе травой и листьями.
Протухшую тушу несъеденной "акулы" мы взорвали минкой для дорожных работ. Много таких нашли в Колесе. Вот и пригодились. Теперь преграды на дороге больше нет.
Когда я отталкивался, разгоняя скутер, мне очень хотелось оглянуться на одинокий шест, вбитый на обочине нижней дороги. Но, помня о Батисе за спиной, я строго-настрого запретил себе сантименты, к коим принадлежал и прощальный взгляд на могилу человека, который совсем недавно всем нам был хорошим товарищем, но едва не стал палачом. Во имя своей красивой сказки.
17.
Позади – тёмные ветви, полощущие по песку, впереди – серый прямоугольник здания размером с небольшой посёлок. От нас пока как спичечный коробок. За ним море. Впрочем, море есть и ближе: справа от нас размыло участок, который, видимо, в лучшие времена укреплялся искусственно. Но сейчас за ним никто не следит. Возможно, его подточили сильные шторма недавно вступившей в свои права осени.
Наша маленькая колонна постепенно остановилась на дороге. Подъехав ближе, я оказался между аэротакси с Дирком и Севером и скутером с Бланш и Барри. Высунувшись из окошка и облокотившись на него, Север смотрел на Бланш. Та задумчиво глядела на море. Остальные глазели на лабораторию.
– Спуститься – и всё, – задумчиво сказала Бланш.
– Вода холодная, – возразил я.
– Нет. Осень слишком быстро явилась. Вода ещё наверняка тёплая. Это воздух холодный. А вода… – Она мечтательно уставилась на близкий берег.
– Ну, я, вообще-то, тоже не отказался бы…
– Охота же вам, – проворчал Барри.
– Барри, давай мы тебя измажем в дерьме, а потом спросим – охота ли тебе?
– А тебя никто не просил…
– Барри, заткнись, – спокойно сказала Бланш. – Иначе я сейчас просто скачусь с берега прямо в воду, и ни одна св… не докажет, что у скутера тормоза не отказали.
Барри послушно заткнулся.
Мы ещё немного помолчали, потом я не выдержал.
– Майор, а можно, я чуток искупнусь? Фиг знает, что ждёт нас в лаборатории. Может, там и воды не осталось. А я буду тащиться с вами весь такой негигиеничный. Две минуты до воды, пять на помывку – и обратно.
– Ага! – воодушевлённо сказала Бланш. – А я его охранять в воде буду. А то и спинку помою. Брент! Оглох, что ли? У меня щас тормоза откажут! Ну!
Звук, который мы услышали, явно свидетельствовал, что майор поперхнулся. Барри тут же сообразил свои пять копеек добавить:
– А что? Неплохая идея. Может, после лаборатории нам и поесть не удастся, а тут такое замечательное местечко для пикника!
После короткого молчания Брент, явно чувствуя на себе и вопросительные взгляды, и такое же вопросительное молчание, давящее на уши, со вздохом проинформировал:
– Полчаса.
Пока остальные переваривали его разрешение, Бланш победно завопила и с завизжавшим от ужаса Барри за спиной развернула скутер. Мы и опомниться не успели, а скутер через несколько секунд набрал скорость на песчаном склоне и помчался к морю, словно Бланш всё же решила выполнить свою угрозу насчёт отказавших тормозов. Два крика быстро затихли, и только тогда Римлянин удивлённо сказал:
– Я-то думал, это Имбри нуждается в помывке…
– Батис, держись крепче!
Бланш всё-таки поостереглась ехать к морю напрямик и пересекала склон диагональю. Внезапно, словно чёртик из табакерки, выпрыгнуло сильное желание обогнать её в необъявленных догонялках, и я рванул прямиком вниз. Забыв о грязи и вони, я балдел от полёта, от остро-влажного морского ветра в лицо, ощущения послушной машины в руках. За спиной затаился повелитель оллфагов – и вдруг его руки, до сих пор жёстко державшие меня за бока, ослабили хватку. Более того – я спиной почувствовал, как Батис вскинул руки в стороны, – и нас накрыла серебристая стая крыланов и будто понесла на собственных крыльях!
Остановились мы у самой кромки, и первая же волна мягко окатила переднее колесо. Ребята далеко сверху спускались к нам, а слева торопилась Бланш, слишком далеко закосившая в сторону. Улыбаясь, я обернулся к мальчишке спросить, как ему понравилось это хулиганство. Улыбка сползла… Батис плакал.
Растерянность владела мной недолго. В первую очередь я отключил общую связь. Мальчишка плакал бесшумно, и всё-таки… А потом я просто посидел рядом, дожидаясь, пока он успокоится.
Подъехавшая и вставшая неподалёку Бланш некоторое время переругивалась с замороченным её скоростью пассажиром, что дало Батису возможность высушить слёзы и вновь стать привычно невозмутимым.
"Ник…"
– Да?
"Не говори отцу. Я вспомнил, как с братьями прыгал с обрыва. Так отчётливо вспомнил. Было весело. Мы почти летали. Как сейчас".
– Не скажу.
Неудивительно, что он сорвался. Семнадцать лет накладывают на него определённые правила взрослости, хоть он и выглядит как мальчишка, а сегодняшние события с лихвой навалились на его плотину, сдерживающую эмоции.
Бланш решительно зашагала к нам. Батис тихонько встал и, отойдя в сторону, присел на песок, тут же окружённый оллфагами. Брюнетка встала перед моим скутером и упёрла руки в боки.
– Ну – что?
Тем временем бесконечно ворчащий Барри кряхтя нагнулся и боязливо окунул пальцы в воду. Выпрямившись, он несколько недоумённо сказал:
– Хм, а водичка не очень и холодная.
"Ник. Перед тем как купаться, сполосни свою одежду, я подсушу её. За время вашего купания одежда будет готова".
Пока я собирался с мыслями ответить Батису, подъехали наши, а Бланш успела сбросить комбинезон, оказавшись в неплохом аналоге купальника бикини – в чёрном нижнем белье. Чуть ниже верхней линии трусиков её бёдра обвивал ремень с ножнами. Комбинезон и обувку она сунула Барри, чтобы тот отнёс на их скутер, и заодно пересадила со своего плеча на его свободное личного оллфага.
Недовольные было незапланированной остановкой, ребята воспряли духом при виде брюнетки. Но, боюсь, лавры восхищения Бланш пожинала недолго. Разделся я. Честно говоря, такого внимания к своей персоне я точно не ожидал. Но, пока я полоскал одёжку, ребята разглядывали меня, как музейную редкость.
Первым заговорил лейтенант Тайгер, меланхолично улыбаясь:
– Да, Имбри, вы с Атой стоите друг друга – оружейные параноики.
Ну, жена мне рассказывала, при каких обстоятельствах она встретила на свою голову – и на наше счастье – Брента и Тайгера: от охранного агентства, где Ата работала, её послали на планету Портун разобраться с местными рекетирами. Вот пока она разбиралась с бандитьём в баре, и познакомилась с нашим нынешним начальством. Именно в баре она продемонстрировала не только умение драться, но и компактно прятать на себе оружие разного калибра, причём в таком количестве, что майор с ходу решил завербовать её в десант на Персей. Это он чуть позже узнал, что имеет дело с энергогностиком.
У меня-то поскромнее: набедренный ремень вмещает только два керамбита в пластиковых ножнах и патронташ с запасными болтами для арбалета, так и оставшегося в ремнях на левой руке. Правая, ближе к кисти, щеголяет мини-крисом на двух застёжках. В манжетах-поножах, с внутренней стороны, – обычные ножи с коротким лезвием.
– Ты со всем этим купаться собираешься? – озадаченно спросил Винсон.
– А ты гарантируешь, что в море нет какой-нибудь пакости? – спросил я. – Уж лучше перестраховаться, чем быть пойманным врасплох. Да и не мешает мне оно.
– Ну, на первый взгляд, пригнано неплохо, – признал Винсон.
Я усмехнулся, разложил мокрую одежду на камне, как предложил Батис, и пошёл к воде. Бланш уже стояла по колено в волнах.
– Как?
– Я же говорила – тёплая ещё, – торжествующе сказала она и вдруг выгнула бровь: – Ишь ты… Ничего себе.
Оглянувшись, я вынужден был подтвердить: да уж, ничего себе. Север скинул куртку и снимал штаны, уже стоя босиком на песке. Команда смотрела на него, как на ещё одного психа, но он не обращал внимания на летящие в его сторону шуточки. Ого… Если на мне из одежды оставались трусы типа семейных, то он совершенно спокойно обошёлся набедренной повязкой. Когда он обернулся на кого-то из шутников, заметно стало, что рана под лопаткой затянулась, хотя след ещё отчётливый. Энергогностик. Но чего я совсем не ожидал, так это смуглого, спортивно мускулистого тела. Возможно, седые волосы и белые брови и ресницы настроили, что и тело будет изысканно хилым и бледным. То, что Север из богатых аристократов Веды, нетрудно догадаться: не всякий может заплатить за обучение на чужой планете.
Бросив осторожный взгляд на Дирка, я успокоился: точно так же, как и Бланш, приподняв бровь, он насмешливо смотрел на ведуна.
Ладно, не моё дело. Пусть сами разбираются. Я развернулся и пошёл в море, с удовольствием разгребая мелкие накатывающие волны.
"Ник, пока мы на отдыхе, не мог бы ты опять вспомнить Голконду? Мне всё-таки очень хочется узнать, на что среагировали оллфаги".
Ну не хочу я вспоминать!..
С каждым шагом я заходил всё глубже и глубже. Мне было уже по грудь, когда рядом всплеснуло – брызги сверкающим взрывом! Шумно нырнула Бланш – и вылетела на поверхность радостная, счастливая.
– Как хорошо!
Я шагнул дальше – и провалился. Блин – обрыв! Взбрыкнув руками-ногами, вернулся назад. Присмотрелся: на неярком солнце вода прозрачная, глубоко внизу видно далёкое дно. Что ж… Мой старый рекорд в дни буйной молодости – три минуты задержки дыхания. Попробовать? И, пока Бланш, отфыркиваясь и шлёпая руками, плавала, старательно избегая слишком удаляться от берега, а Север мощно нарезал круги вокруг и около неё, я вдохнул и оттолкнулся от края подводного обрыва.
Тёмно-жёлтые донные тени словно качнулись ко мне. Когда движение толчка по инерции закончилось, я позволил телу опуститься на самый низ. И здесь уж, попав во множество тёплых и холодных течений, принялся играть в старую игру: плывя по одному течению, переворачиваясь и наслаждаясь играющими моим телом струями, лениво переходил в течение другое. Спокойствие и тишина донного мира, ленивое колыхание редких у берега подводных растений, сонное движение по-осеннему невозмутимой рыбы и других, неизвестных мне обитателей моря, настроили и меня на полудремотное созерцание. И нехотя, но снова припомнился сон о драконах Голконды, парящих в небесах вместе со мной. Что-то есть общее в полёте и в плавании… Что-то сияющее и манящее… Там, в небесах Голконды, я тоже переворачивался почти плывя…
Краем глаза я уловил странное, резкое движение слева – на обрыве, от которого всё-таки старался не отплывать далеко. В сонном царстве осеннего морского дна движение стало настолько неожиданным, что я, дотоле размякнув на послушной волне, безропотно несущей меня, резко перевернулся. Никого… Справа!..
Оба керамбита привычно заняли места в ладони, закреплённые безымянным и мизинцем. Левая рука насторожённо водила прицелом арбалета, пока я медленно поворачивался вокруг своей оси, чуть сопротивляясь течению, исподтишка желающему отнести меня дальше от обрыва.
Вздрогнув, я дёрнул арбалет на резко чиркнувшую под ногами тень. Тень?.. Неужели и здесь?..
Стараясь не паниковать, я начал подъём, всё так же неспешно поворачиваясь с оружием наизготовку. На поверхность я уже выскочил, как пробка, задыхаясь от нехватки воздуха. И тут обнаружил весьма неприятную вещь – начался отлив! Он ещё только набирал обороты, но волна от берега уже шла тяжёлая, грузная от песка. И крики с берега доносились невнятные, прерывистые. Успели ли выскочить Бланш и Север?
Уверенно-тяжёлой волной меня приподняло почти на самую её поверхность и легко понесло дальше, в море. Что ж, у меня только один вариант действий. Чувствуя себя безвольной сухой щепкой, я снова вдохнул и, вытянувшись всем телом, нырнул.
Три минуты – это, конечно, здорово. Но это рекорд молодости. И когда я в последний раз плавал? Даже и не вспомнить. Три минуты – это хорошо один раз без тренировок. Но когда запираешь дыхание во второй раз, а лёгкие начинают постепенно разгораться и жечь изнутри – это предупреждение организма напрямую.
Из-за отлива, поначалу не совсем заметного, а потому разрешившего легко опуститься на дно, теперь я уже не смог мягко встать на ноги, достав дно. Пришлось потрудиться, уходя от верхней отливной волны. Здесь, на самом дне, её движение ощущалось ещё не слишком сильно. Оглядевшись, я с трудом сориентировался, где мой обрыв, и поплыл к нему. Правда, я не совсем представлял, что делать дальше. Ладно, под обрывом можно не бояться, что меня унесёт в море. Но вечно под ним сидеть – никак не могу. Воздуху!..
Зато здесь я ближе к берегу. Может, всё-таки попытаться всплыть и добраться до суши? Ну, всплыть-то в любом случае придётся. Жжение в груди разрасталось…
Затем случилось нечто, из-за чего я на время даже забыл о нехватке воздуха и снова вцепился в оружие. Мелькнула тень, другая. Они шныряли вокруг меня так стремительно, что я не успевал рассмотреть их. Ближе, ближе… Больше, больше… Забыв обо всех мерах безопасности при всплытии, я метнулся наверх.
Ближе к поверхности в глазах у меня потемнело. Честно говоря, это меня уже волновало меньше всего. Дышать… Я задыхался, и мне всё равно было, понесёт ли меня отливной волной. В глазах прояснилось, когда я вынырнул, но всё приобрело сиреневато-синеватый оттенок. Я лёг на волну, стараясь отдышаться, и некоторое время бездумно плыл на ней с закрытыми глазами, начхав на все страшилки подводного мира.
Морская бездна подо мной представилась безграничной пустыней – и ощущение бездонной пустоты наконец вернуло меня к реальности. Странно, что те стремительные твари, кружившие рядом со мной, отстали. Или… Или я просто не смотрел вниз? Может, они продолжают кружить, поднимаясь ко мне из морской пропасти?..
– Имбри! Блин, мы тут за него переживаем, а он разлёгся!.. Ник! Чёрт бы тебя!..
Оглянувшись, я почувствовал, что готов орать от радости. Аэротакси! Не знаю, кто за рулём, но в открытую дверцу выглядывает Винсон и машет рукой!
Перевернувшись на живот, я поплыл навстречу приближающейся помощи, с трудом преодолевая идущую от берега волну. Аэротакси зависло надо мной. Я огляделся. Вроде тварей никаких не видать, кроме странно поблёскивающих оллфагов, танцующих хоровод вокруг машины.
Винсон вылез на подножку и нагнулся, протянул мне руку.
– Хватайся!
Мои пальцы шлёпнули по его ладони, едва не сорвавшись. Он вовремя стиснул мою руку за кисть и заботливо, без рывков, вынул меня из воды. Я шлёпнулся на сиденье, хрипя. Вот так да!.. Когда это я успел ещё и воды наглотаться?
– Ты чего? Озверел? Куда тебя понесло? Зачем надо было далеко заплывать? Как малыши, ей-Богу! Только гляди за вами…
– С Бланш – что?
– Да ничего! Она у берега была, когда отлив обозначился. Вместе с Севером и выскочила. А тебя искали-искали – фиг найдёшь. Делать тебе больше нечего, да? Мы уж, грешным делом, думали – тебе каюк. Оллфагов вон Батис запустил тебя искать.
Батис обнаружился за рулём аэротакси. Он почти неотрывно смотрел на меня в зеркальце, какой-то странно зажатый.
"Ник… Прости… Ты думал о Голконде?"
Как ответить ему при Винсоне? Я подумал – пожал плечами и чуть кивнул. Почему он просит у меня прощения?
"Оллфаги нырнули вслед за тобой. Они тебя напугали? Это из-за них ты уплыл дальше от берега?"
Вот в чём дело! Я думал – вокруг меня тени. А это крыланы… Все решили, что оллфаги ищут меня, и только мальчишка испугался за меня. Но… Разве оллфаги умеют нырять?! Блин, быстрей бы остаться с Батисом наедине и выспросить у него всё.
– Ник! Ты чего задумался? Возьми куртку – Батис велел захватить с собой. Ты ж дрожишь весь, замёрз. Ну!
Последнее, с интонациями Бланш, заставило меня криво улыбнуться. Криво – потому что в самом деле замёрз, как цуцик. Зато я радовался, что разгадал загадку странного поблёскивания оллфагов: искупались. Мокрые.
Вот таким гордым за свою соображалку я и вывалился из аэротакси на берегу прямо в дружеские объятия команды и жутко злого майора.
18.
Закутанный в несколько курток, снятых с плеча добровольных жертвователей, и постепенно перестающий стучать зубами, я слушал монолог Брента:
– … Ну почему именно сейчас, когда мы всего лишь идём в лабораторию и чуть дальше, обязательно случается столько происшествий? Да за неделю патрулирования Андромеды мы не натыкались на такое количество ЧП! У нас даже есть возможность не ввязываться в уничтожение чумовиков! И как мы эту возможность используем?! Чего ты лыбишься, Имбри?! Чего?!
– Так… тепло же, – сипло отозвался я, наверняка и правда по-идиотски улыбаясь своему тихому счастью.
Майор вздохнул и замолк, неопределённо глядя на меня.
Зато очень определённо меня рассматривала команда – c большим любопытством: чего, мол, я ещё выкину. Вот под этими взглядами, а не от высказанной укоризны Брента я и поклялся себе, что больше ничего и никуда. Наверное. Разве что под большим напором труднопреодолимых обстоятельств.
После раздачи курток и горячей благодарности их владельцам я сел за руль скутера, возле которого меня терпеливо дожидался Батис. Он своё обещание сдержал: одежду высушил так, словно прогладил её горячим утюгом. Ну, на самом деле он проделал проще: раскалил камень, на который я сбросил мокрые вещи. И всё.
Мимо проехала посмеивающаяся Бланш, помахала рукой. За нею, как и прежде, сидел Барри, что я почему-то воспринял с облегчением. Почему-то тлела небольшая тревога, что после совместного купания Бланш окажется в компании с Севером. Удивлённый, я вдруг выяснил для себя, что мне не всё равно, будет ли Бланш с Дирком или нет. Некоторое время даже поразмышлял на тему, чем мне так успел досадить Север.
Тот, кстати, снова сидит в аэротакси с Дирком. Тоже успел помыться. Волосы, во всяком случае, уже распушённые, не космами. Опять устроился на заднем сиденье, сгорбившись и облокотившись на спинку переднего сиденья.
На скутерах по дороге, почти занесённой песком, пришлось ехать осторожно: колёса то и дело норовили скользнуть куда не следует. Тем не менее, приспособившись, я вёл машину достаточно уверенно. Связь "один-один".
– Батис, оллфаги умеют плавать?
"Умеют".
– А почему они нырнули за мной?
"Не знаю. Если только ты в этот момент не вспоминал Голконду"
– Вспоминал, – хмуро сказал я. – Но вспоминал буквально секунды. Однажды я видел сон, в котором вместе с "саранчой" Голконды летал в небе. В воде сон вспомнился, потому что ощущения от полёта во сне и от плавания в море были одни и те же. И они нырнули следом? Ну и ну. И как это понимать?
"Не знаю".
Ну вот. И этого он не знает. Кажется, наша поездка в лабораторию обретает личные причины. Было бы неплохо использовать МПК для восстановления сна. Только одно… С нами нет одного из пилотов крейсера – Оукса. Получится ли без него посмотреть именно этот сон, а не мотаться по моей памяти в поисках одного и невольного просмотра других? Честно говоря, этот сон я и сам бы посмотрел с удовольствием. Особенно если учесть, что МПК вытаскивает наружу такие подробности, каких обычно, проснувшись, и не вспомнишь.
Мечты. Майор стремится в лабораторию Кейда по одной конкретной причине. Оружие. По словам Дирка, лаборатория была самым защищённым объектом на Персее и оснащена соответственно. Оллфаги, конечно, дело хорошее при встрече с тенями. Но и стрелять время от времени приходится. Оборотни и "акулы" никуда не делись. В Андромеде мы опустошили все полицейские участки и все заведения, где волей-неволей использовался хотя бы намёк на оружие. Те же мины дорожные, например. Между прочим, у этих мин название какое-то другое, но мы моментально обозвали небольшие металлические тарелки, начинённые взрывчаткой, минами – и точка.
От лаборатории мы двинемся ко второму мегаполису, Ириде, уже не налегке, как сейчас, а сопровождая бронированный грузовик с оружием. Дирк обещал найти три грузовика, но Брент отказался: охранять такое количество не входит в расчёты слишком маленького для этого отряда. Нам нужна одна машина, чтобы спокойно доехать до Ириды и обратно.
Значит, МПК отменяется. Жаль. Надо бы уговорить Ату – и совершить личную вылазку в лабораторию, прихватив с собой Матвея Иорданца и Батиса.
"Ник, помнишь, Север говорил, у него посох отняли? Давай попросим Брента, чтобы он разрешил сходить в ту комнату, где оставляли вещи подопытных? Возможно, посох всё ещё там".
– Думаешь, ему это так необходимо?
"Он очень неуверенный. Мне кажется, причина в том, что посох – его привычная часть. Не знаю, что бы я делал, отними у меня оллфагов".
Хмыкнув, я перевёл связь на майора.
– Брент, Батис предлагает заглянуть в помещение, где хранятся вещи тех, кого привозили для опытов с тенями. Возможно, там есть оружие для Севера. Заодно одёжку ему раздобудем. Будет такая возможность? Это ненадолго. Дирк, наверное, знает, где это помещение находится.
Молчание.
– Сделаем, – наконец сказал майор. – Но, во избежание… Группу делить не буду. Идём все вместе. И чтоб без всяких выкрутасов. Ясно?
– Ясно. Согласен. Без выкрутасов.
"Дирк может не знать, – сказал Батис. – Он же не знал, что подопытные не добровольцы. Ему вряд ли известно про комнату".
– А ты сможешь её найти?
Теперь молчание повелителя оллфагов. Впрочем, тоже недолгое.
"Могу. Оллфаги помогут. Они помнят".
Последняя фраза мальчишки прозвучала невнятно, будто он повернул голову. Я скосился: рядом, притормаживая, ехала Бланш.
– Ник, почему у меня ощущение, что Барри мне рассказал не всё про драку на дискотеке? Чего-то он не договаривает.
– Бланш, милочка! – умоляюще протянул сириусец. – Я рассказал всё – вплоть до момента, когда мы приехали домой, к Милошу.
– Ну нет. Есть там странная пауза между дискотекой и возвращением домой. Ник, колись, чего умалчиваем?
Я помолчал, собираясь с мыслями и прикидывая, говорить ли напрямую. Вздохнул.
– Ладно. Событий этой паузы Барри не знал. Его с дискотеки забирал Милош. Точнее, не забирал. Они просто вместе пришли домой. Я – чуть позже. В общем, там охрана поняла, что самой не справиться, и вызвала полицию. Наша компашка без девчонок, чтобы их не встревать, смылась с танцев. Ну… После чего я начистил Ивену морду. Из-за него моё оружие осталось у хозяев зала. Только через неделю я смог забрать его. И на дискотеки мы стали ходить в другие залы. Каждый раз в другие. Вот и всё.
– Стой, а Ивену за что морду?
– Личные дела надо решать лично. А он втравил в них компанию. Не люблю такого. Ну и объяснил популярно. Раз он только так понимает.
– И что? Компания тебя не тронула? – озадачилась Бланш.
– А чего меня трогать? Я парня учил и вслух говорил – за что. – И добавил извиняющимся тоном: – Правда, возможно, они и просто боялись ко мне подойти. Я немного не в себе был. Как вспомню того парнишку, который рыбкой-то сиганул на выручку Ивену и который от того бугая получил ботинком по лицу… Он-то в делах Ивена точно непричём был.
– А… не интересовались – Ивен потом на дискотеку приходил?
– Компашка его была – он нет.
– Ясно, – задумчиво сказала Бланш и откатила в сторону. Уже по связи она спросила: – А ты правда не помнишь, что было на Голконде?
– Правда.
– Жаль.
Бланш изобразила воздушный поцелуй и поспешила вперёд, на своё место в колонне. Впрочем, ехать ей было недолго, поскольку почти сразу майор скомандовал остановиться. Мы и остановились.
Дорога, занесённая песком, была не та, по которой мы ехали от реки. Эта начиналась сразу от берега и заметно сокращала путь к лаборатории. Поэтому мы после короткого совещания и решились ехать по ней. Поэтому мы и выехали к той самой единственной открытой двери, через которую когда-то проникли в здание в поисках профессора Кейда.
Дверь и сейчас открыта. Чёрный кривой четырёхугольник тени рядом с нею свидетельствовал. Песок за те несколько месяцев, пока нас здесь не было, здорово занёс подножие двери и порог. Но войти можно.
Батис сошёл с моего скутера и встал неподвижно.
Для нашей оптики не секрет, что возле стены с дверью никого нет. Но это ничего не значит. В любое мгновение из-за одного из углов может выскочить какая-нибудь зверюга. Оллфаги под пристальным наблюдением своего повелителя сейчас исследуют закрытую для нас часть корпуса. Хотя бы с внешней стороны безопасность мы можем себе позволить. Что уж там, внутри, – не так интересно. Пока. Доберёмся – узнаем.
"Пусто. Позади тоже никого нет".
Оллфаги сверкающим вихрем долетели до нас, пока я передавал информацию по общей связи. Замолчав, я вдруг заметил, что лица ребят буквально светятся надеждой. Не сразу, но дошло. Если вокруг лаборатории пусто, нет чумовиков, может, в самом здании тоже никого? Все предпосылки к тому: вокруг лаборатории песчаная пустыня, ничто живое здесь не селится. Если для оборотней и "акул" ранее хоть что-то из добычи всё-таки было, то сейчас… Я поймал себя на мысли: пусть! Пусть не будет здесь никакой опасности! Пусть мы легко войдём, найдём, что нужно, и заберём его без лишней тревоги!..
Интересно, и ребята молят о том же?..
Тронулись с места аэротакси – вслед за Брентом, возглавляющим колонну.
Сел позади меня юный драко.
– Батис, никаких предчувствий?
"Нет. А должны быть?"
– Ну, я подумал, а вдруг у тебя ощущение опасности, например?
"Ничего. Есть мой личный страх, но он сейчас пройдёт".
Это я мог понять. Собственными глазами видел, что произошло с мальчишкой и его отцом, – пусть даже видел, считывая с сознательной памяти Матвея Иорданца.
– Если пройдёт – хорошо, – пробормотал я, силясь заговорить его и помочь тем самым справиться со страхом перед зданием. – Но в любом случае – не отходи от меня.
"Хорошо. Ещё бы поговорить с Севером".
Я машинально оглянулся направо. Мы уже доехали до стены лаборатории и встали. Аэротакси с ведуном стояло близко к нам с Батисом. Если почти всю дорогу Север высовывался из окошка, чтобы поедать глазами Бланш, то сейчас сидел в салоне, упрямо сжав рот, и явно не собирался выходить. Понять парня можно. Он и так по сути подвиг совершил: сумел сбежать и от теней, и от охраны лаборатории. Сумел пробраться в город и целых три года выживать в одиночестве… Впрочем, не слишком много мы о нём ещё знали, чтобы говорить об одиночестве. В общем, выжить сумел. Да ещё с тенью в мозгах. Но что ему пришлось пережить…
Внезапно части картинки сложились. Север – бросающий камень в скутер Дирка. Север – спокойно уходящий между посторонившимися оборотнями. Тень взбунтовалась, поэтому ведун легко прошёл между чумовиками. Но тень взбунтовалась раньше, до явления оборотней. Сознание Севера сопротивлялось попытке тени занять главенствующее положение в мозгах захваченного тела. Отсюда – камень по колёсам. Пока чумовик полностью не захватил сознание, ведун мог сделать единственный шаг, привлекающий к нему наше внимание.
– Ты хочешь сам поговорить с ним?
"У меня не получится. Он сразу почувствует мой страх".
– Тогда попробую я. Иначе, чую, он скандал закатит, но из машины не выйдет. Можно сказать ему про посох?
Мальчишка кивнул и присел на сиденье скутера.
Я подошёл к аэротакси и открыл дверцу, сел на переднее сиденье.