![](/files/books/160/oblozhka-knigi-teni-perseya-2-si-136830.jpg)
Текст книги "Тени Персея-2 (СИ)"
Автор книги: Сергей Радин
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
13.
– Здесь чумовиков должно быть больше. – Дирк сказал по общей связи хрипловато, так что я не сразу узнал его голос. Он откашлялся в сторону и сказал уже привычно, узнаваемо: – Нам придётся ехать нижней дорогой. Там скутерам легче.
– Странно, почему в самом городе столько разрушений нет, – высказался Брент.
– В городе почти всё дорожное покрытие металлизировано, а здешняя трасса рассчитана на тяжёлый транспорт и укреплена только бетоном. Зато нижние дороги, предназначенные для лёгкого транспорта, тоже металлизированы. Поэтому нам лучше спуститься. Если даже обочины там заросли кустом, мы всё-таки сможем развить скорость, чтобы через час оказаться у лаборатории. Ну что? Спускаемся?
– В самый рай чумовиков, – недовольно пробормотал кто-то.
Команда выждала, но майор предпочёл промолчать, будто не узнал Исидора.
Бланш не выдержала.
– Исидор, – вкрадчиво сказала она, отчего по моей спине мурашки побежали, – думаю, в команде народ только облегчённо вздохнёт, если я однажды промахнусь и вместо чумовика пристрелю тебя.
– Бланш! – прикрикнул майор.
– А что такого я сказала? – вызывающе спросила брюнетка. – Никто никого силком не заставлял идти с нами. Всё было на добровольной основе. Если один зануда решил, что может заниматься личными делами, пусть и занимается. Отпустить его к чёрту, Брент! Отдать скутер – и пусть мотается в поисках своих родных, а нас нечего напрягать своим психозом. Мы и сами достаточно психи, раз на такое решились. Но в любом случае у нас психоз массовый, с одним идефиксом на всех. Исидор сюда не вписывается.
– Облегчила душу? – ровно спросил майор. – Гилл, Маккью, Имбри спускаются первыми. Батис идёт к Винсону.
Перекинув ногу через сиденье, я чуть не зацепился пяткой, заметив: Бланш с вызовом зыркнула на мрачного Исидора и тут же задрала подбородок. Сидевший за спиной брюнетки Барри что-то озабоченно втолковывал ей – явно уговаривал не лезть на рожон. Сириусец здорово не любил предэкстремальных ситуаций.
Глазами оллфаговой стаи Батис видел хорошо, пока просматривается пространство впереди и пока крыланы в поле его зрения. Исчезни они с его глаз долой, он ещё видит, но в режиме жесточайшего напряжения. Окликни его, отвлеки на секунду – всё, "глаза" потеряны. Дальше он может настроиться только на птиц-"всадников" – и то же самое: пока чувствует хозяина птицы, видит и то, что разглядывает крылан. Отсеки человек нить наблюдения – опять напряг.
Ребята об этой особенности знают и обращаются с Батисом в момент его наблюдений, как с карточным домиком: "Не дыши на него!"
К чему я этот разговор завёл? А к тому, что нам троим предстояло спуститься на дорогу, сплошняком закрытой крепостной стеной из зелени.
Луис Гилл, по прозвищу Римлянин (профиль у него римский, патрицианский), скосился на меня, когда, чуть подпрыгивая на спуске, я вынул короткий меч. И улыбнулся.
– Что? Всё боезапас экономишь?
– Да нет. Судя по всему, нам сейчас придётся прорубаться сквозь кустарник. Ну и…
Маккью ничего не сказал, но, пока Римлянин лыбился на меня, вытащил из поясно-набедренных ножен охотничий нож, длиной не уступающий моему мечу, а шириной клинка уж точно превосходящий.
– Ник прав, – заговорил Маккью ближе к древесной стене. – Без мачете здесь явно не обойдёшься.
– Хорошо, когда друзья столь запасливы, – похвалил Римлянин и истинным патрицием зашагал в прорубаемую нами просеку.
Правда, минут через пять ему пришлось сменить Маккью, который с непривычки быстро устал снимать нижнюю часть зарослей. Мой-то меч оказался не пригоден для рубки стволов: древесина не поддавалась неприспособленному лезвию. Зато, раскрутив рукоять на длину двуручника, я сильно и чисто снимал густую стену ветвей, отпинывая с дороги ещё мокрые после ночного дождя охапки по сторонам.
Оллфаговая стая Батиса, сопровождавшая нас до зелёной стены, осталась позади. В тёмных джунглях крыланы не могли расправить крылья. Кажется, мальчишка переключился на зрение моего оллфага. Я так решил, поскольку, поворачиваясь, то и дело задевал подбородком то клюв, то голову высунувшегося со спины крылана.
Но физическая работа надолго отвлекаться не позволяла. Вскоре, промокшие от пота и дождя с листьев, мы вывалились на дорогу. Повезло. Четырёхполосная. Хотя ближе к обочине всё равно бархатно-чёрная в темноте нависшего над нею леса. Сразу я не понял, откуда впечатление, что дорога бархатная. Нагнувшись и приглядевшись, сообразил. Кустам дорогу взломать пока не удалось. Но ветер и дождь занесли всё-таки на неё частицы почвы. И споры мха. Много ли надо непритязательной травке? Вот мхом дорогу и одело в бархат.
А вообще дорога здесь – настоящий туннель: подступившие к обочине деревья с обеих сторон переплелись ветвями. Темно и сыро. И ездить опасно: по мшистому бархату на скорости колёса скользят.
– Майор, – сказал Римлянин в микрофон, заодно проверяя, есть ли ещё связь. – Спускайтесь. Дорога есть. – И ухмыльнулся. – Мы вас здесь на всякий случай подождём. Встречать уж не будем.
Мы переглянулись и ухмыльнулись уже все трое.
Через полчаса команда с ругательствами вывалилась на дорогу через основательно расширенную просеку, протащив через неё весь транспорт.
Мы же, втроём, честно таращились по сторонам с оружием наготове. Мы ведь сторожа и разведка. Нам отвлекаться на пустяки, вроде рубки зарослей для прохода транспорта, нельзя. Так что, когда все остальные оказались среди нас, мы озабоченно приняли из их рук свои скутеры – и два дружка снова впереди колонны, я замыкающий.
Сообразив, что мальчишки драко со мной нет, я позвал по общей связи:
– Батис, ты где?
В наушниках дважды раздался суховатый звук, словно кто-то легонько стукнул по микрофону.
"Я с Тайгером".
– Мальчик с лейтенантом, – бодро сказал майор. – Я его попросил приглядеть за нашим недоделанным чумовиком.
Я невольно улыбнулся. Хозяйственный мужик – майор Брент. Уже и найдёныша присвоил – "нашего". Интересно, как бы Брент среагировал, узнай, что мы везём энергогностика?
Притормозила Бланш, чтобы оказаться рядом со мной. Сидящий крепко держа её за бока Барри ощерил зубастую пасть в приветливой ухмылке.
– Я рассказываю девушке, как мы спустились на Голконду! – проорал он, хотя мы ехали близко, почти рука об руку.
– А ты уже всё рассказал ей о Роще?
– А чего там рассказывать? Прилетели, посидели, улетели!
– Та-ак! Барри заначил какую-то жуткую историю? – смеясь, осведомилась Бланш.
– Да я! Так подробно!.. – обиженно начал было разгорячившийся сириусец. И осёкся, прихлопнув губами.
Я усмехнулся.
– Ну что? Неужто забыл о нашей дискотеке?
– Мальчики! Вы ещё и на дискотеки успевали бегать?! – ахнула Бланш. И, чуть повернув подбородок к Барри, потребовала: – Историю про дискотеку! Живо!
Она прибавила газу, чтобы занять привычное место в колонне. Ещё несколько минут до меня доносились обрывки их разговора – вопли изумленного Барри:
– Ну и память у меня! Такое забыть?!
И радостно-довольный укор брюнетки:
– Утаить хотел? Про самое вкусненькое? Не выйдет!
Затихли. Связь включили. Я представил, как Барри, захлёбываясь от восторга, повествует о приключениях на танцполе местного центра развлечений. Местного – в смысле, неподалёку от трейлерного городка, где жил Милош.
Барри ко времени прилёта на Рощу натанцевался по виртуальным урокам "мастер-классов" так, что похудел ужасающе, хотя жрал как обычно. Толстяк вообще не любил двигаться, но видение сириусских застолий, на которых он скормно молчит, а гости складывают о нём легенды!.. Он зеленел от тошноты, когда подходило время тренировок, но скрупулёзно не пропустил из них ни минуты.
Он перестал зеленеть, когда в виртуальном тире, синхронно двигаясь рядом с бешено-юркой "саранчой", "жил" в течение целых двух минут. Да ещё исхитрился "убить" трёх тварей.
Сдёрнув видеошлем, Барри орал от восторга так, что Милош не выдержал – сбежал из кают-компании, сославшись на дела. Барри его ухода не заметил: он носился по кают-компании, выделывая жуткие па из спортивного парного рок-н-ролла. После одного из прыжков мне всё-таки удалось поймать его за шиворот и скомандовать отбой. Счастливый Барри поплясал ещё немного, пытаясь вырваться из моего захвата, – и сел, сияя глазами и зубами. А посидев, вздохнул, всё ещё улыбаясь.
– Эх, с настоящей бы партнёршей попробовать!
– Скоро будем на Роще – там оторвёмся.
– Думаешь, тамошние умеют танцевать? – пренебрежительно отмахнулся профессионал. – Крутят попами – и всё.
– А мы позовём девочек из танцшколы, – предложил я. – Скажем, что готовимся к фестивалю на какой-нибудь далёкой планете.
– Идея-то хорошая, – хмыкнул Барри. – Но… Не знаю, не знаю…
Что уж он там не знал, так и не сказал. Но зато на него произвела огромное впечатление мысль выйти однажды на настоящий танцпол – и чтоб все ахнули. Во всяком случае, теперь танцами Барри занимался с гораздо большим интересом.
Роща. Три дня на адаптацию. Решили пока по школам не ходить, а проверить саму дискотеку. Вдруг повезёт с девушками, умеющими танцевать?
К танцевальному вечеру Барри готовился тщательно и трепетно: чёрные лакированные туфли сияли; белая рубаха заправлена в строгие чёрные брюки.
При виде меня он возмутился:
– Ты хоть один день можешь прожить без этой джинсы! И что за обувь на тебе, Ник! Мы идём танцевать, а не по барам шляться!
Примерно представлявший, какой контингент ошивается по пригородным дискотекам, я ответил очень серьёзно:
– Барри, героем сегодняшнего вечера будешь ты и только ты. Я же оставляю себе право на скромное звание скромного друга героя.
Моя короткая торжественная речь успокоила сириусца, хотя на улице он всё равно постарался идти чуть впереди, всем своим видом высокомерно заявляя: типы (Милош отправился с нами) позади меня мне незнакомы!
На входе на дискотеку нас провели сначала через металлодетектор, потом тривиально обыскали. Потом я скучающе смотрел, как пакет с моим оружием, осторожно держа под низ, чтобы не разорвался, кладут в сейф владельцев зала. За оружие я не боялся. От рощицкой полиции у меня уже была пластиковая карточка-разрешение на ношение. Зато Барри возмущался от души. Мной, конечно. Вроде того что мы не на разбой, вообще-то, шли, а танцевать. А Милош, который ещё дома заявил, что идёт с нами, чтобы не пропустить столь интересного зрелища, как танцующий Барри, тихонько хихикал. Это он так думал – тихонько. Были бы в кабинете окна, народ, наверное, вовсю пялился бы в них: откуда, мол, идёт-погромыхивает гроза?
И вот мы наконец-то, в зале. Огромный. По всему периметру – бесконечная барная стойка. Мы договорились так: находим сириусцу партнёршу, он танцует, а я и Милош сидим, дуем пиво и критикуем.
Милошу пришлось сидеть одному.
Намётанным глазом – зря, что ли, просиживали перед экраном, изучая все танцевальные марафоны и состязания? – мы сразу определили нужных нам посетительниц зала. От обычных скучающих дам на дискотеке они отличались одеждой: пришли не абы какие шмакодявочки похихикать и "попой повертеть", а чтобы отжечь по-настоящему, почему и одеты явно со спортивным оттенком – всё либо в обтяг, либо свободно для движения. Ничего мешковатого. В компашке насчитывалось пять девиц и трое парней. Все – от шестнадцати до двадцати с неопределённым хвостиком.
Чем ближе к компашке, тем больше трусил Барри, растеряв весь свой апломб. Когда я уловил, что он вот-вот даст стрекача, я успел цапнуть его за руку и буквально подволочь к молодёжи.
– Добрый вечер, дамы и джентльмены, – торжественно обратился я к компашке. – Разрешите представить вам моего друга Барри – многократного чемпиона танцевальных марафонов (сириусец что-то непроизвольно пискнул) и неизменного победителя в номинации классического танго. Мы здесь, на Роще, проездом перед следующим соревнованием, и Барри хочется посмотреть, нет ли здесь интересных танцевальных приёмов в копилку его стиля.
Побледневший от волнения Барри только и смог тоненько сказать: "Ага".
– А чё? Он сам не мог сказать? – подозрительно пробасил один из ребят, не слишком высокий, но плотный парень в чёрной майке и в широченных светлых штанах. Его круглая голова чисто выбрита, но рыхлое мягкое лицо не обмануло меня: уверенная сила так и сияла вокруг его тренированного тела. Качок, скорее всего.
– Барри – бог танца, но в обычном общении очень стеснителен, – объяснил я.
Парень переглянулся с дружками, задумчиво осмотрел зал, несколько раз остановив взгляд на только ему известных точках… Мне бы сразу сообразить, однако я лихорадочно придумывал следующий хвалебный аргумент в пользу Барри… Наконец, парень основательно смерил меня тяжёлым взглядом. Мне даже инстинктивно поёжиться захотелось. Потому как почувствовалось, что осматривают на предмет некоей годности. Но годности к чему?.. Его взгляд скользнул по моим плечам и рукам.
– Милена, хочешь потанцевать с господом богом?
Оказалось, в компашке вопрос парня равносилен приказу. Худенькая блондинка, в платье с каким-то лохмами вместо подола, охотно шагнула к Барри. Сириусец онемел, а затем поспешно подал ей руку и повёл в середину зала, где посвободней.
Некоторое время мы молча следили за парой. Барри оказался не слишком низким дл партнёрши, скорее – вровень. Вот только каблучищи у неё… Ничего. Минуты через две они освоились друг с другом и показали настоящий класс! Если сначала двигались чуть скованно, то теперь, убедившись в хорошем знании "материала", затанцевали от души. Другие пары, во всяком случае, не возражали остановиться и восторженно поглазеть на нашу. Диджей тоже ворон не ловил: заметив на танцполе профессионалов, он врубил такое страстное танго!..
– Слышь, чувак…
Я вздрогнул и обернулся.
Парень с тяжёлым взглядом стоял в шаге от меня. Протянул руку.
– Ивен.
– Ник.
Он встряхнул мою ладонь, словно прислушиваясь к чему-то.
– Ник, мы все тут друг друга хорошо знаем. Сегодня из новичков только вы. А птичка на хвостике принесла, что у одного из чужих охрана отобрала целую кучу оружия.
– Ну-у… – осторожно сказал я. – Положим, не совсем целую. Кое-что и осталось.
Ивен было улыбнулся уголками губ и вдруг замер, глядя за моё плечо. Поскольку за мной неподалёку располагалась барная стойка, вывод я сделал однозначный.
– Сколько их там?
– Пока пятеро.
– И что мы нарушили?
– Нездешним с местными нельзя.
– А вы…
– А мы против ограничений.
Вот почему блондинка так охотно выполнила приказ Ивена! Правильно: не женское это дело – мужские разборки. Пусть и по детским причинам-заморочкам.
– Их восемь, – заметил Ивен. – Ты говорил, у тебя взяли не всё?
И – осёкся. Я скользнул к нему так стремительно и незаметно, что он не уследил за моим движением. У парня просто дыхание перехватило, когда я быстро заглянул ему в глаза и обернулся к тем восьми.
Ничего слишком угрожающего в их глазах я не увидел, разве что насторожённость, но в глазах Ивена… В них плескалось сумасшедшее желание немедленно начать драку. Более того. Я уловил его страшнейшую напряжённость. Он походил на свёрнутый в тугое кольцо провод с налепленным на него битым стеклом. Отпусти конец провода – расхлестнувшись, разорвёт всех в клочья.
Но на другом уровне я ощутил: не развернись провод – Ивен сгорит. Чёрт… С ним что-то случилось. И, вероятно, эта восьмёрка знает – что. В компашке Ивена четверо мужчин со мной. Но… К восьмерым присоединились ещё трое. Вот ни фига себе… Это они, потому что боятся Ивена или решили обойтись без драки, победив численным превосходством?
Кажется, практический урок Барри нам дорого обернётся.
Я только и успел подумать, что совсем не знаю Ивена, чтобы надеяться на численное превосходство противника. Успел подумать в то мгновение, когда он рванул мимо меня на парня, стоявшего на шаг ближе остальных к нам. А тот на него. И вместе, сцепившись, свалились в самую толпу подошедших.
Пока я бежал на выручку, у меня возникло отчётливое ощущение: Ивен, падая, свалил ещё пару противников и теперь молотит как минимум пятерых, сидя на первом. Рыбкой прыгнул один из компании Ивена – упал на двоих слева от своего вожака, сбил их. Я опрокинул одного, решившего головой протаранить мой живот, и лёгким, но направленным толчком отбросил его в сторону.
В любой драке важен принцип, но ещё важнее знать, какого ты хочешь результата. Я всего лишь пожелал оставить драку, а потом серьёзно поговорить с Ивеном. Ну, то есть как поговорить… Хочет развеяться – пусть подерётся со мной, например. Зачем портить вечер посторонним?..
Темнота – друг молодёжи. Из тех троих, что подошли последними, один оказался просто великаном, чего я сразу не разглядел. Он расшвырял всех, своих и чужих, – и, добравшись до Ивена, за шкиряк отодрал его от вожака своей группы, явно слегка придушив его. У меня аж сердце захолонуло, когда руки Ивена провисли, а громадная подошва здоровяка врубилась в челюсть "рыбки". Третий парнишка из нашей компании кинулся было сзади на плечи здоровяка, но его сбоку по почкам достал выскочивший из-за здоровяка типчик маленького росточка, но очень уж быстрый.
Я ещё держался, отбиваясь от наседающих и напрямую, и подленько, из-под чужих спин. Великан размахнулся и швырнул Ивена далеко за спину, к барным стойкам. Я ещё полёт парня отследить не успел, как меня довольно чувствительно ударили под дых.
Народ расступился. Именно в момент падения я понял, что стукнусь сейчас головой о пол в сторону здоровяка. Тело машинально расслабилось. Я помнил, что позади, в шаге от моей головы, будет стоять здоровяк. Я это слишком хорошо помнил! Мышцы мягко опустили меня – со стороны выглядело так, будто я слишком медленно продолжаю падать. И – коронный номер, которому меня научил Матвей Иорданец в бытность пиратства! Тело продолжило движение: ноги согнулись – толчок, словно я собирался встать в позу "берёзка" на плечах. Инерция движения подхватила меня. Плечи оторвались от пола. Ноги взметнулись вверх и ударили внутренней боковой стороной стоп по ушам здоровяка, который уже собирался поймать летящие в него ноги. Он взвыл, схватился за уши.
Зря Барри хаял мои проверенные ботинки. У них некрасивая, чуть широковатая подошва именно из-за скоб, на три миллиметра выступающих наружу между стелькой и каблуком.
14.
– Имбри! К лейтенанту!
Хорошо – у скутера руль тугой. Когда я вздрогнул от внезапного зова, меня только чуточку повело на обочину, где я с трудом удержал машину, заскользившую по мшистому ковру. Ногой ещё помог тормозить.
Ещё быстрее, чем ответить, заставило меня собраться довольно нервное от Батиса: "Ник, побыстрей! Этот приходит в себя!"
Забыв обо всех ловушках на дороге, я обогнал постепенно остановившихся ребят… В распахнутую дверцу аэротакси видны двое – найдёныш и мальчишка драко. Неизвестный, спелёнутый как младенец по рукам и ногам, с повязкой на глазах, лежал в очень напряжённой позе. Батис стоял у раскрытой двери напротив – и тоже напряжённый, будто чуть что – и кошкой готов прыгнуть на грудь лежащему. Почти сразу я кинул вопрошающий взгляд на Тайгера. Лейтенант поднял глаза и пожал плечами.
– Я не совсем понимаю, почему Батис потребовал вызвать тебя. Вроде всё нормально. Я, конечно, вижу кое-что, но, мне кажется, ничего серьёзного не происходит.
Лейтенанта Тайгера я чуть сильнее в умении проверить поле человека. Он всё-таки больше эмпат. Проверяя его слова, я присмотрелся к лежащему. Прежде всего обследовал голову. Затем заинтересовала странная аномалия в области его солнечного сплетения. Она, эта аномалия, производила впечатление провала, в отличие от других частей, составляющих его жёсткое энергетически-информационное поле. Пытаясь разглядеть невиданное для себя явление, я не замечал, как всё ниже нагибаюсь к неизвестному, как мои глаза забывают моргать, застыв; как вокруг становится тихо до глухоты, как пальцы вцепляются в верёвки на ногах найдёныша…
Что-то твёрдое больно ударило меня в висок. Я шарахнулся назад – почти одновременно с рывком лейтенанта, схватившего меня за пояс оттащить подальше.
Мы бы свалились в позорную кучу малу, не поймай нас в медвежьи объятия подошедший сзади Винсон.
– Драный хвост кота моего! – удивился он. – Ребят, вы что тут – в игры, что ли, играть вздумали?
– Ага, в перетягивание каната, – тяжело отдуваясь, сказал Тайгер.
Винсон попытался заглянуть в салон аэротакси, но теперь лейтенант вцепился в него мёртвой хваткой, не пуская.
– Спасибо тебе, Винсон, но тебе туда лучше не соваться. Ник, с тобой всё в порядке?
– Всё нормально, – сказал я, нагибаясь за ботинком Батиса, которым мальчишка, не раздумывая, швырнул в меня, почуяв неладное. Поискав глазами драко, я перебросил ему обувку через крышу машины. – Зря кидал. Ещё чуть-чуть – и я сообразил бы, что с ним.
"На энергетическом уровне он пробил твой контроль и уже высасывал тебя", – возразил мальчишка и принялся щёлкать кнопками, застёгивая ботинок.
– У нас две точки на карте нашего путешествия, – мрачно заметил подоспевший майор Брент. – Мало того что нас задерживает всякая мелочь, наподобие чумовиков, так теперь ещё этот недоделанный постоянно путается под ногами. Вот что. Пришёл он в себя или нет – нас больше не должно интересовать. Я хочу за сутки-полторы обернуться туда и обратно. Не хочет он, как нормальный гуманоид, общаться – пусть дожидается, пока с ним разберутся Матвей или Ата.
– Сутки-полторы? – Винсон гулко расхохотался. – Драный хвост… Не хотелось бы мне это время в машине сидеть… Майор, а если он за это время обо…ся здесь? Сам изгваздается, да и ребятам потом каково будет машину вести?
Брент поморщился. С бытовой стороны он проблему не рассматривал.
– А может, бросить его здесь? – предложил Маккью. – Раз он на контакт идти не хочет… Если он так спокойно среди оборотней ошивается – не пропадёт. И рана у него не слишком серьёзная.
– Бросить в любой момент можно, – сказала Бланш. – Только ведь есть одна закавыка. Может, в самом городе он как-то и умудрился сдружиться с оборотнями, но здесь-то для него территория неосвоенная.
Выжидательно поглядывавший на всех, Дирк наконец нерешительно высказался:
– Майор, а может, всё-таки попробовать? Ну, заставить его пойти на контакт? Обрати внимание: первый ход, пусть даже агрессивный, всегда с его стороны. А если кто-то из ребят, владеющих энергопрактикой, попробует сам к нему подойти?
– Время!
– На ходу! Я сам сяду за руль! По городу вас провёл, а здешние дороги либо видны далеко вперёд, либо легко определяются по карте. А по этой дороге доехать до конца – лаборатория видна как на ладони.
Чуть приподняв бровь, майор оглядел столпившуюся вокруг аэротакси компанию.
– Тайгер слаб. Смысл рисковать им? Батис – наша единственная конкретная защита. Имбри? Вряд ли у него получится. И что делать?
Тело неизвестного, напряжённое с момента проникновенной речи Брента, расслабилось незаметно для ребят. Интересно.
Дирка я понимал: он переживал за выстраданную Андромеду и её жителей. Неизвестный тип, в его глазах, обладал величайшей познавательной ценностью. Как, наверное, сейчас жалеет бывший начальник охраны кейдовской лаборатории, что с нами не поехали моя жена или Матвей Иорданец…
Язык опередил вывод из моих размышлений.
– Так. Дирк за рулём. Я – позади с недоделанным. Пусть Тайгер с Батисом садятся на мой скутер и едут рядом. Если что – Батис всегда успеет кинуть в меня ботинок.
Драко только слабо улыбнулся.
"Ты уверен?"
Я кивнул – всё внимание салону аэротакси: тело связанного не шевельнулось. Однако осталось отчётливое ощущение, что неизвестный затаился.
И мы сделали именно так, как я задумал. Майор поворчал для порядка, но я видел, что ему тоже не терпится узнать хоть что-то о найдёныше. За последние месяца два в Андромеде вроде всех разыскали, а тут – на тебе… Да ещё с тенью в голове.
Все разбежались по машинам.
Дирк занял место за рулём аэротакси. Я сел назад. Голова найдёныша оказалась на моих коленях. Чтобы длинная шевелюра экзотического хиппи не слишком пострадала, я закрутил его волосы и сунул ему за шиворот.
Почему-то именно сейчас я вспомнил Матвея Иорданца. Когда мы впервые встретили его на Персее, он тоже был совершенно сед. Сейчас же, после того как Ата уничтожила внедрившуюся в него тень, его волосы постепенно темнеют от корней. Что является косвенным подтверждением, что наш хиппи – носитель тени и энергогностик. Точно не драко. У тех, если присмотреться, – будто очки, вокруг глаз атавистическая полоса чешуи. Еле видна, но есть. У этого – кожа беловатая, даже бледная.
– Ник, если чем помочь, говори сразу, – глядя в верхнее зеркальце, сказал Дирк.
– Ладно, – усмехнулся и я ему в зеркальце.
Одно время я здорово ревновал Ату к этому симпатичному темнокожему парню: слишком уж трепетно он относился к моей жене. Лишь позже до меня дошло, что это не просто трепет, а благоговение. Не будь её, энергогностика, они все, маленькая группа охраны, канули бы в небытие в самом начале чумы.
Помня, что тип, чья голова у меня на коленях, в сознании, хоть и таится, я быстро, но качественно изобразил знаки, закрывающие собственное поле от проникновения извне. Первое, что нужно, сделал. Второе: серия из шести знаков – энергозащита между мной и лежащим. Не такая сильная, как у энергогностиков, но даёт время перейти к знакам, отводящим в сторону направленное воздействие – на время, чтобы успеть остановить машину и выскочить из поля действия агрессивного незнакомца. Если понадобится. Так, сделал и это. Теперь – я собрался с духом – снять повязку с его глаз.
– Дирк! Если что со мной – не смотри ему в глаза. Понял?
– Понял.
Одну руку он опустил на сиденье рядом с собой. Там у него (знал я) луч-пистолет военного образца, с очень хорошим убирающимся прикладом, не проволочным, а солидным, из тяжёлого пластика. При случае можно и как дубинкой шарахнуть.
Машинально задержав дыхание, я развязал концы повязки и, после секундного колебания, снял её с лица неизвестного.
Худощавое спокойное лицо. Будто спит. Ни на миг впечатления, что бодрствует. Да, ему где-то еле-еле за двадцать. Но что-то в этом лице меня встревожило. Впечатление дежа вю. Вряд ли попадались на моём пути такие знакомцы в его возрасте – минус три-четыре года на персейскую жизнь. И всё же…
– Глаза-то открой. Я знаю, что не спишь. Давай-давай, открывай. Мы не бандиты. Мы поисковый отряд из лагеря спасшихся. Ищем бедняг, кто уцелел после чумы.
Он распахнул белые ресницы. Я охнул. Дирк немедленно затормозил, но я крикнул:
– Не останавливайся! Всё в порядке.
Глаза, не серо-мраморные, а цвета прозрачнейшего голубого льда, пытливо обшаривали моё лицо. Вот почему его лицо мне показалось знакомым!.. Ведун. А мраморные глаза, которые мы у него видели недавно… Когда тень Аты пыталась взять над нею верх, в первую очередь изменялись именно глаза… Значит, он сейчас в порядке. Тень загнана в мозги. Он справился с нею. В очередной раз.
Я постучал ладонью по спинке сиденья Дирка. Он вскинул глаза к зеркальцу. Я показал на наушники и, выключив общую связь, снял их. Он поднял брови, но послушно проделал то же самое. Теперь можно поговорить без пристрастных вопросов Брента.
– Я сниму остальные верёвки – подожди.
Он что-то прохрипел – видимо, давно не разговаривал. Я не понял, но, когда потянулся к его рукам развязать, он яростно замотал головой.
– Качаешь головой сверху вниз – да. В стороны – нет. Понятно?
Он кивнул.
– Ты ведун. (Кивок.) Учился в Академии энергогностиков. (Пауза. Кивок.) Тебя похитили прямо из Академии. (Кивок.) Ты… – Я замолк, вспоминая истории Аты и Матвея с Батисом. – Ты дрался с мертвецами и смог пробиться из лаборатории. (Пауза. Сосредоточенный взгляд на меня. Кивок.) Но, выходя из лаборатории, ты унёс в себе… Мы называем это тенью. Ты несёшь в себе эту тень. (Пауза. Вызов. Успокоился. Кивок.) Время от времени тень берёт над тобой верх. (Кивок.) Поэтому ты не хочешь, чтобы тебя развязывали. (Кивок.)
Неудивительно, что он пытался качать энергию из любого доступного ему источника. Я вспомнил таксиста из Андромеды – Саймона, сидевшего в клетке до нашего появления. Бунтующая тень истощала его не хуже многодневных голодовок.
– Спина болит? – спросил я.
Помотал головой.
– Ладно, – вздохнул я. – Надо бы вызвать Батиса. – Я надел наушники, снова включил общую связь. – Брент, нужна остановка как минимум на десять минут. – Выслушав его команду остановиться, я добавил: – Батис, подойди к нам.
Мы тоже остановились. Я раскрыл дверь со стороны ведуна и, повозившись, устроил его длинное тело, до сих пор неудобно скрюченное, так, чтобы он сидел ногами на дорогу. Парень морщился и вздрагивал. Судя по всему, ответ "небольно" оказался бравадой. На деле рана наверняка ещё здорово напоминала о себе. И, когда он вдруг замер, я первым делом взглянул ему в лицо: неужто я слишком сильно дёрнул, задев рану? И – улыбнулся, посмотрев туда, куда изумлённо глазел ведун, забыв обо всём.
Для впервые увидевшего Батиса это и правда незабываемое зрелище: мальчишка драко спокойно, даже замедленно идёт по дороге, а над ним, даже в темноте дремучих деревьев над дорогой, поблёскивает облако быстрых и деловитых оллфагов.
– Это Батис, повелитель оллфагов, – представил я мальчика ведуну. – Птицы – наши защитники. Они пожиратели теней.
Батис подошёл к машине одновременно со мной, вылезшим из салона с другой стороны. Вопросительно взглянул на меня, и я едва удержался от улыбки: у меня двое немых. Интересно, смогу ли я поработать переводчиком?
Пересказав всё уточнённое у ведуна, я спросил:
– Батис, сможешь уничтожить тень?
Прошло почти полгода, как Матвей Иорданец взялся вести школу энергогностиков в Колесе. Он обучал и тех, кто имеет ярко выраженные способности к работе с энергией, и тех, кто до недавнего времени и не подозревал, что можно выявить и развивать эти способности. Всех желающих, в общем. Отдельно, естественно, занимался с лейтенантом Тайгером и с сыном, а также с маленьким мальчиком Ларсом, чьи способности внезапно проявились, когда мальчик попробовал входить в сознание оллфагов. Но способности Батиса Матвей начал развивать гораздо раньше. Поэтому я мог позволить себе спросить о достаточно трудном приёме энергогностики у повелителя оллфагов.
Сонные глаза мальчика драко встретились с насторожёнными ледяными глазами ведуна. Батис отстранённо оглядел согнутую фигуру парня и шагнул так близко к нему, что мог, не тянясь, дотронуться до его локтя.
"У меня не получится. Это очень сложная работа. Сил не хватит".
Ведун вскинул взгляд на повелителя оллфагов. Сначала я не понял, в чём дело. Затем догадался: ведун слышит Батиса. И, судя по всему, знает общефедеративный. Любопытно, а сам он может использовать телепатию для беседы? Впрочем, если и может, то промолчит об этом, пока не разберётся, кто мы такие и что здесь и как.