Текст книги "Вернуть истинную (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Я сглотнул, чувствуя, как ком отчаяния застревает в горле, а челюсти сжимаются до боли. Внутри меня всё кипит, жжет огнем невыносимой злости и беспомощности. Слушать это, видеть боль в глазах брата и Серены было просто невыносимо.

Я мог лишь стоять, прижимая к себе Мэди.

– Если нельзя, значит не будет, прорычал Логан. Эти слова вырвались из него с такой силой, словно он вырывал их из самой своей души, с мясом и кровью.

Его голос был хриплым, надломленным, но в нем звучала и стальная решимость. Я вижу, как его тело дрожит, как он пытается держаться, пытается не показать той агонии, что терзает его изнутри.

Его глаза, обычно полные веселья, уверенности, сейчас были остекленевшими от боли, но он изо всех сил старался сохранить каменное выражение лица, защищая Серену даже от собственной слабости.Захарий, словно видя всё насквозь, лишь покачал головой.

– Я долго наблюдаю за вами, знаю и вашу историю.

Серена прикрыла глаза на мгновение, словно она пыталась отстраниться от жестокой реальности.

Логан наклонился и нежно поцеловал её в макушку.

– Ты достоин уважения, Логан. Жену свою бережешь, правильно делаешь, сказал Захарий, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение.

– Как и ты, девочка.

– Я не позволю ей страдать, вновь заявил Логан, его голос стал чуть твёрже, обретая прежнюю решимость.

– Если это опасно для её здоровья. Он не договорил, но смысл был ясен. Он готов отказаться от всего ради неё.

Серена, которая до этого лишь слушала, вдруг схватила его за руку, её пальцы вцепились в его предплечье.

– Я хочу, очень хочу,чтобы у нас дети был Логан, прошептала она, её голос был едва слышен, но в нём звучала такая нечеловеческая мольба, такая глубина тоски, что сердце сжималось.

Логан зажмурился, прижимая Серена к себе сильнее, оскалился, его челюсти напряглись. Ведь я знаю, что он сам этого хочет, хочет ребёнка.

Серена подняла на Захария взгляд, полный надежды, отчаяния и последней, крошечной искры желания.

Захарий взял её за руку, стал гладить тыльную сторону.

– Будет у вас ребёнок, Серена, произнес он.

– Не кори себя, милая. Всё будет в определенное время. Плохие мысли брось,ты ни в чем не виновата. Подлечишься несколько лет, и родится у вас девочка.

Мои глаза, встретились с глазами Логана. Он медленно зажмурился. Это было не от боли, а от неверия, от волнения.

– Спасибо вам, прошептала Серена, и это было едва слышно. По её щекам покатились слёзы.

Это были слёзы не горя, а облегчения, слёзы освобождения от гнета, который душил её так долго.

Её плечи вздрогнули, когда она попыталась сдержать всхлип, но не смогла.

Логан, чье лицо мгновение назад было искажено внутренней борьбой, теперь расслабился.

В его глазах отражалась такая безмерная любовь и облегчение.

Он крепко обнял её, притягивая к себе. Его мощные руки обхватили её дрожащее тело, прижимая её голову к своей груди. Он нежно гладит её по волосам, его движения былиосторожными, полными нежности.

Логан дышит глубоко, пытаясь успокоить её, но, кажется, сам борется со слезами, которые стояли у него в глазах.

Его подбородок касался её макушки, и он, казалось, вдыхал её запах, чтобы убедиться, что она здесь. А Серена также отчаянно хватается за него.

– Полно плакать, сказал Захарий.

– Всё хорошо будет, продолжил он.

– У вас всех. Его взгляд скользнул по каждому из нас – по Логану, который сжимал Серену, по мне, всё ещё обнимающему Мэди.

Я крепче прижал Мэди к себе, поцеловав её в лоб. Мы выдохнули.

Глава 41

Мэдисон

Спать в объятиях Хьюго было так хорошо и так спокойно. Я ощущала тепло его тела, биение его сердца, и впервые за долгие дни мне удалось по-настоящему расслабиться. Казалось невероятным, что всё это – мы вместе, Ник, наш дом – произошло так быстро, после стольких лет разлуки и боли.

Внезапно Ник заплакал. Я тут же порывалась встать, но Хьюго сделал это раньше. Он взял сына на руки, и я засмотрелась на них, на то, с какой нежностью он его качал, с какой гордостью смотрел на него.

В его глазах отражалась безграничная отцовская любовь, и меня захлестнула волна эмоций. Я сглотнула, слёзы подступили к глазам, но это были слёзы счастья.

Хьюго резко повернулся в мою сторону, его взгляд встретился с моим. Он подошёл и лёг рядом, осторожно положив Ника между нами. Я придвинулась ближе. Я поцеловала сына в лоб, а потом повернулась к Хьюго.

– Его волк, сказал он, и я замерла.

– Я уже чувствую его.

Он сказал это с такой гордостью, с таким трепетом, что моё сердце забилось чаще.

– Когда мы были в разлуке с тобой, продолжил он, его голос стал тише, рука потянулась ко мне, погладив нежно по щеке– моё сердце болело, душа ныла, словно чего-то не хватало. А потом, когда я встретил его, я понял, что всё это время чувствовал его, чувствовал его связь со мной.

Я прослезилась, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции.

– Хотел молчать, но не могу мышонок. Сегодня мама с бабушкой приезжают, я вопросительно уставилась на него. Моё сердце пропустило удар. Мама? Бабушка? Они едут сюда?

Я села, с растерянностью кусая губы. Столько всего навалилось разом. Ощущение счастья от воссоединения с Хьюго, а теперь ещё и встреча с его близкими.

– Почему ты не сказал? – прошептала я, чувствуя, как нарастает волнение.

Он усмехнулся, поднимаясь за мной. Мягко погладил меня по щеке, его прикосновение было успокаивающим, но мое волнение не утихало. Он приблизился, и я, чувствуя себя совсем маленькой и уязвимой, выдавила:

– Вдруг я им не понравлюсь, сказала я уже тише, мои пальцы нервно теребили край подола ночной рубашки.

Хьюго оскалился, его глаза сверкнули, но это была не угроза, а скорее уверенность. Он взял моё лицо в свои сильные ладони, и я почувствовала тепло его кожи, успокаивающую силу его прикосновения.

– Ты не можешь им не понравиться, его голос звучал твёрдо и нежно одновременно.

– Моя мама и бабушка будут в восторге. Они, скорее всего, наругают меня, что я так долго не сделал тебя своей женой. А когда узнают о внуке, он сглотнул, его взгляд на мгновение стал более серьёзным, – они будут любить тебя ещё сильнее.

Я встала, обнимая себя за плечи, пытаясь справиться с накатившими эмоциями. Было так волнительно, так непривычно.

В этот момент послышался шорох. Хьюго тут же прижал меня к своей груди, словно пытаясь защитить от всего мира.

– Нужно же столько всего успеть приготовить, стала тараторить я, пытаясь говорить уверенно, но мой голос дрогнул.

Хьюго резко рассмеялся, его смех был таким искренним и заразительным, что я замерла, слушая его.

– Я уже приказал всё сделать, сказал он, прижимая меня ещё крепче.

– Тебе ничего делать не нужно. Просто будь собой мышонок.

Я почувствовала, как напряжение постепенно уходит, уступая место предвкушению встречи.

Весь день я ходила на иголках, не могла успокоиться. Сердце колотилось в груди, а в животе порхали не то бабочки, не то испуганные мотыльки. Каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать.

– Всё будет хорошо, Мэди, пыталась подбодрить меня Серена, её голос был мягким и успокаивающим. Я слабо улыбнулась ей, но в глазах всё равно плескалось беспокойство.

– Их мама очень хорошая женщина, Мэди, ты понравишься им сразу же. Я бы так хотела в это верить, но волнение сжимало горло.

– Я переживаю, всё так быстро произошло, призналась я ей, чувствуя, как дрожит мой голос.

Серена отвлеклась от своих дел, взяв меня за руки. Её пальцы были тёплыми и крепкими, словно она пыталась передать мне свою силу.

– Лисанда долго ругала Логана, когда он меня не показал сразу же. Тебя примут, Мэди. Ты – истинная их сына, та, кто подарит ему счастье.

Они только об этом и мечтали, чтобы наши волки нашли себе истинных, перестали бегать по лесам.

Я сглотнула, понимая, что она говорит правду. Это было так, как должно быть.

Но всё равно, где-то глубоко внутри, шевелился страх.

Как же я волновалась! Из-за этого я проверила всё по несколько раз.

Все жители замка, казалось, умиляясь моей суете, но мне было важно, чтобы всё прошло хорошо. Чтобы мои первые встречи с мамой и бабушкой Хьюго оставили только самые тёплые воспоминания. Я хотела, чтобы они увидели, как сильно я люблю их сына, и как счастлива быть частью их семьи.

– Мэди… – голос Хьюго вывел меня из лабиринта моих мыслей. Я подняла взгляд и утонула в его глазах. В них было столько нежности, столько обожания, что я смутилась, судорожно сжимая ладони. Он ведь просил меня не вмешиваться, не волноваться, а я не могла остановиться.

Его лицо помрачнело, и он, преодолев расстояние между нами, встал совсем близко. Я почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Моя ошибка, его голос стал глубже, – не нужно было говорить. Так бы ты не переживала.

Я зажмурилась, обнимая себя за плечи. Я отвернулась от него, подошла к окну, тяжело вздохнув. Стекло было прохладным под моими пальцами.

– Мне, я прикусила губу, пытаясь подобрать слова, – мне непривычно, Хьюго. Я не привыкла быть в центре внимания. А здесь, здесь я буду на всеобщее обозрение. Я просто волнуюсь, что сделаю что-то не так. Что не оправдаю ожиданий.

Послышались его шаги. Я почувствовала, как он стоит позади меня, как часто дышит. Его присутствие было ощутимым.

Я закрыла глаза, когда его руки прошлись по моей спине, медленно, успокаивающе.

– Ты никогда не сделаешь ничего не так, его голос прозвучал совсем рядом, прямо у моего уха.

– Они увидят это. Они почувствуют твою доброту, твою искренность. И они полюбят тебя.

Я повернулась к нему, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза, но теперь это были слёзы облегчения. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый, такой родной запах. Его руки обняли меня крепко, словно он боялся, что я снова исчезну.

Внезапно по залу разнёсся низкий, грозный рык. Я вздрогнула, сердце снова забилось быстрее. Хьюго резко прижал меня к прохладной стене.

Его взгляд сейчас был полон дикой, первобытной страсти, от которой по моей коже побежали мурашки. Он почти наклонился к моим губам, его дыхание опаляло кожу.

– Ты доверяешь мне? – прорычал он, и в этом рыке было столько силы, столько уверенности, что я, не задумываясь, кивнула.

– Я больше не дам тебя в обиду, Мэди,его голос звучал как раскаты грома.

– Никто и слова не скажет в твою сторону. Никто косо не взглянет. Никто, он снова прорычал, проводя носом по моей щеке, отчего по телу пробежала дрожь.

– Со мной тебе нечего бояться, слабо кивнула я, чувствуя, как его сильные ладони сжимают моё лицо. В них была такая нежность, несмотря на всю эту дикую страсть, что я почувствовала себя в полной безопасности.

– Плюнул бы на всё и увёз бы вас с сыном подальше отсюда, прошептал он, и в его голосе слышалось столько тоски, столько желания.

– Насладился бы тобой как следует…

Я смутилась ещё сильнее, чувствуя, как краска заливает щёки. Его слова были такими откровенными, такими страстными, что моё сердце забилось ещё быстрее.

– Как же трудно держаться, прохрипел он, как его руки скользят по моему телу, заставляя меня прижиматься к нему ещё сильнее.

– Вдруг кто-то зайдёт, прошептала я, хотя сама хотела, чтобы он не останавливался. Мне самой хотелось уехать от всех, чтобы остаться только с ним, вдвоём, где никто не будет смотреть, никто не будет осуждать. Где будет только он и я, и наш маленький сын.

Его пальцы нежно прошлись по моим губам, прежде чем он снова притянул меня к себе.

Хьюго дразняще усмехнулся, его глаза заискрились озорством. Он наклонился к моему уху, его горячее дыхание щекотало кожу.

– Мышонок, прошептал он, и от этого ласкового прозвища по моему телу пробежала волна тепла.

– Я схожу с ума от тебя.Его признание заставило моё сердце биться ещё быстрее, словно пыталось вырваться из груди. Несколько долгих, волнующих минут мы просто смотрели друг другу в глаза, погружённые в этот мир двоих.

Внезапно снаружи донеслось громкие голоса. Глаза Хьюго загорелись ещё сильнее.

– Они приехали, мышонок, прошептал он, и я затаила дыхание, чувствуя, как нарастает волнение.

Он нежно поцеловал меня в лоб, давая почувствовать свою поддержку, и лишь когда я немного отстранилась, в зал с шумом вбежали две женщины. Я снова сглотнула, инстинктивно прижимаясь к Хьюго ещё сильнее и вцепившись в его руку, скрылась за него, потому что было страшно.

Женщина, которая была чуть помоложе, смотрела на меня с трепетным любопытством. В её глазах читалось столько тепла, столько доброй улыбки, что я почувствовала, как напряжение немного отпускает.

А вторая, более строгая, с благородными чертами лица, – это, как я поняла, была его бабушка.

Взглянула на него, он улыбнулся, я ответила ему тем же.

Его мама медленно подошла к нам, в ее глазах были слезы.

Её взгляд метался от меня к Хьюго, я затаила дыхание.

Смутилась, ещё сильнее прижалась к Хьюго, ища в нём хоть какую-то опору, защиту от пронзительного взгляда его матери, и в ответ почувствовала, как он сжал мою ладонь.

– Лисанда, прошептал Хьюго, моя мама, она протянула свою ладонь.Я робко улыбнулась ей, протягивая свою в ответ.

– Мэди, прошептала я, и её улыбка стала ещё шире. А глаза, как же её глаза бегали по мне, изучая каждую черточку, каждую деталь. В них я видела непролитые слёзы, ощущала глубокую, почти всепоглощающую печаль, но в то же время, сквозь эту завесу горя, просвечивала искренняя благодарность.

Я сама засмотрелась на неё, красивая женщина, она потеряла своего истинного, грусть сразу же сковала меня.

Мне было так жаль эту женщину, которая была ещё так молода, когда с ней случилось это непоправимое горе, когда из её жизни вырвали самую дорогую часть души. В её глазах, несмотря на улыбку, читалась вечная скорбь, которую я, увы, начинала понимать слишком хорошо.

– Стало быть, начала она, и её голос был чуть охрипшим, но полным глубокого чувства, – у меня вторая дочь появилась.

Эти слова, простые и такие невероятно мощные, обрушились на меня волной тепла и нежности, пронзив до самого сердца. «Дочь…» – эхом отозвалось внутри.

Слёзы, которые я так старательно сдерживала, навернулись на глаза, жгучие и солёные. Я опустила взгляд, стараясь, чтобы никто не увидел моего смущения и переполнявших меня эмоций.

– Моя Мэди мама, уверенно сказал Хьюго, я сглотнула, затаив дыхание. Моя истинная, продолжил он, сжала его ладонь сильнее, видя с какой гордостью он это говорит.

Лисанда вздохнула, прижимая ладони к груди. Я же не могу скрыть своих эмоций.

– Не плачь, милая, её голос был полон нежности, – я вижу, ты волнуешься. Но не стоит. Вижу, как мой сын смотрит на тебя. В следующее мгновение она шагнула вперёд и обняла меня, крепко-крепко прижимая к себе.

Её объятия были такими искренними, такими материнскими, что в тот же миг мне стало невероятно тепло на душе, так уютно и безопасно, как, казалось, я не чувствовала никогда раньше.

Её мягкие ладони нежно поглаживали мою спину, успокаивая, словно убаюкивая внутреннюю дрожь, и я почувствовала себя ребёнком, нашедшим прибежище.

– Я рада, как же я рада, что ты появилась в его жизни, шепчет она, её губы коснулись моей щеки в лёгком, таком драгоценном поцелуе.

– Прости за слёзы, но и пойми материнское сердце. Боялась я, что вечно один будет, ведь гордый слишком у меня сын, никого к себе не подпускает.

А ты, ты смогла это исправить. Его глаза даже загорелись, девочка, продолжала она шептать, и в её голосе звенела такая неподдельная радость, такое облегчение, что моё сердце забилось ещё быстрее.

– Какие же девочки достались моим сыновьям!

Я снова смутилась, когда к нам подошла и бабушка Хьюго. Её взгляд, полный мудрости и нежности, остановился на мне, и на лице расцвела ласковая улыбка.

Она протянула руки, и я, ещё не успев опомниться от предыдущих объятий, оказалась в её тёплых, сильных руках. Она обняла меня так крепко, так беззаветно.

– Хьюго наш в надёжных руках, прошептала она мне на ухо.В этом шёпоте слышалось столько облегчения, столько надежды, что моё сердце сжалось от понимания их тревог.

Она слегка отстранилась, но продолжала держать меня за плечи, всматриваясь в моё лицо, словно пытаясь разгадать все тайны моей души.

– А то боялись мы все, её взгляд метнулся к Хьюго, который стоял чуть в стороне, внимательно наблюдая за происходящим,

– такой жестокий, резкий. Разве кто-нибудь смог бы полюбить такого? А тут ты, ты такая чистая, невинная душа.

Мы все вместе засмеялись. Его губы тронула лёгкая, озорная улыбка, и он подмигнул мне – жест, который был только для меня, обещание, что всё хорошо. Я же, в свою очередь, ещё сильнее сжала ладонь его мамы.

– Мне очень приятно познакомиться с вами, призналась я им искренне.

– Знаем, что мой сын совершил, наругаем, ишь какой гордый, я смутилась ещё сильнее, понимая, что они на моей стороне. Пока внезапно они не замерли, когда Хьюго вынес на руках Ника. Все разом замолчали. Глаза Лисанды округлились, она взглянула на меня вновь, вижу слезы в них, вижу трепет и радость.

– Наш сын Ник, с гордостью сказал Хьюго, и я поспешила встать рядом с ним, прижимая к себе нашего малыша.

Мама и бабушка Хьюго не могли скрыть слез, когда снова подошли ко мне, обнимая ещё крепче.

– Счастье-то какое! – заговорили они, их голоса дрожали от переполнявших их чувств. – Дочь появилась, и ещё внук! – От их слов у меня защемило сердце.

Они осторожно взяли Ника на руки, стали рассматривать его с нескрываемым восторгом.

– На Хьюго похож, задумчиво произнесла Лисанда, взглянув на меня.

– Только глаза.Глаза твои, дочка. Я сглотнула, чувствуя, как волнение охватывает меня с новой силой. Я замирала, глядя, как они любуются нашим сыном.

– Сладкий малыш, прошептала бабушка, гладя Ника по крошечной ручке.

– Волк. Даже я чувствую его, он точно волчонок.

Я взглянула на Хьюго, который не отрываясь смотрел на меня. В его глазах отражалось столько нежности, столько глубокой, безмолвной любви, что у меня перехватило дыхание, а по телу разлилось тепло.

Мама Хьюго вновь обняла меня, прижимая к своей груди, стало так тепло на душе. Прижалась к ней, чувствуя как она стала гладить по спине.

– Спасибо тебе дочка, спасибо, я ещё никогда не видела его таким, после смерти отца. Его взгляд смягчился, он стал снова прежним, снова тем мальчиком. Я зажмурилась, слыша её слова.

– Помни милая, что мы всегда на твоей стороне, ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью, всегда помни, я отстранилась от неё, смахивая слезы. Улыбнулась ей, сжимая её ладони, понимая, что эти две женщины станут очень близкими для меня.

– Спасибо вам, прошептала я, чувствуя как Хьюго встал сзади меня, поддерживая.

Глава 42

Мэдисон

– Твои мама и бабушка, мне понравились Хьюго, призналась ему.

– Ты им тоже Мэди, конечно я получил от мамы засвои поступки, чувствую как он усмехнулся.

– Я рада, что они приехали, сказала чуть тише.

– Теперь они не отойдут от тебя, от Ника, с Сереной также было, им было важно, чтобы вы видели, что они приняли вас. Они такие,поэтому не удивляйся, когда будут расспрашивать тебя. Ведь просто захотят узнать тебя поближе, я смутилась, слабо закивав головой.

Слова об "приняли вас" отозвались глубоким, приятным теплом где-то под сердцем. Мое смущение никуда не делось.

Время давно перевалило за полночь, но ни один из нас не мог уснуть. Каждый вздох Хьюго, каждый стук его сердца отдавались во мне волной тепла и спокойствия. Я глажу его по груди,вырисовывая узоры вдыхая его родной, ни с чем не сравнимый запах.

Он тихонько поглаживал мои волосы, его пальцы нежно перебирали локоны.

Пока Хьюго резко не приподнялся, вставая, я нахмурилась, видя как он ищет что-то в комоде,я приподнялась.

Когда он наконец обернулся, в его руке уже что-то было зажато, а его глаза. Они были широко распахнуты, в них плясало такое волнение, такая почти болезненная тревога, смешанная с глубокой, обволакивающей нежностью, что я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки.

Хьюго подошел ко мне, опустился рядом, на край кровати.

Его рука нежно легла мне на щеку, большой палец невесомо погладил кожу, но мои глаза уже приковал предмет в его другой руке. Это был старый, слегка помятый конверт, пожелтевший от времени, без единой надписи.

Я вопросительно уставилась на него, мое сердце стучало часто-часто, отбивая тревожный ритм в висках.

Он глубоко вдохнул, и его голос, когда он наконец заговорил, был лишь едва различимым шепотом, но каждое слово прозвучало так, будто выбивалось из него с огромным трудом, с надрывом.

– Я не могу вернуть твоих родителей, мышонок, произнес он. Невыносимая, но уже такая знакомая боль потери вновь вспыхнула внутри, обжигая старую рану. В его глазах отражалась моя собственная горечь, его сострадание было почти осязаемым, и это делало удар еще сильнее.

– Но я хочу, чтобы ты знала, он на мгновение запнулся, и это мгновение показалось вечностью, – я нашел твою бабушку. Мое тело мгновенно окаменело.

Дыхание перехватило, воздух застрял в легких. Бабушку? Мою бабушку? Это было так неожиданно, так невероятно, что я не могла даже моргнуть. В один миг в глубине души вспыхнул крошечный, хрупкий огонек надежды, давно забытой, почти нереальной.

Хьюго нежно, но крепко взял мое лицо в свои ладони, его большие пальцы поглаживали скулы. Я увидела боль в его глазах, предвещающую худшее, и мое сердце сжалось в ожидании.

– Но её уже нет в живых. Вся надежда рассыпалась в прах. Я с силой зажмурилась, отчаянно пытаясь сдержать подступающие слезы, но они уже жгли веки, прокладывая горячие дорожки по щекам.

Это была новая волна горя, накатывающая на старые потери, унося с собой последнюю связь с моим прошлым, которую я только что обрела и тут же потеряла.

– Одна ведьма, которая знала её, передала тебе это. Его взгляд упал на конверт в его руке. И вот тут я перестала сдерживаться. Слезы хлынули градом, но сквозь их пелену.

Дрожащей рукой я взяла конверт, мои пальцы не слушались. Слезы уже текли по щекам, но я сосредоточила весь взгляд на письме. С каждым словом в письме слезы становились всё сильнее.

Хьюго не отпускал моей руки, его пальцы крепко, но нежно сжимали мои.

Дочитав до конца, я закрыла глаза, глубоко вдыхая, пытаясь успокоить дрожь. Затем, осторожно я вытащила из конверта два кольца.

Они лежали на моей ладони, холодные и тяжелые. Я сглотнула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, рассматривая их: одно чуть массивнее, другое изящнее, оба с отчетливым, едва заметным узором.

–Это, попыталась произнести я, но слова застряли в горле. Мой взгляд был прикован к кольцам.

Хьюго наклонился и нежно поцеловал меня в лоб, его губы были теплыми, а жест – утешающим и понимающим, без единого слова.

– Это наши родовые кольца, произнесла я тихо.

– Каждая ведьма передает их своей дочери, та же передаст своей. Я сглотнула снова, не отрывая взгляда от колец, крутя их в дрожащих пальцах, ощущая их вес.

–Папа и мама носили их, когда были живы, прошептала . В голове вспыхнули неясные, полузабытые образы родителей, их смех, их прикосновения, и эти кольца, которые теперь лежали у меня на ладони.

Я подняла глаза на Хьюго. Он не моргал, его взгляд был полон глубокого сочувствия и боли, отражая мою собственную, и он сжимал мою руку сильнее, словно пытаясь передать часть своей нерушимой силы.

– Бабушка написала, что я должна отдать второе кольцо своему суженому, своему мужчине, прошептала.

Я подняла взгляд на Хьюго, и увидела, как в его глазах вспыхнул огонь, одновременно дикий и нежный. Его зрачки расширились, а на лице промелькнула гамма эмоций – от удивления до глубокого, потрясающего осознания.

Я взяла его огромную, сильную ладонь, осторожно прижимая ее к своей горячей щеке.

– Это будет значить, что мы женаты, по моим обычаям, голос дрогнул, но я произнесла это твердо, глядя ему прямо в глаза, которые теперь горели с такой интенсивностью, что мне стало почти трудно дышать.

Хьюго сглотнул, его кадык заметно дернулся, и он подался вперед, сокращая расстояние между нами.

Наши лбы соприкоснулись, и в этот момент весь мир затих. Мы просто молчали, впитывая этот миг, наполненный невысказанными клятвами и глубоким, взаимным пониманием. Его присутствие окутывало меня, давая время успокоиться, собрать мысли, переварить все, что только что произошло.

Затем, не говоря ни слова, Хьюго уверенно взял кольца из моей руки. Он осторожно взял мою ладонь, поднял ее и стал медленно, с почти ритуальной торжественностью, надевать одно из колец мне на безымянный палец.

Его взгляд не отрывался от моих глаз, он смотрел так пристально, так глубоко, что казалось, он заглядывает прямо в мою душу.

Второе кольцо он протянул мне, его глаза все еще горели, но теперь в них читалось ожидание, надежда и безграничная нежность. Мои руки дрожали, когда я брала его, ощущая, как дрожит все мое тело.

Я повторила его жест, взяла его ладонь, приподняла, и с таким же трепетом, с таким же глубоким чувством, надела кольцо ему на палец.

Это было не просто украшение, это был обряд, древний и священный, связывающий нас невидимыми, но нерушимыми узами.

– Жена, прошептал он, и его голос перешел на низкий, довольный рык, полный первобытной страсти и абсолютной уверенности.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всей груди, растворяя последние остатки печали. Он принял, принял мои обычаи, так легко, сразу.

– Муж, произнесла уже я, и это слово, такое простое, но теперь такое всеобъемлющее, наполнило меня чувством глубокой принадлежности и нежности. Хьюго сжал меня, довольно зарычав.

– Как ты нашёл её? – прошептала я.

– Я прошерстил все свои каналы, ответил он, его голос был низким и успокаивающим. – И нашёл. Хотел сделать тебе приятное, мышонок. Ведь ты так хотела узнать, что с ней.

Сердце моё трепетало от переполняющих эмоций – облегчения, радости, безмерной благодарности. Я потянулась к нему, обняла крепко-крепко, ощущая, как его сильные руки обнимают меня в ответ.

Мои губы прижались к его, и я не могла остановиться, целовала его, пытаясь выразить всё то, что не могла сказать словами.

– Ты не представляешь, что ты сделал, прошептала я, отрываясь от его губ, чтобы посмотреть в его глаза.

– Я так боялась за неё, так хотела, хоть что-то узнать о ней. Она пыталась меня забрать, но не вышло. Я поцеловала его в щеку, задержавшись, чувствуя его нежную щетину.

– Ради тебя, моя девочка, прошептал он, снова прижимая меня к себе. Его губы скользнули по моему лицу, нашли дорогу к шее. Я почувствовала, как его дыхание обожгло кожу.

– Мышонок,выдохнул он, сжимая меня ещё сильнее.

– Я так люблю тебя, Хьюго, прошептала я, прижимаясь к его груди, целуя её.

Я замерла, прижимаясь к нему еще сильнее. Его руки крепко обняли меня в ответ, надёжно.

Мы молчим, но эта тишина была наполнена чем-то большим, чем слова. В моих глазах стояли непрошеные слёзы – слёзы облегчения, безграничной радости и до сих пор не угасающего удивления.

Неужели всё это происходит наяву?

Хьюго мягко поднял моё лицо, его взгляд, полный такой нежности и обожания, скользнул по моим щекам, задерживаясь на глазах. Этот взгляд проникал в самую душу, успокаивая и завораживая.

Я сглотнула, чувствуя, как волна эмоций захлёстывает меня, когда его губы нежно коснулись моего лица, оставляя влажные поцелуи на щеках, у висков, на кончике носа. Он осторожно пересадил меня так, чтобы мы могли быть ещё ближе, наши тела прижались друг к другу, и я почувствовала, как его дыхание стало более частым.

Он вдыхал мой запах, его губы нежно касались моей кожи, исследуя её, словно он хотел запомнить каждую нотку моего аромата. Его руки скользили по моей спине, вниз, вверх, каждая клеточка моего тела отзывалась на его прикосновения.

– Жена, довольно прорычал он.

Его поцелуи становятся всё более жаркими, страстными. Он усмехнулся, и в этот момент он аккуратно, но решительно повалил меня на мягкую постель.

– Моя, выдохнул он, его глаза горели желанием.

Его губы нашли мои, и всё остальное перестало существовать. Мысли исчезли, растворившись в этом пламенном поцелуе.

Я растворялась в его объятиях, в его властных, но таких любимых руках, отдаваясь на волю наших чувств.

– Хочешь увидеть моего волка? – спросил он внезапно, и я замерла, вглядываясь в его глаза. В них горел такой сильный, почти дикий огонь, что я невольно вздрогнула.

Слабо закивала головой, чувствуя, как моё сердце забилось быстрее. Его довольная улыбка, осветившая лицо, подтвердила, что он получил желанный ответ. Хьюго резко поднял меня на руки, даже не дав опомниться, и, неся на руках, вывел на улицу.

– Нас могут увидеть, прошептала я, оглядываясь по сторонам. Ночной воздух был прохладным, и звёзды ярко сияли на небе.

Он усмехнулся, прижимая меня ещё крепче, и его губы нашли мои в страстном, долгом поцелуе. В этот момент мир вокруг перестал существовать.

– Пусть видят, выдохнул он, отрываясь от моих губ.

– Истинные наслаждаются друг другом. Разве это плохо?

Осторожно опустив меня на землю, он мягко погладил по щеке.

– Готова? – спросил он, его голос был полон ожидания. Я согласно закивала головой, чувствуя, как внутри нарастает трепетное волнение.

Хьюго внимательно смотрит на меня, словно хочет убедиться, что мне не страшно. Я хочу, чтобы он видел, что не боюсь его, что он единственный, кто вызывает у меня доверие.

И тут передо мной появился он. Огромный, красивый, серый волк. Я замерла, наши глаза встретились.

В его взгляде было столько мощи, столько первозданной силы, но одновременно и столько безграничной любви, что у меня перехватило дыхание.

Он начал обходить меня по кругу, осторожно нюхая, словно изучая, знакомясь.

Я улыбнулась, чувствуя, как страх постепенно уступает место удивлению и восхищению. Когда он подошёл ближе, я протянула руку и осторожно погладила его густую, мягкую шерсть. Сердце моё наполнялось теплом, и я, забыв обо всём, обняла его.

– Я не боюсь тебя, прошептала я, прижимаясь к его тёплой, сильной шее. Я чувствовала его дыхание, его силу, но главное – его безграничную любовь, направленную ко мне. Это было невероятное, почти мистическое чувство единения.

Хьюго довольно зарычал, пока не появился передо мной. Его взгляд, как же он смотрит на меня, что я теряюсь. Смутилась, взяв его за руку.

– Красивая мышонок, резко подняла свои глаза ну него. Он такой серьёзный, но мой. Мой.

Резким, почти болезненным движением он притянул меня к себе, сминая в объятиях.

Я вдохнула его запах – лес, дикость, сила. Его лицо уткнулось в мои волосы, он жадно вдыхал мой аромат, словно пытаясь насытиться им после долгого голода.

Руки скользили по спине, по бёдрам, отчаянно, судорожно, будто проверяя, реальна ли я, не исчезну ли я сейчас же.

– Я чуть не совершил чудовищную глупость, мышонок, отказавшись от тебя. Теперь я понимаю, каким слепым, каким чёртовым идиотом я был.