Текст книги "Вернуть истинную (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Глава 32

Хьюго

Плач Ника разрывает тишину, каждый его звук – это удар по моему сердцу. А то, что я вижу, только добивает меня. Мэди ушла.

Она поспешно скрылась, словно боясь моих глаз, моего взгляда. Я не могу понять. Меня гложет, разрывает изнутри. Ведь видеть её слёзы – последнее, чего я хотел. Я бы отдал всё, чтобы стереть их с её лица.

– Не ищи меня! – крикнула она в последний раз, когда повозка наконец тронулась. Сердце защемило, а рык из груди вырвался сам собой, когда я наконец смог разумно мыслить.

Догнать. Присвоить себе. Забрать навеки. Я зажмурился, оскалившись. Когти выступили на моих руках, когда я увидел, что она уезжает. Уезжает от меня. От нашего ребёнка. Так быстро, почти не глядя, всучив его мне, даже не позаботилась всё объяснить.

Волнение, дикое, всепоглощающее волнение охватило меня. Я чувствую, как рвётся изнутри, как нарастает гнев, смешанный с болью и отчаянием. Она оставила меня. Она оставила нас.

Ради чего? Ради чего она всё это провернула? Ради чего так беззаботно поступила, словно это не стоило ничего?

Мой разум отказывался принимать это. Ник не успокаивался, его плач становился всё отчаяннее, словно он чувствовал, что что-то не так.

Злость, первобытная, всепоглощающая злость, стала наступать на меня, окутывая, сжимая горло ледяными пальцами.

Я чувствую, как она поднимается из глубины, готовая вырваться наружу.

– Хьюго. Голос Логана, отвлёк меня, заставив резко повернуться в его сторону. Логан вместе с моей стаей смотрели в упор на меня.

Он сглотнул, увидев меня с ребёнком на руках. Его взгляд скользнул по мне, потом по Нику, и в его глазах промелькнуло удивление.

– Хьюго, Серена поспешила ко мне, её шаги были неровными, испуганными. В её глазах застыли слёзы.

– Мэди украли, говорила она, плача, но я лишь оскалился, отвернувшись от неё. Слова Серены резали слух.

– Она сделала свой выбор. Выбрала свою тётю. Произносить эти слова было тяжело, они словно царапали горло, обжигая.

– Я видел всё своими глазами! – слова вырвались с такой грубостью, что Серена вздрогнула.

– Больше доказательств не нужно.

Ведь душит. Как же душит это чувство, эта мысль, что она умыкнула к своей тёте, к той, кто всегда была против нас.

Это было похоже на медленное удушье, на бесконечную пытку.

Внутри меня боролись два чувства: дикая злость на неё и на себя, и пронзительная боль от осознания того, что я потерял её.

Я сжимаю кулаки, ногти впивались в ладони, но это не могло сравниться с той болью, что терзала мою душу.

– Нет! Серена шла за мной, её голос дрожал,полный отчаяния.

– Её заставили! Слышишь? Ей угрожали, что Ника убьют! Угрожали, что со мной расправятся!Я резко остановился, как вкопанный.

Сердце пропустило удар, затем заколотилось в бешеном ритме. Мне показалось, что я оглох.

– Что ты сказала? Я развернулся, часто дыша, пытаясь унять бурю, бушевавшую внутри. Взгляд мой остановился на Серене, и я вижу, как она сглотнула, как её глаза наполнились страхом. Логан тут же подошёл к ней, словно пытаясь защитить.

Мэди. Её решение. И это убивало меня. Но если ей угрожали. Если её заставили.

Серена зажмурилась, её пальцы отчаянно терли глаза. Её голос, прерывистый от рыданий, пытался выстроить слова в связное повествование:

– Мы были в комнате, я заснула. К нам постучали.

Она начала плакать сильнее, с каждым словом погружаясь в кошмар.

– Мэди открыла, думая, что это Захарий, но там был ведун. Я попыталась его сбить, даже получилось.Мэди поспешила позвать на помощь, но не успела.

Он схватил её, прижимая нож к горлу. Угрожал, что убьют Ника, если она добровольно не вернётся, если не отдаст свою силу. После угрожал, что тронут и меня.

Мэди, Мэди защитила, взяв слово, что за мной не придут. Закончила она, её голос затих, оставив после себя лишь шепот отчаяния.

Информация обрушивалась на меня, сметая всё на своём пути. Каждое её слово было как удар молота, разбивающий мою уверенность, мою злость.

Мэди, моя мышка, моя девочка. Зажмурившись, я представил, как к ней прикоснулись, как сделали больно.

Это было невыносимо. Ведь я своими глазами видел, что другое она хотела сказать. Это была ложь, жалкая попытка спасти себя, спасти нас.

Оскалившись, выругавшись, я зарычал. Рык вырвался из груди, полный боли, ярости и бессилия.

– Держи Ника. Прежде чем отдать Серена Ника, я поцеловал его, прижимая к груди. Его маленькое тело было единственным, что могло заставить меня прийти в себя.

– Береги его, поняла, сестрёнка. Она закивала головой, взяв меня за руку, её хватка была отчаяно крепкой.

– Я боюсь, что с ней что-то сделают, прошептала она, и я закрыл глаза, шумно выдыхая.

– Не успеют. Я не позволю. Я смотрю на брата, который был хмур, его лицо выражало ту же ярость, что и моё.

– Ты остаёшься. Защищать свою жену и Ника. Я не позволю, чтобы с ними что-то случилось.

– Тебе понадобится моя помощь, он подошёл ко мне, его голос был твёрд.

– Ты нужен здесь, сказал я ему, отходя.

Дрожащей рукой я достал её кулон из ворота рубахи. Холодный металл прикоснулся к моей коже. Поцеловал его, затем убрал, пряча.

– Я верну тебя себе, мышонок. Верну.

Эти слова, прошептанные с такой болью и решимостью, вырвались из самой глубины моей души.

На ходу обернулся в своего волка, ощущая, как первобытная сила наполняет меня, как готов рвать и метать.

Тронули. Мою девочку тронули. Что ей пришлось пережить, прежде чем принять такое решение? Заставили отказаться от ребёнка. Оскалившись, я ускорил свой темп.

Догнать. Была лишь одна мысль, одна цель: догнать её, спасти, вытащить из того кошмара, куда её везут. Я отгонял плохие мысли.

Ведь успею. Ради неё должен успеть, должен справиться, должен спасти. Должен.

Было плевать, что устал, плевать, что ранен. Сейчас главное была лишь она. Мой сын в безопасности, и я просто обязан защитить её.

Сердце билось так отчаянно в груди, когда я заметил удаляющуюся в дали повозку. Она была ещё видна, ещё достижима.

Утробный и гортанный рык раздался мощнее, чем я предполагал. Ведь там началась заварушка. Они не ожидали. Они не ждали, не думали, что я поеду.

Но они ошибались. Как же они сильно ошибались.

В меня стали атаковать. Сгустки тёмной, пульсирующей магии неслись прямо на меня, но я маневрирую между ними, чувствуя, как адреналин захлёстывает моё тело. Ничто не могло остановить меня. Только одно имело значение – моя мышка.

Я сглотнул, когда несколько сгустков всё-таки попали в меня, обжигая плоть, вызывая острую боль.

Но даже это не остановило меня. Я чувствую, как мои раны кровоточат, но игнорирую их. На себя плевать, но только не на неё.

Они стали паниковать, когда я подбежал ещё ближе, когда готов был наброситься, разорвать их своими клыками.

Но резко развернули повозку, усложняя ситуацию. Конь, испуганный, заржал, и колёса, не выдержав резкого поворота, развалились на ходу.

Сердце защемило, когда я вижу, как мышка вылетела из повозки, кубарем катясь по земле. Я бросился к ней, но атаки продолжались, теперь направленные не только на меня, но и на неё.

– Уничтожить волка! Убить! – кричала Верховная. Её голос, полный злобы и ненависти, эхом разносился по лесу.

Я чувствую, как её сила направлена на меня, пытаясь пробить мою защиту. Но всё, что я вижу – это её, мышку, лежащую на земле. Она попыталась встать, опираясь на свои руки.

Один из ударов, особенно мощный, был направлен прямо на Мэди.

В тот же миг, не раздумывая, я прыгнул, закрывая её своим телом, подставляя себя под удар. Резкая, оглушающая боль пронзила меня, выбив воздух из лёгких.

Я упал на неё, чувствуя, как каждый вдох даётся с трудом.

– Хьюго, её голос, полный отчаяния, прозвучал совсем близко. Я приподнялся, еле перенося боль, заставляя себя.

Я не должен быть слабым. Не сейчас. Вновь волна магии отбросила меня, заставив завыть и упасть на бок. Встать. Я должен встать.

– Хьюго, её голос, вёл меня, звал, заставляя подняться. Пошатываясь, я оскалился, видя, как меня стали окружать. Они сбивались в кольцо, готовясь к последнему удару.

– Хьюго, нет! – крикнула мышка, когда они набросились на меня. Я чувствовал удары со всех сторон, но единственное, что удерживало меня от падения, был её голос, её взгляд, её страх за меня.

– Пора положить конец этой поганой любви, прошипела Верховная, и я, распростертый на земле, не в силах пошевелиться, вижу, как она приближается. Ни сил, ни воли уже не осталось. Лишь одно волнение за мышку, за мою Мэди.

– Можешь прощаться с жизнью, волк, её голос был полон яда.

– Ни её, ни своего выродка ты больше не увидишь. Заканчивайте с ним, приказала она своим приспешникам, и её ужасный смех заставил меня скривиться.

– После мы приступим к Мэдисон. Она направилась прямо к ней, зарычал, угрожающе, чтобы не смели трогать её.

Их чёрная магия хлынула на меня, но внезапное, яркое красное свечение заставило меня вздрогнуть.

Это свечение создало стену, которая смогла защитить меня от ударов.

Оно исходило от мышки. Её глаза, обычно полные тепла и нежности, теперь горели алым огнём.

Волосы развевались вокруг неё, словно живое пламя.

Её взгляд, устремлённый только на меня, говорил обо всем, что я хотел услышать.

И тут появились странные, огненные существа, сотканные из чистого пламени, возникли из ниоткуда.

Они встали вокруг меня, образуя живой щит, обороняя меня от надвигающейся угрозы.

Я сглотнул, заворожённо наблюдая за мышкой. Её сила, её способность управлять ею, поражала.

Гордость, смешанная с безграничной любовью, наполнила меня.

Кряхтя, я еле встал, каждый мускул горел адским огнём, а в висках пульсировала глухая боль от пережитых ударов.

Адреналин ещё бушевал в крови, но истощение уже накрывало.

Наши противники метались в панике. Существа настигали их, разрывая строй, заставляя вопить от ужаса и бессилия. Хаос поглотил их ряды.

Не обращая внимания на собственную боль, я бросился вперёд, помогая.

Каждый удар, каждый рывок отдавался в теле острой вспышкой, но цель была одна – добраться до Верховной.

Уничтожить,чтобы больше не причиняла вред моей девочке.

Я вижу её, как её глаза сужаются, вижу, как она находится в панике. Ярость придавала мне сил, заставляя игнорировать кровоточащие раны и ломоту в костях. Её нужно было остановить, здесь и сейчас!

Но я не успел. В тот самый момент, когда я почти настиг её, ведуны, что успели чудом спастись, окружили её плотным кольцом.

Они схватили Верховную под руки, и спеша выпустили чёрный дым. Из которого не было видно, что они творят.

Разочарование, горькое, жгучее, опалило меня, когда я заметил их лишь вдали.

Она сбежала.

Снова. Её силуэт растворился в воздухе, оставив после себя лишь едкий привкус поражения.

Глухо рыкнув от досады, я стал перевоплощаться обратно в человека.

Не медля, я, уже в человеческом обличье, хромая, но решительно направился к ней. К мышке.

Все мысли о сбежавшей Верховной, о боли, о сражении, отступили на второй план. Теперь имела значение только она.

Её безопасность, её присутствие. Моя боль меркла перед единственной мыслью – она здесь, она жива.

Её сила ещё бушевала вокруг, ощутимая, почти осязаемая.

Огонь метался и жёг воздух, но меня, совершенно не трогал.

Все мои чувства были сосредоточены на ней. Её глаза. Они светились неистовым, потусторонним светом, были словно не живые, словно пустые, и в них не было узнавания, не было искры той Мэди, которую я знал.

Она словно не была здесь, её сознание улетело куда-то далеко, увлечённое бушующей стихией.

Я осторожно взял её лицо в свои ладони, чувствуя, как её кожа горяча.

Мои пальцы касались её щёк, пытаясь вернуть её, привести в чувство, но всё было тщетно. Она не реагировала, её взгляд скользил сквозь меня.Внутри всё сжималось от страха за неё.

– Мышонок, прошептал я, и мой голос прозвучал как хриплый, надрывный стон.

С волнением я оглядываю её, видя, как она погружена, слишком сильно погружена в свою силу, которая теперь была неуправляемой, дикой и опасной. Моё сердце билось тревожно сжималось.

В этот момент огненные существа, которые ещё минуту назад сражались на моей стороне, медленно, неотвратимо сомкнулись вокруг нас.

Их языки пламени вытягивались, образуя подобие рук, тянущихся к Мэди. Я сглотнул, ощущая, как страх, сдавливает горло.

Инстинктивно я сжал Мэди ещё сильнее в своих объятиях, притягивая её к себе, словно пытаясь защитить от всего мира, даже от неё самой.

– Она наша, услышал я их голоса. Они звучали не из одной точки, а словно исходили отовсюду, проникая прямо в мозг, беззвучным эхом отзываясь в моей душе. В их словах был древний зов, древнее право, которое они теперь предъявляли.

Я отрицательно покачал головой, яростно, отказываясь даже допустить эту мысль.

– Не отдам, надрывно прошептал я, пытаясь сквозь этот шепот пробиться к её сознанию, вернуть её из этого огненного транса.

– Не отдам её!

– Она моя! – зарычал я на всю округу, на этих существ, на сам воздух, на саму судьбу. Это был не просто крик, это был звериный рёв, вырвавшийся из самых глубин моей сущности.

В тот же миг огонь вокруг Мэди и нас вспыхнул сильнее, мощнее в несколько раз, словно отвечая на мой вызов, на мою ярость, на мою отчаянную любовь.

Пламя стало ослепительным, но я не отводил глаз от неё.

Я трогал её, сжимал, ощущая каждую клеточку её тела, каждый дрожащий нерв.

"Не отдам, не отдам её никому! Не отдам!" – эта мысль пульсировала в моей голове, отбиваясь эхом в каждом ударе сердца.

Мои руки сжимали её талию, её спину, прижимая так сильно, что, казалось, я мог бы впитать её в себя, стать единым целым, чтобы никто не смог её у меня отнять.

– Причина, по которой мы должны оставить её, раздались их голоса снова, теперь чуть более требовательно.

– Тебе же она была не нужна, скривился от их слов, который попадали точно в цель.

Я сжал мышку ещё сильнее, всем своим существом понимая, что сдохну за неё. Я умру, но не отдам её никому. Эта решимость была абсолютной, непоколебимой.

– Я люблю её, ответил я, и эти слова вырвались из меня с такой силой, с такой искренностью, что в них была вся моя боль, вся моя надежда, вся моя жизнь.

Я поднял взгляд и увидел, как одно из огненных существ, самое большое и яркое, медленно, величественно вспорхнуло к нам, его пламенные глаза пристально смотрели на меня. Это был вызов, который я был готов принять.

– Она просила за тебя, слова существ пронзили меня.

Сердце сжалось в болезненный комок.

Она защищала меня.

Подвергала себя этой неконтролируемой, испепеляющей силе, этому безумию пламени, чтобы спасти меня. Осознание этого ударило с такой силой, что я едва устоял на ногах.

Чувство вины и одновременно безграничной благодарности захлестнуло меня, усиливая и без того отчаянную решимость.

– Я прошу за неё, мой голос был твёрд, лишён всякой дрожи, несмотря на бушующую внутри бурю. Я поднял взгляд на самое большое из огненных существ, которое всё ещё стояло в паре шагов от нас.

– Хоть мою сущность заберите, хоть душу вырвите, но она останется со мной! Она моя, и я не отдам её! – я сжимаю Мэди ещё сильнее, прижимая её к своей груди, словно мог спрятать её от них.

Её горячее тело было единственным,что сейчас имело значение.

Огненное существо словно усмехнулось, его пламенные черты исказились в подобии гримасы.

– Хороший обмен, прозвучал их коллективный голос, в котором теперь слышалась нотка древнего, опасного удовлетворения.

– Только ты больше не будешь одним из сильнейших. Твоя сила истощится, ты станешь обычным.

Я оскалился в ответ, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Эта угроза была реальной, болезненной. Потерять свою мощь, свою сущность, которая делала меня тем, кто я есть, – это было равносильно смерти.

Но мой волк рвался наружу с единственной целью: спасти её. Он отчаянно, яростно хотел защитить Мэди,свою пару, и никакая потеря не могла сравниться с угрозой для неё.

– Плевать! – рыкнул я вновь, и этот рык был чистым, неприкрытым вызовом. Что мне моя сила, если её не будет рядом? Что мне мощь, если я потеряю ту, ради которой дышу?

В тот же миг пространство вокруг нас взорвалось внезапным, ослепительным свечением. Оно было настолько ярким, настолько всепоглощающим, что я вынужден был закрыть глаза.

Инстинктивно, с последней крохой сознания и силы, я сжал Мэди ещё сильнее, примкнув к её обжигающим губам. Этот поцелуй был не просто прикосновелением.

Я вложил в него всю свою любовь, всю свою боль, весь свой страх, всю свою надежду.

Каждая клеточка моего существа кричала:

«Спасись! Живи! Будь со мной!» Я пытался передать ей частичку себя, частичку своей жизненной силы, своей души, лишь бы этот поцелуй, эта искренняя, необузданная любовь смогла вырвать её из лап этой разрушительной силы, спасти её от самой себя.

Пусть моя сила уйдёт, пусть я стану никем – лишь бы она вернулась ко мне.

Глава 33

Мэдисон

Жар в груди разливался по всему телу, но это был не обжигающий, а ласкающий жар. Он приносил с собой такое спокойствие, что все тревоги, все страхи, все проблемы, казалось, просто растворились, оставив лишь тихую, блаженную пустоту.

Я была там, где время остановилось, а мир вокруг перестал существовать.

Но внезапно, прозвучал знакомый голос, голос мамы. Он вырвал меня из этого сладкого забытья, вернув в реальность. Я обернулась, и увидела её. На губах её застыла какая-то странная, болезненная улыбка.

– Он ждёт тебя, ты нужна ему, прошептала она, и от этих слов моё сердце сжалось так сильно, что казалось, вот-вот остановится. Образ Хьюго, его отчаянные глаза, мелькнули перед глазами.

– Где я? – выдохнула я, чувствуя, как тело слабеет, а сознание начинает медленно уплывать. Улыбка мамы стала ещё более печальной.

– Твоя сила поглотила тебя, Мэди, ты слишком много отдала, услышала я её тихий, полный скорби голос.

– Ради него, вырвалось у меня, я хотела спасти его. Чувствую, что сила, что жила во мне, иссякла, оставив лишь пустую оболочку.

– А он в ответ, спас тебя, пожертвовав своей сущностью, прошептала мама, и от этих слов моё сердце сжалось ещё сильнее.

Осознание того, что Хьюго рисковал всем ради меня, что он, возможно, отдал часть себя, чтобы вернуть меня, было невыносимо. Слёзы, что я так старалась удержать, хлынули из глаз, обжигая щеки.

– Теперь тебе ничего не угрожает, я рада снова увидеть тебя, доченька, проговорила она, и в её голосе звучала такая искренняя радость, такая безграничная любовь, что мне стало одновременно и легче, и ещё больнее.

Я чувствовала, как её рука нежно касается моей щеки, и это прикосновение было таким нежным.

– Будь счастлива, моя милая, прошептала мама, её голос становился всё тише, словно она отдалялась.

– Твой волк сделает тебя самой счастливой, любимой. Мы с папой рады, что он попался тебе на пути. Твой он, только твой. С этими словами она закрыла глаза, и я почувствовала, как её присутствие начинает угасать.

– Наша связь, прошептала я, пытаясь удержать её, понять, что происходит. Мама снова погладила меня по щеке, её прикосновение было лёгким, почти невесомым.

– Ваша связь на месте, милая, её голос звучал как далёкое эхо, – Разве можно разрушить то, что сотворено богами? Вот и Захарий не смог. Он лишь убрал её на время, но расскажет, всё расскажет вам обоим.

Я удивлённо смотрела на неё, не в силах осознать услышанное.

– Он ждёт тебя, волнуется, последнее, что я услышала, прежде чем окончательно погрузиться в темноту. Мир вокруг растворился.

– Мышонок, слышу до боли знакомый голос, глубокий и хриплый, обволакивая меня, проникая в каждую клеточку. Он был таким родным, таким желанным. Этот голос был манил, тянул меня.

Я хочу увидеть его, хочу почувствовать тепло его кожи, ощутить его сильные руки на своей спине, хочу наконец-то обнять его так крепко.

Это желание было не просто сильным, оно было всепоглощающим, обжигающим, оно пульсировало во мне, толкая меня вперед. Я спешу, так отчаянно спешу.

Каждый вздох был пронизан невыносимым страхом: страхом не успеть, страхом, что не дадут мне этого сделать, не позволят прикоснуться к нему, не позволят выбраться из этого забытья.

Внутренний крик бился в моей груди: "Только бы успеть! Я тянулась к нему всем своим существом, почти чувствуя его тепло, его запах, его присутствие.

И я распахнула свои глаза.

Голова кружилась, мир вокруг казался размытым, но я отчетливо видела его. Его взгляд, пронзительный и полный нежности, встретился с моим.

В глазах моего волка плескалось такое волнение, такая сильная тревога, что моё сердце откликнулось ей мгновенно. Он тяжело дышал, упал рядом со мной, не отрывая от меня взгляда.

Вижу как чёрные круги появились у его глаз, сердце сжалось от его вида.

Он резко потянул меня, прижимая к своей груди так крепко, что я чувствовала биение его сердца – такое же учащённое, как и моё.

Слёзы, которые я так стараюсь сдержать, хлынули из глаз, не в силах больше сопротивляться.

Я схватилась за него, обнимая за шею, и в этом объятии, в этом единстве, зародилась робкая, но такая желанная радость.

Я принадлежу ему, а он мне. Это осознание было настолько мощным, настолько сильным, что я не могла дождаться, когда смогу рассказать ему всё, когда он узнает, как сильно я его люблю.

Его хватка стала ещё крепче, а взгляд – серьёзным, почти грозным.

– Зачем? Зачем ты это сделала? – его голос сорвался на надрывный, грозный шёпот.

Он не давал мне отстраниться, лишь сильнее сжимал, мое тело дрожало в его желанных объятиях. Я чувствую его страх, он передается мне, усиливая мою собственную растерянность.

Я молчу, растерянно хлопая глазами. Как ему объяснить, что люблю его настолько, поэтому совершила такой поступок.

Моё сердце колотилось в груди, отражая его тревогу, но я не могу вымолвить ни слова. Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний: жар, мама, её слова о силе, о спасении Хьюго.

Хьюго сглотнул, и в этот момент в его глазах я вижу вспышку чего-то нового, чего-то, что заставило меня замереть.

Мы смотрим друг на друга. Время замерло, и не существовало ничего, кроме его глубоких, измученных глаз, в которых отражалась вся боль.

Моё сердце билось так сильно, что, казалось, я могла слышать каждый его удар в оглушительной тишине, наступившей между нами.

Медленно моя ладонь потянулась к его щеке. Каждое мое движение было наполнено невыносимой нежностью и страхом.

Когда кончики пальцев наконец коснулись шершавой кожи, едва испачканной сажей, но такой родной и живой, я ощутила пронзительный трепет. Я погладила его щеку – сначала робко, затем увереннее.

Хьюго закрыл глаза. Его ресницы дрогнули, а глубокий, мучительный вздох вырвался из груди. Он продолжает часто дышать. Его челюсти были сжаты до белизны, выдавая внутреннюю борьбу – то ли с болью, то ли с неимоверным облегчением, то ли с желанием кричать от пережитого.

В этом напряжении читались все невысказанные слова, все затаённые страхи, вся нежность, которую он держал внутри.

Я же, слабо, почти невесомо, улыбнулась. Отчаянно, судорожно я прижалась к нему ещё сильнее, каждой клеточкой, впитывая его тепло, его запах, его силу.

Мы сидим на земле. Вокруг нас стоял едкий запах гари, воздух был тяжёлым от клубов дыма.

Но как же это всё стало неважным, абсолютно ничтожным, когда его руки обняли меня в ответ, когда его подбородок лег на мою макушку, когда его сердце забилось рядом с моим.

В этот момент не существовало ничего. Существовали только мы, обретающие покой в объятиях друг друга.

Не знаю сколько прошло времени,прежде чем, Хьюго резко не встал, утягивая меня за собой. Я пошатнулась, но его сильная рука тут же обвила меня, не давая упасть.

Вместо слов, которые я так ждала, он прильнул к моим губам, целуя.

Я замерла, не в силах поверить в реальность происходящего. Он целует меня. Так жадно, так мощно, так сильно, что я чувствую, как мои ноги подкашиваются.

Его властные руки крепко сжимают меня, притягивая к себе, заставляя поддаться его напору. Я теряюсь в этом водовороте чувств, в его силе, в его страсти.

Моё тело, ещё слабое, не в силах сопротивляться, но душа откликается на каждое его прикосновение.

Слёзы вновь потекли по щекам, но теперь я их не контролировала, позволяя им свободно течь. Я так скучала по нему, по его теплу, по его запаху, по ощущению его кожи.

Я отвечаю на его поцелуй. Так хочется почувствовать его ещё сильнее, быть ещё ближе, раствориться в нём.

В этот миг казалось, даже время остановилось. Несмотря на обиду, которая ещё не успела утихнуть в моей душе, я не могла сопротивляться. Его поцелуй, его страсть – всё это было слишком сильным.

– Мышонок, ты хоть понимаешь, что я чувствовал? – резко крикнул он, заставляя меня сжаться от неожиданности и боли в его голосе.

Я растерялась, абсолютно потерялась в вихре его прикосновений, когда он вновь поцеловал меня.

Его губы теперь требовательно, неистово накрыли мои. Это был не нежный, а глубокий, отчаянный, как крик души, вырвавшаяся из самых глубин его существа.

Он сжимает меня сильнее, его руки впиваются в мою спину, будто боясь, что если хоть на секунду ослабит хватку, я тут же растаю в воздухе, исчезну.

Моя голова кружилась. И я отвечаю, отвечаю ему всем своим существом, сквозь слёзы, которые лились неконтролируемым потоком. Я не могу их сдержать.

Они текли по щекам, смешиваясь с его поцелуями. Это были слёзы облегчения, слёзы невыносимой радости, слёзы боли от всего пережитого и от той мысли, что он рядом.

Наши лбы только соприкоснулись, и я, закрыв глаза, пыталась уловить каждый вздох, каждый удар его сердца.

Вдалеке раздалось звонкое ржание коней – прорезающее тишину пепелища. Мгновенно я повернула голову, отрываясь от его плеча.

Сквозь клубы рассеивающегося дыма, приближались Логан и Серена. Их лица были бледны от напряжения, но в глазах горела искра надежды.

За ними тянулась стая Хьюго – мощные, измученные волки.

Хьюго выругался, отстраняясь от меня. Он взъерошил свои волосы, словно пытаясь справиться со злобой, но я вижу, как тяжело ему.

Увидев Ника, сердце дрогнуло. Я поспешила к сыну, и, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, тут же поцеловала его. Боюсь поднять глаза и встретиться взглядом с Хьюго. Боюсь, ведь нужно объясниться с ним.

– Хьюго твой волк, голос Логана оборвался на полуслове, глядя на нас. Я вопросительно уставилась на Хьюго, и в голове всплыли слова мамы.

– Я не чувствую его, Хьюго усмехнулся, и наши глаза встретились. Моё сердце пропустило удар. Из-за меня он потерял своего волка? Я сильнее сжала сына, ощущая себя такой потерянной, такой виноватой.

– Зачем, зачем ты это сделал? – прошептала я, глядя на него с укором. Его взгляд стал диким, он оскалился, преодолевая расстояние между нами, и в его глазах я видела бурю эмоций: гнев, боль, отчаяние.

– Тот же вопрос могу задать и тебе, мышонок, прорычал Хьюго, его голос был полон ярости и боли.

– Зачем ты это сделала? Чего вообще хотела добиться? Если ты, твою мать, даже не знаешь, как пользоваться своей силой!

Его слова снова укололи меня. Почему он так резко, почему так грубо? Сглотнув, я снова поцеловала сына, отворачиваясь от Хьюго. Стало так больно, так обидно.

– Хьюго, Логан попытался его остановить, но было поздно.

– Зачем тогда погнался за мной? Не нужно было, я тебя не просила, прошептала я, чувствую его взгляд на себе.

Хьюго сжал кулаки, его тело напряглось.

– Ещё скажи, что не ждала меня и не думала о том, что я всё равно спасу тебя! – он словно пытался выбить из меня эти слова. Я зажмурилась, чувствуя, как Серена рядом сжимает мою руку, пытаясь поддержать.

– Не ждала. Я сделала свой выбор, тебе нужно было его лишь принять, выдохнула я, и слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные.

– Лучше бы ты этого не говорила, Мэди, услышала я от Логана, который усмехнулся.

В его усмешке было что-то жуткое, предвещающее беду.

Я чувствую, как напряжение нарастает, как воздух вокруг нас становится всё гуще и тяжелее. Я знаю, что сказала что-то, чего нельзя было говорить, что мои слова только усугубили ситуацию.

Но он не прав! Ведь я была готова ради него на всё, боялась за него! Почему он этого не поймёт? Почему обвиняет, когда сам сделал такое ради меня?

Почему не понимает, что мы с ним совершили одинаковые вещи?

Слёзы я стараюсь сдержать, не показывать ему, но тщетно. Мне было так обидно.

– Принять то, что моя ведьма будет намеренно причинять себе вред? Или принять то, что ты всё решила сама, даже не подумала о последствиях? Что ещё я могла поделать в той ситуации?

Хьюго резко развернул меня к себе. Его руки сжали мои плечи так сильно. Я вздрогнула от этой внезапности, но взгляд его глаз.

Как же он держится! Как он умудряется стоять передо мной, почти не шелохнувшись, когда я чувствую, что ему больно.

Я вижу в этих глубоких, тёмных омутах невыносимую, жгучую боль, которую он так отчаянно пытается скрыть.

Как он выносит это? Как можно так стоически сдерживать шторм внутри, когда каждая клеточка его тела, каждое фибровое волокно, каждая эмоция кричит от пережитого?

Моё сердце сжалось от собственной боли за него.

– Я не твоя ведьма, выдохнула я, голос дрожал, а глаза, наверное, всё ещё были красными от слёз.

Я вижу, как его зрачки расширяются ещё сильнее, почти полностью поглощая радужку, а в их глубине вспыхивает нечто первобытное, собственническое, опасное.

– Моя.

Я замерла. Внутри меня всё остановилось – мысли, даже собственное дыхание.

С каким же удовольствием, с какой непоколебимой уверенностью он это произнёс.

Это было не вопрос, а утверждение. Каждое слово было пропитано выстраданной уверенностью, древним правом.

– Ты моя. Ясно? – повторил он вновь, его голос опустился до хриплого шёпота, но от этого стал только весомее, проникая в каждую клеточку.

Его хватка на моих плечах усилилась, словно он пытался впечатать эти слова в мою плоть.

Я сглотнула, ощущая ком в горле, и, не в силах выдержать этот обжигающий, пронзительный взгляд, эту властную, почти жестокую нежность, медленно опустила глаза от него, уставившись в выжженную землю.

Моё сердце билось так сильно, что, казалось, оно вот-вот прорвётся сквозь рёбра, а по телу пробежала дрожь – то ли от страха, то ли от странного, волнующего восторга.

Я молчу,не зная, что сказать, как реагировать, как вести себя. Ник мирно ерзал у меня на руках. Я наклонилась к нему, поцеловав.

– Зачем я тебе? Ты ясно дал понять, что в твоей жизни места для меня нет, прошептала я, слыша его нарастающее рычание.

В его глазах мелькнула боль, но тут же сменилась дикой яростью. Я чувствую, как его гнев бурлит, готовый выплеснуться наружу, но не отвожу взгляд.

Я хочу понять его. Что послужило причиной? Неужели он любит меня, раз заявляет такие права на меня?

– Хьюго, я взглянула на Логана, который с волнением поджал губы.Он встал рядом с ним, придерживая.