Текст книги "Вернуть истинную (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18

Хьюго

Боль была невыносимой, пронизывающей изнутри, но терпимой. Сквозь пелену я с трудом заставил себя открыть глаза.

Яркие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окно, ослепили меня, заставив тут же зажмуриться, пытаясь привыкнуть к свету.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – прозвучал голос Гареда. Его слова, заставили меня повернуть голову в его сторону, несмотря на боль.

Я прислушался к себе, пытаясь осмыслить свои ощущения. Тянущая боль, тупая и ноющая, разливалась по всему телу, напоминая о каждой травме, о каждом ударе.

Я попытался пошевелиться, ощущая, как мышцы протестуют, но тело отказывалось слушаться. Гаред тут же остановил меня:

– Лежи, я тебя осмотрю. Он хмурился, дотрагиваясь до моей раны.

Было странно, ведь я отчетливо помнил прикосновение другой руки – тёплой, нежной, такой ласковой. Это воспоминание, такое явное и противоречащее всему остальному, заставило меня сглотнуть, ощущая, как комок подступает к горлу.

Несмотря на его слова, я всё же попытался приподняться, чувствуя, как тело напрягается, готовясь к новому приливу боли.

– Некогда лежать – хрипло выдохнул я, каждое слово давалось с трудом, сопровождаясь ноющей болью.

Гаред усмехнулся, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

– Слушайся старших, проговорил он с насмешкой, – иначе я Вальтеру доложу, что ты опять ведёшь себя как упрямый осёл.

– Докладывай! – ответил я, чувствуя, как в груди разгорается упрямый огонёк.

– Я ничего не боюсь.

– Хочешь знать, кто всю ночь сидел рядом с тобой, следил за каждым твоим вздохом? спросил он, и в его голосе прозвучало что-то новое, какое-то предвкушение.

Я отрицательно качнул головой, но он, кажется, и не собирался ждать моего ответа.

– А я тебе всё равно скажу, продолжил он,– может, хоть так ты перестанешь вести себя как полный баран. Твоя мышка – он сделал паузу, и я напрягся, ожидая продолжения, – сидела около тебя всю ночь. Смотрела за тобой, ухаживала. Я пытался прогнать её, но она не ушла. Осталась, пока не убедилась, что с тобой всё в порядке.

Мои глаза распахнулись. Я вижу, что Гаред говорит это совершенно серьёзно, что никакой лжи в его словах нет. Его взгляд был прямым и честным. Размышления захлестнули меня. Значит, она была здесь? Всю ночь?

Следила за мной, заботилась? В моей груди начало разливаться странное, неведомое доселе чувство.

Тепло, которое сначала робко разгоралось, теперь становилось ярче, превращаясь в настоящий огонь, который, казалось, был готов поглотить меня целиком.

И тут я вспомнил его вчерашние слова, сказанные так внезапно: "Влюбилась". Неужели она действительно влюбилась в меня?

Эта мысль одновременно согревала и терзала мою душу. Если это правда, если она действительно испытывает ко мне такие чувства, то, возможно, она отдалась мне не из-за нашей связи,а потому, что хотела этого не меньше моего.

Хотела и любила именно поэтому она так поступила.

Но как узнать? Как проверить? Она, мой маленький мышонок, никогда сама не расскажет. Эта неизвестность, эта неопределённость притягивала.

Эта информация обрушилась на меня,сметая остатки моего самообладания.

Я почувствовал, как внутри меня бурлит целый океан эмоций: удивление, смятение, облегчение, и что-то ещё, глубокое и незнакомое, что я не мог сразу понять. Я приподнялся, игнорируя новую волну боли, пытаясь осмыслить услышанное.

– Почему она была здесь? – спросил я, мой голос звучал хрипло и неуверенно. Гаред, закончив с обработкой моей раны, промывал руки, и его лицо выражало спокойствие, которое я мог только завидовать.

– Я же тебе вчера всё рассказал, ответил он, и в его голосе проскользнула нотка усталости.

– Видно, что чувства к тебе остались, поэтому и не могла спокойно сидеть, вот и пришла. Я зажмурился, пытаясь совладать с собой.

Его слова, несущие в себе такую огромную правду, вновь пробудили во мне бурю. Я снова оскалился, не от злости, а от переизбытка чувств, которые захлёстывали меня.

Эти новые, неведомые эмоции, о существовании которых я раньше и не подозревал, теперь с новой силой хлынули на меня, словно мощный поток.

Они поглощали меня целиком, заставляя чувствовать то, что, как я думал, мне недоступно. Особенно остро я ощущал это после его слов.

– Тебе нужен покой, сказал Гаред.

– Я зайду позже проведать тебя. А сейчас лежи и набирайся сил. Твоя регенерация, он сделал паузу, и я понял, о чём он, – похоже, не действует. Ты и сам, наверное, понимаешь, почему.

Он ушёл, оставив меня один на один с самим собой.Слова Гареда эхом отдавались в голове, рисуя перед моим внутренним взором её образ.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и закрыл глаза. И, конечно же, она появилась.

Её образ был смутным, но от этого не менее реальным. Я видел её удивлённые глаза, полные волнения, когда они смотрели на меня. Значит не показалось.

Я ощущал её нежные прикосновения, которые, несмотря на боль, дарили странное успокоение. Её голос, тихий и мелодичный, звучал в моей памяти, заставляя сглотнуть.

Она была здесь. Вчера. Всю ночь. Как она решилась? Как смогла преодолеть страх, как не испугалась моего гнева, который, как я думал, мог оттолкнуть любого?

Но главное, что я чувствовал сейчас, это какой-то паршивый стыд. Она видела меня таким. Видела слабым, беспомощным, сломленным. Этого я не хотел больше всего на свете.

Видеть мою слабость, мою уязвимость – это было то, чего я боялся больше всего.

И теперь, зная, что она была рядом, видела меня в таком состоянии, я чувствовал себя ещё более уязвлённым, ещё более потерянным.

Но одновременно с этим, где-то глубоко внутри, тлела искорка, искорка надежды, искорка тепла, которая, казалось, могла растопить даже лёд моего упрямства.

Внезапный, пронзительный плач Ника вырвал меня из плена размышлений, заставив резко распахнуть глаза.

Он плакал, не унимаясь, его крики наполняли комнату, вызывая новую волну тревоги. Нахмурившись, я, сквозь свою собственную боль, с трудом приподнялся.

Придерживая рукой ноющий бок, я медленно, стараясь не делать резких движений, направился в их комнату, чтобы взглянуть на сына.

Войдя в нашу спальню, я сразу же огляделся. Мышки там не было. Только сын, мой маленький Ник, ворочался в люльке, которую я сам соорудил для него.

Я подошёл к нему, чувствуя, как сердце наполняется нежностью, которую невозможно выразить словами.

Погладил его по щеке, ощущая такую всепоглощающую любовь к этому крошечному существу, что мне стало немного страшно.

Я никогда не думал о детях, не представлял себе такого поворота в жизни, а теперь не мог представить свою жизнь без него.

Ник – это продолжение меня, нас. Я зажмурился, не в силах отрицать, что мышка, теперь волнует меня ещё больше,до глубины души. Как только она поселилась здесь, я не мог думать ни о чём другом.

Мой взгляд постоянно притягивался к ней, и я видел, как она смущается под этим пристальным вниманием.

Усмехнувшись своим мыслям, я осторожно накрыл сына одеялом.

Стоило Нику увидеть меня, как его плач тут же утих. Он перестал ворочаться и теперь внимательно следил за мной своими большими, ещё сонными глазами.

Я стал баюкать его, стараясь успокоить. Он стал зевать, пока, наконец, он не прикрыл глаза, проваливаясь в безмятежный сон.

Внезапно до меня донеслось тихое журчание воды из купальни. Мой порыв был неостановим. И было плевать на приличия.

Переступив порог, я замер. В груди вспыхнул огонь, обостряя все мои чувства до предела. Желание, которое до этого лишь тлело где-то в глубине души, разгорелось с новой, неистовой силой.

Мышонок. Она лежала в купели, обнаженная, спящая. Вода лишь слегка прикрывала её тело, лаская каждый изгиб, подчеркивая совершенство форм.

Полная грудь, тонкая талия, пышные бёдра – всё это предстало моему взору, заставляя кровь стучать в висках.

Я сглотнул, ощущая, как всё внутри меня переворачивается, бурлит от желания.

Оскалившись, я продолжал смотреть на неё, словно дикий зверь, увлекшийся добычей, и мне было плевать, что права на это я уже не имею.

Она спала так мирно, так безмятежно, совершенно забыв об осторожности.

Это, как ни странно, разозлило меня. Её уязвимость, её полная беззащитность перед миром.

Я подошёл ближе, не в силах оторвать взгляд. Рука сама потянулась к её лицу, словно ведомая неведомой силой.

Пальцами нежно, погладил её щеку, затем скользнул по контуру её губ. Я засмотрелся на них, снова ощущая острое, почти невыносимое желание ощутить их вкус, прикоснуться к ним.

Её вкус, который я помню до сих пор. Который не сравнится ни с чем.

Мой взгляд скользил по её телу, изучая каждый миллиметр, пока не остановился на её лбу.

Там я заметил чёткую рану. Свежую. Эта рана. рость, смешанная с тревогой, снова охватила меня. Откуда она у неё, как получила.

Мышонок вздрогнула. Её веки дрогнули, и глаза распахнулись, встречая мои. Удивление ,шок, волнение неуловимое, мелькнуло в её взгляде.

Она смотрела на меня, изучала, совершенно забыв о своей наготе, о том, что вода едва прикрывала её. Мы смотрели друг на друга, и в этом безмолвном взгляде было всё. Я не мог оторваться от неё.

"Нежная", – пронеслось в голове. Я вспомнил слова Гареда: "Следила за мной всю ночь". Она следила за мной всю ночь, и теперь, измученная, уснула здесь, в купальне.

В следующий миг, словно вынырнув из глубокого сна, она тут же прикрылась руками, пытаясь спрятать то, что ещё секунду назад было открыто моему взору.

Я усмехнулся, но ощущение в груди стало душным, словно воздух вокруг меня сгустился, стал плотным и вязким.

Её щёки залились краской, и она начала дрожать, не то от холода, не то от смущения, не то от моего присутствия.

– Ты могла случайно захлебнуться, хрипло прошептал я, мой голос прозвучал глухо, словно издалека.

Я видел, как она зажмурилась, словно пытаясь отгородиться от моих слов, от моего взгляда, который, я чувствовал, смущали её.

– Я не заметила, прошептала она в ответ, и её голос был таким тихим, таким уязвимым, что я снова оскалился, пытаясь скрыть своё смятение.

– В следующий раз будь повнимательнее, сказал я, и в моём голосе прозвучали нотки предупреждения, смешанные с волнением.

– Меня могло и не быть здесь. Она закивала головой, её движения были медленными, неуверенными, и она начала продвигаться к краю купели.

Я сглотнул, смотря на её спину, на изящный изгиб позвоночника, проступающий сквозь тонкую кожу.

Захотелось провести по ней рукой, очертить каждый позвонок, почувствовать тепло её тела. Но я отдёрнул себя, понимая, что не могу зайти так далеко.

– Можешь выйти, услышал я её дрожащий голос.

– Мне нужно переодеться. Я снова усмехнулся, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

– Я уже всё видел, сказал я, в моём голосе звучала усмешка, но она была горькой.

– К чему это стеснение?

Она вздрогнула от моего голоса, от моего тона.

– Сейчас я не хочу, чтобы ты видел, ответила она, и её слова, сказанные с такой искренностью, задели меня.

Напрягся, я снова осмотрел её, чувствуя, как внутри всё сжимается от какой-то новой, непонятной горечи.

– Кто-нибудь был после меня? – спросил я, хотя и знал ответ. Знал, но хотел узнать от неё. Этот вопрос вырвался сам собой.

Её молчание было красноречивее всяких слов. Я чувствовал, как она часто задышала, как по её спине побежали мурашки, выдавая её волнение.

– Я была беременна, наконец прошептала она, и в её голосе звучала нотка отчаяния.

– Как ты себе это представляешь?

Значит, не было никого. Эти слова принесли мне облегчение.

Значит она правда что-то чувствовала ко мне, и это взбудоражило меня сильнее.

– Некоторых даже это не волнует, сказал я, продолжая внимательно смотреть на неё, пытаясь угадать, что творится в её душе.

– Я неопытная, ты сам знаешь, прошептала она, сглотнув. Эти слова заставили меня замереть. Я вспомнил нашу ночь, её первую ночь, нашу первую близость. Какая она была. Я зажмурился, отгоняя эти воспоминания, которые обжигали меня изнутри.

– Знаю, только и сказал я, видя, как она опустила плечи, словно обиженная, словно разочарованная моим равнодушием.

Но я не мог позволить показать, что на самом деле творится со мной. Это было бы слишком опасно. Слишком желанно.

– Переодевайся, сказал я, отворачиваясь, стараясь не смотреть на неё, хотя это было невероятно трудно.

Послышался шум воды, как она вылезла из купели. Я стоял спиной к ней, но чувствовал её присутствие, ощущал, как она движется.

Она отражалась в зеркале, и я, несмотря на то, что отвернулся, не мог не смотреть. Смотрел, как она одевается – сначала сорочка, затем платье. Её руки дрожали, и это выдавало её волнение.

Когда она выпрямилась, надевая чулки на свои стройные ноги, она заметила, что я всё это время наблюдал за ней через зеркало.

Она замерла, смотря на меня. В её глазах читалось удивление, смешанное с чем-то ещё.

"Затягивает", – пронеслось в голове.

"Как же нас затягивает". Я впитывал её образ, каждую чёрточку её лица, изгибы её тела, и не мог оторваться от её взгляда. Это было словно притяжение, от которого невозможно избавиться.

Я развернулся, преодолевая расстояние между нами. Она отходила назад, отступая, пока не упёрлась спиной в стену. Мышка. Она прижалась к стене, словно загнанный зверёк.

– Ты подглядывал, прошептала она, и в её голосе звучало обвинение, голос дрогнул. Я усмехнулся, прикусив губу, пытаясь скрыть своё смятение.

– Нет, сказал я ей, видя, как она закрыла глаза, словно не желая смотреть на меня, не желая признавать очевидное.

Я приблизился к ней настолько близко, что это сводило с ума. Наши тела почти соприкасались.

Я смотрел на неё, на её мокрые волосы, которые прилипли ко лбу, на её искусанные губы, которые так и манили.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё бурлит. Поставив руку над её головой, она оказалась в ловушке, прижатая к стене.

– Раз не на что смотреть, зачем тогда ты это делал? – услышал я её вопрос. Её голос был тихим, но в нём звучала обида, недоумение.

Я молчал, лишь взирая на неё, не в силах произнести ни слова. Что я мог ей сказать? Что я не мог отвести от неё глаз? Что я жаждал её, несмотря ни на что.

– Что с виском, откуда? – проигнорировал я её вопрос, взгляд мой снова приковал её лоб, свежую, кровоточащую царапину.

Боль, которую я чувствовал, была не только физической, но и душевной.

Мышонок сглотнула, её зрачки расширились, а дыхание участилось, превращаясь в прерывистое, нервное.

– Я упала, её ответ прозвучал неубедительно.

Я чувствовал, что она лжёт, что за этой простой фразой скрывается нечто большее, нечто, что она боится открыть.

– Стала невнимательной, сказал я, и в моём голосе прозвучала сталь, смешанная с горечью.

Мышонок вздернула подбородок, поджав тонкие губы, словно готова была дать отпор, но слова застряли в горле.

Её упрямство, её попытки скрыть правду, только распаляли моё желание узнать её секрет.

– Не поверю, что ты могла упасть, мышонок, повторил я, мой голос стал твёрже, настойчивее.

– Откуда эта рана? Я требовал честного ответа, словно имел на это право.

Мышонок молчала. Её глаза метались, ища выход, но его не было. Она попыталась открыть дверь, но я захлопнул её перед её носом, не отпуская.

Моя рука всё ещё была над её головой, прижимая её к стене, не давая сбежать. Я ощущал её страх, её смятение, и это только усиливало моё желание.

– Почему ты здесь? – внезапно спросила она, и её голос дрогнул, словно струна, натянутая до предела.

– Иди к себе. Тебе вообще нельзя вставать. Я усмехнулся, едва сдерживая боль, которая сдавила бок. Я не хотел показывать ей.

– Волнуешься? – спросил я, наблюдая, как она вздрогнула, отрицательно покачав головой. Её попытка скрыть свои чувства была тщетной.

Ведь я вижу как она внимательно смотрит на меня, как волнуется.

– Нет, тихо ответила она, но в её глазах я видел совсем другое. Её ложь была такой очевидной.

– Именно поэтому ты всю ночь сидела около меня? – её глаза округлились на эти слова. Она замерла, не в силах вымолвить ни слова.

Молчание. Её молчание сводило меня с ума. Её близость, её забота, её ложь – всё это перемешивалось, создавая в моей груди ураган чувств.

Я был так близок к ней, чувствовал тепло её тела, ощущал её дыхание на своей коже, но в то же время так далёк.

И эта пропасть между нами, пропасть из недомолвок и тайн, разрывала меня на части.

Глава 19

Мэдисон

Его дыхание опаляет меня, обжигая кожу. Зачем он допрашивает меня, если ему всё равно? Зачем пришёл сюда, когда его собственные раны ещё не зажили?

Я сглотнула, пытаясь справиться с дрожью, которая пробегала по моему телу. Как же тяжело находиться рядом с ним, когда моё сердце так тянется к нему, так и норовит вырваться из груди, словно птица, стремящаяся на волю.

А его глаза. Его глаза словно впиваются в меня, проникая в самую душу.

Он видел меня обнажённой. Эта мысль заставила меня покраснеть, смутиться.

Зачем он смотрел на меня так пристально, так горячо, словно пытался запомнить каждую мелочь? Ведь права никакого не имеет. Потерял его год назад.

А его вопрос застал меня врасплох, выбил из колеи. Зачем Гаред рассказал ему? Зачем? Так бы он не узнал, а теперь мне придётся выдержать его взгляд, прямой и горячий.

Как я могла быть такой глупой, уснуть здесь, не заперев дверь? Моя беспечность обернулась против меня.

Я опустила глаза, пытаясь сделать глубокий вдох, но это было тяжело. Рядом с ним воздух становился густым, наполненным невысказанными желаниями и опасениями.

Зачем ему это знать? Зачем ему причинять мне боль, если он сам страдает?

– Пропусти, прошептала я, чувствуя, как слабость накатывает новой волной, сдавливая грудь.

Нет, только не перед ним. Он не должен узнать. Я не хочу, чтобы он видел меня такой – слабой, уязвимой.

Хьюго молчал, но его присутствие, его давление ощущалось в каждом сантиметре комнаты. Оно было почти осязаемым.

– Ответь на вопрос, его голос прозвучал ровно, но настойчиво.

– Ты сидела около меня или нет? Наши глаза встретились, и я замерла, поражённая тем, что творилось в его взгляде.

Как он смотрел на меня – с такой болью, с такой жаждой, с таким отчаянием, что у меня перехватило дыхание.

– Нет, ответила я, пытаясь пройти мимо, но он резко развернул меня, прижимая к стене. Его тело прижалось ко мне так сильно, так мощно, что я почувствовала, как моё сердце колотится о его грудь.

Он поднял мой подбородок, не давая мне спрятать глаза, заставляя смотреть на него, на его искажённое болью лицо.

– Врёшь! – прорычал он, и в его голосе звучала не только ярость, но и глубокая, всепоглощающая печаль.

Хьюго часто дышал, его волосы были взъерошены, под глазами залегли тёмные мешки, и я видела слабость в его глазах, такую же, как и в своих.

Почему он тут, ведь я вижу, что ему нездоровится, что ему плохо, но он продолжает намеренно здесь стоять.

Мне ничего другого не остается, как признаться.

– Даже если и сидела, сказала я, мой голос дрожал, – зачем тебе это знать? – я смотрела на него, видя, как он дрогнул, как тяжело вздохнул, как напряглось его тело.

Он не хотел знать, он боялся узнать, но одновременно жаждал подтверждения, жаждал знать, что я была рядом, что я заботилась о нём, даже когда он был так далёк от меня.

И эта внутренняя борьба, разрывала меня на части.

Мы смотрим друг на друга, изучаем, что творится в нас.

Внутренний голос шепчет: "Оттолкни его". Он слишком сильно обидел меня. Я помню всё, каждую мелочь, каждое слово, которое ранило меня.

Но в то же время, как же трудно это сделать! Моё сердце никогда не знало настоящей любви, но с ним,с ним всё было иначе.

– Зачем? – новый вопрос, который лишь делает хуже. Что он хочет услышать? Что я, как дура, продолжаю любить его, хотя он того и не достоин?

Я прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, унять бурю эмоций, бушующую внутри.

– Можешь не волноваться, сказала я, открывая глаза и глядя ему прямо в лицо.

– Я больше не подойду к тебе. Если ты брезгуешь, что тебя выхаживала племянница Верховной, её кровь. Я сказала ему то, что гложило меня всё время, что делало больно, что разъедало душу.

Его глаза прищурились, а пальцы, сжимавшие мой подбородок, сжались ещё сильнее, настолько, что я почувствовала боль.

В его взгляде читалась смесь удивления, ярости и чего-то ещё, чего я не могла определить.

Его молчание было громче любых слов, оно кричало о том, что мои слова задели его за живое, что они попали точно в цель.

С этими словами у меня наконец получилось выбраться из его хватки. Я спешно вышла из комнаты, чтобы хоть как-то успокоиться. В груди всё сжималось, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Подойдя к окну, я обняла себя за плечи, пытаясь сдержаться. Только не плакать. Не при нём. Так тяжело осознавать, что у нас нет никакого будущего, о котором я так мечтаю.

Только наш сын будет связывать нас, и больше ничего. Эта мысль причиняла невыносимую боль.

Тяжёлые шаги позади не заставили себя долго ждать. Я чувствовала, как спина горит от его взгляда, как становится неудобно, неуютно.

Я и так сказала то, чего не должна была, ранила его, но сейчас он ранил меня ещё сильнее.

– Насчёт тех слов... – я быстро развернулась, видя, как он смотрит на меня. Этот взгляд был выше моих сил. В нём читалась смесь гнева, боли и какого-то отчаяния.

– Не нужно, перебила я его, сжимая ладони до боли.

– Я поняла. Кто я. Что всегда такой буду. Что ничего не сможет обелить меня.

Хьюго оскалился, его челюсть напряглась, и я видела, как он кипит от злости. Но в его глазах, сквозь пелену гнева, я видела ещё и боль, ту самую боль, которая сводила меня с ума.

Я заметила, как кровь проступила сквозь бинты, окрашивая их в тёмный, тревожный цвет. Его тело стало оседать.

Не медля ни секунды, я подбежала к нему, успев подхватить, не дав упасть. Сердце заколотилось в панике, заглушая всё остальное.

– Чёрт, прорычал он, задыхаясь от боли. Я сглотнула, крепко придерживая его обеими руками.

Наши лица были так близко, что я чувствовала его горячее дыхание на своих губах, ощущала его хриплый выдох, смешанный с запахом крови.

– Хьюго, бок? – спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе, осматривая его, пытаясь определить источник боли.

Он скривился, стиснув зубы, и вцепился в меня,сжимая мои плечи так, что я почувствовала, как его сила иссякает.

– Не отключайся, прошу, прошептала я, превозмогая свой собственный страх и обиду. В этот момент я не могла его бросить.

В моих глазах навернулись слёзы, но я старалась не показывать их ему.

Мы встали, и я, поддерживая его, помогла ему дойти до своей постели. До его кровати он бы не успел, силы покидали его с каждой секундой.

Осторожно уложив его на кровать, я почувствовала, как его тело обмякло, и я выбежала, чтобы найти помощь.

Логана увидела в коридоре сразу же.

– Логан, позови Гареда срочно! Хьюго плохо! – крикнула я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало от страха.

Тот молча кивнул и быстро исчез, а я вернулась обратно, чувствуя, как холодный пот стекает по вискам.

– Сейчас потерпи, прошу, шептала я, склонившись над ним, видя, как он мучается, как корчится от боли, как бледнеет его лицо.

– Ты здесь? – прохрипел он, и я сглотнула, поражённая тем, как он смотрел на меня. В его глазах, полных боли, читалось что-то новое, что-то, что заставило моё сердце замереть.

Это было не просто облегчение от того, что я рядом, это было что-то более глубокое, более искреннее.

– Опять волнуешься? – проигнорировала я его слова, пытаясь скрыть своё собственное волнение, которое, казалось, выдавало меня с головой.

Вместо ответа, чтобы хоть как-то успокоить его и проверить температуру, поцеловала его в лоб. Его кожа была горячей, и я почувствовала, как его тело слегка напряглось под моим прикосновением.

Я нежно провела рукой по его волосам, их гладкость и мягкость были так знакомы, так успокаивали. Осторожно убрала выбившиеся пряди со лба, чувствуя, как они щекочут мою ладонь.

Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в нём таилось столько нежности, столько сочувствия.

В этот момент все обиды, вся боль, которую мы причинили друг другу, отступили. Осталось только это тихое, трепетное чувство, смешанное с тревогой и надеждой.

Я смотрела на его лицо, такое бледное и измученное, и моё сердце сжималось от боли.

Я хотела отойти, почувствовать хоть какое-то пространство между нами, но он резко схватил меня за руку, сжимая её в своих ладонях так крепко, что я почувствовала, как пульсирует кровь.

– Не уходи, прорычал он, заставляя меня замереть. Его голос был хриплым, полным отчаяния, и я почувствовала, как моё сердце ёкнуло.

Я сглотнула, ощущая, как ком подступает к горлу, когда он резко скривился, сотрясаясь от новой волны боли.

Не раздумывая, я наклонилась к нему, всматриваясь в его лицо, которое исказила гримаса муки. Его глаза были закрыты, но я видела, как напряжены мышцы, как дрожат губы.

– Потерпи, прошу, шептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало от страха.

Я взяла его лицо в свои ладони, ощущая жар его кожи, чувствуя, как его лицо напрягается под моими пальцами.

Мои ладони были тёплыми, но, казалось, не могли дать ему никакого облегчения.

Я гладила его по щекам, пытаясь передать ему хоть частичку своего спокойствия, своей силы.

Каждая его гримаса боли отзывалась во мне, словно я сама чувствовала эту рану.

В этот момент Гаред пришёл, но мы, словно зачарованные, продолжали смотреть друг на друга, игнорируя его присутствие.

Опомнившись, я резко отпрянула от него, чувствуя, как по телу пробежал холодок. Снова раздался его сильный рык, полный боли и гнева.

– Что с ним? – спросил Гаред, его голос был на удивление спокоен, несмотря на очевидную опасность.

Я не могла ничего объяснить. Волнение, дрожь, его взгляд, который всё ещё обжигал меня, – всё это мешало собраться с мыслями.

– Мэди, Логан пытался привести в чувство уже меня, его руки легли на мои плечи, но я лишь качала головой, словно в трансе.

– Успокойся, сказал он, снова схватив меня за плечи, пытаясь вернуть в реальность. Новый гортанный рык издал Хьюго.

– Рана слишком серьёзная, похоже на отравление, сказал Гаред, и в этот момент моё сердце забилось быстрее. Отравление? Это было худшее, что могло случиться.

– Что? – прошептала я, и по щеке скатилась первая слеза.

– Регенерации нет, ему ничего не помогает, его слова ударили меня сильнее, чем любая рана.

Отсутствие регенерации означало, что его жизнь висит на волоске. Нет, так не должно быть. Это неправильно.

– Гаред, сделайте что-нибудь, я взяла его за руку, умоляя, смотря на него с мольбой в глазах. Тот поджал губы, кивнул мне, прежде чем отстраниться и начать готовить всё необходимое.

Я же, чувствуя, как земля уходит из-под ног, повернулась к Хьюго, к тому, кого я так любила и так ненавидела одновременно.

– Неси вашего сына, Мэди, голос Захария, спокойный и властный, вырвал меня из оцепенения.

Кивнув, я быстро подняла Ника, прижала к себе, чувствуя его тепло. Поцеловала его в макушку.

Он сразу же начал капризничать, словно предчувствовал беду, словно каким-то неведомым образом чувствовал, что с нашим папой что-то не так.

Я укачивала его, пытаясь успокоиться сама, но слезы текли по щекам, горячие и неслушные.

– Не плачь, Мэди, всё будет хорошо, я пыталась улыбнуться, стараясь придать голосу уверенности, но губы дрожали, а улыбка получалась вымученной и натянутой.

Все мои попытки успокоиться были тщетны.

– Сделайте что-нибудь, чёрт возьми! – не выдержал Логан, его голос был полон отчаяния, и я увидела, как сжимаются его кулаки.

– Зачем здесь нужен Ник? – обратилась я к Захарию, пытаясь понять его замысел, чувствуя, как страх сковывает меня. Тот добродушно улыбнулся мне, забрав сына из моих рук.

– У сыновей оборотней волков с ними очень мощная связь, Мэди. Эта связь образуется с рождения ребёнка-волка, даёт защиту, род, силу. У маленького волчонка есть защитник в виде отца. Поэтому было поверье, что дети могут делиться своей энергией. У Хьюго пропала регенерация, его сын может помочь ему.

Я кивнула, пытаясь уложить эту информацию в голове, но сердце уже начало сжиматься от предчувствия, от осознания того, насколько всё серьёзно.

Сердце сжалось ещё сильнее, когда Захарий положил Ника рядом с Хьюго. Малыш, словно почувствовав близость отца, закрыхтел, прижимаясь к нему, его крошечная ручка нашла тёплую ладонь Хьюго.

– Почему у него нет регенерации? – прошептала я, обращаясь к Захарию, чувствуя, как ком подступает к горлу. Тот добродушно улыбнулся мне, похлопав по спине, словно успокаивая.

– Ваша связь, Мэди. Всему виной она. Я сглотнула, ощущая, как невыносимо больно становится от этих слов.

Наша связь, которая должна была быть источником силы, теперь оказалась причиной его страданий. Осознание этого было подобно удару.

Сердце сжималось, когда я видела отца и сына. Хьюго резко распахнул глаза, находя мои.

Его зрачки расширились, отражая свет, и я затаила дыхание, ведь видеть это зрелище было невыносимо. В его глазах, сквозь боль, я увидела что-то новое, что-то горячее.

– Прикоснись к своему сыну, Хьюго, сказал Захарий, и в этот момент мир вокруг замер. Маленькая ладошка Ника утонула в большой ладони Хьюго.

Это зрелище так умиляло, такая нежность, которую я никогда не испытывала, захлестнула меня, и слёзы снова потекли по лицу, но теперь это были слёзы облегчения и надежды.

Захарий подошёл к Нику, стал что-то шептать ему на ухо, и я замерла, когда наши глаза с Хьюго встретились снова.

В его взгляде читалась благодарность, а может быть, и что-то большее, что-то, что заставило моё сердце учащенно биться.

Резко мой внутренний огонь встрепенулся в груди, заставляя меня пошатнуться. Если бы не Логан, я бы упала вновь, но он успел подхватить меня, его рука на моём плече вернула меня в реальность.

Новый рык, более сильный, чем раньше, заставил меня зажмуриться. Голова кружилась неистово, а силы окончательно покинули меня.

Мир вокруг стал расплываться, превращаясь в туманную пелену.