Текст книги "Вернуть истинную (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 24

Хьюго

Я взъерошил свои волосы, чувствуя, как внутри всё кипит. Уже шагнул было за ней, но рука Логана преградила мне путь.

– Не нужно, прорычал он, его голос был напряжен, как натянутая струна.

– Так ты сделаешь только хуже. Я оскалил зубы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Я не мог совладать с собой, не мог. Её слова попали прямо в цель, обнажив мои слабости, мои страхи. Она обижена, расстроена. И в этом виноват только я, из-за своей неосторожности, из-за того, что ляпнул лишнего.

Черт возьми, она права! Но я так хотел, чтобы она была рядом со мной сегодня вечером, чтобы разделить этот момент.

– Сэм, обратился я к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается от отчаяния. Он внимательно слушал меня.

– Вытащить столы, приготовить еду, созвать стаю! Сегодня все увидят моего сына! – приказал я, чувствуя, как внутри бурлит смесь гордости и тревоги.

– Будет сделано, Альфа, склонил голову в почтении Сэм, растворяясь в тени.

– Созывать всех, повторил я, сглотнув.

В этот момент Серена подошла ко мне, вставая напротив. Ее глаза были полны беспокойства.

– Не груби ей, Хьюго. Ей больно, ты сам понимаешь почему. Поэтому не делай больнее еще сильнее, сказала она, и я кивнул, видя, как сильно она волнуется за Мэди.

– Не будь чурбаном, брат, вмешался Логан, подходя к нам.

– Мы уже выяснили, что ты чувствуешь. Пора в этом признаться себе. Я оскалился, закрыв глаза на миг, чувствуя, как его слова обжигают меня.

– Присмотри за всем, брат, обратился я к нему. Сестренка поможет тебе в этом.

Я смотрел на них, чувствуя, как мои внутренние противоречия рвут меня на части. Я хотел показать сына миру, хотел гордо заявить о своем отцовстве.

Но в то же время, я знал, что причинил боль той, кто подарил мне это чудо. И эта боль, эта обида в ее глазах, была для меня невыносима. Я был готов исправиться, но страх отказа, страх перед ее болью, сковывал меня.

С этими словами я развернулся и направился в свои покои, чтобы хоть немного перевести дух. Но как это сделать, когда она, моя Мэди, находится всего за стеной?

Мое сердце разрывалось от боли и разочарования, мысли метались, как загнанный зверь. Я чувствовал себя потерянным, раздавленным, и винил в этом только себя.

Захарий попался мне на пути, когда я шел в свои покои. Он последовал за мной, хотя сейчас я меньше всего на свете хотел с кем-либо разговаривать.

– Слышал, что сына сегодня представляешь, произнес он, и я скривился от его голоса.

– Правильно слышал, ответил я, заходя к себе и облокачиваясь о стол.

– Правильно. Все должны знать будущего наследника. Я усмехнулся, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ведь ликования никакого не было от этого события.

– Думал, что ты будешь ругать меня, Захарий усмехнулся, посмеиваясь.

– Зачем? Если и так вижу, что ты сам себя пожираешь изнутри. Я видел вашу перепалку. И видел, как ты смотрел на Мэдисон. Я молчу, лишь слушая, что он мне говорит.

– Я вижу, что творится в твоей душе, Хьюго. Сердце приняло решение, а голова всё ещё нет. Подумай сам, продолжал он, его голос был спокоен и проницателен.

– Хочешь ли ты видеть эту женщину рядом с собой? Хочешь ли ты, чтобы она смотрела на тебя с любовью? Хочешь ли ты каждое утро просыпаться с ней? Хочешь ли ты еще детей от нее?

На этих его словах я резко развернулся. Мои глаза пылали, а грудь ходила ходуном от нахлынувших эмоций. Его слова, такие простые и такие глубокие, как будто пронзили меня насквозь.

Они коснулись самых потаенных уголков моей души, пробудив то, что я так старательно пытался похоронить.

Я хотел ее. Хотел видеть ее рядом, чувствовать ее тепло, просыпаться с ней каждое утро. Хотел детей. Но страх, гордость, прошлое – всё это стояло между нами, словно непроходимая стена.

– Думаешь, у меня есть шанс? – выдавил я из себя, пытаясь показать, что я выше этой ситуации, что ее слова меня не трогают. Но разве от глаз Захария что-то скроешь? Он видел меня насквозь.

– Шанс есть всегда, ответил он спокойно, его взгляд был полон понимания.

– Главное только понять, что ты хочешь на самом деле. Мэди она создана для тебя, Хьюго. Я не просто так это говорю. Твоя она. Твоей была, твоей и осталась. Тебе предначертана. Ты и так уже наделал дел, а теперь пора исправляться.

Он сделал паузу, давая мне время осознать сказанное.

– Она места себе не находила, когда уезжала от тебя. Когда тебя не увидела. Когда поняла, что больше не увидит. А что я мог сделать? Ничего. Только подать плечо, чтобы выплакалась она. Захарий посмотрел на меня пристально.

– А если обида есть на нее за то, что сына скрыла не смей. Не смей обижаться. Нельзя. Она выносила его, хотя могла с легкостью избавиться от него. Разве это не доказательство?

Я сглотнул, слушая его слова. Они словно удары молота били по мне, сжигая все мои внутренние барьеры, оставляя лишь пепел от них. Его слова проникали глубоко, задевая самые болезненные струны моей души.

Я вспомнил ее слезы, ее боль, ее страх. И понял, что он прав. Я не имел права обижаться. Не имел права требовать. Я должен был бороться за нее, за нас.

Я зажмурился, ощущая, как всё внутри меня кипит и горит. Внезапное чувство, пробудившееся из недр моей души, спрятанное так далеко, сейчас рвалось наружу.

Оно буквально заполняло меня, заставляя чувствовать его так сильно, так отчётливо. Мой волк внутри взвыл, затрещал, устремив взгляд на Захария, который явно почувствовал этот внутренний бунт.

– Наша связь, я не мог подобрать слов, пытаясь выразить то, что творилось со мной.

Захарий добродушно улыбнулся мне, словно видел всё насквозь.

– Есть вещи и сильнее истинной связи, мягко произнес он.

– Я вижу это и в тебе, Хьюго. Есть сила, которая неподвластна ничему, которая сильнее всех на свете. Именно она и свела вас, а не ваша связь.

Признайся себе, что еще в самом начале тебе приглянулась Мэдисон. Ведь сердце не обманешь. Ты относишься к ней иначе.

Признайся себе в том, что любишь её. Что полюбил. Еще тогда, когда ваша связь только зарождалась, ты полюбил ее со временем, как и полагается.

Его слова пронзили меня. Я ощутил, как падают последние стены, которые я так тщательно возводил вокруг своего сердца.

Любовь. Это слово, которое я так боялся произносить, но которое зааполнило меня всего. Да, это была она.

Та самая, всепоглощающая, которая заставляла меня страдать и одновременно жить. Я любил ее. Любил всем сердцем, всей душой, всем своим волчьим естеством. Сжал кулаки, ведь не думал, что способен на такое, а теперь ощущаю, что правда.

Я полюбил её ещё тогда, но не смог признаться в этом себе, не смог принять то, что было так очевидно.

Я сжал кулаки, пытаясь переварить всю информацию, которую обрушил на меня Захарий. И в то же время, я не мог отделаться от мысли, что именно тогда, в самом начале, у нас всё было по любви.

Что да, я любил её. Именно любил. Я сглотнул, ощущая, как сердце забилось сильнее, словно пытаясь вырваться из груди.

– Увидимся вечером, Хьюго. Тебе есть о чем подумать, да и вижу я, что ты уже всё для себя решил, сказал Захарий, похлопав меня по плечу.

Он оставил меня одного в моих раздумьях, и я почувствовал, как на меня накатывает новая волна эмоций.

Я закрыл глаза, шумно выдохнув. Я схожу с ума от того, что творится внутри меня. Я не забыл о ней. Весь этот год я вспоминал ее. Весь этот год я тосковал по ней. По ее улыбке, по ее голосу, по ее глазам.

– Мышонок, произнес я вслух, выругавшись, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Хочу ли я ее? Да, безоговорочно. Хочу видеть рядом с собой. Хочу, чтобы она была моей. Хочу, чтобы была всегда около меня.

Черт возьми, я просто хочу, чтобы она смотрела на меня так же, как и тогда. В нашу последнюю ночь, когда мы стали близки. Когда она открылась мне.

Когда стала моей. Это было нечто большее, чем просто связь. Это была любовь. И я готов был сражаться за нее, за нас, за наше будущее.

Но вопрос в том, примет ли она теперь меня, когда между нами столько всего. Когда я так сильно обидел ее, когда накинулся на нее в гневе?

От этой мысли злость на самого себя захлестнула меня с новой силой. Как я мог позволить себе что-то сказать в ее сторону?

Это же моя Мышка, моя скромная, невинная девочка, которая доверилась в этом мире только мне, открылась мне, черт возьми! А я ударил ее сильнее всех на свете. Я. А никто другой.

Она ожидала от кого угодно этот удар, но получила его от меня.

Я сглотнул, ударив кулаком в стену несколько раз, чувствуя, как боль физическая заглушает боль душевную.

Что делать, когда между нами такие преграды? Любит ли она меня? Эта мысль заставила меня усмехнуться, но усмешка была горькой.

Я дотронулся до ее кулона, который был у меня. Холодный металл под пальцами, пытаясь успокоиться.

"Мышонок, Мэди," – шептал я, обращаясь к пустоте, а сам смотрел на дверь, ведущую в ее комнату.

Я держался из последних сил, чтобы не броситься к ней. Ведь теперь будет еще сложнее, когда я наконец понял, что хочу ее. Что, черт возьми, люблю ее.

Что хочу быть только с ней, не с кем другим, а именно с ней. И эта мысль, такая желанная и такая пугающая, сжигала меня изнутри.

Сегодня я хотел, чтобы она была со мной. Чтобы видела, как волки будут встречать нашего сына. Но она права. Пока мы никто друг другу. Связи у нас нет, она не моя жена… – я сглотнул, прогоняя эти мысли.

Показ наследника – это священная традиция волков. Стая должна видеть того, кто в будущем займет место отца, кто поведет их за собой, кто станет их Альфой.

Волки чтят это правило, трепетно относятся к нему, поэтому все мечтают о сыновьях. Ведь именно они, продолжая род, будут править этими землями, неся ответственность за стаю.

Но, даже если бы у меня родилась дочь – я сглотнул, ощущая, как эти мысли пронизывают меня насквозь. Я бы ни за что от нее не отказался.

Никогда. Ведь она – дитя любимой женщины. Моей женщины. И это было бы для меня самым важным. Любовь к матери, как эхо, отдается в сердце ребенка, делая его особенным, делая его частью меня, моего рода. И я готов был любить и оберегать каждого ребенка, рожденного от нее, будь то сын или дочь, всем своим существом.

Поэтому будет правильно, если она останется в своих покоях. Но я не хочу этого. Она будет совершенно одна здесь, когда все веселье будет кипеть внизу.

Я опустился на кровать, зарывшись руками в свои волосы. Вернуть. Мне нужно вернуть ее. Чтобы она смотрела на меня так же, как раньше.

Ведь сейчас я вижу обиду в ее глазах. Вижу страх. Но между нами целый год. И моя обида всё равно не ушла, хотя и стала незначительной. Хочется узнать, почему она скрыла сына. Почему. Если любила, почему она это сделала?

Все говорили: "Не рушь". Но я был слепцом, который думал иначе, который решил, что прав. Хотя не был правым. Сам разрушил всё, что было между нами.

Стоило тогда прогнуться под волной чувств, и она была бы уже моей женой.

Я закрыл глаза, откидываясь на кровать. Горечь от упущенной возможности, от собственной глупости, разливалась по венам.

Я был так близок, так близок к счастью, но сам всё разрушил. И теперь, когда я понял, чего стоила мне Мэди, я готов был пройти через огонь и воду, чтобы вернуть ее.

Чтобы снова увидеть тот свет в ее глазах, тот взгляд, который принадлежал только мне.

Вернуть. Я должен вернуть ее. Истинную. Плевать на всех, на их взгляды, на их пересуды. Она будет сегодня со мной там.

Она должна увидеть это, должна развеяться, черт возьми! Но как? Как заставить ее спуститься? Зная ее, зная, что сама она точно не пойдет. Сама этого не захочет, точно. Я сглотнул, закрывая глаза, пытаясь найти ответ.

Подпустит ли она меня к себе? Если все время убегает, если все время пытается сбежать, скрыться, спрятаться?

Даже сегодня, когда она каталась на качелях, я не мог подойти.

За год не убрал их. Не мог. Ведь для нее сделал. Как и все в этом замке. Всё для нее. Каждое дерево, каждый камень, каждый уголок этого места был пропитан моей тоской по ней.

И теперь, когда я понял, как сильно ее люблю, я чувствовал, как мое сердце разрывается от желания быть рядом с ней, чувствовать ее тепло, видеть ее улыбку.

Она рядом, совсем близко, но в то же время так бесконечно далеко. Я подошел к окну, пальцы судорожно сжали холодный подоконник, словно пытаясь удержать не только себя, но и ускользающую реальность.

Она будет моей, во что бы то ни стало. Это решение, выжженное на сердце, не давало покоя.

Я не отдам ее. Не отпущу. Я завоюю ее вновь, я верну ее себе, как бы это ни было сложно. Даже если придется ждать целую вечность, я буду ждать. Каждое мгновение, каждый вздох будет посвящен этой цели.

Я готов пройти сквозь себя. Я переступлю через свои принципы, через свою гордость, но она будет моей.

Ведь никто и никогда не заставлял меня делать и чувствовать то, что заставляет она. Никто не мог вызвать во мне бурю таких эмоций, такую всепоглощающую страсть и такую глубокую нежность.

Она – моя Мышка, и только она одна обладает такой властью надо мной. Ее присутствие, даже на расстоянии, притягивает меня, заставляя забыть обо всем.

Я чувствую, как мое сердце бьется учащенно, как по венам разливается жаркое волнение. Я хочу быть рядом с ней, чувствовать ее тепло, видеть свет в ее глазах.

Глава 25

Хьюго

Я переоделся в простую, но добротную рубаху и штаны, накинув сверху темный кафтан. Выглянул в окно, и сердце забилось чуть быстрее – всё почти готово. Скоро начнется. Скоро стая увидит своего будущего Альфу.

Вышел из покоев, направляясь на улицу, чтобы лично проконтролировать последние приготовления. Навстречу мне попался Логан. Он ждал меня, как я и предполагал.

Кивнув ему, я встал рядом, плечом к плечу. Мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Эта напряженная тишина, предваряющая важное событие, была почти осязаемой.

– Готов? – спросил брат, его голос был спокоен, но я чувствовал скрытое в нем волнение.

Я усмехнулся и кивнул ему, но взгляд мой невольно устремлялся к ее окну. В глубине души я надеялся увидеть там ее.

– Серена заходила к ней, услышал я от Логана.

– Мэди поникшая, грустная.

На эти слова мое тело охватила волна гнева, направленного в первую очередь на самого себя. Я сжал кулаки, пытаясь унять бурлящие эмоции, вернуть себе самообладание.

– Но она права, продолжил Логан, его голос стал чуть тише, но от этого не менее острым.

– Она тебе никто. Не жена, не истинная. Стая не примет ее. Он взглянул на меня, поджимая губы, словно ожидая моей реакции.

– Думаешь, я этого не понимаю? Я резко развернулся к нему всем корпусом, мои глаза горели.

– Думаешь, я не вижу, как она страдает?

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, брат, услышал я от него. В его словах звучало не сомнение, а скорее осторожная надежда.

– Сомневаешься во мне? – прищурился я, чувствуя, как напряжение немного отступает.

Логан усмехнулся, отрицательно качая головой.

– Никогда, Хьюго. Ты мой брат, мой пример. Да, иногда ты можешь быть неправ, но я знаю тебя. Знаю, на что ты способен, когда любишь. Именно поэтому я знаю, что ты не упустишь ее, даже если не показываешь, что творится с тобой на самом деле.

– Пылкая речь, сказал я спокойно, хотя его слова, как ни странно, тронули меня до глубины души. В них была та поддержка, которая сейчас была мне так необходима.

– Ты не меняешься, посмеялся Логан, – но я уверен, что с мышкой ты другой. Не стальная скала, которую невозможно сдвинуть, а что-то живое. Мы оба рассмеялись над его сравнением.

Сам же я задумался. Он был прав. С Мэди я действительно был другим. Живым. Всегда держал свои чувства под контролем, все было подчинено разуму. Но стоило мне встретить ее, как все изменилось.

Именно с ней мои чувства выходили наружу, именно ей я мог их показать и показывал, не боясь осуждения, не боясь показаться слабым. Она пробудила во мне то, что я так долго и старательно скрывал.

Я сглотнул, сжимая кулаки.

– Когда-нибудь и я буду представлять своего ребенка, услышал я от него. В его голосе звучала такая искренняя мечтательность, что я невольно взглянул на него. Желваки ходили по его лицу, выдавая внутреннее напряжение. Я сжал его плечо, пытаясь передать ему всю свою поддержку, всю веру в его будущее.

– Будешь, твердо сказал я.

– Я уверен, что скоро это случится. Логан взглянул на меня, и в его глазах я увидел ответную благодарность. Он сжал мое плечо в ответ, и на мгновение мы оба почувствовали неразрывную связь братской любви.

– Плевать, кто будет – мальчик или девочка, – он улыбнулся, и эта улыбка, такая светлая и искренняя.

– Главное, чтобы был. Я улыбнулся на его слова, разделяя его радость

– Хотя, в душе я бы дочку хотел, продолжил Логан, его глаза загорелись особым светом, – чтобы на Серену мою была похожа.

– Значит, будет у меня племянница, брат, ответил я ему, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Дальше мы снова погрузились в молчание, но теперь оно было наполнено не напряжением, а тихой надеждой и ожиданием.

– Жалко, что это не видят Вальтер и Майк, сказал я вслух, хмурясь.

– Они были бы рады, узнав, что у нашего клана пополнение, ответил Логан.

– Тем более Алексу нужен достойный друг.

– Они знают? – спросил Логан, в его голосе звучала нотка беспокойства.

– Писал Вальтеру на днях, ответил я, чувствуя, как негодование поднимается во мне.

– Он в ярости, что не успеют приехать. Но сказал, что как только встретимся, всыпет мне по первое число. Писал, что скучает по нам, сорванцам, я улыбнулся, вспоминая наши с Логаном проказы. Логан усмехнулся на мои слова, его плечи расслабились.

– А Майк всё также молчит? – спросил я, и мою улыбку сменила хмурость.

– Не нравится мне, что он пропал, – я оскалился, чувствуя, как назревает тревога. – Но будем надеяться на лучшее.

– Тем более Вальтер писал, что отправил людей на поиски, добавил я, – поэтому ждем. Он кивнул в ответ, словно подтверждая, что информация принята к сведению.

– Все готово, сказал Гаред, подойдя к нам.

– Охрана на месте? – спросил я у него, чувствуя, как тело наливается силой.

– Усилили, как ты и приказал, кивнул он.

– Но на твоем месте я бы еще отлежался. – Он махнул рукой в сторону замка, словно намекая на мою рану.

– Я в порядке, отмахнулся я от него.

– Рана затянулась, поэтому лежать времени нет. Гаред кивнул, принимая мои слова.

– Сходи за моим сыном, Логан, попросил его, чувствуя, как сердце учащенно бьется в предвкушении.

– И скажи, что я жду ее внизу, чтобы спустилась не смотря ни на что, чётко приказал ему.

Он молча кивнул и отправился выполнять мою просьбу.

Стая уже собралась. Великий день. Моего сына примут мои люди, примет клан. Сын волка и ведьмы.

Я усмехнулся, размышляя о том, какое будущее ждет его. В его жилах текла сила волка, кровь ведьмы. Это делало его уникальным, особенным.

– Ну что, все готовы? Я вышел вперед, окидывая взглядом собравшихся. Стая была здесь, мои люди. Воздух дрожал от предвкушения.

Рядом со мной встал Захарий, его лицо освещала добрая улыбка.

– Поможешь с церемонией? обратился я к нему.

– Благословлю твоего сына, Хьюго, кивнул он в знак благодарности. Его слова придавали мне сил.

В этот момент Логан привел Серену, которая бережно несла моего сына. Она передала мне Ника, и, взглянув в ее глаза, я увидел в них тепло и поддержку.

– Где Мэди? – Я почувствовал, как внутри все сжимается от нарастающего беспокойства. Я ждал ее, надеялся, что она передумает.

Серена нахмурилась, взяв Логана под руку. Ее взгляд был полон сочувствия.

– Она не придет, тихо ответила она.

– Она сказала, что свое решение уже озвучила днем.

Я кивнул ей, поджимая губы. Упрямая мышка. Я усмехнулся, но это была горькая усмешка. Но так даже интереснее.

Ведь она еще не понимает, что будет моей в любом случае. От своего я больше не откажусь. Пусть играет в игры, пусть сопротивляется. Это лишь подогревает мой интерес.

Она моя, и скоро она поймет это.

Ник тут же засуетился в моих руках, и я почувствовал, как его маленький волчонок внутри него трепещет от предвкушения. Силен, понял я. Я чувствую эту силу, эту связь.

Я поцеловал сына в макушку и взглянул вверх, находя ее окно. Заметил ее сразу же. Она стояла там, за занавесками, и даже сквозь тонкую ткань я видел, как она дрожит, как переживает. Сердце мое сжалось от боли.

Я знал, что она хочет быть здесь, рядом, но я не мог позволить ей рисковать.

Но остановить процесс я уже не в силах. Я и так опоздал. Сына показывают после рождения, чтобы сила рода всегда была с ним.

Захарий начал проводить церемонию. Толпа зашепталась, и это было понятно.

У меня не было законной супруги, хотя все видели Мэди год назад и, наверняка, догадались обо всем. Но это не важно сейчас.

– Мой сын! – я поднял Ника над головой, чувствуя, как в груди разливается необъятная гордость.

– Ваш будущий Альфа! – прорычал я, и в этот момент почувствовал, как внезапная, могучая сила нахлынула на меня, словно океан, и устремилась к моему сыну.

Это была сила рода, которая будет оберегать его, защищать и сделает сильнейшим волком.

Такой обряд делал и мой отец, показывая меня перед всеми в младенчестве, чтобы сила рода всегда была с нами.

– Николас – Захарий что-то шептал, обращаясь к моему сыну, и стая вокруг начала перешептываться, но это уже не имело значения.

Я ощущал их преданность, видел, как волки склоняют головы, показывая уважение к моему сыну. Это было начало его пути, начало его величия. И я, его отец, стоял рядом, готовый защищать его от всего мира.

Мои люди, в едином порыве, перевоплотились в волков. Их мощный вой, направленный к полной луне, был данью уважения, нашему клану. Я с гордостью смотрел на них, ощущая их силу, их преданность.

И все же, мой взгляд невольно устремлялся к окну. Мэди стояла там, прижимая руки к груди, словно пытаясь удержать свое сердце, которое, я знал, сейчас выпрыгивало из груди.

Она не боялась, что я ее увижу. В ее глазах стояли слезы, и это было последнее, чего я хотел. Я не хотел видеть ее слез, не хотел, чтобы она страдала.

– Все правильно, Хьюго, раздался рядом голос Захария.

– Так и должно быть. Твой сын будет сильнейшим волком. Он взглянул мне в глаза, и в них я увидел мудрость.

– Береги его и Мэди. Страшные времена наступают, еще не все закончено.

Я кивнул ему, прижимая Ника еще крепче к себе.

– Выручил вновь, ответил я, чувствуя, как в груди разливается благодарность.

Захарий усмехнулся, прищурившись.

– Выручу и еще раз, когда ты будешь готов. С этими словами он оставил меня одного, погруженного в раздумья.

Люди по очереди стали подходить ко мне, смотреть на сына, отдавали подарки, говорили различные поздравления. Ник затих, мирно посапывая в моих руках, его волк доволен. Его приняли, теперь всё будет хорошо.

Мои люди, освободившись от напряжения церемонии, предались веселью. Песни и танцы наполнили двор замка, смех и звон кубков слились в единую мелодию.

Давно я не видел такого искреннего ликования, такого безудержного праздника.

– Все прошло здорово, брат, Логан и Серена подошли к мне последними, их лица сияли от радости. Я кивнул им, но внутри все еще тлело раздражение на то, что мышонок так и не спустилась вниз. Упрямая.

«Ну ничего, подумал я, – я умею ждать. Я терпелив». Она все равно спустится. Даже если придется силой ее вытащить. Я не откажусь от своего.

– Ждите здесь, передал им Ника, сказал я им, направляясь к замку. Но Логан остановил меня.

– Ты к ней? – в его голосе звучала осторожность.

Я зажмурился, поворачиваясь к нему.

– Она будет на празднике, сказал я твердо, – во что бы то ни стало.

И, не дожидаясь ответа, продолжил свой путь, решительно направляясь к той, чья упрямство только разжигало мое желание.

Мои шаги эхом отдавались в тишине коридора, пока я не достиг ее комнаты. Без стука, я вошел внутрь. Она сидела в кресле, склонившись над вышиванием, ее пальцы ловко перебирали нити.

Увидев меня, она тут же вскочила, в ее глазах плескались волнение и такая глубокая грусть, что мое сердце сжалось.

– Где Ник? – ее голос был едва слышным шепотом. Я прикрыл дверь за собой, наблюдая, как она сглотнула, как ее глаза расширились от сдерживаемых эмоций.

И тут меня накрыло. Желание охватило меня. Я схожу с ума. Хочу прижать эту женщину к своей груди, зарыться в ее мягкие волосы, черт возьми, я хочу обнять ее и просто не отпускать.

– У Логана и Серены, хрипло ответил я, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Почему ослушалась меня? – сложил я руки на груди, видя, как она скривилась от моих слов.

– Я не меняю своих решений. Тем более я ясно дала понять, что там мне нет места.

Я оскалился от ее слов. Почему она скрывает свои чувства? Ведь ее глаза не врут, даже когда она пытается быть такой серьезной, такой закрытой.

Ее глаза выдают ее. Они кричат о той боли, о той любви, которую она так отчаянно пытается спрятать. И я это вижу. Я чувствую это. И это сводит меня с ума.

Мышка не знала куда себя деть. Ее пальцы нервно теребили подол платья, выдавая смятение, которое она так старательно пыталась скрыть.

А я не мог оторвать от нее свой взгляд. Этот взгляд, полный тоски, сожаления и необузданного желания. Год назад я отказался от нее. Отказался от той, которую должен был оберегать, защищать, любить.

Сглотнув, я почувствовал, как слова, вылетевшие из ее уст, лишь подлили масла в огонь, разжигая его внутри меня.

Я преодолел расстояние, отделявшее нас, и встал напротив нее. Мышонок вздрогнула, ее губы сжались в тонкую линию. Губы, вкус которых я так жажду ощутить.

– Мы с тобой похожи, мой голос прозвучал хрипло,

– ведь я тоже не меняю своих решений, мышонок.

Она непонимающе смотрела на меня, в ее глазах плескалось непонимание. Она не улавливала сути моих слов, не понимала, что это значит.

– Уходи, прошептала она, ее голос дрожал.

– Я не хочу тебя видеть.

Я усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, лишь стальная решимость. Я осторожно погладил ее по щеке. Она дернулась, пытаясь отстраниться, но я не дал ей.

– Придется, произнес я, – ведь я этого хочу.

Не мешкая, пока она была в замешательстве, я поднял ее. Под ее испуганный крик я закинул ее себе на плечо, придерживая за талию.

– Что ты делаешь? – услышал я ее возмущенный голос. Она стала бить меня по спине своими маленькими кулачками, но это лишь добавляло остроты моменту.

– То, что должен, ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Хьюго, спусти меня! – кричала она, когда я вышел из комнаты, неся ее прочь.

– Ненавижу тебя! Отпусти меня! Отпусти, прошу! – требовала она, но я не обращал внимания на ее мольбы.

Я знал, что делаю. Знал, что это единственно верный путь. И никакие ее крики, никакая ее ненависть не остановят меня.