Текст книги "Укротитель вулканов (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Так-так… – заинтересовался Розен. – Это действительно звучит… – но тут он нахмурился. – Нет, стойте. Мне самому теперь стало любопытно попробовать, но если таких химер пустить свободно плавать – рыбаки же на них станут охотиться специально! Они же вкусные!

– Как вы себе это представляете? – усмехнулся я. – Они могут сколько угодно закидывать сети в местах разведения рыб, но работоспособная химера, как я уже сказал, просто в сеть не попадет и своим подопечным не даст попасть. Если химера попала в сеть – значит, ее все равно уже пора утилизировать.

– Но как же… а смысл? Чтобы жадные идиоты меньше травились, разве что?

– Смысл в том, что сейчас, повторюсь, некроманты эксплуатируют рыб-химер до упора, до утраты, так как восстановить такую химеру невозможно, – подозреваю, со стороны моя улыбка стала совсем уж хищной. – А вот если отработанная химера становится товаром, и во время очередной подзарядки химеролог на платформе будет извлекать их из воды и отгружать в Великую Гавань…

Тут я задумался, потому что дежурства на платформах, как я понял из рассказа Элсина, не предусматривали частых визитов туда кого бы то ни было. И даже химер они там не делают, только чинят пострадавших в подводных схватках и периодически подзаряжают Смертью. А идут будущие пастухи туда вообще своим ходом.

– Нет, не отгружать, а отправлять своих ходом в Великую Гавань, чтобы их уже здесь вытащили из воды там же, где создали, и оттуда развозили подавать к столу, – поправился я. – Вот так лишние затраты химерологов и отобьются. Еще и дадим некромантам возможность дополнительно подзаработать! Кроме того, такое нововведение позволит убрать точку напряжения между некромантами и теми, кто рыбу ест. А, значит, и между ними и рыбаками. Меня правда не радуют эти погромы и растущее недовольство в городе, да еще на фоне извержений, нашествия чудовищ и прочих радостей жизни.

– С рыбаками, боюсь, напряжение только усилится, – усмехнулся повар-маг. – Будут вопить о том, что некроманты у них последний кусок хлеба изо рта вырвать норовят!

– Ага, и одновременно пытаться браконьерствовать еще больше обычного, – хмыкнул я. – Но так как самые потрепанные химеры будут самими некромантами из оборота извлекаться на продажу, серьезно у них на этом навариться не получится.

То есть моя идея вовсе не в том, чтобы «помочь рыбакам». Наоборот, они еще и потеряют… точнее, самые тупые из них – потеряют, зато меньше будут биты. А умные и осторожные продолжат работать как обычно, но перестанут терпеть неудобства из-за идиотов. Точнее, совсем-то не перестанут, идиоты всегда найдут как подкозлить! Но конкретно случаи драк из-за химер, возможно, почти сойдут на нет.

А если не сойдут, все равно, я рыбакам хвосты-то подожгу. Ладно, побить меня у них не получилось, но спускать такое я не намерен! Заодно послужат мне подопытными кроликами. На дегустации.

Розен задумался.

– Знаете, я все же не уверен, что этот дополнительный заработок отобьет затраты на маринад, да и на повышенный износ химер… Хотя меня очень привлекает идея разработать такую… м-м, нежную, вкусную маринованную рыбку… – он вздохнул. – Мясо, которое тает во рту сразу же после вылова! Изысканный, непревзойденные вкус, когда при активном сокращении мышц специи проникают всюду!.. – мне реально показалось, что у Розена сейчас потекут слюнки. – Ох!.. – он вздохнул. – Ладно, Эрик, вы и мертвого уболтаете!

«Неоднократно убалтывал, – подумал я. – Но ты-то сам себя уговорил».

– Однако, – продолжил Розен, – прежде чем хотя бы начинать, нужно спросить, согласны ли некроманты. Если Рюдин скажет «нет», у нас с вами ничего не получится!

– К Рюдину надо идти с готовой сметой, – не согласился я. – Давайте попробуем сейчас с вами составить два-три рецепта подходящих маринадов, распишем пропорции, подобьем цены. А уж завтра… сегодня я не могу, а завтра у меня все равно по плану эксперименты у химерологов… сходим к некромантам.

– Хорошо, – кивнул Розен. – Давайте, действительно, хоть пару рецептов составим… У меня тоже сегодня времени совсем уж мало осталось. Скоро пора начинать готовить десерт, и если я пропущу закладку теста, главный повар меня со свету сживет!

– Дрожжи жизнью подстегиваете? – уточнил я.

– А как же!

* * *

В крепость я вернулся даже раньше назначенного срока, поэтому слегка удивился, когда у входа меня встретила Олла – и в довольно-таки суровом настроении, судя по нахмуренным бровям. Она о чем-то разговаривала со стражниками… точнее, похоже, выговаривала!

Вот же ж. Интересно, что такого случилось, чтобы ее разозлить? Вроде, утром я отпускал ее в исключительно хорошем настроении…

– А-а, мастер Шелки! – воскликнула она. – Вас-то мне и надо. Хорошо, что вы пораньше вернулись. Идемте, надо кое что-обсудить.

Гадая, не стало ли хуже Тее или, может, еще чего-нибудь приключилось, я отправился за своим непосредственным начальством – и вскоре понял, что она ведет меня в наградную комнату, где держали всякие почетные штандарты, знамена и прочие регалии, коими была награждена крепость и ее коменданты за годы службы. Я был здесь ровно один раз – во время первоначальной экскурсии при вступлении в должность – и с тех пор посещать это место повода у меня не было. Что там может быть интересного?..

Я переступил порог вслед за Оллой… И тут же оказался приперт к стене маленьким, но очень плотным и горячим женским телом. А рот мой тут же был запечатан не менее горячим поцелуем, для чего ей пришлось притянуть меня к себе рукой за затылок. Ей-богу, можно было бы заподозрить в Олле латентного мага Огня, так этот поцелуй был горяч! По сравнению с Ройгой ей очень не хватало опыта (судя по вчерашней ночи, я сильно подозревал, что у Оллы до ее травмы с личной жизнью было не очень густо – что-то уровня подростковых обжиманий на сеновале с таким же неопытным партнером), однако она брала энтузиазмом. Очень заразным энтузиазмом!

Ведь могла бы довести меня до моего кабинета, там дверь запирается! Но нет, ей показалось слишком далеко!

Я тут же «включился в работу», и мы оторвались друг от друга долгую минуту, а то и две спустя – и только за тем, чтобы начать торопливо расстегивать ремни и развязывать завязки друг на друге.

– С утра… только о тебе… и думаю, – пожаловалась Олла. – А мне работу работать надо! Голова вообще никакая! У меня есть четверть часа – давай!

– Уложусь! – пообещал я.

И уложился.

Глава 13
Какая гадость эта ваша заливная рыба!

С Оллой было удивительно приятно болтать, лежа в постели – ситуация, в которой я давненько не оказывался! Если не присчитать в ту же категорию наши с Игнис ночевки у костра или в палатке: теоретически это тоже можно счесть «одной постелью». Но, когда мы спасали Элсина, то были не очень расположены к болтовне, да и знали друг друга плоховато. А во время зимней экспедиции травили байки уже втроем.

Хотя нет, если подумать, с Ройгой мы тоже успели немного почесать языки не только поцелуями!

Но все равно – немного другое. С Оллой у нас как-то сразу установилась теплая, дружеская, но при этом ни к чему не обязывающая интимность. Причем установилась сама собой, без усилий с моей стороны. Девушка идеально держала дистанцию: показывала, что ценит меня, отлично ко мне относится, но ни на что «серьезное» не претендует. И это лично меня… расслабляло, что ли?

– … Нет, что ты, я вовсе не потомственная служанка. Хотя в моей «официальной» метрике я записана именно так – Олла Мадсен, из потомственных слуг рода Нейгарт. Но так-то фамилия у меня была другая.

– Вот еще новости, – лениво удивился я. – Ты потерянная в детстве аристократка?

Олла хихикнула.

– Еще чего. Мои родители были фермеры, выращивали кроликов и овощи на Третьем Западном острове. Там отличные плодородные земли, наша семья довольно богато жила! Я помню, в четыре года меня уже читать учили… Мама учила, она грамотная была. Это вообще для деревни знаешь, как круто? Хотя ты знаешь, конечно.

Я кивнул. Действительно, круто.

– А потом – первое извержение… – Олла вздохнула. – Когда портал стали бить. Оказалось, что у нас деревня аккурат на склонах вулкана. Отца и братьев при мне крышей завалило, мама умом тронулась. Ушла со мной в охапку, как-то добралась до лодок, сунула меня перевозчикам, а потом хотела туда же в лаву вернуться. Ей не дали, затащили в лодку. Потом она мертвого ребенка родила – и совсем ума лишилась. Сидела на кровати в богадельне целыми днями, не узнавала никого, кроме меня. Я о ней заботилась, как могла, но она еще года через два или три умерла.

«Ни хрена себе постельный разговор! – подумал я. – Сглазил, черт».

Но характерно, блин, что у всех людей, с кем я сближаюсь и начинаю откровенничать, прошлое оказывается… мягко говоря потяжелее моего.

Однако Олла говорила без горечи, спокойно, просто задумчиво.

– В общем, моя фамилия настоящая – Вильсен, – продолжала она. – Но нет, бывшему сержанту Вильсену, которого ты лечить взялся, я не родня, первым делом спросила. Они совсем из других мест. Это самая распространенная фамилия здесь!

Я кивнул, припомнив, что тоже нескольких встречал.

– … А Мадсен – это фамилия одной из старших горничных Нейгартов. Я тогда, чтобы не пропасть и хоть немного деньжат заработать, переодевалась мальчишкой и шныряла, всякие поручения выполняла. На ночь возвращалась в богадельню. Мама как раз недавно умерла, и они хотели меня в приют отправить, но я пообещала часть заработка отдавать, чтобы меня там держали, как взрослую. В приюте вообще кисло было бы, там зарабатывать нельзя… В общем, крутилась. И тут слышу на кухне разговор: мол, госпожа Нейгарт ищет служанку личную приемной дочке, велела служанкам подыскать из своих семей подходящую девочку на год или два постарше. А юная госпожа капризная, тихая, вечно молчит, а чуть что не по ней – в рев, госпожа Нейгарт к ней охладела и не любит больше, как она перестала карапузом быть. Ее служанку уж точно шпынять будут, а содержание нелюбимому приемышу госпожа Нейгарт наверняка срежет – кому охота свою дочь или племяшку на такую судьбу отдавать? Тут я подстерегла одну из этих теток, которая мне подобрее показалась, и говорю: госпожа Мадсен, так мол и так, я девочка, как раз на год старше вашей госпожи… ну, приврала, так-то я свой возраст точно не знала особо, но знала, что мне семь или восемь… Очень хочу стать личной служанкой, надоело по улицам носиться! Прошу, скажите, что я ваша племянница, я не подведу! Ну, так-то я понимала, что мне недолго мальчишкой притворяться осталось – семь лет мне было, а грудь уже расти начала…

– И отлично выросла, – заметил я, поглаживая предмет разговора.

Олла хихикнула.

– Ага. Ладно, разоткровенничалась, извини…

– Да нет, я поражен твоей изворотливостью и навыками выживания, – честно сказал я. – То есть ты аферой попала на службу к мэтрессе Нейгарт?

– Ага. И счастье свое нашла, как видишь… Госпожа – замечательная. Ей просто очень одиноко было. Она с тех пор меня всегда защищала, еще когда сама в том доме несладко жила. А уж после того, как у нее стихийный дар открылся! Да еще такой! – Олла зажмурилась и весело засмеялась. – Помню, я тогда специально все храмы обошла и благодарственные дары оставила – чисто на всякий случай. Потому что не могло быть такой удачи – да без зависти богов!

– По-моему, ты свою удачу очень дорогой ценой купила, – сказал я, поглаживая ее спину и шею.

– А, подумаешь! – легкомысленно отмахнулась Олла. – Восемь лет в бинтах походить – пустяки. А когда ты вылечишь госпожу, я буду счастливейшей из смертных!

– Ты всегда только о госпоже думаешь? – уточнил я.

– Не-а, – она принялась целовать мою щеку, линию челюсти, ухо. – Еще – о тебе.

После этого у нас не осталось дыхания на разговоры. Где-то через полчаса Олла спросила:

– Ну что? Я превзошла темпераментом мэтрессу Бьер?

Я усмехнулся.

– Понятия не имею. Но подозреваю, что нет. Судя по тому, что я у нее лечил.

Олла улыбнулась.

– Так ты все-таки с ней не спишь! Я так и думала! И… никогда не спал?

– Никогда, – подтвердил я.

– Неужели не хотел? – она добавила лукавство в голосе. – Такая красавица ведь!

– Если б хотел, не стал бы ее мужа из болота вытаскивать, – пробурчал я.

– Хм… – Олла потерлась щекой о мою грудь. Приятно. – Извини за мою назойливость, просто пыталась понять. Значит, у вас действительно фронтирное боевое братство? Как в некоторых книжках госпожи?

– Не знаю, что там за книжки, – пожал плечами я. – Но с Бьерами нас связывают прежде всего общие дела. И где-то – общие цели. Я им кое-что обещал, они мне кое-что обещали…

И не соврал ведь. Правда, поверх этих «деловых связей» давно уже наросли личные чувства, и я не раз и не два ловил себя на том, что воспринимаю Игнис и Элсина почти как… ну да, семью. Или совсем как семью. Однако Олле об этом говорить пока не хотелось. И даже самим Бьерам – не хотелось. Когда я недавно подумал, что наши дорожки могут разойтись, а потом понял, что сам в это не очень верю, – это был довольно показательный сигнал. Но так-то дорожки разойтись действительно могут, надо это держать в голове. Чтобы не было потом больнее, чем должно.

– Это я могу понять, – серьезно сказала Олла. – Все, не буду больше совать нос не в свои дела. Давай лучше продолжим. Если, конечно, ты все еще?..

– Всегда готов, – пообещал я.

Однако следующий раунд оказался последним: приятно, конечно, когда полночи у тебя занимают постельные забавы с красивой, темпераментной и полной энтузиазма девушкой, с которой еще и поговорить интересно, не только матрас мять – но надо же знать и меру! К счастью, у Оллы и самой хватало работы, так что она с пониманием отнеслась к тому, что я выставил ее незадолго до полуночи.

– Правильно, – сказала она. – У меня тоже работа. А то зевать будем! Ты же завтра, вроде, собирался к химерологам, дальше над осьминогами издеваться?

– В основном, не над осьминогами, а над кроликами, – фыркнул я.

– Кролики – вкусные, – мечтательно заметила Олла.

– А у тебя завтра что?

– Плановая генеральная уборка крепости. Уж-жасно нелюбимое всеми вояками дело! Ну, правда, сейчас они все в охренении, что я бинты сняла, так что какое-то время побудут паиньками. Но все равно – пожелай мне удачи.

Я пожелал – и с легким сердцем отпустил. Меня, действительно, ждал тяжелый день: не только «мучить осьминогов», но и договариваться с Рюдиным насчет маринада для некрохимер, хотя бы в порядке опытной экспериментальной партии. О, блин! Еще же надо продумать, сколько с него просить в качестве вознаграждения… Но это лучше с Элсином сначала посоветоваться.

* * *

Элсина я нашел на станции химерологов – именно там, где мы и договорились встретиться, чтобы продолжить работу над исследованием осьминогов. Мы работали в одном из боковых корпусов, где Рюдин разрешил нам занять временно пустовавшую лабораторию. В ней имелось несколько бассейнов и два крупных аквариума. Пришлось задействовать их все, еще и дополнительных притащить: мы быстро выяснили, что рыбаки и Тея абсолютно правы, когда говорят, что осьминоги друг с другом не уживаются. Стоило им оказаться вместе в одной емкости, они тут же набрасывались друг на друга и трепали мало не до смерти! Проигравший с позором убегал, но если спрятаться было негде, победитель преследовал его, видимо, стремясь полностью уничтожить.

В связи с тем, что именно Элсин на этой станции работал, а я только заглядывал, на его долю пришлось больше исследований, чем мне бы хотелось. Не то чтобы я ему не доверял, наоборот. Просто последнее время он мне и так казался каким-то слегка замотанным – это некромант-то! Причина, впрочем, мне также была известна: после моего бенефиса на экзаменах в Академии Великой Гавани на Элсина навесили дополнительные часы преподавания!

Рассказал он это так:

– Магистр Ферванн считает, что он превратил нашу с тобой победу в первом раунде академических интриг в поражение. Поставил перед ученым советом вопрос: мол, так мол и так, если магистр Бьер такой волшебник, что даже мага Жизни, при их общеизвестной тупости… извини…

– На за что, – пожал я плечами.

– Так вот, мол, если я мага Жизни смог научить, то уж точно справлюсь с отстающими второкурсниками. И сбросил на меня догоняющую группу.

– У нас в Руниале такой не было, – попытался припомнить я.

– Верно, не было. Трау такого не допускал. При нем если человек поступает на первый курс – хотя бы базовую грамоту знает. Читать-писать-считать умеет. Ну и дальше… – Элсин вздохнул.

– Дай угадаю. – предположил я. – Самых недотумков тоже тебе сбрасывали? Вроде Джена и Сева, которые на моей памяти? – я упомянул не самых блестящих студентов, что состояли в личных учениках Бьера одновременно со мной и Рунией, только были на год-два старше.

– Ну, насчет Сева ты зря. Он уродился глуповатым, но очень старался – и в итоге справился с программой. Он большой молодец. А вот Джен… действительно, печальный случай. Лень, отягощенная самомнением. Трау предлагал его летально отсеять, но все-таки удалось дотянуть до принятия Кодекса с пристойными знаниями. Впрочем, не буду сплетничать, – Элсин с легкой улыбкой покачал головой. – Здесь подобных ребят всех собрали в отдельную группу. Там всего пять человек, но это студенты, совершенно лишенные базовой грамотности. Ферванн спихнул на меня «основы алхимии» для них, а потом придирется, что результат обучения так себе.

Элсин улыбнулся почти предвкушающе.

Я представил себе, каково преподавать почти самый важный некромантский предмет группе вчерашних деревенщин, и содрогнулся.

– Что ты собрался делать? – осторожно осведомился я.

– Что потребуется, – довольно зловещим тоном пообещал Элсин. – Конечно, Ферванну следовало бы сразу мне их отдать, уже был бы результат. Но к окончанию семестра они у меня воду в кислоту лить не будут, это я обещаю!

– Они льют воду в кислоту? – ужаснулся я.

– Если бы только это! – Элсин махнул рукой. – Ладно, не буду жаловаться на то, что они делают с алхимическими составами. А то ты, пожалуй, придешь в праведный гнев и отправишься там все жечь. А я пока не готов к долгосрочным последствиям такой ситуации.

– Я тоже не готов, так что лучше ты мне сразу потом похвастайся результатами, – подтвердил я.

Разговор об этом состоялся на прошлой неделе, и я надеялся в этот раз услышать пару-другую анекдотов об этих занимательных студентах. Но разговор сразу пошел не об этом. Обычно я начинаю с вопроса, как там наши подопытные кролики (буквально!). Однако в тот день Элсин сходу умудрился огорошить меня вопросом:

– Что за слухи ходят о твоей драки с рыбаками? Ты их, вроде, запугал страшной некромантской магией, а потом на дегустацию химер пригласил?

– Не просто химер! Маринованных химер! – усмехнулся я, и вывалил на него всю историю разом.

Брови моего наставника так и взлетели вверх.

– Оригинально, – улыбнулся он. – Что ж, Рюдин вечно ворчит, что фондов для поощрения сотрудников у него не хватает. Даже интересно, вцепится он в твою идею, или сходу запорет?

– А ты не знаешь?

– Не успел еще оценить его характер, хотя несколько месяцев уже знаком, – Элсин пожал плечами. – Он немертвый с очень большим стажем, ему лет двести, кажется. Если некромант в таком возрасте живет один, без семьи, а его главная отдушина – работа… Что ж, там могут быть самые заковыристые причуды характера! Рюдин внешне всегда холоден, прагматичен и слегка высокомерен, но при этом способен оценить хорошую работу и поощрить ее, а также имеет высочайшую трудовую этику. При этом он с одной стороны любит смелые идеи, с другой – не терпит, когда сбивают налаженные процессы. Понятия не имею, что в нем возьмет верх в этом случае! Когда там должен твой повар прийти?

– Скоро, – сказал я. – Не мог бы ты привратника на воротах предупредить? А то меня он не послушает.

Мы отправились предупреждать привратника – и наткнулись на самого Розена. Толстячка уже принесли в портшезе четверо носильщиков. Двое, небось, его не доперли бы, хотя вчетвером по здешним узким и крутым улочкам топать неудобно, и носильщики обычно работают парами. Кстати, носильщиков тут можно нанять: у них есть гильдия и собственные конторы. Я лично ни разу не обращался – не то чтобы мне не по статусу, просто своими ногами ходить привычнее и удобнее. А в Южной Крепости постоянно дежурят аж две пары, для нужд коменданта. Хотя Тея Нейгарт редко пользуется их услугами.

Я познакомил Розена и Элсина, после чего мы втроем направились на поиски Рюдина. К счастью, искать долго не пришлось: по утрам он обычно бывал на химерологической станции, проверял отчеты и лично вникал во многое.

Мы поймали его в лаборатории во втором корпусе. Он хмуро нас оглядел и спросил:

– Вы хоть как-то все это обсчитали?

– Прошу, господин главный химеролог, – Розен подал ему наши выкладки, держась с достоинством, но без подобострастия. Один из старших поваров Дагмар Фроссен был статусом все же ниже главного химеролога – но не так чтобы сильно. Ступеньки на две, если я правильно вникаю в местную иерархию. Недостаточно, чтобы игнорировать разницу, как обычно поступаем мы с Оллой, но вполне достаточно, чтобы не лебезить.

Рюдин пробежал глазами этот лист, поглядел на Элсина.

– А вы это уже видели?

Тот покачал головой.

– Нет. Но я доверяю Эрику. Кроме того, пару рецептов он мне уже успел рассказать, если мои мысленные расчеты верны, все должно работать примерно так, как он уверяет. Я имею в виду, превращение консерванта в маринад под действием морской воды. Вот насколько это экономически выгодно – не скажу так сходу.

– Я тоже не скажу, – нахмурился Рюдин. – Такое ощущение, что дело на самой грани окупаемости. Но есть одно соображение… – он не договорил. – Мне тут недавно напомнили, что я совсем забыл, каково это – быть живым. Вероятно, мне стоит обновить теорию, если не практику. Вот что, – закончил главный химеролог. – Даю добро на эксперимент. Действуйте. Выделю вам еще одну лабораторию и… сколько нужно помощников?

– Двоих будет достаточно, и постоянный пропуск мастеру Розену, – быстро сказал я, потому что уже прикидывал. – Магистр Бьер нам помогать не сможет, он и так очень загружен.

– Еще и уезжает на месяц, – фыркнул Рюдин. – Или он вам еще не сказал?

– Не успел, – пожал плечами Элсин.

Уезжает? На месяц? Блин, надеюсь, это все-таки не то самое дежурство на платформах! Вроде бы мой некроланг «приняли на вооружение», но чтобы подготовить частично живых ныряльщиков, нужно время, так что пока вакансии продолжали заполнять немертвые некроманты.

Увидев мой взгляд – видимо, встревоженный – Элсин пояснил:

– Поездка вместе с мэтрессой Бьер. По делам стихийников. Нужно обеспечить полив пшеницы на архипелаге к западу. Это основная житница, а там сейчас засуха.

Ф-фух, уже легче. Хотя все равно, некромант на корабле – так себе идея. С другой стороны, с ним будет Игнис. Эти двое в большинстве ситуаций все-таки могут позаботиться и о себе, и друг о друге без меня.

– Ладно, двоих помощников я выделю, но на четыре часа в неделю, не больше, – хмуро сказал Рюдин. – Результаты чтоб были через две недели.

– Сделаем, – пообещал я.

Действительно, сделаю, задача-то на порядок проще, чем некроланг. Первый этап – чистая алхимия, я почти уверен в том составе, который придумал на скорую руку. Да и Элсин подтвердил, что, скорее всего, сработает. А дальше дело техники, тут пригодятся опытные химерологи, которые с этими химерами постоянно работают. В итоге все должно правильно срастись – уж прошу прощения за каламбур!

* * *

Разобравшись с этим вопросом, мы распрощались с Розеном, договорившись начать прямо с завтрашнего дня. Я почти не сомневался, что отлучаться на пару часов к химерологам, с учетом того, что тут до крепости всего полчаса неспешной ходьбы, а бегом можно и в четверть часа уложиться, Олла мне позволит.

Хотя… За этими посторонними историями впору забыть мою основную задачу. А она выполнена только наполовину. Меня пригласили сюда, чтобы вылечить двух пациенток, и пока здорова (и весьма активна!) только одна. Причем та, которая даже не входит в «официальный» контракт. Значит, мне нужно сейчас приложить все силы к исцелению второй – и вот в этой связи особенно плохо, что Элсин уезжает на целый месяц, потому что без него проводить опыты с осьминожьей кровью будет не так-то просто! Где я еще найду такого квалифицированного ассистента, который, вдобавок, сам предложил идею серии экспериментов?

Ну что ж, значит, надо постараться сделать как можно больше до его отъезда?

– Когда вы с Игнис отбываете? – уточнил я, пока мы шагали от второго лабораторного корпуса к третьему, где находилась наша «осьминожья» лаборатория.

– Через пять дней, – поморщился Элсин. – Надо сделать как можно больше до моего отъезда! Вот в этой связи ваша идея с маринованием…

– Там Розен и помощники по большей части без меня справятся, – не согласился я. – Мне нужно только поработать «двигателем прогресса».

– Забавное выражение, – улыбнулся Элсин.

– Люблю, когда буквальный перевод с моего родного языка все-таки работает…

– Надо нам все-таки выкроить время, и чтобы ты меня хоть нескольким фразам научил, – задумчиво проговорил Элсин. – Язык совершенно другой, немагической цивилизации! Голова идет кругом, как представлю. А сколько неочевидных выводов я мог бы сделать из одних идиом!

Я представил, как Элсин с его академическим любопытством выжимает из меня полный словарь Ожегова, и содрогнулся.

– Ну, пока нам некогда: пора дальше мучить животных. Авось, что-нибудь за оставшиеся дни да прояснится.

– Сомневаюсь, – покачал он головой. – Мы только начали. Не факт, что при такой маленькой дозировке будет выраженный эффект, а повышать ее надо постепенно.

Идея, предложенная Элсином, состояла в следующем.

Я во всех подробностях рассказал ему историю битвы Теи Нейгарт с монструозным осьминогом – в том виде, в каком сам сумел собрать ее по рассказам очевидцев. И Элсин заметил вот что.

На Ошибке-5 некроманты очень много работали с Водниками, и особенности их магии представляли куда лучше. Так, Элсин заметил, что, хотя Воздушники сравнительно легко отфильтровывают из воздуха посторонние примеси, у Водников с этим возникают проблемы. Нет, когда речь идет о взвеси – необходимо убрать из воды посторонние примеси – или о фракциях, то есть разделить две жидкости с разными плотностями, все в порядке, точно так же, как и у Воздушников. Однако чем больше в воде растворено других веществ, тем хуже она подчиняется Воднику, а связанную воду – например, воду внутри биологических организмов – они и вовсе не ощущают как подвластную. Точно так же их магия не позволяет отфильтровать нечто, что растворено в воде на молекулярном уровне.

Согласно моей реконструкции, и Олла, и некоторые другие участники испачкались в двух жидкостях – яде осьминога и в его крови. Причем те, кто получил только ожоги слизью, как правило, выжили, хоть у них и остались шрамы. А вот те, кто получил ожог слизью и вдобавок имел хоть одно открытое ранение на момент штурма, в основном все умерли. Причем очень стремительно. Их, точно так же, как Тею, лечили Жизнью, однако комбинированный эффект ожогов и неучтенного фактора не оставил им шансов.

Гипотеза предыдущих лекарей состояла в том, что яд, попав в кровь, убивал за несколько дней, а попав на кожу, оставлял возможность выжить. Но я сильно подозревал, что дело не в этом. В смысле, не в яде из слизи. Потому что его в крови Теи не было точно – я проверил это первым делом, сразу же, как только она выловила для меня первых осьминогов.

И вот у Элсина возникла идея, что отравляет, попав в кровь, не яд – отравляет что-то, что содержится в крови осьминога. Я резонно возразил ему, что Тея ни разу ни с кровью, ни со слизью не соприкоснулась, в этом-то и главная загадка ее болезни. Элсин на это заметил, что если она выжила, когда чудовище упало на нее, защитив себя куполом из воды, то нечто, неотфильтрованное ею, могло просочиться ей в легкие через купол – во время дыхания.

– И как мы будем это нечто искать? – уточнил я.

– Реактивами – раз, пропуская через тонкие фильтры – два. Но сначала просто проверим. Давай вколим маленькие дозы осьминожьего яда и осьминожьей крови разным группам кроликов и поглядим, что будет.

– Хорошая идея, – одобрил я. – Только вот осьминоги-то у нас мелкие. Яд у них не той жгучести.

– Так и кролики мелкие, – пожал плечами Элсин. – Можно совсем крольчат брать.

– Крольчата и так дохнут от каждого чиха. Давай тогда с мышей начнем. По крайней мере, для яда. А кровь, ладно уж, будем кроликам колоть – но взрослым.

Как студент медико-биолог и уж тем более некромант, я убивал милых пушистых зверушек в немалых количествах, так что предлагал действительно из прагматизма, а не потому, что мне жальче кроликов, чем мышей. Те кролики, которых я забрал в Южную Крепость, чтобы испытывать компоненты мази для Оллы, в большинстве своем испытания пережили, и закончили либо в котле на кухне – либо были разобраны стражниками по домам в качестве питомцев для детишек.

Дня три назад мы уже начали первые анализы. Выловили парочку осьминогов, у одного соскоблили яд и вкололи микроскопические дозы мышам. У другого взяли кровь, после чего даже пришлось подлечивать его Жизнью – создание немало трепыхалось в процессе, в результате чего аккуратная пункция превратилась в приличных размеров рану. Эту кровь вкололи кроликам. По дороге в лабораторию Элсин еще успел сообщить мне, что мыши чувствовали себя нормально, а вот кролики вчера показались ему какими-то приунывшими.

– Ну, если мы выясним, что осьминожья кровь действительно убивает, это только начало пути, – поморщился я. – Непонятно, сколько ее тогда придется исследовать, чтобы выделить поражающий фактор!

А времени у меня было мало: за прошедшие два месяца Теи Нейгарт моими усилиями не стало ощутимо хуже, но у меня все равно сохранялось полное впечатление, что она балансирует на грани, и что в любой момент может последовать кризис, от которого Водница уже не оправится.

И то, что за эти два месяца она стала мне куда симпатичнее, да к тому же я внезапно вступил в какие-никакие, но отношения с ее… даже не лучшей подругой, а, пожалуй что, членом семьи, не добавляло дзена.

– Сколько нужно, столько и будем исследовать, – сказал Элсин. – Я уверен, что тебе удастся не допустить гибели пациентки, если будешь постоянно дежурить рядом с ней.

– Спасибо за вотум доверия, конечно, но…

Когда я говорил эти слова, то как раз отпирал дверь лаборатории. И первое, что бросилось мне в глаза – стоявшие напротив клетки с кроликами и мышами. Мыши, вроде бы, все здравствовали – пересчитать с первого взгляда мне их было трудно, я не некромант. А вот кролики явно лежали в своих одиночных клетках белыми холмиками. Элсин был здесь во второй половине дня, покормил их, потом еще должен был заходить служитель…