Текст книги "Вернуть истинную (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 37

Хьюго

Мы смотрим друг на друга, и в этот момент весь мир замер, сжался до одной лишь точки – её глаз, полных нежности, страха и такой желанной отдачи. Как же она дрожит. Каждая клеточка её тела вибрирует от волнения, от предвкушения, от осознания того, что происходит между нами.

Эта хрупкость, эта уязвимость, которую она показывает мне, лишь разжигает во мне первобытное желание защитить её и обладать ею целиком.

Я обнял её за талию, прижимая к себе ещё крепче. Мышонок вздрогнула, но не отстранилась, лишь подалась вперёд, подчиняясь моей воле, моему зову.

Я поцеловал её в лоб, задерживая дыхание, закрывая глаза на миг. Это был поцелуй нежности, обещания, владения. Наслаждение от того, что она здесь, рядом, её мягкие волосы щекотали мой подбородок, а запах кожи сводил с ума.

Это было всё, о чем я мечтал, чего желал.

С жадностью, которая граничила с голодом, я впился в её губы. Всё остальное было уже не важно.

Была только Мэди. Её тепло, её мягкость, её сладкий вкус. Я хочу лишь её, хочу, чтобы она отдала мне свою душу, ведь моя уже и так полностью, безраздельно принадлежит ей, навеки сцепленная с её собственной.

Осторожно, я поднял её на руки, не прекращая поцелуя. Её ноги обвили мою талию, а руки инстинктивно вцепились в мои плечи.

Я чувствую, как она обмякла, полностью доверяясь мне, пока я нежно опустил её на кровать, располагаясь сверху. Её глаза были полуприкрыты, дыхание сбито, и я вижу, как она растворяется в этом моменте.

Я целую её яростно, глубоко, будто пытался насытиться ею на годы вперёд, боясь, что она исчезнет. До сих пор не мог осознать до конца, что она рядом, что позволяет мне всё это, что отвечает на мой безумный зов.

– Мышонок, девочка моя, прошептал я хрипло, мой голос был охрипший от эмоций, почти не узнаваем.

Мои руки скользят по её телу, изучают каждый изгиб, каждый сантиметр нежной кожи, а губы неистово целуют её шею, ключицы, спускаясь ниже. Помню всё с того дня.

Я закинул её руки к себе на шею, чтобы быть ещё ближе, чтобы ничто, абсолютно ничто не стояло между нами.

И чувствую, как Мэди дрожит, как её частое, прерывистое дыхание обжигает мою кожу. И всё это было из-за меня. Из-за моей жадности, моего желания, моей неукротимой любви.

Год. Целый год я грезил о ней, терзая себя воспоминаниями о нашей единственной ночи, каждый день которой был пропитан её отсутствием.

Год я не видел её, и эта жажда, накопленная за эти мучительных дней, теперь рвалась наружу неукротимой волной.

Наши глаза встретились в тот миг, когда я, тяжело дыша, расположился между её ног. В её расширенных зрачках отражались и страх, и трепет, и невероятное, обжигающее доверие, которое она дарила мне. Мой взгляд, должно быть, горел неистовым огнем, отражая всю глубину моего голода.

– Смотри на меня, мышонок, прорычал я, мой голос был низким, почти звериным, когда я наконец-то делал её своей.

Она вздрогнула, выгнулась подо мной, и из её груди вырвался надрывный вздох, слившийся с моим стоном.

Её руки обвились вокруг моей шеи с такой силой, что я почувствовал, как она цепляется за меня, как за единственную опору в этом водовороте чувств.

Я целую её, впиваясь в губы, ощущая такое всепоглощающее блаженство. Этот поцелуй был обещанием, благодарностью.

Каждое её нежное прикосновение, каждый её робкий, но полный страсти взгляд, каждый её сдавленный вздох – всё это было для меня бесценно, глубже любых слов.

Я чувствую, как наши тела тянутся друг к другу с невероятной силой, как каждая клеточка жаждет этого слияния, этого окончательного и абсолютного соединения, которое стирает все границы между нами.

Мы были единым целым.

Это было не просто физическое слияние. Это было слияние душ, слияние сердец, слияние двух любящих людей, которые наконец нашли друг друга после долгой разлуки. Я чувствую её тепло, её нежность, её силу, и это наполняло меня счастьем, которого я не испытывал никогда прежде.

Я замер, ощущая, как внезапная, почти осязаемая мощь окутала меня, захлестнула с головой, буквально заполнила каждую клеточку моего существа.

Это было не просто желание, а древнее, первобытное чувство владения, защиты, безграничной любви, что рвалось из самой глубины души.

Мэди, внимательно смотрит на меня, её глаза были широко распахнуты.

А сама она дрожит, дрожит так сильно, что я чувствую вибрацию её тела, прижатого ко мне. Это было не от холода, а от бушующей внутри неё бури, от переполнявших её чувств, столь же сильных, как и мои.

– Твои глаза они горят, Хьюго, прошептала она, её голос был надрывно-хриплым, а дыхание сбилось, обжигая мою кожу. Она сглотнула.

Я зажмурился.

Странность, что нарастала с каждой секундой, была не просто ощущением, это был вихрь, пробуждение чего-то древнего.

Мощь, которую я потерял, теперь не просто возвращалась – она вливалась в меня бурным, неукротимым потоком, обжигая каждую клетку, наполняя до краев. Сила, дикая, первобытная, грозила разорвать меня изнутри.

В этот момент, сквозь нарастающий гул в ушах, я услышал его. Скулеж. Тихий поначалу, потом все сильнее, отчетливее. Это был мой волк. Невозможно.

Я отдал его.

Я отпустил свою сущность, попрощался с ней навсегда. Но я отчётливо чувствую его. Его скулеж превратился в утробный вой, пронзительный и полный тоски, а затем в торжествующий, рвущийся на свободу рык.

Сглотнул, горло пересохло. Недоумение боролось с волной необъятного, всепоглощающего облегчения, которая накрыла меня с головой.

Почему? Почему я ощущаю его присутствие, это знакомое тепло, эту родную ярость? Откуда эта сила, что трепетала под кожей, готовая вырваться наружу?

Я сжимаю мышку сильнее, пытаясь удержать эту мощь, понять, осознать происходящее. Сердце колотилось в груди, а дыхание сбилось.

Мэди взяла моё лицо в свои ладони. Она гладит меня большим пальцем, легкими, успокаивающими движениями. Я открыл глаза и встретился с ее взглядом, полным непонимания, тревоги.

– Мой волк, выдохнул я, и голос мой сорвался, дрогнул. Я сам не узнаю его. Он звучал хрипло, надломленно.

Я вижу, как ее глаза, наполнились слезами. В них было все: потрясение, облегчение, вера. Она поняла. Моя девочка все поняла без слов.

Я зажмурился вновь, а от нового прилива силы. Невероятная, незнакомая сила хлынула в меня, заполняя каждую клеточку. Она была настолько подавляющей, настолько чуждой и всепоглощающей, что её было невыносимо вынести.

Казалось, моё тело вот-вот разорвётся от этого внутреннего давления.

Я дышу тяжело, пока мышонок не поцеловала меня. Нежные, отчаянные поцелуи – в лоб, в висок, в щеку.

Её прикосновения, такие хрупкие и в то же были единственным, что удерживало меня от полного растворения в этой волне новой силы.

Глубоко из моей груди вырвался рык. Не просто звук, а сотрясающая землю, первобытная волна ярости. Он был настолько громогласным, настолько пронзительным, что стены комнаты буквально задрожали, мелкая пыль посыпалась с потолка, а воздух вокруг нас загудел, вибрируя от чистого, необузданного звука.

И вместе с ним, ощутил, что моя былая аура вырвалась наружу. Невидимая, но осязаемая, она растеклась вокруг нас. Воздух в комнате стал густым, тяжелым.

Я ощущаю, как её маленькое тело напряглось в моих объятиях, но она не отстранилась, лишь крепче прижалась, оставляя поцелуй на груди.

Именно в этот момент, внезапный, чистый запах малины ударил в нос, прорвался сквозь все остальные ощущения. Это был её запах, неповторимый, знакомый до дрожи. Наши глаза встретились, и в её я вижу смесь удивления, растерянности и той же всепоглощающей страсти.

– Твой запах, прорычал я, мой голос звучал дико, первобытно, и я прильнул к её шее, закрывая глаза, вдыхая такой долгожданный и любимый аромат, который воскрешал в памяти каждую секунду той единственной ночи, той ночи, о которой я грезил целый год.

– Он вернулся, хрипло произнёс я, и в этом голосе слышалась смесь невероятного облегчения, трепета.

Наклонился к мышке, надрывно дыша в шею.

Я не мог надышаться, словно боялся, что если отстранюсь хоть на мгновение, он исчезнет вновь.

Мой нос скользил по её коже, от шеи до плеча, от груди до живота, жадно вбирая этот сладкий, опьяняющий аромат, её аромат, который был для меня больше, чем просто запах.

Я вновь целую её, глубоко, жадно, пытаясь передать в этом поцелуе всё, что не мог выразить словами.

Мы двигались в едином, древнем ритме, растворяясь друг в друге, любили так, как будто каждая секунда была последней. Её отдача была абсолютной, безграничной.

Как же она отдавалась мне, как жмурилась от наслаждения, как цеплялась за меня, изгибаясь в моих руках. Каждый ее вздох, каждый трепетный отклик её тела был для меня всем. Она обнимает меня всё крепче, её пальцы впивались в мою спину.

Как я жил без неё? Как смог продержаться весь этот год? Как отпустил её тогда? Как позволил ей уйти, когда каждый вдох без неё был мукой?

Эта злость на самого себя, эта невыносимая боль от упущенного времени, от моих собственных ошибок, нахлынула с такой силой, что я впился в её губы ещё отчаяннее, ещё сильнее, пытаясь в этом поцелуе стереть прошлое, искупить свою вину, запечатать нашу связь навсегда.

– Моя, шепчу я, целуя её ключицы, плечи, нежную кожу под ухом, каждый сантиметр, который источал этот манящий запах. Эти слова были не просто утверждением, а глубочайшим признанием, клятвой, вырвавшейся из самого сердца.

Я наклонился к ней, наши лица были так близко, что я чувствую каждое её прерывистое дыхание, вижу каждую эмоцию.

В её глазах, глубоких, мерцали слёзы, но рядом с волнением и легким испугом, я отчётливо видел и необузданную, сияющую радость. Она была растеряна, но счастлива, испугана, но доверяла мне безоговорочно.

Нежно, с почти неземной осторожностью, я погладил её по волосам, пытаясь успокоить, но и сам дрожал от переполнявших меня эмоций.

– Чувствуешь её? – хрипло спросил я, мой голос дрожит, и я вижу, как, несмотря на всё, слеза всё-таки скатилась по её щеке, оставляя влажную дорожку. Она слабо кивнула головой, её взгляд был прикован к моему.

Я сглотнул, ощущая, как горячая волна эмоций захлёбывает меня. Закрыв глаза на миг, я позволил себе погрузиться в этот момент, в эту близость.

– Я скучала, шепчет Мэди, и в её голосе звучала такая тоска, такая нежность, что моё сердце сжалось.

– Как же я скучала по тебе, Хьюго.

Я провёл носом по её лицу, вдыхая её аромат, чувствуя, как схожу с ума от неё. От этой женщины, которая стала моим миром.

– Произнеси моё имя, приказал я, мой голос звучал хрипло и низко. Мне так хотелось услышать его именно от неё, из её уст.

– Хьюго, повторила она, и это слово, произнесённое ею, заставило меня зажмуриться от переполнявших меня чувств. Я обнимаю её ещё сильнее, желая никогда не отпускать.

Вся моя любовь, вся моя страсть порывалась к ней. Разве можно так любить, так желать, как это делаю я? Неистово, мощно, сильно. Она была моей вселенной, моим смыслом, моей жизнью.

– Мышонок, произнёс я хрипло, чувствуя, как её глаза блестят от слёз. Я знаю, что это были слёзы счастья, слёзы облегчения, слёзы любви.

Я сглотнул, ощущая, как бушуют внутри меня эмоции.

– Я готов ради тебя на всё, мышонок, слышишь, на всё! – шепчу я, мои пальцы нежно, но властно касаются её тела.

Мэди всхлипнула, её тело дрогнуло, и она крепко, отчаянно обняла меня. Я чувствую её тепло, её страх, её безграничную любовь, которая отражается в каждом её вздохе.

– Зачем ты пожертвовала собой, любимая? – спрашиваю я, мой голос срывается от подступившего к горлу отчаяния.

– Я чуть не потерял тебя! Ты не представляешь, как мне было страшно. Мой мир рухнул в тот момент, когда я увидел тебя такой.

– Я не могла смотреть, как тебе делают больно, услышал я её тихий, дрожащий шёпот, который пронзил меня насквозь.

– Это было единственное решение.

Я оскалился, отражая ту первобытную ярость, что кипела внутри меня, готовую разорвать любого, кто посмел бы причинить ей вред.

– Я бы вытерпел всё, слышишь, вытерпел бы любую боль, ради тебя! – рычу я, крепко прижимая её к себе, словно пытаясь уберечь от всех бед мира.

– Я чуть с ума не сошел, когда увидел твой безжизненный взгляд. Думал, что сдохну на месте, когда ты не приходила в себя.

Я вижу, как слезы катятся по её щекам, и моё собственное сердце разрывалось от этой боли.

– А когда ты передала нам Ника, я замолчал, вспоминая ту панику.

– Я чуть на месте не завыл от боли.

Я приподнял её, усаживая на колени, и чувствую, как она плачет, но как же крепко жмётся ко мне, ища утешения и защиты в моих объятиях.

– Прости, шепчет она, уткнувшись мне в грудь, её дыхание едва слышно.

– Я так испугалась. Я не знала, что делать. Мне угрожали.Я всего лишь хотела спасти нашего сына, нашего малыша, любимый.

Я глажу её по спине, пытаясь успокоить, но мой собственный гнев не утихал. Я никому не позволю угрожать моей семье. Моим любимым. Моей Мэди и нашему сыну. Никому.

Наши глаза встретились, и я, не в силах сдержать переполнявшие меня чувства, рыкнул, притягивая её к себе и впиваясь в её губы. Мой поцелуй был не просто поцелуем – это был крик души, попытка уверить себя , что она здесь, что она рядом.

Она сразу же откликнулась на мой зов, отвечая с той же страстью, с той же мольбой.

Я рычу, сжимая её в своих объятиях так сильно.

– Мама приходила ко мне вновь, Хьюго, прошептала она, и её голос прозвучал тихо.

– Она сказала, что ты ждёшь меня.

Я замер, моё дыхание на её шее. Внутренне я был на взводе. Мэди гладит меня по спине, её прикосновения были нежными, осторожными, словно она боялась, что я выйду из-под контроля.

И это было недалеко от истины. Я уже стоял на грани, на грани того, чтобы разнести всех к чертям, разорвать на куски тех, кто посмел нас разлучить. Кто посмел ей сделать больно.

– Сказала вновь, что ты мой волк, прорычал я, и в этом рыке была смесь облегчения, ревности и нежности.

– Твой, мой голос звучал твёрже, в её глазах всё ещё стояли слёзы.

– Я только твой, слышишь. Всегда твоим был.

– Еще. Мэди сглотнула, и я вижу, как на её глазах вновь появляются слёзы.

Мышонок взяла моё лицо в свои ладони, смотрит, как же она смотрит на меня. С такой любовью в глазах, с таким трепетом. Сглотнул, моя рука прошлась по её спине, чувствуя как мурашки пошли по ней. Мэди поцеловала в щеку, пригладила мои волосы.

– Ещё мама сказала, что наша связь не разрушалась, что Захарий не смог её уничтожить, что он только убрал её на время.

Она замерла, её тело напряглось в моих объятиях, а взгляд был прикован к моему лицу, следя за моей реакцией на её слова.

Я сжал её ещё сильнее, пытаясь удержать её, удержать себя, удержать этот миг, который грозил перевернуть всё с ног на голову.

Я не мог, просто не мог верить своим ушам. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Слишком много боли было пережито, чтобы просто так, в один миг, поверить в чудо. Моё сердце колотилось как сумасшедшее, кровь стучала в висках, а в груди разливалась жгучая смесь надежды и ужаса.

– Что ты сказала? – прорычал я, мой голос был хриплым от охвативших меня эмоций.

– Повтори. Мои глаза, кажется, горели, впиваясь в её лицо, пытаясь прочесть в ней хоть малейший намёк на ложь, но видя лишь чистую, трепетную правду.

Она с волнением взглянула на меня, её глаза, ещё влажные от слёз, были огромными, полными трепетной нежности и какой-то невероятной веры.

Наши лбы соприкоснулись, и я чувствую её тёплую кожу, биение её пульса, что казался таким же сумасшедшим, как и мой.

– Я твоей осталась, шепчет она. Каждое слово было наполнено такой искренностью.

– Твоей и была, твоя истинная.

Эти слова пронзили меня насквозь.Я закрыл глаза на миг, не в силах вынести всю силу этого откровения, пытаясь осознать услышанное.

Сердце бешено колотилось в груди, так сильно, так отчаянно, словно пытаясь вырваться наружу.

Наша связь. Это слово звучало в моей голове. Не исчезла.

Я был её волком. И всегда им был, даже когда мы были разделены. Мой волк, затих, обрёл покой. Она была моей. Моей навсегда, моей по праву крови, по праву судьбы, по праву души.

Глава 38

Мэдисон

Мои щёки покраснели от нахлынувших эмоций, от его силы, от осознания того, что он здесь, что он мой. Каждая клеточка моего тела кричала от долгожданного воссоединения.

Мы вместе. Наконец-то вместе. Эта мысль пульсирует в голове, отзываясь эхом в груди. Я не смела даже мечтать, что это произойдёт, что после всего, после всех страданий, сомнений и боли, мы снова будем так близки.

Хьюго молчит. Лишь его частое, глубокое дыхание у моей головы, каждый вдох которого был наполнен моим запахом, свидетельствовало о бушующих внутри него эмоциях.

Столько силы и мощи в нём, в его объятиях, в его молчании, но я не могу не ответить тем же. Ведь сама нуждаюсь в нём так отчаянно, в его тепле, которое проникает сквозь кожу, в его силе, которая была моей опорой.

Я глажу его по груди, чувствуя упругие мышцы под ладонью, и прижимаюсь сильнее, оставляя нежный, трепетный поцелуй на его коже, прямо над сердцем.

Хьюго глухо зарычал в ответ, этот звук был полон удовлетворения и глубокой привязанности. Он зарылся руками в мои волосы, притягивая ещё ближе, так, что между нами не осталось ни единого зазора.

Мы молчим. Каждый из нас просто наслаждается этим моментом, впитывая. Невероятно было поверить, что всё позади, что кошмар закончился, что он цел, невредим, и главное – со мной. Что он пришёл, что отстоял меня, что спас.

– В тот раз, мне так хотелось полежать с тобой ещё дольше, чтобы ты не уходил, призналась я, мой голос был едва слышен, шепот, который нёс в себе всю боль и тоску минувшего года.

Я не поднимаю глаз, боясь разрушить эту хрупкую идиллию, но чувствую, как его объятия становятся ещё крепче, словно он пытался наверстать всё упущенное время.

Хьюго молчит, лишь сильнее сжимает меня в своих объятиях, словно пытаясь защитить от всего мира.

Наши вещи были небрежно разбросаны вокруг, а мы лежим на шкуре у потрескивающего камина, огонь которого отбрасывал золотистые блики на наши тела.

– Я хотел того не меньше, его голос был глухим, хриплым, пропитанным подавленной тоской. Эти слова, такие простые, но такие искренние, ударили меня в самое сердце, подтверждая, что я не одна страдала от разлуки, что наши чувства были взаимны и одинаково сильны.

Я прислушалась к его сердцу, которое билось так быстро, так мощно, отражая всю бурю эмоций, что бушевали внутри него. Это было сердце волка, полного страсти, ярости и глубокой, нежной любви.

Внезапно Хьюго резко сел, и я, не желая отрываться, приподнялась следом, прижимая одеяло к себе.

Не раздумывая, я придвинулась к нему вплотную, обняла его, уткнувшись в шею, и поцеловала, пытаясь передать в этом касании всё своё беспокойство и нежность.

Мои губы стали оставлять поцелуи на его спине, невесомые, касаясь каждого изгиба, каждой напряженной мышцы.

Я осторожно провела по ней рукой, чувствуя под ладонью тепло его кожи, силу его тела, и целовала, пытаясь успокоить его, передать всю мою любовь и облегчение.

Мои пальцы замирали на шрамах, на бугорках позвоночника, пытаясь своим прикосновением стереть боль прошлого.

Прижалась лбом к его широкой, могучей спине, обняв его за торс крепко-крепко, стараясь вложить в это объятие всю себя, всю свою надежду, всю свою невысказанную благодарность.

Я чувствую, как его грудная клетка тяжело вздымается под моими руками, как бешено колотится его сердце, вторя моему.

Хьюго сжал мои руки в ответ, его пальцы впились в мои, но я ощущаю, как он сам же напряжён.

Это напряжение проходит по всему его телу, и оно было настолько ощутимым, что я физически его чувствую.

– Я не достоин тебя, услышала я от него. Эти слова были произнесены низким, хриплым голосом, полным такой боли и самоотречения, что они обожгли меня холодом, пронзив страхом, который мгновенно сжал моё сердце.

Воздух выбило из моих лёгких.

– Но не отпущу, ты моя, хоть я и виноват, продолжил он, и его слова, казалось, были вырваны из самой его души, полные муки и противоречий.

Его напряжение стало мне понятно: это была внутренняя борьба, бушующая внутри него, сражение с демонами, о которых я, возможно, и не подозревала.

–Но отказаться от тебя я больше не хочу.

Я осторожно села напротив него, наши колени соприкасались, а глаза встретились. Он смотрит на меня, его взгляд был столь же голодным, сколь и полным боли, словно он пожирает меня своим взглядом, пытаясь разгадать, понять, принять.

Я нежно погладила его по щеке, чувствуя грубоватую щетину. Он медленно взял мою ладонь в свои руки, его прикосновение было бережным, но крепким, как будто он боялся, что я исчезну.

Он стал целовать мои пальцы, каждый по отдельности, затем тыльную сторону ладони, его губы были горячими и нежными.

Я закрыла глаза, погружаясь в это чувственное блаженство, пока он резко не усадил меня к себе на бёдра, притягивая ещё ближе. Моё тело инстинктивно подалось ему навстречу.

– Моя ведьма, моя женщина, прошептал он, его голос был низким, глубоким, полным необузданной страсти.

Он целует мою шею, оставляя дорожку горячих поцелуев, и от каждого прикосновения по моему телу пробегают мурашки, а сердце стучит в унисон с его собственным.

Я чувствую, как его руки крепко обнимают меня за талию, прижимая так, что наши тела ощущали каждое движение. Это было обещание, вызов, абсолютное владение.

– Я так хотела, чтобы ты узнал о Нике, мой голос дрожал, а глаза предательски заблестели, наливаясь влагой.

– Чтобы видел меня беременной им, чтобы почувствовал его первые толчки под рукой, чтобы услышал его первый крик, чтобы ты был там, Хьюго. Это были моменты, которые я мечтала разделить с тобой, но не могла.

Слёзы хлынули, горячие и жгучие, оставляя влажные дорожки на щеках. Чувство вины и сожаления сжимало сердце.

– Прости, что лишила тебя этого, что ты не застал, я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая его запах.

– Но я так боялась. Боялась за нас, за него. Я мечтала, Хьюго, мечтала увидеть тебя. Каждую ночь, каждый день я думала о тебе, запрещала себе, отгоняла эти мысли, но они возвращались вновь и вновь.

Хьюго сжал меня сильнее, так крепко, что я почти растворилась в его объятиях, почувствовав, как его мощное тело дрожит в унисон с моим. Я подняла голову и поцеловала его в щеку, ощущая солоноватый вкус слёз на своих губах.

Он отстранился на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза.

Его глаза горят диким, первобытным огнём, той же самой силой, что я видела в них, когда он защищал меня. Это был взгляд хищника, но теперь он был направлен не на угрозу, а на меня, полный глубокой, почти болезненной нежности и страстного желания.

– Увижу, произнёс он, и его голос был низким, обволакивающим, а каждое слово звучало как клятва.

– Подаришь мне ещё ребёнка? Родишь для меня.

Я замерла. Вся кровь отхлынула от лица, сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью.

Эти слова, произнесённые им с такой уверенностью, с такой неистовой жаждой, поразили меня до глубины души.

Родишь для меня. Это было не просто предложение, это было просьба его волка, и одновременно самая нежная мольба, которую я когда-либо слышала

– Роди для меня принцессу, продолжил он, и его взгляд не отрывался от моего, словно он читал в моей душе.

– Сын уже есть, нужна и дочь для полного счастья.

Я сглотнула, пытаясь совладать с подступающим комом в горле. Слёзы вновь навернулись на глаза, но на этот раз это были слёзы не от боли или страха, а от ошеломляющего счастья, от осознания того, что он видит наше будущее, наше общее будущее, таким ярким и полным.

– Она может быть ведьмой, прошептала я, чуть слышно, с небольшой опаской.

Хьюго усмехнулся, его губы растянулись в хищной, но невероятно притягательной улыбке.

– Плевать, его голос был полон восторга.

– Будет моей ведьмочкой, как и ты.

Я закрыла глаза, погружаясь в тепло его объятий, обнимая его сильнее, чем когда-либо, прижимаясь к нему так, что наши сердца стучали в едином ритме. В этот момент не было ничего, кроме его тепла, его силы, его обещаний.

– Прости за те слова, мышонок, прошептал он, его голос был хриплым от волнения.

– Я не имел права сравнивать тебя с тётей твоей. Но злость и обида тогда были сильнее меня. Я не оправдываю себя, но хочу, чтобы ты знала: я так не считаю. Ты не похожа на неё. Совершенно.

– Ты – моя нежная ведьма, моя жизнь, моё всё. Ты самая светлая из всех, кого я когда-либо встречал. Именно твой свет смог развеять морок, которым я жил раньше.

Ты приглянулась мне с самой первой нашей встречи. Я думал о тебе и тогда. Но моя гордость оказалась сильнее. Я думал, что так будет правильно, ведь со мной опасно. Я не верил в любовь, пока тебя не встретил, он замолчал, а я замерла, впитывая каждое его слово, каждое признание.

Такое сильное, такое глубокое. Слёзы навернулись на глаза, горячие и непрошеные. Я прижалась к нему ещё сильнее, обвивая его шею руками, чувствуя, как его тело напряглось под моими прикосновениями.

– Я скучала по тебе, выдохнула я, мой голос дрожал.

– По волку, который полностью изменил мою жизнь. Ты единственный, кого я не боюсь, призналась я, чувствуя, как с моих плеч спадает невидимый груз.

Его слова, его признание, его присутствие рядом – всё это было так важно, так нужно. В этот момент, прижавшись к нему, я чувствовала себя в полной безопасности, несмотря ни на что.

Его рука нежно гладила мою спину, скользя вверх и вниз, словно пытаясь успокоить бушующие внутри меня бури. Как же сильно он меня сжимал, как трогал.

Его пальцы, сильные и уверенные, прошли сквозь мои волосы, зарываясь в них. Как же хорошо было с ним, как спокойно.

– Ты так и не сказала, что случилось с твоими родителями, услышала я его голос, тихий, но настойчивый, прозвучавший прямо у моего уха.

– Откройся мне. Расскажи, что случилось с ними. Его слова были сказаны с такой искренностью, что я чувствую, как сердце сжалось.

Мои глаза округлились от его вопроса. Это было то, о чём я старалась не думать, то, что заставляло меня просыпаться в холодном поту. Но он был неумолим.

– Я хочу наконец это узнать. Хочу знать о тебе всё, чтобы защитить, мышонок, повторил он, и в его голосе звучала такая решимость, что я не могу не поверить ему.

Я сглотнула, крепче прижавшись к нему, пытаясь спрятаться в его объятиях от самой себя. Но взгляд его глаз, теперь вновь прикованный ко мне, был слишком пронзительным.

Мне стало страшно. Страшно окунуться в прошлое, в те воспоминания, которые не давали покоя даже сейчас, спустя столько лет. Казалось, что воспоминания готовы вырваться из меня, готовые разорвать меня на части.

Я отстранилась от него, чувствуя, как тело пронзает дрожь, а в груди разрастается ледяной ком страха.

Хьюго осторожно погладил мою щеку, затем нежно поцеловал меня в лоб.

Я закрыла глаза, чувствуя, как на губах появляется слабая, дрожащая улыбка.

– Я боюсь, призналась я, мой голос прозвучал как тихий шёпот.

Хьюго сглотнул, его ладони бережно взяли моё лицо.

Его большие пальцы мягко поглаживали мои скулы, его взгляд был полон нежности и решимости.

– Тебе ничего не угрожает рядом со мной, сказал он твёрдо, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Я сама понимаю это, но страх жил во мне. Зажмурившись, я взяла его ладонь, прижимая её к своей щеке, чтобы почувствовать его тепло, его присутствие. Это помогало.

– Это было зимой, когда я была очень маленькая, начала я, сглотнув, чувствуя, как предательские слёзы уже обжигают глаза, готовые хлынуть в любой момент.

Голос дрожал, каждое слово давалось с неимоверным трудом, словно я вытаскивала его из самой глубины души, где оно хранилось под тяжестью боли и страха.

– Мы ехали в карете вместе с родителями в замок к тёте.Я остановилась, собираясь с силами.

Холодный воздух, скрип полозьев, метель за окном – эти образы всплывали перед глазами, причиняя новую волну боли. Я чувствую, как сердце стучит где-то в горле, готовое вырваться наружу. Но я должна была рассказать. Для него.

Для себя.

Я снова сглотнула, пытаясь протолкнуть комок, мешавший дышать. Украдкой взглянула на Хьюго.

Его лицо было напряжено, желваки ходили на скулах, а взгляд, которым он впился в меня, был таким внимательным, таким пронзительным, что казалось, он видит меня насквозь, читает все мои самые потаённые кошмары.

От этой интенсивности мне стало ещё страшнее.

Шмыгнув носом, слова застыли в горле. Как рассказать об этом? Как снова пережить тот ужас, который преследовал меня все эти годы, не давая дышать, не давая жить?

– Родители, они не хотели этой поездки, я отвернулась от него, не решаясь смотреть ему в глаза, ведь я не знала, как он отреагирует.

– Но они не могли перечить ей. Она позвала, разве могли они отказаться? Её приглашение было сродни приказу.

Дрожь пробегает по телу, я стараюсь её унять.

– Мы заехали в чащу леса, я заставила себя продолжить, голос становился всё тише, прерывистее, словно нить, которая вот-вот оборвётся.

Каждый звук, каждый шорох из прошлого казался сейчас оглушительным. Лес вокруг кареты словно сгустился, стал враждебным, таящим неведомую угрозу. Я помню, как за окном мелькали деревья, их голые ветви казались костлявыми пальцами, тянущимися к нам…

– Была сильная метель, такая, что ничего не было видно дальше вытянутой руки, мой голос дрожит.

– Снег валил стеной, заметая дорогу. Папа вышел проверить, можно ли ехать дальше, только зря он это сделал.

Первая слеза всё-таки скатилась по щеке, горячая, обжигающая, словно капля раскалённого металла. Она была мокрой, солёной, как и все те слёзы, что я выплакала с тех пор.

– На нас напала стая диких волков, Хьюго, это слово, волки застряло у меня в горле, вызывая новый приступ дрожи, словно ледяной коготь впился в моё сердце.

Я подняла на него полный ужаса взгляд, пытаясь передать ему весь тот первобытный страх, который до сих пор преследовал меня.

–Кровожадных и ужасных. Они никого не оставили в живых.

Я зажмурилась, пытаясь оттолкнуть образы, но они были слишком яркими.

– Мама схватила меня и бежала, пока папа пытался их остановить, защитить нас. Но ничего не вышло. Их было слишком много. Я слышала его крики, его отчаянный рёв, смешанный с предсмертным воем. Голос сорвался, и я чувствую, как новая волна слёз обрушилась на меня.

– Сквозь глубокий снег было так тяжело бежать, мы споткнулись и упали с мамой прямо в сугроб. А потом, потом я видела, как они…

Воспоминания нахлынули с такой силой, что я задохнулась, прижимая руки к груди, словно пытаясь удержать внутри рвущуюся наружу душу. Всё снова стояло перед глазами, яркое, до боли реальное: снег, окрашенный кровью, звериные глаза, горящие в темноте, крики, которые навсегда врезались в мою память.

Я чувствовала холод, пробирающий до костей, страх, сковывающий тело, и отчаяние, которое, казалось, поглотило меня целиком.