![](/files/books/160/oblozhka-knigi-teni-perseya-2-si-136830.jpg)
Текст книги "Тени Персея-2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Радин
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
7.
Батис, повелитель оллфагов, три года как не может говорить. В нём гнездился чумовик, вовремя стреноженный Матвеем Иорданцем и лишь недавно уничтоженный Атой. Но в первые секунды вторжения тень успела повредить тот участок мозга, который отвечает за речевую деятельность. В любом случае, Батису повезло больше, чем младшим братьям: после нападения теней оба быстро мутировали, и их дальнейшая судьба неизвестна.
Глядя мне в глаза, Батис вздёрнул бровь.
– Сам ничего не понимаю, – сказал я, опасливо косясь на серебристо-золотистую воронку, шуршащую над нашими головами. – Ехали спокойно, как и все, – и вдруг…
– Ага, точно, – закивал Барри, всё ещё боясь разогнуться. – Нормально так болтали, никому не мешали… И вдруг как налетели!.. И чего пристали?
– Имбри, я человек военный, – свирепо начал майор. – Поэтому рублю напрямую: ты уверен, что чист? Может, в тебе чумовик затаился до поры до времени?
– Почему сразу я? У меня за спиной ещё и пассажир имеется!
– Ты!.. Ты!.. – задохнулся сириусец.
– Цыц, Барри! – Я глянул на майора. – Брент, нас провожала Ата. Неужели ты думаешь, она не заметила бы чумовика в одном из нас?
– Вы могли подхватить чуму по дороге, – буркнул майор.
Команда, оставив скутеры на месте, скучилась небольшой толпой, с интересом прислушиваясь к нашей перепалке. На последнем предположении Брента у многих вытянулись лица, а Винсон машинально протянул: "Драный хвост!.."
Оллфаги продолжали свой бешеный хоровод, и я приготовился было защищаться от майоровых инсинуаций изо всех сил… И тут что-то ворохнулось на плече, ближе к затылку, а в шею упёрлись мягкие и тёплые крылья. Я разом повеселел.
– Майор, прежде чем строить догадки, давайте проконсультируемся у специалиста. Батис, что с птичками, одна из которых упорно сидит у меня на затылке?
Узкие вертикальные зрачки мальчика-драко расширились и вспыхнули зелёным. Он приблизился к нам, двигаясь гибко и настороже, словно потревоженная ящерица, от которой ведёт свою историю драконианская раса. Уже рядом с нами он шагнул так, чтобы видеть мою спину. Я сидел на скутере, стараясь не шелохнуться: не дай Бог, главное доказательство, что со мной всё в порядке, упорхнёт. Но, даже напряжённый (а может, благодаря напряжению), ощутил, как лёгкие лапки оллфага переступили над лопаткой, ненароком царапнув когтями кожу чуть выше ворота куртки… Насколько я понял, Барри даже дыхание затаил, боясь спугнуть крылана.
Батис снова появился в поле нашего зрения и, обернувшись к команде, отрицательно покачал головой.
– Так какого чёрта тут происходит? – рявкнул Брент.
Худенький повелитель оллфагов пожал плечами и поднял руку. Уже привычный к жесту в сочетании с пристальным взглядом в упор, к нему подошёл лейтенант. Тайгер – высоченный красавчик, которого я одно время подозревал, что он неровно дышит к моей зеленоглазой даме сердца. Последняя, кстати, и не думала разуверять мою ревность, только посмеивалась. А я втихомолку злился. Пока однажды, во время дежурства, не застукал Тайгера с одной из девушек-переселенок Персея. Впрочем, их встреча была невинна – "шёпот, робкое дыханье" и так далее. В общем, свидание я им испортил абсолютно нечаянно, в чём потом и повинился избраннице Тайгера… Так, о чём это я? Ага…
Тайгер чуть приподнял ладонь правой руки полусогнутыми пальцами вверх. Батис опустил в получившуюся чашу пальцы левой. Со стороны могло показаться, что они играют в странную игру. На деле же лейтенант принялся энергетически подкачивать мальчишку, чтобы тот разобрался с подопечными. Батис прекрасно может обойтись и своими силами: Матвей профессионально занимается с сыном, будучи дипломированным энергогностиком. Но в походных условиях лучше не растрачивать сил и не ослаблять единственного в команде, кто является единственной надеждой на возвращение домой. Потому как если в стычке с оборотнем или даже "акулой" есть шанс уцелеть, то при встрече с тенью – пиши пропало.
Лицо Батиса мгновенно расслабилось, едва он закрыл глаза для лучшего входа в сознание оллфагов. Первое ощущение – обессмыслилось. Если бы не напряжённо сжатые губы. И голову он постепенно опускал всё ниже, так что отросшие тёмные волосы закрывали ему лицо. Шелест крыльев оллфагов. Общая тишина в переулке.
Мы пошевельнуться боялись – на этот раз все.
Склонённая голова медленно поднялась. Глаза Батиса сонно полуоткрыты, и лицо такое же сонное: ну не выспался человек… Но общее выражение лица странно – мучительное вдохновение. Мальчик-драко застыл. Секунды выжидания – черты лица оживились. И Батис вздохнул. Не впервые наблюдавшие процесс погружения в оллфаговое сознание, десантники вздохнули с облегчением.
Повелитель оллфагов уже деловито залез в карман штанов и вынул пачку листов с карандашом. Быстро черкнул пару строк и передал лейтенанту. Майор поспешил к ним.
Хотя лицо Батиса оставалось спокойным и отстранённо благожелательным, наши явно занервничали. Через минуту не выдержала Бланш. Резко отбросив со лба прядь волос, брюнетка сердито сказала:
– Майор, хватит жилиться! Читай вслух!
– "Оллфаги видят воспоминания". Всё.
– Всё?!
Мы с Барри растерянно переглянулись. Что именно увидели крыланы в наших воспоминаниях? Голконду? "Саранчу"?.. Похоже, это интересовало и остальных.
– Имбри, колись, чем заинтересовал птичек?
– Да ничего особенного, – буркнул Барри. – Голконду вспомнили. И всё. Чего ворохнулись? Нет в нас чумовиков – вот главное! Уж и повспоминать нельзя.
Меня начала забавлять ситуация: птички-то продолжали летать над нами. Кажется, теперь я сам становлюсь повелителем оллфагов. Только подумал, как Батис, идущий к аэротакси, не глядя взмахнул рукой – и сверкающая воронка над нашими с Барри головами распалась. Крыланы разлетелись в обычном порядке: ручные – к своим хозяевам, остальные – впереди команды.
Майор задумчиво посмотрел на нас двоих и со вздохом пошёл к своему скутеру.
– Имбри, а что конкретно вы вспоминали? – с жадным любопытством спросила Бланш. Теперь уже не боясь, она подошла вплотную.
– Тренировки, – лаконично ответил я, заводя скутер. Надоело быть обстреливаемым вопросительными взглядами.
– Мы же собирались спуститься на Голконду, – обстоятельно принялся объяснять сириусец. – Вот и тренировались. Много работали. Тренировки были жуткими, но мы всё равно тренировались. И тренировались мы каждый день…
Так, кажется, слово "тренироваться" Барри решил повторять долго и упорно. Бланш поняла это через полминуты. Демонстративно плюнула нам под ноги и пошла к своему скутеру. Врубившись в ситуацию, заржал Винсон. Следом за ним, разворачивая машины, захохотали – впрочем, бесшумно (уметь надо) – Луис Гилл-Римлянин и Маккью.
Когда мы вновь оказались в хвосте кавалькады, Барри нетерпеливо спросил:
– Экспериментировать будем?
– Не понял.
– Ну ты чего? Не хочешь узнать, чего эти слетелись? Вспоминай давай, что последнее вспоминал.
– Но я и правда только тренировки вспоминал.
– Так они у нас разные были. Вспоминай!
– Блин, ты хуже Бланш! Экспериментатор…
Если честно, мне и самому стало любопытно. Снова попривыкнув к неспешному ходу нашей процессии, я попытался разобраться, что же последнее я видел.
– Так. О чём мы говорили?
– Я говорил. Помнишь, Милош нам показывал брачные танцы "саранчи"?
– А, вон что. Да, это я вспомнил перед тем, как ты заорал в ухо.
– Заорёшь тут. Я думал – они нас слопают и не подавятся. Вспоминай, а я буду следить за нашими птичками и за птичкой Винсона.
Винсон ехал перед нами, и в предложении Барри присутствовала логика.
Я стал снова представлять, как чудовищные, но прекрасные драконы свиваются в единое целое и разлетаются. Снова попытался восстановить то чувство опаски и восхищения… Крылан на затылке Винсона не шелохнулся. Судя по ощущениям, мой тоже не высказал никаких признаков, что их интересует кладовая моей памяти.
– Ничего. Пусто, – безнадёжно сказал я. – я довспоминал до момента, когда ты меня прервал. Никакой реакции.
– Ну ничего, – принялся утешать меня Барри. – Сам знаешь: эксперименты не всегда заканчиваются удачно.
Он, кажется, обрадовался возможности не молчать. Его рассуждения быстро ввели меня в дремоту, и держался я лишь благодаря тому, что приходилось следить за неровной, мягко говоря, дорогой. Вскоре я вошёл в полусонное состояние, машинально следя за спиной Винсона и бормоча время от времени: "Ага… Да… Точно…", чтобы Барри не обиделся, что я его не слушаю.
А ведь я не всё вспомнил. Хм… Но кому нужны сны о летающих драконах, которых пренебрежительно и опасливо обозвали "саранчой"? только мне. Я сохранил этот сон только для себя. Ну, может, когда-нибудь расскажу о нём Ате. Если она уже не узнала о нём… Только она может так, как я, прочувствовать драконов и полёт с ними. И понять меня, взлетающего вместе с драконами к светилу Голконды…
В наушники ахнул Барри – и зашипел то ли торжествующе, то ли перепуганно.
Оллфаговая стая бесновалась над нами уже не правильно организованной воронкой, а бушующим, беспорядочным извержением вулкана. Теперь вместе с Барри к рулю скутера пригнулся и я. И вдруг… Мой оллфаг снова остался со мной?! И он с необычной нежностью раскинул крылья и буквально обнял меня ими за шею.
Барри внезапно шипеть прекратил и заорал возмущённо:
– Брысь отсюда! Кыш! Кыш!! Кому говорят!
Команда снова вынужденно притормозила. Батис, беззвучно хохотавший (не по причине "спецназовского воспитания, как Винсон, – травма, напомню), снова легко рассеял странную бурю. А майор, постояв некоторое время и поглядев на нас уничижительно, изысканно попросил нас больше ничего не вспоминать. Не дай Бог, привлечём нежеланное внимание тварей пострашнее голкондских. Мы с Барри поклялись, что будем вспоминать только нужную нам дорогу.
– Ну?!
Барри аж кипел от любопытства. Тщательно подбирая слова, я сказал:
– После Милошевых кадров с летающими драконами я ещё на корабле увидел сон, в котором они снова летали.
– И всё?
– Всё.
Я ответил твёрдо, и сириусец, кажется, поверил.
Ласково обнимавший меня, оллфаг убрал крылья и затаился на затылке.
Чёрт, как мне хотелось повторить в воображении сон! Но пришлось с сожалением отложить новый эксперимент до времени, когда останусь один. Один на один со своим олффагом. Чтобы теперь конкретно убедиться: именно сон вызывает странную реакцию обычно невозмутимых птичек.
А пока мы вслед за Винсоном выехали на довольно просторную улицу, где негромкое урчание наших скутеров и двух аэротакси могло привлечь чумовиков всех мастей. Здесь, естественно, приходилось быть настороже.
Мы собрались у стены дома, в тени, и негромко обсуждали, как быстро и без потерь проехать улицу до следующего переулка, по прямой ведущей из города.
Оллфаги вдруг почти бесшумно слетели на землю и попрятались во всех расщелинах здания. Мы немедленно покинули скутеры и укрылись за кустами, буйно взламывающими дорогу и пешеходную тропку рядом с домом.
Из одного из переулков, выворачивающих на эту улицу, важно шествовала громадная "акула" в сопровождении оборотней. Под лапищами зверя так подрагивала земля, что её дрожь мы ощутили явственно даже на расстоянии. Наведя оптику, насчитали в "свите" пять оборотней. Все в обличии ящероподобных. Совсем не смешно болталось на них тряпьё, когда-то бывшее человеческой одеждой.
– Тощие какие, – пробормотал кто-то по общей связи. – Поэтому в человека не перекидываются. Силёнок на возвращение не хватает.
– Исидор, надо говорить правильно, – снисходительно попеняла узнавшая говорящего Бланш. – Не в человека они перекидываются, а в подобие человека.
Исидор, охранник последнего оплота доктора Кейда в лаборатории, только вздохнул. На Персее он с самого начала чумы, так что насмотреться ему пришлось многого. Потому и привык к определённой лексике.
– Бланш, уж если хочешь точности, лучше бы прицепилась к слову "силёнки", – усмешливо сказал Луис Гилл, прозванный ещё на катере к Персею Римлянином. За характерный профиль римских патрициев.
– Как синоним сойдёт! – отмахнулась Бланш.
– Какие слова знает наша Бланш! – шепотом, но в микрофон удивился Барри.
– Барри, лучше бы тебя "акула" сожрала! А то если я доберусь!..
– Но я же только восхищаюсь тобой!
– Тихо! Посторонние разговоры оставить! В том переулке ещё кто-то есть.
Мы немедленно перевели оптику на переулок.
Там и правда что-то мелькало.
– Лисы!
Точно. Небольшая стая худущих рыжеватых псинок с ушами-лопухами кралась, перебежками прячась за всевозможными выступами, за "акулой" и её свитой.
– Чего они? – тихонько удивился Маккью. – Если "акула" что-то и оставит, оборотни мгновенно подъедят за нею!
– Гы-гы-гы…
На придушенный смех в наушниках команда отозвалась дружно:
– Винсон, драный хвост кота твоего! Чего ржёшь? Говори, что сообразил!
– Гы-гы… А вы гляньте направо. Гы…
Мы глянули.
На конце здания, у стены которого мы затаились, стояли ещё несколько лисов и насторожённо посматривали на нас, время от времени так же насторожённо посматривая на переулок со стаей. Будто переглядываясь.
– И что? Винсон!
– Дык что? Лисы ведь чего ждут? Что мы завалим и "акулу", и оборотней! И будет им чего покушать! Гы-гы… Умняшки…
– Брент, а мы завалим?
– Щас! А если на вопли прибегут другие чумовики? Начнём драчку – а когда ехать?
Мы вздохнули, пожалев лисов, чьи надежды не оправдались, и почти желая немедленно наткнуться на ещё одну "акулу", чтобы уже в обязательном порядке вступить в бой с чумовиками.
Наблюдая за лисами рядом с нами, я неожиданно поймал взгляд (или мне показалось? Смотрел-то через оптику) одного из них. И мгновенно меня накрыло воображаемой картинкой: лис выбегает из кустов и резко тявкает – "акула" оборачивается, оборотни мчатся на нас… Уфф… Понурившись, лис лёг на землю, положил острую мордочку на вытянутые лапы. Я даже сам с надеждой вгляделся в "акулу": вдруг почует? Подерёмся. И будет лисам жратва. И чуть не засмеялся. Надо же… Замечтался о чём…
"Акула" исчезла в переулке напротив. Оглядываясь, протрусили за нею оборотни. Последний настолько поотстал, что лисья стая аж привстала: может, вообще останется? С одним-то они справятся.
– И этот ушёл, – с сожалением констатировал Максим.
Будто не слыша его, майор скомандовал:
– Десятиминутная передышка – и продолжаем путь.
8.
Трёхминутная перебранка с Барри шёпотом (не желал тащить скутер через завал) увенчалась тем, что я в сердцах обозвал-таки его:
– Барракуда ты – Барракуда и есть!
Неподалёку чистившая ножны охотничьего ножа, Бланш испуганно метнула в нас взгляд исподтишка и нагнулась, скрывая улыбку.
Сириусец же был так потрясён, что я поспешно сказал:
– Извини, Барри. Сорвалось с языка.
Но Барри осторожно спросил:
– Барракуда – это что? Или кто?
– Это хищная рыба с Земли, – с подозрительной готовностью отозвалась Бланш. – Похожа на торпеду. У неё жуткая пасть, полная мелких острых зубов. – И злорадно добавила: – Как у тебя. Так что кличка что надо.
Сев на пыльный обломок, Барри нахмурился на свои колени.
Бланш вопросительно кивнула мне. Я вздохнул и сел напротив дружка.
– Хм… Говорите, хищная, похожа на торпеду?.. – Толстяк помолчал. И снова хмыкнул. – Круто… А мне нравится. Барракуда! У, рычит как.
Обалдевшая Бланш уставилась на него, а потом покрутила пальцем у виска. Когда придём из похода, надо будет рассказать ей, что у сириусцев соотечественник, прилетевший из путешествий с каким-то прозвищем, котируется очень высоко. А уж с таким, как у Барри…
Пока Барри упивался прозвищем, мечтательно щурясь на здешнее светило, а Бланш задумчиво разглядывала нож, соображая, точить ли – не надо, я чуть повернул ладонь. Кольцо с часами вместо камня. До конца обещанного перерыва – три минуты. Жаль, что потеряны предыдущие. Надо бы подумать вот о чём: птички не среагировали на живо представленные в воображении кадры секундного видео, зато бурно среагировали на мой сон. В чём дело? Наверное, до возвращения в Колесо не узнаю. В Колесе-то легче. Там что Ата, что Матвей Иорданец – корифеи энергогностики – легко решат загадку, считав информацию с моего энергополя. А пока…
Быстрый шелест и лёгкий стук по стене. Я обернулся. В высоком проёме окна мелькнули изящный зад и длинные ноги. Чёрт! Куда это Бланш потащило, сейчас же майор вопить начнёт!.. Не успел додумать, как собственные ноги понесли к тому месту, откуда безрассудная девица полезла на стену. Подпрыгнул и вцепился в край карниза. Ещё услышал в съехавших на уши наушниках изумлённый голос Барри:
– Ник, ты куда?!
И свалился впустую комнату. Хорошо, невысоко падать, и видно куда. Правда, чуть не отдавил ногу Бланш. Та охнула и резко отпрыгнула.
– Это Имбри, – прошептал я. – Что случилось, Бланш?
– Я думала, это окно, как и соседнее, выходит в одно помещение, – шёпотом же начала объяснять девушка и замолчала. – Нет, не так. Я видела, как Исидор заскочил в соседнее окно, а перед тем прислушивался долго… И мне показалось…
– Тихо.
В тишине пустого помещения отчётливо слышались странные звуки из соседней комнаты: еле уловимое бульканье, шуршание и словно лёгкий топоток сухой кожи по сухому же полу. Наши с Бланш оллфаги сидели спокойно. То ли считали – люди справятся, если что, сами. То ли в самом деле опасности как таковой нет. Сделав Бланш знак оставаться на месте, я, стараясь шагать в момент, когда за стеной шелестели, буквально пролетел к двери, чуть приоткрытой. И замер, лишь раз оглянувшись на девушку кивнуть: "Иди сюда!" Бланш оказалась рядом, будто принесённая ветром, – так бесшумно.
Четыре оборотня. Человекоподобные. Один – растерзанный. Мёртв. Мертвее не бывает, потому как съеден наполовину. Второй беззвучно задыхается: глотка разодрана, из безобразно раскрытой раны мелкая кость наружу и выплёскивается кровь. Кажется, его минуты сочтены: грязные тощие ноги слабо дёргаются, елозят по полу. А двое быстро передвигаются перед забившимся в угол Исидором, стремясь выискать лазейку в его обороне коротким мечом и ножом, как у Бланш. Странно, куда он дел огнестрельное или лучевое оружие?
Исидор судорожно вздрогнул, в очередной раз отпугнув оборотня резким выпадом. Оллфаг на его затылке еле удержался, но не слетел.
Начало сцены я теперь предполагал. Исидор услышал шорохи и полез посмотреть. А поскольку начальство дало добро только на короткий отдых, то он решил не беспокоить остальных. Но почему сейчас не стреляет? Ну и что встревожит наших? Теперь всё равно деваться некуда – надо. Живым от этих вечно голодных не уйти.
Присевшая под моей рукой Бланш глянула на меня снизу вверх. Но сказать чего не успела. За нашими спинами на пол рухнуло что-то громоздкое. Мы подскочили. Громоздкое с приглушёнными ругательствами поднялось на ноги и оказалось Барри. Почти одновременно мне пришлось налечь на дверь, в которую с другой стороны с кошмарным визгом врезалось тяжёлое тело.
От визга и стука Барри попятился к окну, бормоча:
– Что тут у вас? А? Что тут у вас?
– Оборотни тут у нас! – раздражённо ответил я.
– Впускай! – скомандовала Бланш, отскочившая от двери подальше с двумя готовыми к бою луч-пистолетами.
– Не-ет! Сейчас будут смерти!
В лучших традициях комедии положений сириусец пыхтя полез на стену, к окну, словно незадачливый любовник, спасающийся от разъярённого мужа.
– Впускай! – жёстко повторила брюнетка. – Барри сойдёт как приманка!
– Опять! – взвыл сириусец, услышав о "приманке".
Мало ли что – опять! Я уже просто физически не мог сдерживать напор оборотня. Громадный экземпляр попался, мощный. Он бил и бил плечом о дверь. И я мгновенно шагнул в сторону от двери после очередного стука.
Блин!.. Да оборотень, ворвавшись к нам, просто оцепенел при виде толстого зада и дрыгающих ног подвывающего Барри, повисшего вцепившись в подоконник! Оцепенел на пару секунд, хвативших Бланш, чтобы перерезать ему шею двумя лучами. Оборотня, чья морда так и осталась ошарашенной, только повело падать в сторону, как брюнетка подскочила и ногой врезала ему в бок, очищая пространство перед дверным проёмом. Едва успела.
Второй оборотень, уже трансформированный в ящера, пулей влетел в комнату, чтобы напороться на два моих меча. Одно движение – вогнать клинки по рукояти в горячее тело – и он, хрипя, обвалился на пол. Я еле отскочил – он чуть не задавил меня весом, падая вперёд. Чёрт, штаны забрызгал кровью… А какие они огромные! Питаются неплохо? Не шутка: после недолгого времени проживания на Персее мы заметили зависимость величины оборотня от количества поедаемого им. И нам повезло, что они с самого начала встречи оказались человекоподобными: с ящерами справиться труднее. За всё время мутации они научились двигаться в новой форме и стали неуловимо вёрткими и быстрыми.
– Барри, спускайся, – деловито сказала Бланш, присаживаясь на корточки перед пристреленным телом. – Благодаря тебе, мы их сделали.
Барри ворча, спрыгнул и на подгибающихся ногах подошёл к ней.
Пока они тихонько переругивались над застреленным чумовиком и удивлялись его размерам, я вытер мечи от крови ветошью с убитого ящера и заглянул в соседнюю комнату. Неподвижный труп. Слабые конвульсии умирающего оборотня. Исидор, осевший в углу. Лицо закрыто руками.
– Прикрой меня, – велел я Бланш и насторожённо шагнул в комнату.
Не спуская глаз с неподвижного Исидора, я склонился к умирающему оборотню и коротким ударом отсёк ему голову. Его тощее тело легло свободно, словно с облегчением.
Выждав, я разогнулся. Почти одновременно в наушниках негромко прозвучало:
– Имбри. Говорить можешь?
Майор.
– Могу. Коротко.
– Что у вас?
– Оборотни. Мёртвые.
– Исидор жив?
– Да. Минуту, Брент.
Майор послушно замолчал, но теперь я помнил, что по общей связи нас слышала и слушает вся команда.
– Исидор.
Охранник из группы доктора Кейда не шелохнулся. Только из-за его головы высунулся оллфаг и сонно оглядел нас.
Мы ещё ни разу не видели, что бывает с человеком и его оллфагом, если человек подвергся нападению тени. И ни разу не видели и не слышали, чтобы человек продержался долго, не трансформируясь в одну из форм чумовиков. Но тени тоже могут со временем мутировать. Наверное. Поэтому спокойствие оллфага ещё ничего не значит.
– Я не могу стрелять в них, – внезапно сказал Исидор, не поднимая головы.
– О! Оно ещё и говорить может! – раздражённо и с облегчением сказал Бланш. – Давай лапу, страдалец.
Она сунула луч-пистолеты в набёдренные кобуры и протянула ему руку. Подняла рывком, по-мужски. Впрочем, Исидор и сам бы встал неплохо – толчком с пола. Он, видимо, начал приходить в себя. Узковатые глаза смотрели оживлённей, да и крепко сжатый рот расслабился.
– Что – натерпелся страху? – фыркнула Бланш, встряхивая его ладонь и отпуская.
– Есть немного…
Он обошёл её и встал между двумя мёртвыми телами. Если не следить, то мы, конечно, не заметили бы, что он коротко вздохнул. Он словно принуждал себя к чему-то, чего не хотел. Потому и вздыхал. Наконец он опустился на корточки перед наполовину съеденным и, неловко протянув руку, повернул голову оборотня лицом кверху. Грязновато-чёрные пятна на оскаленном лице, кажется, не помешали бывшему охраннику определить, что чумовик не тот, кого он ищет. Исидор было потянулся встать, но вдруг быстро приподнял плечо мертвеца и осмотрел его. Потом встал и перешёл к оборотню, которого я добил. Тот же внимательный осмотр. Снова не то.
Исидор оглядел нас.
– Те двое… Они убиты?
– Нет. Мы деликатно оставили их в соседней комнате умыться и переодеться, – не удержалась Бланш. Но пошла следом, насторожённо похлопывая ладонями по кобурам.
Тем временем одно из окон в комнате с мертвецами потемнело раз, другой… Вскоре в помещении стало тесно: вся наша команда оказалась в сборе.
– Имбри? – вопросил майор.
– Два оборотня завалили двоих послабее. Одного, – я кивнул, показывая – кого, – уже подъедали, когда к ним спрыгнул Исидор. Они переключились на него. Мы прыгнули в соседнюю комнату и успели подготовиться. Перебили всех. Теперь Исидор кого-то ищет.
– Брата и сестру, – из комнаты с убитыми чумовиками отозвался Исидор. Никто не успел и слова вставить, как он добавил: – И не надо говорить мне, что для них, если они стали оборотнями, всё кончено. Если рядом с профессором Кейдом я ни на что не надеялся, то теперь у нас есть энергогностики. – Он впился в меня сумасшедше страстным взглядом. – А вдруг есть возможность поймать их и держать взаперти, пока Мастера не найдут возможности освободить их от теней? Вдруг есть надежда? Ведь получилось же у Аты и драко освободить кого-то!
Я скосился на Батиса. Юный драко тоже бросил на меня надменный взгляд. И насупился… Одним из этих "кто-то" был именно мальчишка. Но… Большое такое "но". И парень-таксист, и повелитель оллфагов не поддались воздействию тени. Они сопротивлялись. Один – сам. Сила воли сильнейшей оказалась. Да и то под конец совсем плохо стало. А мальчишке-драко агрессора заблокировал прямо в мозгах отец, Матвей Иорданец. Да и Батис неплохо тренирован, чтобы сопротивляться пойманному в блок. В обоих случаях тени не успели произвести в голове необратимых изменений. А таковые – это, напрямую говоря, сгнившие мозги.
И вообще. Мозг человека-оборотня, о чём Исидор прекрасно знает, постепенно гибнет под гнётом тени. И чумовик умирает, освобождая тень для поисков нового тела-носителя. Хотя Ата однажды предположила, что мозг может умирать ещё по одной причине, имя которой – Маугли. Всем известно, что дети, с малолетства попавшие к дикому зверю на воспитание, долго, как человек, не живут. Без человеческого общества, без развития детёнышу уготован недолгий век того же зверя.
А что такое чумовик, как не дикий зверь?
Но пока это только предположение.
Хуже, что у меня тоже появилось предположение. А если у Исидора бзик на этом деле? Он истово верит, что найдёт брата и сестру именно в облике оборотней. Поэтому он не только не сможет стрелять в чумовиков. В следующий раз он и сам стрелять не будет, и другим не даст. А если ситуация будет аховой? Что тогда? Не положит ли всю нашу команду этот придурок за просто так?
Внутри начала подниматься злоба. Знал я за собой такое: накручу себя до психа – держись потом, чтоб беды не наделать. Я смотрел на Исидора, который, вздыхая, топтался рядом с трупами оборотней, и весь кипел от бешеного желания немедленно отправить его, потенциальную беду, в Колесо. Жаль, я не майор… А то бы…
Оллфаги – часть опавшей листвой слетела с плеч команды, часть влетела в окна – взметнулись под потолок комнаты и снова воронкой закружили над моей головой. Изумлённый, я опять почувствовал, как мой собственный оллфаг топчется на моём плече, растопырив крылья, чтобы не упасть, и крылом же то и дело задевая щёку.
И вдруг подумал, что, случись ситуация, которую я встревоженно проигрываю в воображении (отказ Исидора стрелять в оборотней и его помеха нам), крыланы каким-то образом смогут его нейтрализовать… Я задрал голову к потолку. Сверкающая золотом-серебром воронка вызывала странные, противоречивые ощущения. Она усыпляла. Она тревожила. И от равномерного верчения многих птиц захватывало дух.
– Что, чёрт побери, снова происходит? – заволновался Брент.
Батис встал рядом со мной и быстро заработал руками, будто отвечая. Закончил – и вопросительно огляделся.
– Батис, мы не поняли, – мягко сказал Дирк.
Батис улыбнулся и снова взялся за карандаш и стопку бумаги. "Птицы реагируют на воображение Ника" – вот что он написал. Я хмыкнул. Остальные, кажется, восприняли запись вообще как шутку. Бланш, например, не преминула спросить:
– Ну, Имбри, колись, чего ты там навоображал?
– Бланш, ты ещё спрашиваешь? – галантно подхватил Барри. – А ведь рядом с тобой воображение работает только на одну тему. – И помчался от вмиг разъярившейся брюнетки. Два оллфага – следом.
– Ладно. Оставим загадки, – сердито сказал майор. – Пора двигаться. А то с вашими психическими прибамбасами до темноты не успеем до лаборатории дойти.
Он развернулся и, бросив: "Идём!", зашагал к выходу. Команда, уже в сопровождении оллфагов, – за ним. Обняв за плечи Исидора, Дирк лично увёл его. Кажется, бывший начальник охраны лаборатории Кейда чувствовал ответственность за бывшего же подчинённого.
Через секунды в комнате остались я и Батис. Да в соседнем помещении всё ещё слышались азартные и испуганные вопли и топот.
"Ата сказала – ты не испугаешься", – услышал я. После некоторого ошеломления понял, что со мной мысленно говорит Батис. Он стоял напротив и сосредоточенно смотрел мне в глаза. Вихрастые волосы лохматились, почти скрывая его полуприкрытые, будто сонные глаза с зелёной вертикалью зрачков.
– Я постараюсь не испугаться, – осторожно сказал я. – И я рад, что ты можешь говорить хотя бы таким образом.
"Отец научил. Но я не знал, слышишь ты меня или нет".
– То есть считывать ты не умеешь?
"Нет".
– Как с остальными? Ты с ними тоже будешь разговаривать?
"Я пробовал. С лейтенантом. Но Тайгер меня не слышит. Тренировок не хватает".
– А почему ты открылся мне?
"Я не всегда могу писать. Если вдруг случится что-нибудь, лучше, если кто-то скажет вслух то, что скажу я. И ещё… Ата сказала, ты будешь меня… – Он помедлил явно в поисках нужного слова. – Будешь охранять".
Сначала я удивился. Потом сообразил, что во взаимоотношениях и в языке довольно аскетичных драко, наверное, не существует понятия "присматривать", как выразилась недавно Ата. Поняв его примерное значение, мальчишка подобрал близкое по смыслу слово. Молодец, вообще-то.
– Хорошо. Буду твоим переводчиком.
"Надо убрать тела".
– Что?
"Уходя, открыть двери. Оллфаги приведут лисов".
– А почему сами не съедят?
"Я запретил. Сытые – плохо работают".
– Ладно. Сейчас сделаем. Эй, Бланш, Барри! Как вы там, живые?
Мы с Батисом заглянули в комнату, где парочка игравших в догонялки подозрительно притихла. И наткнулись на две пары блестящих от любопытства глаз.
– Вы чего?
Бланш потеребила кончик куцей, но толстой косички и выпалила:
– Ты говорил с Батисом!
– Мы слышали, как вы разговаривали! – добавил Барри и с надеждой спросил: – Батис, ты умеешь говорить?
Мальчишка еле улыбнулся и покачал лохматой головой – сначала утвердительно, потом отрицательно. Ишь, как вывернулся. А мне объясняй. Потому как после качания головой он обернулся ко мне и кивнул. "Скажи".
– Батис говорит мысленно – я его слышу.
– Телепатия! – сообразил Барри. – А…
– Барри, давай догоним наших. По дороге всё объясню. Да! Пока не забыл. Нам надо раскрыть все двери, чтобы в помещение не побоялись войти лисы. И лучше, если об этом не узнает Исидор. Ну, о том, что здесь будут лисы.
– Будем молчать, как рыбы! – поклялся Барри и сладко улыбнулся: вспомнил про Барракуду.
А Бланш опять фыркнула. На этот раз презрительно: мол, я – да проболтаюсь?!