Текст книги "Вернуть истинную (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8

Хьюго

Ребёнок. У меня есть сын. Эта мысль жгла меня изнутри. Я, чёрт возьми, не ожидал этого. Не ожидал, что такое возможно.

Злость, жгучая, испепеляющая злость на мышку за то, что скрыла, за то, что даже не сообщила об этом, разрывала меня на части. Как она посмела?!

Я медленно взглянул на сына, который, несмотря на всю суматоху, теперь пристально и с неподдельным интересом смотрел на меня.

Мои черты. Сразу вижу, как в нём отражаются мои черты – форма носа, изгиб подбородка. А глаза, эти глаза её. Мэди. Такие же глубокие, такие же красивые, такие же проницательные, как и у неё.

Эта маленькая деталь, этот факт, что в его глазах я вижу её, ударил меня с новой силой.

Я зажмурился, часто, прерывисто дышу, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Эта новость не просто добила – она разнесла меня вдребезги, перевернула всю мою жизнь.

Её голос. Я вздрогнул, словно от удара, когда она сказала, что просила молчать. Намеренно.

Значит, не хотела, чтобы я знал, что у меня есть ребёнок, что родила от меня. Зловещая усмешка, полная горечи и ярости, исказила моё лицо, когда я взглянул на Логана, который поджимал губы.

– Пошли в дом, Хьюго, все замёрзли, – голос Захария звучал примирительно, но я лишь скрипел зубами, слепо следуя за ним.

Каждая мышца моего тела кричала о желании обернуться, посмотреть в глаза этой обманщице.

В глаза той, кто так безжалостно поступила со мной, хотела лишить меня отцовства, скрыв самое дорогое. Она не имела права скрывать его от меня. Не имела!

Дом был маленьким, скромным. За этот год я даже не поинтересовался, как она живёт. Эта мысль, горькая и резкая, кольнула меня.

Я пристально смотрю на мышку, которая еле дошла до стула, каждый шаг давался ей с трудом, она хромала, и в этом движении было столько боли, столько изнеможения, что что-то внутри меня сжалось.

Только сейчас я смог рассмотреть её по-настоящему. Она выбежала в одной лишь сорочке, накинутый сверху тонкий халат едва прикрывал её, и босая.

Её ноги были все в грязи, смешанной с запекшейся кровью. Я сглотнул, чувствуя, как этот вид раздирает меня изнутри, вызывая жгучую смесь ярости и беспокойства.

Беспокоиства за неё.

Её лицо осунулось, впалые щёки, острые скулы.

Она похудела с нашей последней встречи.

Волосы выросли, разметались по плечам, спутались.

Я снова сглотнул, пытаясь унять ком в горле. Но даже такой, измученной, она осталась такой же чертовски красивой.

Эта мысль пронзила меня, вызывая ещё большее замешательство.

Напряжённая атмосфера была в доме, густая.

Каждый вздох, каждый шорох казался оглушительным.

Я вновь взглянул на сына, который мирно кряхтел у меня на руках, привлекая внимание.

Мэди сразу же подскочила, инстинктивно, но остановилась, как вкопанная, увидев мой взгляд. Мой взгляд, который, как я знал, сейчас не обещал ничего хорошего.

– Стоять, – грозно прорычал я, и мой голос, казалось, сотряс эти хлипкие стены.

– Ты слышала, что я сказал в лесу? Я видел, какона сглотнула.

Видел, как дрожит её хрупкое тело, как она пошатнулась от моих слов, словно от удара.

Чувство власти в этот момент было горьким, оно не приносило удовлетворения, лишь новую волну ярости на себя за то, что довел её до такого состояния, и на неё – за то, что заставила меня так себя чувствовать.

Логан встал рядом со мной, его присутствие было твёрдым, давая мне силы удерживать эту маску безжалостности, не поддаваться внутренней буре.

– Как зовут? – хрипло спросил я, мой голос был натужным, указывая на сына, моё сердце стучало, как молот.

Она сжала кулачки, её глаза, полные волнения и страха, пристально смотрели на меня, словно пытаясь прочитать моё намерение.

– Ник, Николас, – прошептала она, и звук его имени прозвучал как эхо в моей душе. Я усмехнулся. Саркастически, но глубоко внутри я признал: красивое имя. Ему подходит.

– Хватило ума выбежать лишь в одной сорочке, и укутать его лишь в тонкое одеяло– я не мог остановиться, слова вылетали, как раскалённые угли.

Она стала осматривать себя, словно только сейчас осознав свой вид. Я же хотел её задеть, ранить так же глубоко, как она ранила меня. Ведь мне было так невыносимо больно, что я готов был сжечь весь мир, чтобы заглушить эту боль.

– Что успела накинуть, то и одела, прошептала она. Закрыл глаза на мгновение. Её голос, скучал по нему, но продолжаю игнорировать, что она волнует меня. Больше нет. После этого нет.

– Рассказывай, – грубо отодвинув стул так, что тот с грохотом скрежетнул по полу, я тяжелоопустился на него.

С вызовом, полным обвинения и боли, я смотрел на неё, не отводя глаз.

Мышонок стояла вся бледная, её губы дрожали, а взгляд был совершенно потерянным, испуганным до глубины души.

Она мялась, переминаясь с ноги на ногу, её руки были плотно сжаты в кулаки, а голова чуть опущена.

В этот момент пожилая женщина, Глинда, подошла к ней, её руки легли на хрупкие плечи Мэди, поддерживая её. В её морщинистом лице читалась искренняя тревога за девушку.

– Что, что рассказывать? – наконец произнесла она, её голос был едва слышным, срываясь на полутонах.

Я лишь усмехнулся, но эта усмешка была горькой, полной разочарования.

– Это мой ребёнок? – вновь этот вопрос, который словно молотом стучал в моей голове.

Мне хотелось услышать это от неё, именно от неё, а не от кого-либо другого.

Она вздрогнула. Чтобы она подтвердила, чтобы сказала точно, что он мой.

Она молчит, лишь смотрит на меня, её взгляд, что аж за душу берёт. Так только она может смотреть, такие эмоции только она может вызывать у меня.

Никто, кроме неё.

– Да, это твой ребёнок, – прошептала она, её слова были еле различимы, но от них воздух в помещении стал ещё тяжелее.

Я сглотнул, чувствуя, как ком подступил к горлу, глядя на неё.

Такую нежную, ранимую, измученную. На мгновение в моей груди проснулось что-то, похожее на нежность, но я тут же откинул эти мысли, отдёрнул себя. Нет. Сейчас не время для нежности.

Я оскалился, и это был не просто гнев, а ярость, которая поднималась из самых глубин моей души.

Логан, стоявший рядом, нервно постукивал пальцами по столу, выдавая напряжение, которое царило в комнате.

Моя аура, моя внутренняя сила и гнев, казалось, вырвалась наружу, заполнив собой всё пространство, заставляя воздух вибрировать.

Я закрыл глаза, крепко зажмурился, пытаясь справиться с этой неуправляемой волной, сдерживая её, чтобы не разрушить всё вокруг.

Повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Открыв глаза, я испытывающе смотрел на мышку, на ту, кто совершила такое.

Значит, я был ей настолько противен, что она скрыла ребёнка, не хотела, чтобы я знал? Эти мысли, как острые клинки, вонзались в меня, добивая, оставляя лишь рану там, где когда-то было доверие.

– И собиралась молчать, держать меня в неведении?

Мой голос был низким, опасным. Каждое слово было пропитано горечью и обвинением.

Она вскинула голову, и на этот раз её взгляд, хоть и полный страха, был полон решимости.

Она полностью выдерживала мой взгляд, не отводя глаз, но я чувствовал, видел, как её тело дрожит.

– Я не обязана отчитываться перед тобой! – её слова, сказанные на грани срыва.

Мой рык раздался оглушительный, сотрясая стены.

Я ударил кулаком по столу, и деревянная поверхность жалобно застонала, а мышонок подпрыгнула на месте, испуганно вздрогнув от внезапного шума.

– Не обязана?! Я вскочил, отшвырнув стул с такой силой, что он врезался в стену.

– Ты, чёрт возьми, скрыла от меня моего сына, мою кровь, мою часть, и ты смеешь говорить, что не обязана?!

Каждое слово было пропитано яростью, каждым звуком я хотел передать всю глубину своего негодования, своего предательства.

В этот самый момент Ник заплакал. Его крик, пронзительный, эхом раздался по небольшой гостиной.

Мышонок мгновенно забыла обо мне, её взгляд метнулся к сыну, полный неподдельной тревоги.

Слеза, одинокая, блестящая, скатилась по её бледной щеке, и эта слеза обожгла меня сильнее любого слова.

– Это по-твоему нормально?! – сорвался я окончательно, мой голос был полон отчаяния, смешанного с гневом.

– Я заберу пока ребёнка, – голос бабушки, Глинды, был удивительно спокойным на фоне моего взрыва.

Она мягко, но уверенно взяла Ника, который продолжал плакать, и поспешила унести его из комнаты, подальше от этой бушующей бури.

Я же испепелял взглядом мышку, которая теперь стояла абсолютно неподвижно, её взгляд был прикован ко мне, она даже не дышала.

– Успокойся, Хьюго, не видишь, она дрожит вся, Логан, словно пытаясь погасить бушующее пламя, попытался меня удержать, его рука легла мне на плечо. Но я лишь выругался, отдёрнув его.

– Не лезь, брат, не сейчас, прорычал я, оскалившись. Мой гнев был слишком велик, чтобы кто-то мог его сдержать.

– Логан прав, Хьюго, подал голос Захарий, его тон был непривычно серьёзным.

– Ты сейчас здесь всё разнесёшь, успокойся.

Я усмехнулся, но эта усмешка была наполнена ядом. Закрыл глаза на миг, пытаясь совладать с собой.

Всё моё нутро горело, прорываясь наружу, готовое сжечь здесь всё дотла.

– Вон пошли все! Мой голос был хриплым, но оглушительным.

Логан вновь сжал моё плечо, его взгляд был серьёзен и предупреждающ.

– Успокойся, брат.

Я резко откинул его руку, не желая никаких прикосновений, никаких попыток удержать меня. Моя ярость требовала выхода.

– Я не оставлю Мэди одну, Захарий, неожиданно для меня, встал рядом с ней, словно защищая, ограждая её от моего гнева.

Мышка же просто закрыла глаза, её лицо было белым, и в этой покорности было что-то, что бесило меня ещё больше.

– Я уехала, мы разорвали связь, нас больше ничего не связывало, я не хотела тревожить тебя, произнесла она, её голос был тихим, но на удивление чётким, сквозь дрожь. Эти слова пронзили меня.

– Я имел право это знать!

Мой голос был полон отчаяния, смешанного с яростью. Это не было вопросом, это было утверждение, которое я хотел втолкнуть ей прямо в голову.

Она сглотнула, её глаза вновь открылись, но в них читался лишь страх, и я чувствовал, как ей еле удаётся выдержать мой напор, моё давление. Но она всё ещё стояла.

И это меня бесило ещё сильнее.

Глава 9

Мэдисон

Я зажмурилась крепко, еле дыша, пытаясь удержать всю боль и страх внутри себя. Как же тяжело мне слышать его обвинения – каждое слово, словно острый нож, режет сердце.

Невыносимо. Я помню, каким он может быть – этот взгляд, эта сила, его сила.

Помню всё. Ничего не смогла забыть, хотя пыталась всеми силами спрятать это в глубине души.

Моё тело дрожит под его взглядом, я боюсь его гнева – почти ощущаю, как он прожигает меня насквозь.

Сокрушает меня мысль, что он может действительно ненавидеть меня. Этого страха нет ни в чём сильнее.

Я сама понимаю, что должна была рассказать ему сразу же. Но боялась. Очень боялась.

Боялась, что он отвергнет меня, отвергнет моего ребёнка.

Ведь и так отказался от меня.

Ведь я – ведьма, а он ненавидит ведьм. Зачем ему ребёнок от меня, если он уже разрушил ту связь, которая нас когда-то связывала?

Значит, его чувства были лишь из-за этой связи, а мои – настоящие, искренние. Хотя боюсь даже себе признаться в этом.

Я болею, и осознаю это отчётливо. Моя сила слабеет. Я плохо её ощущаю сейчас – она, тихое пламя, едва теплится в груди.

Внезапный страх пробирает меня до костей – а что, если станет ещё хуже? Что, если у меня останется совсем мало времени с сыном. Эта мысль режет, давит, сжимает всё моё нутро.

– Вышли все, – повторил он вновь, его голос был твердым, безапелляционным. Я закрыла глаза сильнее, пытаясь справиться с бурей эмоций – чтобы не заплакать, чтобы выдержать, чтобы лишь не рушить ещё больше.

Удаляющиеся шаги, глухие. Тишина опустилась над помещением, давящая и тяжёлая. Но даже с закрытыми веками я ощущаю его взгляд – острый, пронзительный – сквозь всё моё тело.

Он словно впивается в меня, заставляя каждую клеточку трепетать.

Скрип половиц и приближающиеся шаги ко мне. Поджала губы, ощущая, что он встал напротив меня. Сразу стало горячо, очень горячо.

Я задрожала из-за него, пошатнулась, еле держась за ногах. Мне нужно отдохнуть, чтобы не упасть, нужно полежать намного, но не могу сейчас позволить, когда ничего не понятно, когда он здесь.

Его дыхание опаляло меня, я сжала ладони, чувствую как он наклонился.

– Сына я забираю себе, резко распахнула глаза, сталкиваясь с его и замерла. Замерла от того, что столько всего там вижу в них.

Любимый, пронеслось в голове, отдернула эту мысль.

Зачем он со мной так, разве не помнит как сам поступил, что не попращался, я ждала, хотела его увидеть. А ему было всё равно на меня. Эта обида не прошла до сих пор, ведь я привязалась к нему.

– Это мой сын, я его мать, пыталась придать своему голосе уверенности, но не получилось. Я теряюсь из-за его взгляда, теряюсь из-за него.

Только он единственный мужчина способоный так влиять на меня даже против моей воли.

Он молчит, давит своей аурой. Пришлось вскинуть голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

Его кадык дёрнулся, он изучает меня, также как и я изучаю его.

– Это ничего не меняет, – его голос был твёрдым и непреклонным, жестоким.

– Сын останется со мной. Я сглотнула, смятение и боль так и забились клубком в горле. Он повернулся, собираясь уйти, но я резко схватила его за руку – и в ту же секунду нас обоих опалио.

Внезапно почувствовала забытое тепло,которое уже не вернуть.

Сердце застучало с бешеной скоростью, отдаваясь в ушах заглушающим гулом.

Я сильнее сжимаю его руку, цепляясь за неё. Я хочу, чтобы он понял меня. Чтобы увидел всё моё отчаяние, всю ту боль, что скопилась во мне за этот долгий, мучительный год.

– Я не отдам тебе сына! – голос дрожал, несмотря на всю мою попытку звучать уверенно.

– Я его мать, я ему нужна! Я пыталась прорваться через его холод, высокую стену непроницаемого гнева.

Хьюго мгновенно отдернул мою руку. Взгляд, который обрушился на меня, был словно пылающий огонь, который так сильно обжигал.

Я почувствовала, как что-то внутри меня треснуло, обнажая всю мою уязвимость.

Он двинулся на меня, и мне ничего не оставалось, как отступать. Каждый мой шаг давался с трудом.

Я столкнулась со стеной, больше некуда было идти. Сердце колотилось в груди, заглушая всё мои мысли.

Я поджала губы, видя, как гнев искажает черты его лица, как он часто дышит, словно пытаясь справиться с бушующей внутри него бурей.

В его глазах плескалась ярость, но сквозь неё я видела и что-то другое – боль, смятение, отчаяние. И это пугало меня ещё больше.

– А то, что ему нужен отец, ты не думала? – его слова с грохотом врезались в меня.

– Кто будет помогать ему с оборотом? – он кричал на меня, голос срывался и становился почти невыносимым.

Я вздрогнула от этой бури звуков, едва удерживая себя на ногах.

– Он волчонок, оборотень,растерялась от его слов, ведь сама прекрасно это понимала, но просто не могла иначе. Не могу же признаться ему, что боялась.

– Я хотела рассказать... – вырвалось из меня, но он оборвал меня на полуслове.

– Мне плевать на твои оправдания! – его слова были как холодный нож.

– Себя ты уже показала. И я почувствовала, как обида, горькая и тяжелая, придавила мне сердце.

– Я забираю его! – слёзы текли по щекам, непрошеные и обжигающие. Я при этом вижу, как его тело дрожит от напряжения, как ходят по лицу желваки, мышцы напрягаются, а губы искривляются в оскал – смесь гнева и боли.

– Это мой сын, Хьюго! – голос срывался, но я не могла замолчать. Его тело дёрнулось при слышании своего имени, будто удар. Он зарычал, и от этого звука даже стены затряслись от страха.

– И мой– он резко прервал меня, отрицательно качая головой, словно хотел вогнать меня в беспомощность.

– Он ещё маленький, пойми! – я пыталась вложить в слова всю глубину своей души.

– Ему нужна я! Моё молоко, моя забота! Я его мама– слёзы переливались в глазах, а голос дрожал от нарастающего отчаяния.

– В конце концов он и ведун, моя магия могла достаться ему, обессиленно прошептала, видя как он издал тяжёлый вздох, как его грудь ходит ходуном.

Он резко замер,кулаки сжались до белизны. В этот момент я затаила дыхание, ощущая, как между нами висит невидимый барьер, потрескивающий от напряжения и противоречий.

Внутри всё сжималось от боли – и надежды, и страха, и безысходности смешанных воедино.

– Мне всё равно на твой отказ, я нужна своему ребёнку, и не отказываюсь от него, сказала ему с дрожащим голосом.

Дотронулась до горло, которое першило, слабость окутывала меня. Я должна быть сильной, ради Ника должна, должна показать, что не боюсь, что готова ради своего ребёнка на всё.

Хьюго молчит, давит своим гневом, я же в упор смотрю на него. Впитываю его образ. Какой же он стал. Как же этот год изменил его.

Его глаза – в них теперь не осталось той прежней мягкости, только сталь и холод. Оскал, показывабщий его угрозу.

Его сила. Я ощущаю её даже на расстоянии, она вибрирует в воздухе, исходя от него.

Всё это.Как же он изменился.

Сильный мужчина, отец моего ребёнка.

– Разве ему нужна такая мать, которая скрыла его от собственного отца? От сильнейшего волка, альфы? – его слова прозвучали как удар.

Я зажмурилась, чувствуя, как они впиваются в самое сердце. Слышать это от него, от Хьюго, было невыносимо больно. Значит, вот какой он видит меня – предательницей, обманщицей.

– Ник будет жить со мной, в моём замке, – снова осадил он, его голос не допускал возражений.

– Я поеду с тобой! И мне плевать, что тебе не это не нравится– вырвалось у меня, слова были полны отчаяния.

– Пойми, я нужна ему! Выдели хоть маленькую комнатку, но дай возможность быть с сыном! – мой голос сорвался на мольбу, надеясь, что Хьюго сможет понять меня.

Пусть не простит, но он не может забрать Ника. Не может так поступить со мной.

Я смотрела на него, пытаясь передать всю глубину моей боли, всю мою любовь к сыну, всю мою готовность на любые жертвы, лишь бы быть рядом с ним.

Внутри меня боролись страх и решимость – страх потерять сына навсегда, и решимость бороться за него до последнего.

Хьюго взъерошил своим волосы, оттягивая их, надрывно зарычав. Я же с замиранием сердца смотрю на него.

Слеза скатилась по щеке. Почему именно в таких обстоятельствах мы встретились, почему вновь столько боли между нами. Я пытаюсь подавить слезы, но не могу.

Мне обидно, что он не вспоминал меня, что даже не объяснил почему не попрощался, почему так отстранённо вёл себя. А теперь, теперь он не хочет видеть меня вовсе.

Неужели я всё придумала насчёт нас? Неужели та близость, те чувства, что я ощущала – это была лишь иллюзия, игра моего сердца? Неужели эта была и правда лишь связь?

Но я ощущаю другое, глубоко внутри, хоть и боюсь себе в этом признаться. Что-то, что не исчезло, что-то, что продолжает жить, несмотря ни на что.

Справиться. Я должна справиться. Ради Ника. Ради себя.

– Возьму тебя на одном условие,его голос перешёл на низкий рык, я нервно вздохнула.

– Будешь слушаться меня бесприкословно, во всём, всегда.

Я замерла, не понимая, зачем ему это нужно, какой смысл в таком унизительном для меня условии.

Но сил обдумывать, спорить, искать выхода не было. Я лишь слабо кивнула головой, чувствуя, как вся моя воля, вся моя сила испаряются. Я согласна на всё, лишь бы быть рядом с сыном. Лишь бы не потерять его.

– Сейчас выезжаем, у тебя ровно десять минут собрать свои пожитки и приготовиться, если не успеешь, останешься здесь, последний раз мазнув по мне взглядом, он ушёл, оставляя меня одну.

Внутри меня поднялась паника, но я старалась дышать. Немедля бросилась в комнату, где встретила взволнованную Глинду. Её глаза, полные тревоги, отражали моё собственное смятение.

Молча, почти механически, я начала собирать вещи Ника. Свои вещи не брала – сейчас они казались мне абсолютно незначительными.

Главное – сын.

Найдя его деньги, я закинула их в тот же мешок, чувствуя, как отчаяние сдавливает грудь.Уже хотела выйти, но захватила с собой самое главное, его нож, прижала к груди, закидывая в сумку.

– Куда ты, Мэди? – спросила Глинда тихо, её голос дрожал.

– Я еду с ним, – прошептала я, останавливаясь, чтобы закрыть глаза и собраться с мыслями. Слова казались чужими, произнесёнными кем-то другим.

– Сможешь ли ты там находиться? Ты ведь в опасности, – её слова проникали в самое сердце. Я скривилась, прекрасно понимая, что она права.

– На себя мне всё равно, – сказала я, пытаясь улыбнуться ей слабо, но искренне.

– Главное – Ник. Осторожно взяв сына с её рук, я прижала его к груди, чувствуя тепло его маленького тельца.

Смогу ли я жить рядом с Хьюго? Сможем ли мы ужиться друг с другом, если мои чувства вспыхнут вновь?

Закрыв глаза, я отрицательно качнула головой, эти мысли были слишком мучительными, чтобы думать о них сейчас.

– Спасибо вам, – прошептала я, и с этими словами спустилась вниз. Я даже не переоделась, сил на это не было. Потом, всё потом.

На улице я застала Хьюго и, как я поняла, его брата. Увидев меня, Хьюго выпрямился, его взгляд стал ещё более пристальным.

А его брат, Логан, просто наблюдал за мной, изучающе, словно пытаясь понять, что происходит.

– Мы готовы, – сказала я, голос звучал немного глухо. Хьюго кивнул, скидывая свою рубаху, и вновь посмотрел мне в глаза. Я смутилась, отводя взгляд.

Я не могла смотреть на него. Не могла. Теперь он чужой для меня мужчина, лишь отец моего ребёнка, так будет всегда, пыталась я убедить себя в этом.

– Мэди, ты хорошо подумала? – Захарий подошёл ко мне, его голос был тихим и тёплым. Я закивала головой, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

– Береги себя, – сказал он, – помни о том, что я говорил. Я попробую найти решение твоей проблемы.

Его слова дали мне крохотную искру надежды, и я благодарно улыбнулась ему, чувствуя, как напряжение немного отпускает, но всё равно остаётся тяжким грузом на сердце.

– Я волнуюсь за тебя, – его тон резко изменился, стал серьёзным, даже немного трепетным.

– Плохое я вижу, но сказать не могу. Испугать тебя боюсь, девочка. Я сглотнула, ещё сильнее прижимая Ника к себе, его маленькое тельце казалось таким хрупким в моих руках.

– Не нужно, – прошептала я, пытаясь сдержать слёзы.

– Спасибо вам за заботу. Я никогда этого не забуду. Обняла его, чувствуя, как слёзы всё же появились на глазах.

– Будь умней, – проговорил он, мягко, но настойчиво.

– Твой волк – он, твой. Сейчас самое время. Судьба дала вам ещё один шанс, не упустите его.

Тем более, он так смотрит на тебя. Я зажмурилась, отрицательно качая головой.

Не сможем. Не получится. У каждого свои обиды, а у него она сильнее. Поэтому не сможем.

Я обернулась к Хьюго, который сжал челюсти, глядя на меня. Его взгляд был полон невысказанных эмоций, как будто он пытался прочесть мои мысли.

Его взгляд, как же тяжело его выдержать, как же тяжело. Я сама в этом виновата, если бы сказала, уже не нужно жалеть о содеянном, нужно лишь принять и думать, как жить дальше.

– Поедешь на Логане, – сказал он, и я вопросительно уставилась на него.

– И никаких нет я не приму. Ты уже не маленькая, потерпишь – съязвил он, приводя меня в смятение.

Но он был прав. У меня не было даже сил, чтобы возразить. Все мои силы покинули меня, только Ник держал меня.

Слабо кивнула ему головой, внимательно глядя на него. Он же, в свою очередь, изучал меня. Так пристально.

Не вовремя в голову пришло воспоминание, как он целовал меня. Как прижимал, наша ночь, тихонько вздохнула, отрицательно качая головой.

Ник захныкал. Я наклонилась к нему, целуя в лобик, чтобы успокоить. За мной наблюдал Хьюго. Стоило мне поднять глаза, как я увидела, как он смотрит на меня.

– Как мне держаться? – спросила я, преодолев себя. Сейчас нужно откинуть свои обиды, ведь Ника я должна как-то довезти в безопасности, да и самой не свалиться.

– Логан! – крикнул Хьюго. Тот обернулся в волка. Я задрожала от страха, на мгновение закрывая глаза. Всё хорошо. Я в безопасности, и мой ребёнок тоже.

Огромный чёрный волк подошёл ко мне. Я сглотнула, сильнее прижимая Ника к груди.

Хьюго, не спрашивая, подошёл ко мне и взял меня за талию. Я вздрогнула, когда он это сделал.

Наши глаза встретились. Я замерла, видя его так близко, чувствуя его тепло, его руки. Задрожала.

Почему я еду не на нём? Почему он против? Он ненавидит меня, поэтому не хочет, чтобы я ехала на нём. Тогда не нужно прикасаться ко мне, не нужно трогать.

Его глаза, по которым я тоже скучала, его тепло, которое только он мог мне дать.

Откинула эти мысли, ни к чему сейчас.

Продолжая смотреть мне в глаза, он приподнял меня. Я ахнула и он усадил меня на Логана.

– Ноги раздвинь, приказал он. Я тут же взглянула на него, на то, как желваки ходят по его лицу. Его кадык дёрнулся.

Ноги ныли, я до сих пор была босая, ничего не надев. Осторожно перекинула ноги, зажмурившись от боли. Всё это он видел.

– Крепче держись, – сказал он, – я хочу, чтобы мой ребёнок доехал в безопасности.

Я слабо кивнула, схватившись одной рукой за шерсть.

Тем временем, Хьюго сам перевоплотился.

Я засмотрелась на него. Его волк. Какой же он красивый. Серая шерсть, такой огромный, большой.

Неужели Ник будет таким? Взглянула на сына, который мирно спал. Вновь подняла свой взгляд, заметив, что Хьюго в упор смотрит на меня, словно хочет понять мою реакцию.

Наш немой разговор закончился, когда он резко отдернул себя, оздавая глухой рык.

Логан подо мной зарычал, и я вздрогнула, схватившись сильнее, когда он резво побежал.