![](/files/books/160/oblozhka-knigi-teni-perseya-2-si-136830.jpg)
Текст книги "Тени Персея-2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Радин
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)
– А блокировать её до возвращения в Колесо?
"Я могу попытаться. Через оллфагов. Но не уверен".
Подошли ребята. Понимая: происходит что-то, что им потом обязательно объяснят, они молчали. Один майор хотел было что-то сказать, но тоже промолчал. Мои вопросы об уничтожении тени или о блокировке слышали все. Так что быстрее тронемся с места, если не будем тратить время на разговоры.
– Что именно ты будешь делать? Мне хотелось бы знать заранее. На всякий случай.
"Оллфаги посмотрят на него. Я проникну в его голову через их сознание и сплету энергетический блок".
Честно говоря, я туманно представлял, как именно собирается Батис делать блок. Но мальчишке я доверял. Потому как он обычно очень точно соразмерял свои силы.
– Что будет, если не получится?
"Всё останется как прежде".
Ведун сглотнул и, посмотрев на меня, кивнул. Итак, он согласен на попытку Батиса. Предупредив, что я буду рядом, я отошёл, предоставив действовать мальчишке.
Минуты две Батис стоял неподвижно. И все две минуты оллфаговая стая выбирала, куда присесть, облепляя прозрачным сверканием аэротакси и ближайшие скутеры. Кроме крыланов, которые сразу устроились на чуть вытянутых в стороны руках мальчишки.
У меня под ухом что-то ворохнулось. Мой оллфаг. Он высунулся, чтобы разглядеть, что происходит у сородичей. Задел крылом кожу под ухом. Отвлёк меня на несколько секунд. А когда я снова взглянул на Батиса, тот стоял у ног ведуна, вплотную к нему и просто смотрел ему в глаза, застыв безжизненным изваянием. Парень недоверчиво вглядывался в безразличные глаза мальчишки – и внезапно закрыл свои.
"Не сопротивляйся, – услышал я голос Батиса. – Я всё равно войду. Только времени больше понадобится. Выйду быстро. Только не сопротивляйся". Я стоял рядом, у дверцы напротив – возможно, поэтому слышал обращение повелителя оллфагов к ведуну.
Кажется, ведун что-то ему ответил. Потому что Батис возразил:
"Да, я никогда не пробовал делать блок, но я помню, какой блок поставил мне отец. Структура простая". Парень, и так измождённый, посерел от неожиданного ответа.
Ведун сидел ко мне полубоком, но лицо Батиса я видел прекрасно. Секунды две, после того как мальчишка ответил, – и его глаза вспыхнули зелёным, а руки, вместе с сидящими на них крыланами, опустились на голову парня благословляющим жестом. Насколько я успел разглядеть, ошарашенность парня стала пропускным билетом для Батиса. Он вошёл в поле ведуна легко.
Не знаю, видел ли лейтенант, но ведун оказался пронизанным потоками света на уровне энергополя. Я разглядывал эти странные, живые потоки долго, почти бездумно следя за их движением, пока не сообразил, что вместе с Батисом в поле парня вторглись и оллфаги. Хаос мечущихся световых потоков быстро упорядочился, чему я был рад: глаза уставали следить за молниеносным, дёрганым движением… Пока до меня дошло, что чем больше я наблюдаю, тем далее проникаю вслед за крыланами в поле ведуна, прошло порядочно времени. Меня буквально вынесло в пустоту, в середине которой застыло тёмное пятно. С замиранием сердца я понял, что передо мной – тень.
Световые потоки пробовали пронизать пятно, но только разбивались о него один за другим, размазываясь в том же пространстве. Мгновения застылости – и потоки снова ринулись на тёмное пятно, на этот раз плавно огибая его и оплетая в структурную сферу.
Меня вдруг затошнило. Один из световых потоков мягко, но всё-таки полыхнул по моим глазам. Я зажмурился. А снова открыв глаза, оказался уже в обычном, физическом пространстве. А мой крылан заглядывал мне в глаза.
Кажется, именно он вытащил меня из поля ведуна.
Кроме того я обнаружил, что Батис рассеянно наблюдает, как Дирк снимает верёвки с рук и ног парня. А ребята, довольные, переговариваются, обсуждая произошедшее. Майор тоже доволен: как бы там ни было, но команда пополнилась.
Правда, вскоре от довольства его не осталось и следа. Парня накормили и, наконец, рассказали, куда путь держит импровизированная экспедиция. После чего он наотрез отказался ехать с нами в лабораторию.
Ведун сидел на краешке сиденья аэротакси, растирая руки и восстанавливая кровоток, и угрюмо качал головой на все уговоры.
Так продолжалось, пока разъярённого Брента не отодвинула Бланш, до сих пор ошивавшаяся вместе с Барри неподалёку.
– Так, детки, – презрительно глядя на парня, исподлобья зыркнувшего на неё, сказала она. – Делаем очень просто. Если он сейчас столь защищён Батисом, почему бы не отдать ему один из скутеров и карту дороги к Колесу. И пошёл он на фиг! Пусть к нашим добирается сам!
– Но… – сердито начал майор.
Бланш бесцеремонно перебила его.
– Подумаешь – казённое имущество! Переживёшь, если один скут пропадёт. С теми приключениями, которые мы пережили, вообще удивительно, что ни одна машинка не сдохла. Давай быстрей решайся, Брент. Мы и так рискуем застрять на дороге на ночь.
Майор было открыл рот возразить брюнетке, но тут произошла поразительная вещь: ведун откинулся на спинку сиденья и втянул ноги в салон аэротакси. Брент не поверил глазам.
– Ты едешь с нами?
Кивок.
Бланш фыркнула и развернула свой скутер с притихшим Барри в конец колонны. Мы с Дирком переглянулись и сели как прежде: он за руль, я – позади, на всякий случай.
15.
– Кто… хозяин этой женщины?
Нам пришлось вдуматься в смысл вопроса ведуна – и очень тщательно. Только поэтому Дирк не успел обозлиться.
Парень сидел напряжённо, хоть и высокомерно выпятив нижнюю губу. Выговорил он фразу медленно, несколько раз откашлявшись.
Я среагировал на его вопрос быстрее Дирка. Наверное, помогли недавние воспоминания о ведуне – хозяине Ариадны.
– Хорошо, что общая связь ещё не включена. И хорошо, что ты не задал этого вопроса самой Бланш.
– Почему?
– Она бы в секунды превратила тебя в фарш. Или просто пристрелила. Учти: она снайпер. Настоящий.
Он долго переваривал информацию. Настолько долго, что Дирк успел прийти в себя и грубовато спросил:
– Почему бы тебе не посмотреть её судьбу? Сразу бы узнал, есть ли у неё хозяин или будет когда-то.
Ведун поднял руку и вытащил из-за шиворота свои смятые волосы. Бережно расправил их и вздохнул, глядя на чёрные пятна крови, склеившие отдельные пряди.
– Моя сила потеряна. Надо бы срезать. Никчёмные теперь.
– Вы пророчествуете… волосами? При помощи волос?
Честно говоря, я не знал, как точнее выразить эту мысль, но ведун меня понял.
– Седые. Силы нет.
Я снова вспомнил хозяина Ариадны, вспомнил его роскошные серебристые волосы, плащом прикрывавшие ему плечи.
– Не хочу подавать зряшной надежды, – осторожно сказал я. – Но среди людей в Колесе есть драко Матвей Иорданец. Он тоже подвергся вторжению тени и поседел. Но, после того как тень была уничтожена, цвет волос начал восстанавливаться.
Дирк уже полностью успокоился, лишь не мог пока справиться с закаменевшим лицом, да и враждебности в голосе почти не убавилось.
– Честно говоря, мне теперь даже хочется, чтобы ты задал вопрос о хозяине самой Бланш. И побыстрее.
– Я не только ведун, я энергогностик, – надменно сказал парень. – Я вижу. Если женщина была с тобой до меня – это ещё ничего не значит. Надо будет – она станет моей.
– Слушай, парень, – не выдержал я. – Не слишком ли рано ты начал разборки с нами? Мы даже не знаем, как тебя зовут. Может, как младший, представишься первым?
– Нет младших или старших перед энергогностиком.
Ни фига себе заявочки! Я не выдержал и подколол:
– Аха, энергогностик! Не смог сделать того, что сделал мальчишка!
Он вспыхнул, а я бодро продолжил:
– Ну ладно, не хочешь – как хочешь. Я Ник Имбри. Это Дирк Монтего. – Сделал паузу и, чуть улыбнувшись Дирку, добавил: – Начальник охраны той лаборатории, откуда ты сбежал.
Сказать, что парнишка был ошеломлён, – ничего не сказать.
Мельком глянув в зеркальце, Дирк безразлично сказал:
– И таких энергогностиков, как ты, мы жрали живьём на ужин и жареными на завтрак. – И ласково спросил: – Так как тебя зовут, ведун? Или нам самим придумать прозвище – обозвать тебя каким-нибудь продуктом с начинкой?
Парень замолчал намертво – обиделся.
Как ни в чём не бывало, я спросил:
– На каком курсе ты был?
– На шестом. – Вопрос был нейтральным – и ведун ответил, пусть и нехотя.
– Из семи, – уточнил я. – Среди наших ребят есть два энергогностика. Ата почти закончила все семь курсов. Матвей – полных семь плюс практика на одной из планет. Ты собираешься вести себя с нашими энергогностиками, которые через несколько дней вытащат из тебя тень, таким же недопустимо оскорбительным образом? Не хочешь говорить имя – назови своё прозвище.
– Север.
Судя по тому, как чётко он выговорил слово, это и впрямь прозвище, а не имя. Имена на ведунском, как и всю их речь, сложно выговорить. И – да, парень ещё слишком юн. Несмотря на надменность, любопытства он скрыть не мог.
– Откуда ты знаешь о прозвищах?
– У меня было шапочное знакомство с одним ведуном. Может, слышал о таком – по прозвищу Серебряный Путь?
Имени ведуна, хозяина Ариадны, я не узнал, хотя Милош постарался разыскать его с помощью приятеля из космопорта. Нашли только прозвище в списках прилетевших на Рощу. Взметнувшиеся брови и перехваченное дыхание Севера доказали, что о таком он слышал. А я успокоился насчёт самого юного ведуна: парень думал, что попал в обычную человеческую компанию, где он, в положении энергогностика, может ожидать почтительности к своей персоне, а сам – смотреть сверху вниз на остальных. Но теперь, когда ему надавали щелчков по носу… Северу придётся пересмотреть своё поведение.
– Есть хочешь?
Кажется, Дирк решил, что пришла его очередь сбить малолетнего спесивца с толку. Как же – чуть не поругались, а тут такая забота… Не глядя, он протянул назад, к нам, мешок со съестным.
Север не пошевельнулся – припасы пришлось взять мне. Не обращая внимания на ведуна, я быстро развязал мешок и заглянул внутрь.
– Ммм… Неплохо питаются наши охранники!
Север всё-таки не сдержал любопытства, тоже заглянул. Не знаю, что он надеялся там увидеть, может, части расчленённого тела, но содержимое в этом отношении здорово разочаровало его. Впрочем, ненадолго. Я вынул пластиковую коробку и отколупал крышку. Запах пропечённого на углях мяса со специями сочно шибанул в нос. Я ухмыльнулся и протянул коробку Северу, присовокупив к сему салфетку. Некоторое время ведун растерянно смотрел на машинально взятую коробку, и мне пришлось подсказать:
– Пальчиками, пальчиками давай вынимай – потом вытрешь. Условия походные, посуды почти не захватили. Так что…
Ел Север очень аккуратно, осторожно вынимая длинными изящными пальцами кусочки мяса. Я задумчиво смотрел на его пальцы и прикидывал, какое оружие ему больше подойдёт. Чувствительные. Что-то лёгкое и не слишком трудное в использовании.
Потом спохватился. Майор-то наверняка ждёт. И включил общую связь.
– Север, ты безоружный?
Он кивнул.
– Безоружный, – пришлось продублировать его кивок для слушателей. – Слышь, парень, а почему тебя не тронули оборотни? Так мы называем тех ящеров, мимо которых ты прошёл так легко.
– Тень. Когда она активна, эти – оборотни? – меня почти не замечают.
– А ты не боишься, что тень однажды завладеет тобой полностью и ты превратишься в такого оборотня?
– Она редко прорывается, как сегодня. Всегда удаётся загнать её обратно.
– А ты не отключаешься, когда она активна?
– Нет. Мы сосуществуем.
– В смысле – тебя не напрягает её присутствие в твоём организме?
– В Академии я специализировался на энергетическом общении с животными. Тень похожа на паразита. Не на сто процентов, но похожа. Я создал для неё клетку, которую время от времени она рвёт. Можно сосуществовать, если не забывать проверять целостность и сохранность клетки.
– Академия?! – поразился майор. – Парень – энергогностик?
Я молчал, размышляя о сказанном Севером. Паразит. Да, можно выразиться и так, если вспомнить, как методично тень уничтожает мозговые ткани. Ладно, это подождёт.
– Значит, оборотни тебя не трогают. А "акулы"? Это ящероподобные дылды.
– Стараюсь не попадаться им на глаза.
– Каким оружием владеешь?
Север повернулся ко мне. Абсолютно белые брови сдвинулись, точно ведун пытался сформулировать ответ так, чтобы я понял.
– Палка. На которую иногда опираются гуманоиды.
– Посох?
– Да. Боевой посох.
Мышцы моего живота сжались. Даже от воспоминаний.
– И где он? Спрятан в рукаве?
– У меня его нет. Отобрали, когда привезли сюда.
– И что – за три года не мог сделать такой же?
– Такой? – Север смотрел на меня недоумённо. – Здесь нет нужного дерева.
– Ну хотя бы подобие!
Ведун покачал головой. И снова насупился, соображая.
– Такая палка выращивается на дереве с рождения ведуна. Её направляют, её берегут. Её вырезают в двенадцатилетие ведуна, и с тех пор он не расстаётся с нею. Посох пропитывается информационным полем хозяина и становится его живой частью. Как третья рука. Захоти я использовать любой другой – очень рискую однажды слишком положиться на него и… Если он не среагирует так, как я захочу, то могу умереть.
Вспомнилось, как внезапно вылетел посох из рукава Серебряного Пути. Да, выучка и впрямь должна быть с малолетства, чтобы так мастерски пользоваться, в сущности, примитивным оружием.
"Ник, нужно остановить колонну. Впереди что-то есть".
Север покрутил головой, встревоженно шаря глазами по сторонам. Я не спрашивал его, но, кажется, догадался, что случилось. Он уловил, что в пространстве прозвучали слова, но не мог услышать их. Предназначались-то они только мне, а в недавнем разговоре он слышал речь мальчишки драко только потому, что стоял на пути телепатических сообщений Батиса.
– Майор, Батис просит остановиться. Его оллфаги что-то увидели впереди.
Народ на скутерах, ехавший по сторонам от аэротакси, притормозил.
Дирк вынул из бардачка карту Андромеды с пригородами.
– Впереди поворот.
Мельком я подумал, что не успел задать ещё один важный для меня вопрос Северу. А может, этот вопрос и не больно важен, особенно в ситуации нынешней тревоги. Но всё же интересно, почему он кинул камень в скутер Дирка.
– … Дальше дорога соединяется с верхней, то есть сначала идёт чуть наверх. Затем заканчивается пригород и начинается песчаная полоса до лаборатории. Вполне возможно, трасса на этом отрезке пути занесена песком.
– Прекрасно, – сказал майор. – Теперь – Батис. Ты уже определился, что видишь?
"Да. Это как раз на повороте. Пятнадцать оборотней. Семь из них – в личине зверя. Они что-то делают вокруг какой-то кучи, изредка дерутся".
Я озвучил сказанное повелителем оллфагов.
– Обойти их никак? – безнадёжно спросил Брент.
– На эту-то дорогу мы спустились еле-еле, – отозвался Винсон, – а уж поднимать транспорт и тащить его сквозь эти джунгли… Даже если только скутеры… Кто как, а я – пас.
– Хорошо. Значит, будем пробиваться с боем. Монтего, как себя чувствуешь?
– В порядке.
Короткими перебежками (пролезанием и перепрыгиванием) по дебрям обочины мы добрались до загадочного поворота: впереди – Винсон и Римлянин с Маккью, Дирк с Максимом, Бланш и майор; чуть позади – я, Исидор, лейтенант и Барри. Позади всех – напряжённо застывший Батис, чьи оллфаги разлетелись по зарослям, занимая лучшие зрительские места на повороте. Северу велено было дожидаться нас в аэротакси. Дирк успел сунуть ему луч-пистолет, чтобы не оставлять совсем уж безоружным.
"Они пожирают "акулу"!" – напряжённо сказал Батис.
Я передал по общей связи. Пара хмыканий. Заговорил, не выдержав, Брент, которому не терпелось прояснить все моменты.
– Оборотни завалили "акулу"? Или что-то случилось, а они только подчищают?
– Пока неясно.
Мы подошли к месту происшествия достаточно близко, чтобы использовать оптику и рассмотреть его в мельчайших подробностях.
"Акула" перегородила всю дорогу на перекрёстке. Смердела страшно. То ли давно лежит, то ли оборотни добрались до внутренностей. Пересчёт чумовиков нового ничего не дал – пятнадцать, как и было сказано. По их поведению тоже нельзя определить, давно ли они здесь: жрали жадно и поспешно, рыча друг на друга, если оказались поблизости, и то и дело сцепляясь между собой. Причём наличие громадного количества жратвы не влияло на страсть в драке: рвали друг друга от души, кровь так и брызгала из длинных царапин или глубоких укусов.
– Что делаем? – шёпотом спросил майор.
Вопрос прозвучал не по-военному, но все поняли: Брент надеется на быстрый расклад тех вариантов, которые возникнут в коротком обсуждении. В команде собрались люди не только военные, вымуштрованные, а что ещё важнее – умеющие действовать тактически, но и штатские, которые мыслят нетривиально, а значит, могут предложить выход из ситуации, исходя из собственного опыта.
А ситуация точно не из привычных. Во-первых, давно не было прецедента, чтобы в одном месте собралась такая большая группа оборотней. Во-вторых, группа чумовиков неоднородная, что и создавало основную проблему. Легко убить восьмерых оборотней в личине человека. Со зверьём тяжелее: мало того что надо пристрелить ящероподобного, так надо ещё успеть уничтожить вылетающую из него тень. Хорошо, если оборотней немного и можно определиться, кто из нас возьмёт на себя пристрелить оборотня, а кто – убить тень. Но ящероподобных – семеро. А здесь, на повороте, ещё темно от нависающих над дорогой деревьев. Тень увидеть в сумраке – тяжело, а то и нереально.
Опаньки… Пока я рассуждал, нарисовалась ещё одна проблема: ящероподобный сцепился с человекообразным, и тот ничтоже сумняшеся для удобства в драке быстро перекинулся в двойника противника. Ну, положим, не слишком быстро: оборотень успел разорвать ему бок – свежее-то мясцо вкуснее лежалого. Правда и то, что бешеный метаболизм организма, подпитываемый сожранным белком и тенью, быстро восстановил кожно-мышечные ткани раненого.
Так, теперь потенциально самых опасных у нас уже восемь, а ведь расклад может меняться ежесекундно.
– Очередь по оборотню – и сразу очередь в тень, – предложила Бланш.
– А ты её увидишь? – спросил Максим Риверс, Снайпер.
Резонный вопрос. Мало того что очередь будет ненаправленной, а лишь в предположительное место вылетевшей из потерянного носителя тени, так ещё надо определить, где это предположительное место, то бишь мишень.
– Переводим оптику на ночное видение? – пробормотал Маккью.
– Ага, и сразу уничтожаем человекоподобных, – подхватил Винсон. – Пока другие прочухаются… Мда, прочухаются, – вовремя он опомнился сам.
При виде опасности, если эта опасность исходит от обычных людей, оборотни мгновенно кидаются не драпать подальше, а на стреляющего в них человека. Причём "мгновенно" – не преувеличение.
"Ник, – услышал я недоумённый и даже обиженный голос Батиса. – Почему никто не берёт в расчёт оллфагов? Как будто их нет".
Я непроизвольно фыркнул в микрофон, как недавно Бланш, и затрясся от смеха.
– Крамер! – строгим шёпотом сказал майор.
– Почему сразу я? – шёпотом же возмутилась брюнетка.
– Извините, это Имбри. Батис тут спрашивает, почему никто не подумал, что о тенях нам не надо беспокоиться. Оллфаги готовы в любой момент подзакусить ими. Так что на нашу долю остаются только сами чумовики.
– Драный хвост…
– Точно.
Прежде чем оживившийся Брент принялся перечислять, кто куда и зачем, я перевёл связь "один – один" на него и предупредил:
– Меня не слишком задействовать. Здесь Исидор, и мне не нравится, как он смотрит на этих оборотней. И на нас.
– На нас?
– Ну да. Как на потенциальных убийц его брата и сестры.
– Понял, – сказал майор. Через секунды три он выдал распоряжения, в конце которых деловито обозначил наше с Исидором местоположение как охраняющих тылы.
Исидор, неподалёку почти скрытый ветвями дерева, внимательно посмотрел на меня, но промолчал.
Облокотившись на согнувшийся мшистый ствол того же дерева, притворившегося невероятно толстой лианой и вползшего между другими деревьями, наблюдая за происходящим впереди и ожидая сигнала, я незаметно отсоединил от арбалета упор и сунул оружие в рукав куртки. Одновременно вытащил из кобуры и положил на ствол луч-пистолет – единственное из современного оружия, что обычно носил при себе.
Внизу, там, где согнутое дерево обросло густой травой, к нему прислонился опустившийся на землю Батис. Повелитель оллфагов сидел с закрытыми глазами, которых, впрочем, не видно из-за нависших волос. Судя по отсутствию оллфагов вокруг него, по жёстко напряжённому лицу, мальчишка сосредоточился на предстоящем событии.
16.
Будущее поле сражения мы рассматривали с обочины – с насыпи от верхней дороги для тяжёлого транспорта. Теперь же, приблизившись вплотную к повороту, потеряли возможность видеть чисто стратегическую картинку в целом: несколько оборотней, то ли пять, то ли шесть (в зависимости от их постоянного перемещения), с другой стороны дороги, так получилось – словно прятались за громоздкой тушей «акулы». Правда, на воодушевлении бойцов команды наполовину потерянный обзор не сказался. Таким было отчётливым облегчение, когда им напомнили об оллфагах.
Не будь твари столь подвижными, мы бы их просто расстреляли в упор – настолько близко подобрались ребята. Увы…
Рассредоточившись по микрогруппам, команда медленно подходила к своре оборотней, чтобы бить уж наверняка, застав врасплох.
Я замер. Один из оборотней, ящероподобный, внезапно прекратил вгрызаться в раскромсанную тушу "акулы" и обернулся. Почти прямоугольная морда застыла. Он даже не замечал, что из полуоткрытой пасти потянулась длинная мутная слюна. Зато выпуклые, крупные, как сливы, ноздри задёргались. Чёрт… Ветер с нашей стороны?
– Максим… – шёпот майора.
Треснул в сыром воздухе короткий выстрел. Тварь рухнула уже в прыжке. А к ней стремительным водопадом излился серебряный вихрь оллфагов. И тут же прыснул во все стороны – оборотни кинулись на выскочивших из зарослей ребят.
Я аж дёрнулся следом – в драку! Под серебристо-слюдяную метель крыланов!
Странно, почему обернулся Барри? Что-то закричал… Бланш вытолкнула его из-под налетевшего оборотня. Что происходит?
Какое-то неясное движение я уловил будто стороной, да и коснулось оно меня будто лёгким порывом ветра. Обернувшись, я оцепенел: из ветвей дерева, ближе к корням которого прятался я, в Батиса целился Исидор.
Мальчишка сидел между нами, точно дремал. Бывший охранник сошёл с ума?! Что он делает?! Впрочем, логика свихнувшегося на своей идее понятна: только повелитель оллфагов стоит между ним и жизнью оборотней, среди которых, по мысли Исидора, возможно, или его брат, или его сестра. Если не оба сразу…
За деревом – крики предупреждения, визг и рычание тварей, суховатое потрескивание оружия, глухой стук от падения.
Исидор нетерпеливо отвёл от лица ветку. Она снова стала на место, чуть не хлестнув его. Он шагнул в сторону, чтобы не мешала. Батис не шевельнулся.
Кажется, Исидор почувствовал застывший на нём взгляд. Поднял глаза – оскалился и быстро вытянул руку с ПП. Я ещё успел уловить, что ствол его оружия дрожит, – уловить, не замечая, что моё собственное тело разворачивается одновременно с его движением, а собственная рука вытягивается вперёд чуть быстрее его руки.
Я выстрелил на мгновение раньше.
Пальцы, всё это время машинально прикасавшиеся к спусковому крючку арбалета под прикрытием рукава, среагировали раньше меня, раньше моего сознания. Я ещё только начинал понимать, что вынужден стрелять, а палец давил и давил. Слепая выучка Голконды. Два болта в оба глаза – один в распяленный от ужаса и боли рот.
Исидор повалился набок. Громко зашелестели листья, затрещали ветви, ломающиеся под его тяжестью. Я бездумно смотрел, как теми же ветвями его оттолкнуло от дерева, как тело, мягко съехав сначала по лиственному накату, грохнулось на сырую землю. Моя левая рука привычно встряхнула оружие, пряча оружие, – и я пришёл в себя.
Батис не пошевельнулся. Судя по подёргивающимся мышцам лица, он полностью контролировал оллфаговую стаю, уничтожая тени, вырвавшиеся на свободу.
Меня начало трясти. Я убил Исидора. Того самого, кто, единственный из всей охраны, осмелился ослушаться приказа доктора Кейда и пустил нас в лабораторию. Вот он лежит передо мной… Не время рассуждать… Не время…
Наверное, только в таком состоянии я и смог бы услышать негромкие шаги от оставленных в тылу аэротакси. Север. Он шагнул на небольшую площадку, где мы прятались, и недоуменно уставился на Исидора.
На объяснения сил уже не осталось. Меня уже не только трясло. Колотило от впрыска адреналина. Еле сдерживаясь, я велел ведуну:
– Стереги Батиса!
И перемахнул ствол дерева.
Я ворвался в свору оборотней сумасшедшей пираньей, уже не слыша резкого, предостерегающего вопля Барри: он предупреждал не подходить ко мне. Секунды с тревогой понаблюдав за мной, майор перегруппировал ребят. Теперь я шёл впереди, словно щит, а почтительно приотставшая команда отстреливала оборотней, сумевших проскочить мои руки или не погибших сразу.
Огнестрельно-лучевое оружие забыто возле дерева. В левой руке – арбалет с опорой на кисть; справа, на поясе, ещё один арбалет, с полным зарядником. В правой – два керамбита, кривые ножи с вогнутыми, остро заточенными лезвиями. Два моих звериных когтя. Мне нужен запах крови – смыть кровь, застилающую мне глаза. Мне нужно ощутить треск разрезаемой кожи и плоти и унюхать влажное, брызгающее кровью мясо, чтобы потушить пекло, бушующее внутри меня. Поэтому стандартное оружие десанта забыто.
Свора накинулась на меня с неподдельным энтузиазмом. Оборотней влекла даже не свежатина в виде добровольно поданного им блюда. Их влёк ко мне бешеный жар адреналиновой печки, в которую я, оглохший и ослепший на всё, кроме тварей, превратился. Правда, вскоре чумовики поняли, что оскальзываются на трупах или еле ворочающихся умирающих сородичах, если к тем слово "сородич" подходит. И стали подступаться ко мне уже осторожнее. Но к этому моменту я начал приходить в себя. Ярость берсерка притупилась. Мне стало легче.
Специально или нечаянно (скорее, второе – эти твари ничего сознательного не умеют сделать), но оборотни довели меня до зарослей. Видимо, не понравилось кувыркаться, спотыкаясь на телах погибших. Теснили меня уже последние трое. Все в обличии ящеров. Гибкие мощные тела прыгали, метались в попытках сбить меня с ног, и я видел самое настоящее недоумение в их глазах, когда успевал проскользнуть между телами. Вот это танец…
Тень, падающая сверху, с дерева. Крик кого-то из команды. Твари научились таиться?..
Быстрый шаг в сторону. Выстрел за спиной. Громадное тело, вереща, шлёпнулось рядом, скользнув когтями по лицу и по груди. Щека вспыхнула мокрой горячей болью, а куртка сдёрнулась до пояса, намертво спеленав руки. В следующее мгновение тяжёлая туша сбила меня с ног, да так, что я пролетел метра два, переворачиваясь и шваркнув разок головой по земле. И, может, летел бы дальше, если б по спине не ударили когтистой лапищей. Я непроизвольно изогнулся от боли и шлёпнулся на землю. Хорошо – не лицом. Впрочем, ничего хорошего. Подняться-то не смог. Потому как кто-то переступил через меня, и немедленно перед глазами нависла хрипящая от напряжения морда. Типа, щас отдышусь – и сожру. Блин, а воняет от неё…
Услышав стон, я не сразу понял, что жалобный звук издаю сам, тужась изо всех сил сдвинуть с места руку с керамбитами – ударить по горлу, вздрагивающему так близко!.. Куртка не пускает, чёрт бы её…
Морда вздрогнула. Нижняя челюсть безвольно отвисла, а глаза остекленели. Туша грохнулась на меня, едва не раздавив (я крякнул), и ещё несколько секунд вздрагивала от впивающихся в неё пуль…
Когда я понял, что из-за придавленных рёбер дышать не могу, и ещё успел слабо удивиться, почему до сих пор живой и для кое-кого не представляю гастрономического интереса в качестве легкодоступного блюда, туша на мне зашевелилась. Отупело глядя, как мёртвый ящер сползает с меня, почему-то не помогая себе лапами – встал бы да пошёл! – я инстинктивно завозился, поторапливая его, отпихивая его. Лишь бы вдохнуть!
– Раз, два – взяли!
Тяжеленное тело съехало с меня. Кто-то помог мне перевернуться. Как там называется котлета, которую долго отбивают? Здрасьте – Ник Имбри. Помятый, сдувшийся после сильнейшего напряга. Я запрокинул голову к небу, прячущемуся за густыми кронами деревьев, и жадно глотал воздух.
– Псих! – недовольно сказал Брент, когда я без сил прислонился к ближайшему дереву. – Какого дьявола ты понёсся на оборотней? Нет, понёсся, конечно, впечатляюще. Сэкономил нам кучу времени. Но ты сам просил оставить тебя с…
– Я убил Исидора.
– Чего ты несёшь, Имбри?.. – обеспокоился Винсон и приложил ладонь к моему лбу. – Вроде здоровый.
– Вон как! – сказал Барри. – Я думал, Исидор успеет убить Батиса.
Майор покрутил головой, разглядывая нас, чётко повернулся на месте и зашагал к поваленному дереву. Римлянин с Маккью бегом обогнали его. Остальные настолько растерялись, что пошли позади начальства. Со мной остались Барри, Бланш и Максим. Провожая команду бездумным взглядом, я заметил, что Дирк здорово прихрамывает, ковыляя последним. Да ещё оглянулся на нас. То ли его плачевный вид так повлиял, то ли ещё что, но мои ноги вдруг подломились, и я сел в корнях дерева на корягу, услужливо подставившуюся под мой зад. И – меня буквально передёрнуло, когда вдруг кто-то словно хлопнул по плечу. Мой оллфаг приземлился на привычную посадочную площадку.
– Ну и воняешь ты, Имбри, – сочувственно сказала Бланш и присела рядом.
– Что ж, тебе придётся ещё немного потерпеть присутствие Барри за спиной.
– А чего меня терпеть? – удивился сириусец. – Я хороший рассказчик. Со мной время течёт незаметно. Мы с Бланш неплохо спелись.
– Блин, салфетки закончились. Ник, подождёшь, пока доедем до лаборатории. Там-то уж вода наверняка осталась. Больно щёку?
– Нормально. Терпеть можно.
– Максим, помоги его на ноги поставить.
Снайпер и Бланш подхватили меня под руки.
– Подождите, сейчас сам справлюсь. – Я покосился на Максима. Обычно кругловатое, с впалыми щеками и всегда с еле заметной улыбкой, мальчишеское лицо Снайпера сейчас тяжелело сумрачной задумчивостью. Я нехотя выдавил: – Осуждаешь?
Он ответил не сразу, слишком ушёл в себя. Лишь спустя секунды спохватился.
– Нет, что ты. Здесь просто… В общем, я боялся… Мы боялись…
– Договаривай. Чего заикаешься? – жёстко сказала Бланш. – Ты ведь хочешь сказать, вы с Дирком боялись, что придётся его пристрелить вам двоим. Так? Слушай, Максим, какого чёрта… Почему вы не сказали майору, что с Исидором настолько всё плохо? Ничего бы не было: ни его смерти, ни нервотрёпки в походе.
– Мы не думали, что у него зацикленность на брате с сестрой. Мы думали, что его гнетёт что-то вроде клаустрофобии. Он вообще любил путешествовать, а приходилось в основном сидеть на месте. Ко всему прочему он же три года торчал в лаборатории до нашего появления. Да и потом… Вылазки внутри города – этого мало. Когда он согласился идти с нами, мы даже обрадовались…