Текст книги "Вернуть истинную (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 16

Хьюго

До деревни, откуда я привез мышку добрались до неё довольно быстро. Я надеялся, что суета и необходимость действовать отвлекут меня от мыслей, но нет.

Мышонок до сих пор не выходила из головы. Всю ночь я думал о ней, думал о том, что она там, за стеной, с нашим сыном.

Чувствовал, как в груди растет тоска, невыносимая, всепоглощающая. Не в силах справиться с этим, я не мог уснуть.

Тогда я спустился в кладовую. Весь замок спал, кроме меня.

Найдя небольшие срубы, которые остались после строительства, я принялся делать кроватку для Ника.

Хотел сделать это сам, чтобы это было что-то от меня, что-то, что я вложил бы в него – частичку своей души. Работа руками, стук молотка, запах дерева – все это приносило какое-то странное, успокаивающее чувство.

Просидел почти до самого утра, но зато кроватка была готова. Получилась красивой – изящные резные бортики, гладкая, отполированная поверхность.

Донеся её до спальни, я осторожно зашёл.

Поставив кроватку у кровати, я замер, сглотнув комок в горле.

Ведь увидел мышонка лежащую рядом с Ником. Такая картина. Я не мог насмотреться. Они лежали, повернувшись друг к другу, связанные невидимой нитью. Мать и сын. В этот момент я почувствовал укол нежности, смешанной с горечью.

Поддавшись внезапному порыву, я подошёл ближе, зачем – сам не знал. Просто хотелось быть рядом.

Мышонок хмурилась во сне, её губы были слегка приоткрыты, волосы на подушке. Я взял одеяло, которое упало на пол, и осторожно накрыл её, стараясь не разбудить.

Не мог унять то, что творилось в груди. Пальцем, едва касаясь, нежно очертил её щеку, провел по ней, ощущая тепло её кожи.

В груди зажглось пламя, дыхание остановилось, а глаза не могли оторваться от нее. Между нами не было никакой связи, но я продолжал чувствовать то, чего не должен.

Это чувство поглощало меня целиком, заставляя забыть обо всех моих запретах.

Я резко отнял руку, словно обжегшись, и вернулся к себе. Это было слишком. Слишком опасно.

После этого я снова не лег, а сразу вышел на улицу. Утренний холодный воздух обжигал кожу, заставляя меня взбодриться.

Завидев Логана, подошёл к нему.

– Готов? – мой голос прозвучал глухо, срываясь на хрип. Логан кивнул, его лоб прорезали глубокие морщины, в глазах плескалась тревога.

Несколько напряженных минут я отдавал приказы своим воинам.

– Смотрите в оба. Охраняйте замок. Никто не должен сунуться, ни одна живая душа. Но едва я почувствовал на себе чей-то взгляд, как все мысли вылетели из головы.Нашел ее сразу же.

Она стояла у окна, полусонная, её взгляд, еще не полностью пробудившийся, был прикован ко мне. Внутри меня что-то взорвалось, вспыхнуло пламя, которое пожирало меня изнутри. Как она смотрит, как изучает.

Я помнил, что должен игнорировать это, но даже взгляд свой отвести не мог. Ее присутствие, ее взгляд – это было сильнее меня.

Прямо так, не отводя глаз, я позволил перевоплощению захватить себя. Мой волк, первобытная сила, вырвался наружу с довольным рыком, демонстрируя свою мощь и красоту.

Ее удивление, расширенные зрачки – это разжигало огонь внутри меня ещё сильнее, делая его неукротимым.

После последовала не близкая дорога. Осмотревшись, я принюхался. Жители деревни, вышли посмотреть на нас.

Среди них был Захарий. Его хмурый взгляд, полный невысказанных вопросов, остановился на мне. Он медленно подошёл.

– Как Мэдисон? – спросил он, его голос был напряжен, а кулаки сжались так, что побелели костяшки. Усмешка, появившаяся на моем лице, была горькой.

– В порядке, уже прикипел к ней, ответил я, чувствуя, как сжимается сердце от его вопроса.

Захарий опирался на свою палку, едко улыбаясь.

– Как не прикипеть,почти родная же стала, главное, чтобы с ней всё хорошо было.

– Сомневаешься во мне, шагнул в его сторону, он на миг не сдвинулся.

– Твой гнев слишком силён, ты можешь наговорить много, о чем потом будешь жалеть, скривился с его слов, задумчиво обводя всех взглядом.

– Новый очаг был?

– Как только вы уехали, всё тут же прекратилось, пошло за вами, ответил он, бросив взгляд на Логана, который, поджав губы, казалось, полностью погрузился в свои мысли.

– Вот и переживал, что вас могли настигнуть.

– Не успели, ответил ему, сам же размышлял над его словами.

– Деревню будут отстраивать заново, произнёс я, стараясь, чтобы мой голос не выдавал бури, бушевавшей внутри.

– Продовольствия привезу, как и всё необходимое. Захарий кивнул, но его взгляд, странно задерживаясь на мне, говорил о чём-то большем, чем простое согласие.

– Не злись на Мэди, вдруг сказал он, сделав шаг навстречу. Тревога в его глазах была почти осязаема.

– Она хорошая, добрая девочка. Боялась твоей реакции, но не могла иначе.

– Мне плевать, выплюнул я, чувствуя, как нарастает ярость. Усмешка, скорее оскал, исказила моё лицо. Но тут один из мужчин подошедший перебил меня.

– Новый очаг был недалеко отсюда, могу показать, – сказал он, кивнул, проходя мимо Захария,

– Запомни мои слова, Хьюго, голос Захария прозвучал как удар грома. Я остановился, слова буквально врезались в меня, заставляя тело натянуться.

– Истинная твоя тебе с рождения предназначена, именно тебе. Твоя она, хоть ты и отрицаешь, но сам понимаешь, что еле держишься.

Я сжал кулаки так, что когти впились в ладони. Боль была почти приятной, отвлекающей. Ещё немного, и я разнесу всех.

Еле совладав с собой, и не сказав ни слова, я пошёл за мужиком. Но что-то гложило меня изнутри, не давая покоя.

«С рождения моя,эти слова эхом отдались в моей голове. Сглотнув, я почувствовал, как ком подступает к горлу.

– Звать как, спросил у него, поравнявшись с ним.

– Винсет, кивнул ему, поджимая челюсти. Он повёл нас чуть подальше от деревни, его тело странно дёргалось.

Он всё время оборачивался на нас, его глаза были полны страха, а я чувствовал, как этот страх просачивается в меня, смешиваясь с моей собственной тревогой.

Мой волк также зарычал.

Подходя ближе, я ощутил едкий запах гари, который щипал ноздри и вызывал неприятный привкус во рту.

Я нахмурился, осматриваясь. Вокруг вились странные, неестественные линии, словно начерченные черной краской. Сердце мое сжалось от предчувствия беды.

Откуда Верховная могла узнать, что мышонок здесь? Как она нашла её точное местоположение? Никто не знал, кроме нас. Это значило одно здесь, есть предатель.

– Что-то тут не чисто, прорычал я, чувствуя, как внутри нарастает гнев. Я взглянул на Логана, и увидел в его глазах то же беспокойство, что и у меня.

– Слишком быстро её нашли, даже очень, подтвердил он, кивнув мне. Его голос звучал напряженно– Очень быстро, и откуда здесь эти линии, задумчиво, опустился на колено, принюхавшись.

– Предатель здесь, я это чувствую, сказал я, и неприятный холодок пробежал по моей спине.

Винсет, который вел нас, совсем побледнел и покрылся испариной. Он дрожал.

Мы с Логаном переглянулись. Я уже хотел задать вопрос, который вертелся на языке, как вспышка магии, ослепительная и обжигающая, метнулась в нашу сторону, сбивая с ног.

Внезапная, адская боль пронзила меня в области живота. Мир перед глазами померк.

Боль была невыносимой, пульсирующей, каждый вдох – пытка. Казалось, будто всё внутри меня сгорает. Подняться было невероятно трудно, тело казалось чугунным, неподвластным моей воле.

– Черт! – прорычал я, чувствуя, как из раны сочится кровь. Я увидел, как Винсет, растворился в чаще, его спина мелькнула в последний раз.

Логан, не раздумывая, бросился за ним. Ловушка. Засада. Эти слова бились в голове, предвещая беду. Но я не сдамся.

Всё происходило слишком быстро.Достав свои ножи, держась за бок, я прищурился. Понимая, что перевоплотиться в такую секунду будет почти невозможно, что сил на это не хватит, что было не кстати.

Показались ведуны из-за деревьев, из было не много.

Их усмешки были зловещими, глаза горели предвкушением. Они уже готовились начать своё тёмное колдовство, но я был быстрее.

Первый нож, второй – полетели точно в цель, за ними – последующие. Я видел, как их магическая сила рассеивается, но тут же новый, сокрушительный удар пронзил меня, остановив.

Тело обмякло, и я упал на землю, чувствуя, как из раны хлещет кровь.

Внезапно передо мной, в клубах дыма и огня, материализовалось нечто. Огненное существо, странно смотрящее на меня, приближалось, его силуэт искажался в немом крике.

Я уже чувствовал его огонь, но внезапный, яростный рёв Логана заставил его исчезнуть.

Сил подняться не было. Я остался лежать, чувствуя, как жизнь медленно покидает меня, пока брат не подоспел ко мне.

– Ты как? – его голос прозвучал надломленно, в нём слышалась смесь тревоги и облегчения. Он осторожно приподнял и прислонил меня к шершавому пню, давая возможность наконец-то вдохнуть.

– Порядок, прохрипел я, чувствуя, как кровь пульсирует сквозь тонкую ткань рубашки. Каждый вдох был мучителен.

– Поймал? – спросил я, мой голос дрожал. Логан довольно усмехнулся, и я понял, что он справился.

– И пострадал, добавил я, видя рану на его лбу. Кровь смешалась с грязью.

– В отключке лежит. Деревенские подоспели. Он кивнул в сторону людей, которые с тревогой смотрели на нас.

–Видел, я кивнул в пустоту, пытаясь осмыслить произошедшее. Это было странное, необъяснимое явление, выходящее за рамки понимания.

– Откуда оно только взялось? – прохрипел я, чувствуя, как сознание ускользает, погружая меня в темноту.

Еле открыл глаза, когда почувствовал, что я трясусь, резкий толчок и я зарычал.

– Осторожно езжай, не мешок с картошкой везёшь, сетовал Логан на кого-то.

– Лежи, голос Захария прорезался сквозь пелену боли и полусна.Я не послушал его.

Собрав остатки сил, я приподнялся, хватаясь за бок, который пульсировал адской болью. Каждый мускул кричал, каждый нерв был натянут до предела.

– Сказал же, лежи! – крикнул он на меня, в его голосе звучала ярость и отчаяние. Я огляделся.

Я был в телеге, трясущейся. Откинулся обратно на спину, зажмурившись.

Боль была невыносимой. Стоило только пошевелиться, как новый приступ мучений накатывал с новой силой. Мир сузился до этой невыносимой боли, до пульсирующего огня в боку.

– Почти доехали, донёсся до меня голос Логана.

Я молчал, но мысли метались в голове, не давая сосредоточиться. Сил не было даже на слова.

Логан приподнял меня, коряво усмехнулся, чувствуя как кружится моя голова.

Сэм подхватил меня, придя на помощь Логану.

Еле доволокли до моих покоев.

Как только меня положили на мягкую постель, скривился от того, что терпеть было невозможно.

Топот, говор, не различал ничего, пока не открыл глаза. Часто дыша, осмотрелся, пока не остановился на мышке

Она стояла около двери, прижавшись к ней, её взгляд, полный волнения был устремлен на меня.

Нет, её жалость мне не нужна. Я не хочу, чтобы она видела меня таким. Только не она. Я не могу предстать перед ней беспомощным, слабым.

Пусть всегда видит меня сильным, а не таким.

Логан тоже был в комнате. Гаред, видимо, занимался его ранами, а мышка стояла у двери, бледная, как полотно, и смотрела на меня.

Её взгляд скользил по моему израненному телу, и я не мог оторвать глаз от неё. Она притягивала, манила.

Наши глаза встретились, замер, как и замерла она. Что она чувствовует сейчас, странные мысли. Отмахнулся от них.

Я попытался приподняться, но рана в боку отозвалась острой болью. Рык вырвался из моей груди, заполнив комнату. Горящее чувство снова охватило бок.

– Где тот ублюдок? – прошипел я, пытаясь придать голосу хоть какую-то твердость, но он сорвался.

– В темнице, услышал в ответ, ощущая, как жар снова окутывает меня.

– Допросить его, узнать всё, что можно. Сделать так, чтобы сознался, приказал я, взглянув на Логана. В его глазах я увидел решимость, и он кивнул, понимая всю важность этой задачи.

– Сейчас, Гаред подошёл ко мне, его взгляд остановился на моей ране.

– В этот раз сильнее рана, сказал он, приступая. Завыл как не в себя, когда он притронулся к ней.

–Терпи мужик, усмехнулся, сжав челюсти.

– А она что тут делает? – мой голос был резким, почти враждебным. Мышка вздрогнула от моих слов.

– Пусть идёт отсюда, я попытался быть как можно грубее, глядя ей прямо в глаза.

Я не мог выдержать её жалостливый взгляд, её бледное лицо, на котором отражалось мое состояние.

Она не должна видеть меня таким. Не сломленным, не беспомощным.

Мышонок вздрогнула, сжала кулачки, и, наконец, медленно, словно нехотя, скрылась за дверью.

Закрыв глаза, я осознал, что поступил жестоко. Обидел её вновь.

Сердце сжалось от этой мысли, но я не мог иначе. Это было ради неё, ради того, чтобы она не видела меня в таком уязвимом состоянии.

– Дурак, сказал Логан, уходя, его голос был полон сожаления.

– Ещё какой, подтвердил Захарий. Непонятно, где болело сильнее – в груди, от разочарования в себе, или от ранения, которое пульсировало в боку.

– Волнуется, разве не видишь ты? – сказал уже спокойно Гаред, пытаясь смягчить обстановку.

– Не нужно волноваться за меня, я сильнее.

– Это и твоя проблема, Хьюго. Ты хочешь быть сильным, хочешь всё контролировать. Но пойми, так ты делаешь только хуже и ничего не замечаешь. Разве не видишь, как она смотрит на тебя? Да любому дураку было понятно, что Мэди ещё тогда влюбилась в тебя, сказал он, и эти слова, словно удар, заставили меня замереть.

Я зажмурился, отрицательно качая головой. Это было слишком. Это откровение Гареда о чувствах Мэди. Оно выбило меня из колеи.

Я всегда старался быть сильным, контролировать себя и свои эмоции, но сейчас, сейчас это казалось невозможным.

Я бежал от этих мыслей прочь, запрещал даже подумать об этом, а теперь эти слова заставляют моё сердце биться быстрее. Буквально высвобождая его от оков, которые я сам нацепил.

Глава 17

Мэдисон

Весь оставшийся день я была сама не своя. Хьюго прогнал меня, не желая видеть. Глубокий вздох вырвался из моих губ, я понимала, что он совершенно неисправим.

Но я волновалась, не могла иначе. Мне просто необходимо было увидеть его, узнать, как он. А он снова так себя ведет, будто я враг. Судорожно закусила губу.

Наверняка он так и думает, ведь я молчала, не могла объяснить ему. Это отчаяние так угнетало, так давило, что казалось, я вот-вот задохнусь.

Я встала, подошла к графину с водой, надеясь хоть как-то успокоиться, но это не помогало. Никто не заходил ко мне, никто не говорил мне ничего. Я слышала голоса за дверью, мое сердце так и порывалось узнать, как он.

Внезапный новый приступ вернулся. Меня всю сковало, голова тут же закружилась, всё вокруг поплыло, и ноги подкосились, и я упала в беспамятстве.

Ноющая боль в виске пронзила меня. Я схватилась за голову, когда открыла глаза, не понимая, где я и что со мной произошло.

Я лежала на полу, ощущая себя такой подавленной. Горечь подступила к горлу, смешиваясь с приступом тошноты. Я осмотрелась, понимая, что потеряла сознание.

Слезы навернулись на глаза, когда я медленно села, поджимая под себя ноги. Дрожащей рукой я дотронулась до виска и увидела кровь. Сердце замерло от страха.

Внезапно двери отворились, и я увидела удивленное лицо Захария. Он резко подскочил ко мне.

– Мэди, что с тобой? – спросил он, его голос был полон тревоги. Он помог мне подняться, но я не могла произнести ни слова, парализованная шоком.

– Я сознание потеряла, прошептала я, не узнавая свой собственный голос. Голова гудела, тело ломило.

Захарий осторожно усадил меня на кровать и стал осматривать мою рану.

– Слабость есть? – спросил он, я прикрыла глаза на миг.

– Да, кивнула я.

– Есть, но не такая частая, как обычно, призналась ему.

Захарий молча слушал мой рассказ, вытирая кровь с лба, скривилась из-за шипеня.

– Думал, что здесь тебе хуже будет, но нет. Словно получше стало, странно проговорил он, задумчиво глядя на меня.

Я потупила взгляд, сжимая покрывало, пытаясь разобраться в его словах. Стало лучше? Но как?

Неужели присутствие Хьюго могло так повлиять на меня? Эта мысль одновременно и утешала, и пугала.

– Я не понимаю, взглянула я на него, и он поджал губы, задумчиво потирая подбородок. Его взгляд был пристальным, изучающим.

– Румянец на щеках.У нас ты вся бледная ходила, с синяками под глазами, словно призрак. А теперь здесь лицо приобрело цвет, стало живым. Неужели я ошибался? – его лицо озарила улыбка. Его слова насторожили меня.

– Вы пугаете меня, призналась я, чувствуя, как щеки снова заливает краска, но на этот раз от смущения, а не от болезни.

Он тихонько посмеялся, его рука, теплая и шершавая, прошлась по моим волосам, как по голове ребенка.

– Прости, дурак старый, но случай у вас странный, вот и удивляюсь самому себе, пожал он плечами, отводя взгляд. Я решила не заострять на этом внимание.

– Ничего не болит больше, спросил он, я же прислушалась к себе. Боль в виске утихла, слабость отступила, оставив лишь легкое ощущение усталости.

– Полежи немного, отдохни. Захарий уже собирался уйти, но я остановила его, чувствуя, как тревога снова охватывает меня.

– Как, как он? – решилась спросить я, и слова прозвучали так тихо, что я сама едва их расслышала. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, смешанное с грустью.

– В отключке. Смотреть за ним надо, только некому, ответил он, и мое сердце сжалось. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

– С ним всё будет хорошо? – спросила я, затаив дыхание. Несмотря на его грубость, мне было невероятно важно знать, что с ним всё в порядке.

В его глазах я увидела проблеск понимания, и это дало мне крошечную веру.

– Не волнуйся, думай о себе. О твоём состоянии я передам Гареду, чтобы он зашёл к тебе, осмотрел, ответил Захарий, и я благодарно закивала головой, соглашаясь.

– А Хьюго сильный. Хотя рана серьёзная, признаюсь, что еле вытащили его. Думал, уже всё, он замялся, и в его голосе я услышала искреннее беспокойство.

– Но нет, смог выбраться. Словно кто-то заставлял его это сделать. На этих словах я замерла, ощущая, как внутри всё сжалось.

Эти слова отдались эхом в моей голове. Я прикрыла глаза, пытаясь осознать услышанное.

Зажмурилась, поджимая губы.

– Не переживай Мэдисон, взглянула на Захария.

Его любопытный взгляд все еще был на мне, и я понимала, что он видит мою реакцию.

Он видит, как сильно меня волнует Хьюго, как я страдаю из-за его слов и поступков. И это одновременно и пугало, и давало какую-то странную, горькую надежду.

Молча кивнула ему головой, но внутри меня всё бурлило от противоречий. Как мне могло стать лучше, если я вновь упала, потеряла сознание?

Я зажмурилась, совершенно ничего не понимая, чувствуя себя потерянной и беспомощной.

Послушалась его совета, осторожно ложась на спину. Каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать, я исподтишка посматривала на неё.

Висок всё ещё ныл, тупой, ноющий болью, и я пыталась заснуть, надеясь, что сон принесёт забвение, но не могла.

Просто не могла ни о чем думать, когда он там лежит, весь изувеченный. Образы его ран, его бледного лица преследовали меня.

Я прикрыла глаза всего на одно мгновение, пока не прозвучал его голос. Это был не просто звук, а глубокий, вырывавшийся из глубины груди стон, наполненный такой острым, невыносимым страданием, что я резко выпрямилась.

Сердце забилось в бешеном ритме, отдаваясь пульсацией в висках.

"Пройдет, это скоро закончится", пыталась убедить себя я, но реальность была жестока.

Стоны продолжались, становясь все более надрывными, каждый вздох давался ему с видимым трудом, и это не прекращалось.

Чувствуя, как страх и беспомощность захлестывают меня, я снова зажмурилась, стараясь отгородиться от этой звуковой пытки, которая буквально проникала сквозь кожу.

Я села на край кровати, ноги неуклюже сползли вниз, касаясь холодного пола. Впившись пальцами в смятое одеяло.

Каждая нота его боли отзывалась во мне эхом, заставляя вздрагивать.

Я не могла, просто не могла больше слышать это, оставаясь безучастной.

Может, это будет глупо с моей стороны, – подумала я, – но я должна взглянуть на него. Убедиться сама, увидеть его.

Осторожно встав, держась за мебель, чтобы не упасть снова, я, первое, что сделала, – убедилась, что Ник крепко спит. Потом, на цыпочках, стараясь не издавать ни звука, направилась в покои Хьюго.

Сердце билось так быстро, так отчаянно, словно пыталось вырваться из груди, когда я вошла в эту полутьму.

Лишь одна свеча горела в его комнате, отбрасывая пляшущие тени на стены и на его фигуру, лежащую на кровати.

Я замерла на пороге, чувствуя, как перехватывает дыхание. Он был перевязан, бледный, почти прозрачный в тусклом свете.

Его лицо было спокойным, но эта бледность и неподвижность пугали. Ворочался из стороны в сторону.

Одна из служанок, сидевшая рядом с ним, дремала в кресле, склонив голову. При моем появлении она резко вскочила, испуганно хлопая глазами.

– Простите, я случайно заснула, попыталась она оправдаться, её голос звучал растерянно. Я лишь слабо улыбнулась ей, пытаясь успокоить.

– Я посижу, прошептала я, подойдя ближе

– Можешь быть свободна. Я чувствовала, как она смотрит на меня с немым вопросом, но мне было всё равно.

Сейчас существовал только он, его хрупкая жизнь, которая, как оказалось, волновала меня больше всего на свете.

Присев на край кресла, я поджала губы, пытаясь сдержать подступившие эмоции. Видеть его таким – таким беспомощным, бледным, израненным – было так непривычно.

Единственный раз, когда я видела его таким, было год назад, когда мы вместе спасались. Я зажмурилась, стараясь отогнать воспоминания, и осторожно взяла его за ладонь.

Его рука была грубой, черствой, покрытой мелкими шрамами от прошлых битв, и моя, по сравнению с его, казалась такой маленькой, хрупкой.

Сжала его ладонь, словно стараясь передать ему свою силу, свою надежду, как-то облегчить его боль, хотя прекрасно понимала, что это бесполезно.

Это был лишь жест, попытка хоть как-то приблизиться к нему, хоть как-то почувствовать его.

«Глупая, вертелось в голове, дурочка», – корила я себя. Ведь он не хочет видеть меня, а я здесь. Он не хочет меня слышать.

Зачем я пришла? Зачем терзаю себя? Зачем делаю себе больно, зачем иду через себя, ведь хотела игнорировать его.

– Мэди, удивлённый голос Гареда заставил меня вздрогнуть. Я резко обернулась, чувствуя, как сердце провалилось куда-то вниз.

– Тебе нельзя здесь находиться, сетовал он, его тон был строгим, но в глазах я увидела и нотку сочувствия.

– Тебе нужен покой. Захарий рассказал про тебя, скривилась, пытаясь выровнять дыхание.

– Можно я посижу, присмотрю за ним, пожалуйста, взмолилась я, поднимая на него глаза. Слезы уже стояли в уголках, готовые хлынуть потоком.

– Я не уйду, пока он не будет в порядке. Пожалуйста.

Гаред поджал губы, его взгляд скользнул от меня к Хьюго, лежащему в забытьи. Секундное колебание, а затем он согласно кивнул.

– Он же не оценит этого, сказал он, и я горько усмехнулась, сама это прекрасно понимая. Это правда. Он, скорее всего, и не вспомнит, что я была здесь. Но ничего не могу с собой поделать. Мое сердце, как назло, привязалось к нему, несмотря ни на что.

– Главное, что я здесь, остальное не важно, прошептала я, сжимая ладонь Хьюго сильнее.

– Мне не нужно его одобрение. Вряд ли он вообще взглянет на меня. Эти слова дались мне нелегко, но я старалась убедить себя в их истинности.

– Покажи голову, неожиданно попросил он, повернувшись к Гареду. Он задумчиво осмотрел меня, его взгляд задержался на моем лице.

– Не хочешь знать, как он жил это время? – спросил он, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

– Нет, несколько раз отрицательно покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Не готова. Я просто не готова к этому. Сейчас для меня главное, чтобы он выздоровел.

– Рана на лбу не глубокая, но хорошо, что всё обошлось. Могло быть и хуже, добавил Гаред, и я только кивнула, отворачиваясь. Чувство облегчения смешалось с тревогой.

– Я буду присматривать всю ночь, решительно сказала я.

– Захарий говорил, что нет никого, кто мог бы это сделать. Мне нужно было быть здесь. Мне нужно было знать, что он не один.

– Не боишься его реакции? – спросил Гаред, и я сглотнула.

Боюсь, конечно же боюсь, – призналась я про себя. Но что поделать? Если так мне будет спокойнее, если только так я смогу быть уверена, что он выздоровеет.

Мое сердце так сильно болело за него.

Гаред молчал, его присутствие уже было незначительным.

Я наблюдала за дыханием Хьюго, за тем, как мелкие капельки пота подступали на его лбу. Сглотнув, я осторожно присела на край кровати, стараясь не потревожить его.

Аккуратно, почти невесомо, я начала вытирать пот с его лба. Намочив тряпку в тазу с прохладной водой, я обтерла и его лицо, надеясь, что это принесет ему облегчение, поможет дышать свободнее.

Затем, заботливо, я поправила его волосы, приглаживая их.

Время текло незаметно. Я не заметила, как Гаред ушёл. Всё моё внимание было приковано лишь к Хьюго, к его тихому, но тяжёлому дыханию.

Вновь взяв его за руку, почувствовала, что его кожа стала горячее. Он стал гореть. Тревога охватила меня.

Я снова принялась обтирать его, стараясь сбить жар, чтобы ему стало легче, чтобы он смог выбраться из этого болезненного забытья.

Хьюго начал ворочаться из стороны в сторону, его стоны становились громче. Я сглотнула, когда он прохрипел:

– Пить

Осторожно, стараясь не вызвать у него резкого движения, я поднесла к его губам стакан с водой, придерживая его голову. Он сделал несколько жадных глотков.

Я чувствовала его горячее дыхание на своих пальцах. Так близко к нему. Его кожа, его губы. Я ощущала его слабость, его боль, его жажду.

Я замерла, когда его веки дрогнули и медленно поднялись. В тот момент, когда его глаза открылись, меня пронзило нечто такое мощное, такое всепоглощающее, что перехватило дыхание.

Они горели – не просто блестели, а именно горели, отражая какую-то первобытную силу, неистовый огонь, который, казалось, мог испепелить всё вокруг.

Этот взгляд, впился в меня, был настолько сильным, настолько глубоким и пронзительным, что я почувствовала, как проваливаюсь в его бездну.

Это было слишком долго, этот взгляд, эта сила, этот огонь. Он смотрел на меня так, словно видел сквозь меня, словно пытался проникнуть в самую суть моей души.

Казалось, что я растворяюсь под этим напором. Его глаза мутные, покрытые пеленой болезни и страданий.

Я чувствовала, как по моему телу бежит дрожь, как сердце колотится в груди, пытаясь вырваться на свободу.

Затем, так же внезапно, как и открылись, его веки снова опустились.

Я осторожно убрала стакан, стараясь не потревожить его, и медленно, с замиранием сердца, положила его голову на подушку.

Присев рядом, я не могла отвести взгляда, словно завороженная.

Его лицо,за этот год изменилось, сделав его еще более мужественным, подчеркнув каждую линию, придавая ему новую, почти завораживающую глубину.

Сердце сжималось в груди, странным, почти болезненным, но в то же время каким-то сладким, тянущим ощущением.

Как же сильно оно сжималось от этой смеси нежности, беспокойства и чего-то еще, более глубокого, терзающего, что я никак не могла признать.

Хьюго, наконец, успокоился, хотя его дыхание все еще было тяжелым, сбитым.

Его грудь тяжело вздымалась. Гаред, часто заглядывал, бросая на меня обеспокоенные взгляды.

Каждый раз он пытался мягко, но настойчиво выпроводить меня, бормоча что-то о необходимости покоя.

Но я ни в какую не хотела уходить. Я не могла покинуть его сейчас, когда он был так уязвим, когда каждый его хриплый вдох был отзывался во мне тревогой, усиливая мое собственное сердцебиение.

Едва первые, робкие лучи рассвета начали пробиваться сквозь шторы, я, наконец, убедилась, что с Хьюго всё в порядке.

Его дыхание стало ровнее, грудь спокойно поднималась и опускалась, оставляя позади ночную бурю.

Тяжесть, сковывавшая мое сердце всю ночь, начала медленно отступать.

Гаред молча кивнул мне, я же ушла. Прикрыв дверь, облокотилась спиной и стену, чувствуя усталость.

Когда я приблизилась к его колыбели, он тихонько ворочался во сне, издавая едва слышные звуки. Я взяла его на руки, прижимая к себе с такой силой.

Его маленькое, теплое тельце, уютно устроившееся на моей груди, его безмятежное дыхание,– всё это стало для меня спасением– посреди бушующих во мне эмоций.

– С папой всё хорошо сынок, прошептала я, гладя его по спинке, целуя в лобик.