Текст книги "Укротитель вулканов (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

* * *

История с некролангом имела множество последствий – как ожидаемых и даже запланированных, так и ставших для меня абсолютным сюрпризом.

Осьминогов после этого Тея действительно мне выловила десяток, разного размера – сказала, что они гнездятся прямо возле Южной крепости, правда, на довольно обширной территории, потому что друг с другом не уживаются. Однако периметр ее обходов тоже довольно велик, и она мне без труда достанет мне еще подопытных, если надо. Мы поселили уже добытых на станции химерологов, с разрешения Рюдина, и начали потихоньку исследовать.

Между прочим, оценив полезность некроланга, у коего Элсин числился главным разработчиком (что, между прочим, полностью соответствовало истине: много бы я без него сделал со своей интересной, но сырой идеей? да вообще ничего), Рюдин изрядно изменил свое отношение к моему наставнику. Тот мне рассказал, что между ним и начальством случился примерно такой диалог:

«Бьер – знакомая фамилия… А как вас звали до женитьбы на магессе Воздуха?»

«Точно так же. Она взяла мою фамилию».

«Вот как! Значит, Э. Бьер, чьи тезисы о сочетанности мозгов птиц и рептилий для лучшей обучаемости химер, периодически встречаются в десятилетних подшивках научных работ фронтирных миров – это вы?»

«Вероятно. Во всяком случае, таков был мой второстепенный научный интерес последние двадцать лет».

«А первостепенный?»

«А первостепенный – использование биологических тканей других видов для модификации немертвого человеческого тела».

«Ну, этим многие занимаются, сомневаюсь, что вы сказали здесь новое слово… Но, чувствую, мы с вами сработаемся».

А вот ректор Финнвар после этой истории «затаил» еще сильнее! Что ж, нельзя получить сразу все.

Яд нам удалось выделить без труда – что там выделять, знай собирай слизь с кожи, которая выделяется, стоит моллюска хоть немного потревожить! После чего я немного модифицировал свою мазь, дабы еще и химически связывать основной поражающий компонент, помогая абсорбции, и дело с Оллой пошло еще лучше. Настолько лучше, что я стал подумывать о полном снятии бинтов в скором времени. Кожа на голове, например, зажила настолько, что я даже обрил ей волосы во время очередной перевязки и начал понемногу стимулировать рост, чтобы, когда долечу окончательно, она не оказалась бы лысой. Ну и предупредил девушку, что ей по этому поводу будет больше есть хотеться.

Однако с Теей ситуация оставалась по-прежнему неясной: как мы с Элсином ни бились над анализом этого яда, так и не поняли, какой компонент в нем вызывает малокровие – да еще и действует в теле спустя восемь лет!

Впрочем, я и не рассчитывал найти ответ в первые несколько дней.

Спустя еще дней десять после испытания некроланга, я отправился в мастерскую ветеранов в рабочий день (отпросившись) и толкнул там речь. Мол, так и так, надеюсь вылечить заместителя коменданта Мадсен так, чтобы на ней и шрамов не осталось. Но мазь редкая, ее нужно испытывать, рецепт улучшать. Мне нужны подопытные. Кто согласен – стройся в очередь, попробую что-то с вашими шрамами сделать.

– Но… мастер Шелки, у нас просто нет столько денег! – воскликнул бывший капитан стражи, Фил Вильсен, весь перекошенный от шрамов. – Раз эта ваша мазь такая редкая и дорогая…

Я поморщился.

– Похоже, я неясно выразился. Это не нажива и не благотворительность! Я провожу эксперимент. Мне нужны подопытные.

– Слышал, слышал… – проговорил другой ветеран. – Он этим с некромантами занимается. Экспериментами!

– Я думал, это извращение какое-то… – пробормотал третий.

– Не, это когда ты придумал какую-то приспособу и крутишь-вертишь-улучшаешь, пока не получится!

– Именно, – перехватил я инициативу в этой беседе. – Вот и мазь свою, которая разглаживает кожу, я тоже улучшаю. Она далека от совершенства. Мне нужны подопытные с тяжелыми шрамами. Сразу предупреждаю, кожу может печь, жечь, может, какие-то шрамы и заново вскрывать придется, чтобы кожа гладкая потом стала. Приятного мало. Но если получится – сможете нормально владеть руками и пальцами, или ходить не вполприседа. А не получится – зря помучаетесь. Но денег с вас не возьму.

Ветераны-мастеровые запереглядывались – но среди них было слишком много людей, которым шрамы не просто портили физиономии, а реально мешали жить и работать. Так что ко мне в «подопытную группу» записалось сразу больше десятка человек, включая того самого Фила Вильсена.

Хорошо, что не больше – первой итерации мази, что у меня была с собой, как раз хватило всем нанести!

«Ну вот и отлично, – думал я, выходя из мастерской. – Главное, завоевать доверие. А там, глядишь, пара-тройка калек согласится участвовать в эксперименте с некропротезами…»

Зачем я этим занимался? Были причины. Именно за этим я и пошел в мед на биофизика – чтобы включится в решение тех проблем, что пока не решаемы даже на переднем крае медицинской науки. Протезирование и имплантация как метод исправления увечий и восстановления качества жизни. Геронтология – чтобы продлевать активную жизнь. Ранняя диагностика проблем со здоровьем и решение этих проблем новыми способами. Заполучив магию, я получил реальную возможность не просто «поучаствовать», а конкретно найти и воплотить решения!

Вот только долгое время все же не мог позволить себе заняться этим – все заслоняли вопросы выживания. Теперь у меня наконец-то появилась репутация, надежный тыл, кое-какие ресурсы… Ну кто бы на моем месте отказался?

И вот как раз с головой, полной мыслями о самоотверженности моих попыток изменить мир (точнее, много миров сразу), я и влетел в неприятности. Характерная, между прочим, вещь! Шел себе и шел по узкой тропинке между скал, чтобы попасть от мастерской на широкую городскую улицу, вышел на простор, спустился по лесенке… Смотрю – сидят. И стоят. Толпа человек в пятнадцать, судя по одежде и въевшемуся запаху – рыбаки. Смотрели они на меня волками.

– Чем могу помочь? – осведомился я у этой компании, поджидавшей явно меня.

– Слышь, ты, – один из них, явный заводила, мужик метров двух ростом, с угрожающим видом шагнул ко мне. – Это ты ведь этот лекарь-предатель, который с мертвяками знается?

– Я маг Жизни, который работает с некромантами, но впервые слышу о том, что тем самым кого-то предаю, – сказал я ровным тоном.

Собравшиеся зашумели: «Он, он!»

– Ты всякую хрень для них придумываешь! – с угрозой проговорил здоровяк. – А потом их некрохимеры нашу рыбу травят!

Ага, опять эта история. Да, пару дней назад на рынке случился очередной погром, об этом сплетничали наши стражники. Родители ребенка, отравившегося кусками химеры (к счастью, не на насмерть), подбили знакомых со своей улицы, и те пошли бить рыбаков. Драка захватила полрынка, городская стража явилась разнимать и оштрафовала всех участников, но рыбакам досталось больше.

Нашли, что называется, крайних и самых безответных. Рыбаков на этом острове щемят со всех сторон. С одной стороны, без них вроде как нельзя, с другой – их рынки ценное место занимают. Опять же, для некромантского рыбного промысла они конкуренты.

– При чем тут я, если вы не способны даже понять, обычная рыба или немертвая попалась вам в сети? – с ухмылкой сказал я, опуская на землю сумку с пустыми баночками из-под мази.

Стеклянная тара тут тоже немалых денег стоит, недаром мы, ребята не бедные, даже за соком ходим со своими бутылками!

– Ах ты!.. – и далее непечатно.

Но, когда рыбак размахнулся, меня уже на траектории его удара не было. Я помню максиму, мол, «если драка неизбежна – бей первым». Но мне сейчас поддаваться на провокацию было нельзя: слишком много свидетелей! Не хотелось, чтобы к сплетням о моей крутизне еще добавилось, что я и в драке стою десятерых – вдруг найдутся желающие проверить, и будут бойцами уже посерьезнее рыбаков? Так что я как раз дождался тычка кулаком мне в лицо, уклонился, подшагнул, перехватил мужика в захват и… нет, не перекинул через бедро, а в этом самом захвате и зажал на глазах у дружков.

Уроки Метелицы и ее команды – а также позднее Элсина – не пропали зря.

– Ну вы и чокнутые психи! – сказал я весело. – Нападать на мага Жизни, который с некромантами знается! Вы хоть понимаете, что у всех, кто меня коснется, уды почернеют и отвалятся?

По ряду рыбаков прошел шепоток, они качнулись назад. Мужик у меня в захвате попробовал затрепыхаться, но я сильнее вывернул ему руку и веско добавил:

– А у тебя, идиот, еще и сиськи вырастут!

Тот взвыл.

– Мастер маг Жизни! Пожалуйста, не надо! Умоляю! Простите дурака!

Непонятно, на что они рассчитывали? Я легко любого из них могу усыпить при прямом контакте, маг Жизни я или где? Ну ладно, их много, могли бы навалиться со всех сторон. Но не в этой узости, где у меня за спиной ступени. Одно слово – идиоты. Неудивительно, что улов свой не могут рассортировать! А потом другие страдают.

– Ладно, – сказал я. – Я вас услышал. У вас есть проблема. Некроманты никак не помечают своих пастушьих химер, а вы из-за них страдаете. И дети травятся. Так?

Отравленные дети меня, честно говоря, волновали больше страданий рыбаков, но… у них же, кстати говоря, тоже семьи есть. И свои собственные детишки.

Мои несостоявшиеся нападающие озадаченно переглянулись между собой.

– Ну… да, – сказал один. – Вы ж, вроде, с ними заодно?

– Я со всеми заодно, – ответил я. – Мне не нравятся, когда люди болеют и умирают почем зря. Мне с последствиями разбираться.

Сделал паузу, чтобы до них дошло, а в это время мозги у меня лихорадочно работали. Я действительно с грацией слона в посудной лавки влез в местные некромантские дела, а Элсим меня не только не остановил, еще и подыграл. И получилось, что вот эти рыбаки назначили меня посредником. Так почему бы им не стать?

Кроме того, разве не я только что думал, что собираюсь решать проблемы нестандартными способами и повышать качество жизни – мне и карты в руки. Да и ситуация… ну, по крайней мере, эта часть ситуации… на самом деле может исправляться проще, чем они думают!

Некромантские химеры травят населения, и это моя проблема тоже, раз я здесь живу. А ведь могли бы и не травить! У некромантов есть и безвредные консерванты. Они не такие эффективные, но они существуют, и маги Смерти их вполне используют – для себя, в качестве дополнительных, которые для кожи и слизистых, а не для внутренних органов: если планируют, пользуясь врачебным канцеляритом моей родины, «жить половой жизнью» (смешно насчет немертвых, да, не могу удержаться) и не хотят навредить партнеру. Именно поэтому их приходится подновлять после каждого акта, даже мужчинам, хотя, казалось бы, износ должен быть не так уж велик.

Вот что-то такое… но не просто нейтральное, нет. Если пропитка все равно есть – почему не пропитать чем-то полезным?

Вспомнилось хрестоматийное: как простая замена обычной соли в некоторых продуктах на йодированную позволила массово бороться с заболеваниями щитовидки у детей – и у нас, и в США.

Я выпустил своего пленника, и тот с подвыванием кинулся к ряду подельников. Те нервно расступились в стороны, похоже, опасаясь до него дотрагиваться.

– У вас есть один способ спастись от страшной кары, – продолжил я тем же тоном. – Две недели спустя приходите на дегустацию химер, которых можно есть без опаски! Будем вместе выбирать из них самых вкусных. Так и быть, у тех, кто съест по кусочку, все мужские части уцелеют. А не придете – точно вам говорю, мужиками быть перестанете.

Честно говоря, только что в голову пришло, однако идея ведь стоящая! Маринад – это же тоже консервант! А если туда еще и витаминов добавить…

Не знаю, понравится ли затея Рюдину, но Элсин за нее ухватится точно! И у меня даже есть знакомый кадр, который поможет этот маринад разработать! Я имею в виду, скучающий диетолог Розен из резиденции магессы Фроссен.

Точно, вот прямо завтра с ним и пообщаюсь. Резиденция от Южной крепости недалеко, как раз и сбегаю.

* * *

Денек, когда я сперва говорил с ветеранами, потом дрался с рыбаками, выдался бурным. Настолько, что я сперва даже подумал, не отложить ли окончательную «разбинтовку» Оллы, которую планировал провести вечером. Потом сказал себе – ладно, маг Жизни я или где? К чему держать хорошую девушку в бинтах лишний вечер?

Так что когда она привычно заглянула в мой кабинет после работы, я не стал просить ее зайти завтра.

– Чистую мягкую одежду захватила, как я просил? Ну вот. Сегодня разбинтую, пару дней еще кожаную куртку не надевай. Только ткань. И вот этим еще будешь мазаться, – я показал ей вторую баночку. – Но это уже без меня. Так, и вот это еще – когда на воздух выходишь. Крем от солнца.

– От солнца? – очень удивилась Олла.

– Конечно. Кожа у тебя сейчас нежная, тонкая, чувствительная. Я же вижу, как ты по крепости носишься, как… бешеная метла, – я вовремя заменил просившееся на язык «электровеник», и Олла хихикнула. – Постоянно на стенах торчишь или во дворе. Так что замазывайся, раз шляпа с полями тебе по уставу не положена. Поняла?

Олла кивнула.

– Ну все, давай я тебя последний раз подлечу – и будем разматываться.

Так мы и сделали. Когда я разматывал бинты с Оллы, в груди у меня нехорошо кольнуло – я опять вспомнил Юльнис. Но у Оллы реакция была совершенно другая. Она пораженно уставилась в ростовое зеркало, которым какая-то добрая душа решила оборудовать мой кабинет, и радостно охнула.

– Ничего себе! Эрик! Ни одного шрама!

– А ты не поняла еще? – с усмешкой спросил я. – Я говорил, что так будет!

– Да, но… – она схватилась за щеки, взъерошила коротусенькие еще волосы, провела ладонями вниз по телу. – Обалдеть!.. Я думала… я думала, я буду страшной… А я…

А оказалась она красоткой. Не такой, как Игнис или Тея Нейгарт, конечно. И типаж совсем другой – пониже ростом, более смуглая, более крепко сбитая. И степень физического совершенства иная. Игнис или Тея легко побеждали бы в конкурсах красоты и вдохновляли кинопродюсеров. Олла была из тех, кого первыми приглашают в клубе или на деревенских танцах, но кто не вызывает у мужчин трепета. Хороша, иными словами, но ничего из ряда вон. «Симпатичная соседка». Однако интеллект и юмор, который прятался у нее в легких морщинках в уголках глаз (я разгладил их, но до конца они не ушли) и в уголках губ делал ее лицо куда более сложным и запоминающимся, чем способна просто генетика.

– Эрик!

Она обернулась от зеркала и с визгом повисла у меня на шее.

– Спасибо! Спасибо! Эрик, у меня слов нет! Я так благодарна, так благодарна! Я думала, уже все, а оказывается!.. – и вот теперь правда слезы выступили на глаза.

– Олла, – я очень осторожно положил руки ей на плечи, слегка придерживая. – Ты понимаешь, что на тебе сейчас нет одежды?

На ее лице мелькнуло удивление, потом – лукавство. Улыбка расплылась шире, язычок коснулся верхней губы.

– Да что ты говоришь… – пробормотала она, приникая ко мне ближе.

Ах вот оно как.

Я уже спокойно, по-хозяйски обнял ее за талию. Мысль о Юльнис мелькнула снова, но я тут же прогнал ее: девушка-то совсем иная! И ситуация иная.

И женщины у меня не было уже почти два месяца. Все как-то заботы мешали обеспокоиться поиском очередной алхимической вдовушки.

А если уж совсем начистоту, впечатления о Ройге пока не совсем изгладились, и опускать планку до бойкой полуграмотной тетушки… ну, не хотелось. Хотя чувствую, еще немного, и я б дозрел.

– Только чур без обязательств, – еще хватило у меня самообладания сказать до того, как Олла жадно впилась губами в мой рот, привстав на цыпочки.

– Ну у тебя и самомнение… – пробормотала она, отрываясь на секунду и ахнула, потому что мои руки скользнули ниже талии, пожиная, так сказать, плоды моих забот. Или пожимая. – Думаешь… что за ласки… я буду благодарна… больше, чем за исцеление?.. Ты настолько… хорош?

«А! – понял я. – Она не так меня поняла. Ощущает себя выше по положению. Думает, я осторожность проявляю. Но захомутать явно не рвется – отлично!»

– Настолько, – в тон ей ответил я, перехватывая поцелуй.

Глава 12
Я завоюю этот мир, маринуя некрохимер

Интерлюдия. Тея Нейгарт и готовность делиться

Тем вечером Олла зашла пожелать спокойной ночи позже обычного. Тея не тревожилась – такое уже иногда случалось. Но когда ее самая верная служанка и единственная подруга появилась…

Тея охнула и села на кровати, забыв о слабости и головокружении, которые с утра казались ей особенно несносны. Она не сразу узнала своего самого близкого человека – как это возможно? Выходит, уже стала забывать, как Олла выглядела изначально! А теперь она стояла перед Теей точно такая же, как прежде, только в изукрашенной золотым тиснением форме заместителя коменданта крепости, положив большие пальцы на широкий ремень, и смеялась – похоже, просто от избытка чувств!

– Боги мои… – Тея почувствовала, как перед глазами все расплывается, влага потекла по щекам, и она торопливо убрала лишнюю воду, чтобы не мешала зрению. – Это сон⁈ Я уже умерла и попала в мир Теней, где оживает прошлое⁈

Олла выглядела в точности как восемь лет назад, будто не только ужасный яд монстра, оставляющий неизлечимые шрамы, но и просто годы были не властны над ней.

– Нет, что вы, – еще шире улыбнулась Олла. – Это не сон, моя госпожа! Вот она я!

– Тогда обними меня поскорей! – Тея протянула к ней руки.

Долгое время они не могли успокоиться, обнимались, обменивались какими-то бессвязными восклицаниями, охами, ахами. Самообладание отказало Тее в конец, и ей пришлось вытирать слезы просто руками, как будто она и не маг Воды!

Как было приятно вновь обнять Оллу, не причиняя ей боли!

Как было приятно выслушать ее рассказ о том, что лечение помогало все лучше и лучше, как Эрик обещал ей, что шрамов не будет, но она не очень ему верила, и вот – надо же, действительно!

– Это… это поразительно! – воскликнула Тея. – Олла, ты должна переписать мое завещание! Надо как-то вознаградить мастера Шелки. То, что он вылечил тебя…

– Вы сами его вознаградите, – твердо сказала Олла. – Ваше завещание вам еще долго-предолго не понадобится! Вы еще меня переживете, и мои правнучки, или внучки моих воспитанниц еще будут вам служить! Я абсолютно уверена в Эрике.

– Надо же, – слабо улыбнулась Тея. – Такое ощущение, что ты сказала это имя совсем другим тоном!

– Ну… может быть, – в голосе Оллы зазвучало лукавство.

– Ох ты! – Тея села прямо, почувствовала жар на щеках. – Кажется, ты его уже сама… вознаградила?

– Кто еще кого вознаградил… Госпожа моя, вы не представляете! Он как начал хвастаться своими успехами в койке, я чуть было назад не открутила, хотя так мужика хотелось – прямо страсть! Подумала, ого, хвастун постельными подвигами – дурной знак… А оказалось, он еще и скромничал!

Тея почувствовала, что краснеет сильнее, и что от этого подкатывает легкая дурнота, но ей в кои то веки было совершенно все равно.

– Н-надо же… – пробормотала она. – Расскажи!

– У меня красноречия не хватит, – отмахнулась Олла. – А вот если сами хотите попробовать… – она снова лукаво улыбнулась. – Я почему-то уверена, что Эрик не откажется и найдет способ вам показать, каково это.

Ох! Тея почувствовала дурноту такую сильную, что ее тут же начало тошнить, и Олле пришлось тут же поить ее, успокаивать и извиняться. Наконец Тея сказала с горечью:

– Ты же видишь, что со мной творится даже от разговоров о плотских страстях. Увы. Так, видно, и умру, не попробовав… – Тея вздохнула. – Если о чем и жалею, то о том, что хранила верность этой сволочи!..

– Да, простите мне эту прямоту, но он такого и вовсе не заслуживал, а от вас тем более, – кивнула Олла. – Но вы не умрете. Говорю же, я верю в Эрика.

– Ах, ты всегда так говоришь, – слабо взмахнула рукой Олла. – И в каждом лекаре что-то такое находишь, чтобы меня обнадежить!

– Ну, в нем и искать-то не надо, все на виду. Вы же сами понимаете.

Тея вздохнула.

– В том-то и дело…

Тут бы и закрыть тему, но любопытство взяло над ней верх, и она осторожно спросила:

– А ты ведь не в шутку говорила… что, мол, он бы не отказался?..

– Мне кажется, да, – серьезно кивнула Олла. – Мне кажется, вы начинаете ему нравиться. Как человек, я имею в виду. И он вас жалеет. Жалость жалости рознь, но в его жалости я ничего плохого и унизительного не вижу.

– Я тоже. Только… разве ты бы согласилась поделиться?

– Ну, мы друг другу верности не обещали, так, перепихнулись разок. Но если б он даже был моим, чтоб делиться… С вами – конечно!

Тея вздохнула, покачала головой.

– Нет, – твердо сказала она. – Нет. Это не любовь… – она замолчала, перебирая пальцами край накидки. Тот еще ни капли не истрепался. Каждый раз, когда Тее шили новое платье, она задавала себе вопрос, успеет ли хоть немного его износить.

– У нас с ним о любви речи не шло, – твердо сказала Олла. – Только одно удовольствие. Так что если он вам понравился как мужчина – я охотно отойду в сторону и буду счастлива за вас.

Тея снова грустно покачала головой.

Потом снова словно морской бес толкнул ее под язык, и она спросила:

– Олла! А ведь получается, всего восемь лет прошло… Эддард мог бы тебя дождаться.

– Вот это прошлое точно не нужно ворошить, госпожа, – мягко сказала Олла. – Толку ему было бы меня ждать да по дешевым шлюхам гулять? Я его сама отправила… туда, где солнце не светит. И правильно сделала.

– Я помню, – Тея вздохнула. – Ты была с ним очень резка. Таких слов наговорила!.. Не жалеешь?

– Конечно, нет! – весело сказала Олла. – Он уже капитан в Северной крепости, у него жена, двое здоровых ребятишек! Все у них прекрасно, о чем жалеть? Да и не любила я его особо. Нам хорошо было друг с другом, что да, то да. Но это был расчет с обеих сторон. Он надежный, я думала, из него хороший командир вашей охраны получится со временем. А с его стороны – понятно, я ваше доверенное лицо, партия выгодная. Ну и в койке тоже все было прекрасно. Однако не тот повод, чтобы всю жизнь страдать!

Тея только вздохнула. Нарочитая грубость подруги ее не обманывала. Ей до сих пор казалось, что то расставание переехало Оллу сильнее, чем она пыталась показать.

– Просто… не поступай с Эриком так же, как с Эддардом, если тебе покажется, что он ради тебя готов бросить все и остаться здесь, – мягко попросила Тея.

Олла засмеялась.

– Эрик-то? Да что вы! Нет, об этом даже близко речи нет! Если бы я хоть на миг могла подумать, что настолько ему мила… – Олла усмехнулась. – Нет, нет и нет!

– Что ж, если ты так говоришь… – вздохнула Тея.

* * *

Когда я назвал мастера Розена «скучающим», то несколько погрешил против истины. Дел у одного из старших поваров мэтрессы Фроссен всегда навалом: дым в кухне резиденции стоит коромыслом едва ли не круглые сутки. Но все эти дела, очевидно, не вполне удовлетворяли его амбициям и не давали раскрыться таланту – или такое впечатление у меня сложилось. Потому что, когда я явился на кухню, назвав страже на воротах тот же предлог – согласовать диету для мэтрессы Нейгарт – и сообщил ему, что у меня есть для него интересный проект связанный с разработкой принципиально новых вкусов принципиально новыми методами, он тут же бросил все эти дела на младших поваров.

– Идемте, Эрик! – воскликнул Розен. – Дальше эти болваны справятся и без меня!

Некоторые из этих болванов бросили на Розена довольно крупнокалиберные взгляды: очевидно, взаимоотношения на всех больших кухнях всех миров имеют плюс-минус один и тот же накал.

Маг Жизни притащил меня в тот же самый кабинет, заваленный записями, где помогал подобрать диету в прошлый раз.

– Я очень внимательно вас слушаю, – сообщил толстячок. И судя по его лицу, видно было, что это не просто протокольная фраза. Он действительно внимал!

Но когда я только начал излагать свое дело, Розен аж скукожился и скривился.

– Право же, Эрик! От вас я не ожидал такой глупости!

– Вы о чем? – насторожился я. – В том смысле, что не нужно помогать рыбакам? Я вовсе не ради них в это ввязался, мне просто не нравятся постоянные погромы на рынке – я туда закупаться хожу, в конце концов! Не говоря уже об отравлениях среди детей!

– Папаша какой-то соплячки решил притырить кусок господской рыбы с ресторанной кухни – и вы считаете, что уже нужно менять всю отрасль? – усмехнулся Розен.

Та-ак. С господской кухни? Это что-то новенькое.

– Кажется, я не совсем представляю ситуацию, – нахмурился я. – Уж просветите меня, пожалуйста, что происходит в городе с этой рыбой, будь она неладна?

Розен вздохнул.

– Вообще-то, мне бы к работе возвращаться… но уж ладно. Как вы-то сами сейчас видите проблему?

– Ну…؅—нахмурился я. – Некроманты разводят рыбу, выпасая ее с помощью химер. Я работал с некромантами, кое-чего нахватался в области химерологии, так что мне как день ясно: свежая… ну, назовем это «здоровая» или «молодая» химера в сеть точно не попадется! Если там хоть сколько-то нормальное программирование – я имею в виду, система приказов…

– Мне знакомо это слово, – кивнул Розен.

– Хорошо. Так вот, если там стоит сколько-нибудь нормальная программа, то химера, которая находится в хорошем состоянии, сеть попросту порвет. Или вообще… и сама в нее не попадет, и тот косяк, который у нее под охраной, тоже уведет. Иначе какой вообще в них смысл? Они для того и нужны, чтобы оберегать рыб, в том числе и от чужого вылова. Недаром же в химеры берут рыб крупных, хищных… – тут я слегка запнулся, нахмурился.

– Так-так, – улыбнулся Розен. – Кажется, до вас доходит.

– Да-а… – протянул я. – Крупных, хищных… а значит, деликатесных рыб! Рыб, которые и так никак не могут оказаться на столе простого горожанина! Разве что цехового мастера или подмастерья, и то…

– … Не каждый день, – закончил Розен. – На самом деле, если я верно понимаю, рыбаки, конечно же, отлично замечают, что им в сети попалась именно химера. Тем более, некроманты их все же помечают. С чего вы взяли, что там нет бирок?

– Краска для маркировки не подходит, – пожал я плечами и принялся рассуждать. – Маленькую окрашенную область могут не заметить, большая будет влиять на реакцию других хищных рыб на химеру, вызовет дополнительную агрессию, например. Опять же, краску вымывать будет, а если использовать стойкую – пострадают свойства кожных покровов и упадет подводная скорость. А если ставить, скажем, стандартное медное кольцо в плавник, это будет… ну, не знаю, насколько точно дороже, но металл будет постоянно утрачиваться, вместе с самими химерами. Ведь в отличии от сухопутных и воздушных, морские химеры не восстанавливают, а эксплуатируют до конца. То есть дополнительная статья расходов, совершенно не нужная.

– Уж это я не знаю, но они используют специальные такие веревочки, пропитанные алхимией какой-то ядреной, – покачал головой Розен, внимательно меня выслушав. – Действительно в продевают через спинной плавник, дешево и сердито. Я всех своих поварят дрючу, чтобы проверяли, и если поставщик вдруг привез деликатесного марлина какого-нибудь с такой дыркой – и не брали бы, и гнали проходимца взашей.

М-да, действительно, как я не подумал о таком очевидном решении? Видать, головокружение от успехов у меня произошло. Ну и, надо сказать, что пока я разбирался с рыбаками, думать особо некогда, а потом… скажем так, события вечера оказались таковы, что я о рыбах и рыбаках особо не думал. Даже к Розену шел на автопилоте, пока голова была забита приятной негой. Ночь прошла – знатно! То есть сперва просто получился приятный вечер, потом Олла ушла, сказала, что ей надо «уложить госпожу», но спросила, может ли вернуться. Я ответил, что конечно. И вот она вернулась – и ушла только под утро, обеспечив мне пустую голову надолго. И даже дополнительную увольнительную на полдня дала сама, без просьбы. Мол, мне надо выспаться. Вот оно, преимущество интрижки с начальницей!

А я вскочил ни свет ни заря, хвост пистолетом, и сразу помчался проверять пришедшую вчера в голову идею. Ну и нарвался на отповедь. Что-то я расслабился последнее время, думать надо тщательнее…

А с другой стороны – ну и правильно, я как раз и начал с беседы с профильным специалистом. Сейчас все обмозгуем с ним и докрутим так, чтобы история имела смысл.

Ибо если уж закусился, просто так бросать – не наш метод. Опять же, до сути моей идеи мы пока так и не дошли.

– Так что на самом деле происходит? – спросил я. – Рыбаки сбывают этих химер… кому? Торговцам, которые имеют дело с богатыми домами?

– Иногда, но там на кухнях обычно хозяев не обманывают – себе дороже. Такую рыбу покупают в основном хозяева трактиров средней руки – для приличной публики, но не для богатеев. Вымачивают, промывают как следует… Мясо уже мягкое после некромантской пропитки…

– Не после пропитки, а как раз после того, как морская вода эту пропитку из тканей вымыла, – поправил я.

– Ну, не суть важно. Важно, что такие рыбы довольно вкусные, и после вымачивания, чтобы избавиться от остатков консерванта, обычно уже не ядовитые. Оставшаяся в мясе часть некромантской отравы все-таки проникает в организм, если отведать блюдо из химеры, но отравления не вызывает. У взрослого. У ребенка – другое дело, – Розен вздохнул. – Особенно у ребенка лет до шести! Поэтому я глубоко осуждаю родителей, которые такого малыша будут кормить непроверенными продуктами – особенно чужими объедками!

Я вспомнил рассказы Элсина и Игнис об их детских годах и подумал, что не у всех родителей есть выбор, чем кормить ребенка – лишь бы вообще накормить. Но возражать не стал: действительно, едва ли тот случай.

– Да и вообще, – продолжал Розен. – Рыбаки сами отлично знают, где пасутся некромантские стада! Они туда плывут в тех случаях, когда на своей территории ничего поймать не могут, в надежде, что хоть там повезет! Так что побили их явно за дело!

– Наверное, все же, не все так поступают? – заметил я, вспомнив вчерашних оборванцев, напавших на меня. Ни одного прилично одетого среди них действительно не было. – А только самые лентяи и выпивохи?

– Так вот и дело рыбацкого цеха – призвать их к порядку!

– Не поспоришь, – согласился я. – Так что, получается, проблема действительно только в рыбаках-браконьерах?

– И в нечистых на руку трактирщиках! – припечатал Розен. – Так что, право слово, перестаньте тут… – и вдруг он заинтересовался. – А что вы вообще хотели предложить?

Я усмехнулся.

– Да так, пустяки. Химеру в съедобном витаминном маринаде.

– Но маринад ведь размягчает ткани! – удивился Розен. – Я ничего не знаю о химерах, но разве не поэтому некроманты не могут долго плавать? Те, которые уже дохлики. Из-за размягчения тканей от морской воды?

– Правильно, поэтому химера будет в пропитке, которая под воздействием морской воды постепенно превращается в маринад! – уточнил я. – У меня уже вчера вечером появилась идея двух-трех таких составов, надо проверить, какой лучше. И специи добавить, все такое… Служить такая химера, по моим прикидкам, будет немного меньше, чем та, у которой стандартная пропитка. Зато! Представляете, при работе мышц этот маринад будет высвобождаться очень медленно, постепенно… этакая сверхмедленная засолка, очень равномерная из-за активного движения рыбы. Там может быть крайне необычный вкус.