Текст книги "Вернуть истинную (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 26

Мэдисон

Я колотила его по спине, но мои удары были для него даже незначительны. Злость и обида захлестнули меня с новой силой. Зачем он так поступает? Почему заставляет делать то, чего я совершенно не хочу? Его рука, сжимающая мою талию, казалась стальным обручем, сильным, мощным, не дающим шанса вырваться.

Придворные оборачивались на нас, их лица расплывались в улыбках. Только не у меня. Я волновалась из-за него. Боялась его взгляда, боялась того, что он пробуждает во мне, несмотря на всю злость и ненависть.

– Спусти меня, прошептала я приглушённый голосом, но он даже не слушал, погруженный в свои мысли.

Собрав последние силы, я ударила его сильнее в спину, выплескивая всю свою обиду и отчаяние.

– Еще раз так сделаешь– начал он, но не договорил. ю

Вместо этого его рука скользнула ниже, и он небрежно пригладил мою ягодицу. Я замерла. Замерла, потому что он не имел права меня трогать. Не имел права прикасаться.

И это осознание, эта дерзость с его стороны, пронзила меня насквозь, оставив лишь горечь и смятение.

Я замолкла, вообще не двигалась. Слезы жгли мои глаза, но я сдерживала их, отказываясь показывать ему свою слабость, свою боль. Пусть думает, что я сильная, пусть не видит.

Вдруг донесся шум – радостные крики людей. Его людей. Холодок пробежал по моей спине, когда он грубо вытащил меня на улицу.

Он спустил меня на землю, и я тут же отпрянула, инстинктивно обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от его взгляда, от его присутствия.

Я огляделась: вокруг царило безудержное веселье. Люди пели, танцевали, смеялись. Этот вид, полный жизни и радости, лишь усилил мое собственное чувство опустошенности. Сердце сжалось так сильно, что я боялась, что оно вот-вот остановится.

– Нашего сына приняли всё люди из стаи, прошептал он мне на ухо. Его голос, такой низкий и властный, заставил меня вздрогнуть.

Я резко обернулась, чтобы взглянуть на него. Его глаза они горели. Ярким, необузданным пламенем, которое притягивало и пугало одновременно.

В этот момент его взгляд был другим – мягче, нежнее. В нем промелькнула такая теплота, что я невольно засмотрелась. Я сглотнула, пытаясь справиться с внезапным волнением.

– Я не хочу здесь находиться, мой голос едва дрожал.

– Я пойду обратно в комнату. Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь, вставая напротив. Его тело стало непреодолимой стеной.

Потупила взгляд, смотря ему в грудь, чтобы не пересекаться с его глазами. Не выдержу, не смогу. Слишком тяжело.

– Тебя никто не отпускал мышонок, произнес он, и в его голосе звучала незыблемая уверенность.

– Ты остаешься. Я резко посмотрела ему в глаза. Он говорил это так серьезно, что я поняла, что спорить бесполезно. Я остаюсь.

Я зажмурилась, судорожно сжимая ладони. Слезы грозили вырваться наружу, но я боролась с ними.

– Зачем? Я не хочу, прошептала я, когда снова открыла глаза. Хьюго усмехнулся. Его взгляд. Почему он смотрит на меня так? Что он чувствует?

– Не хочешь быть на празднике нашего сына? – его голос стал хриплым, и я сглотнула, оглядываясь вокруг.

– Никому нет до тебя дела. Церемония завершилась, теперь ты можешь быть здесь, – произнес он твердо и спокойно.

Я не знала, что делать. С одной стороны, я измотана, и так хочется хоть немного отдохнуть. С другой – мне страшно.

Страшно от его близости, от его взгляда, от того, что он пробуждает во мне. Я молчала, не зная, что ответить. Смотрела себе под ноги, чувствуя, как мое сердце бешено колотится из-за него.

– Я уже говорила, что не хочу! – мой голос сорвался на полуслове.

– Почему ты не понимаешь? – спросила я, видя, как его брови нахмурились, как напряглась челюсть.

– Потому что ты должна быть здесь, его голос был низким и резким.

– Этот праздник в честь нашего сына. Ты его мать. Его слова застали меня врасплох. Почему он вдруг так заговорил? Ведь раньше он даже видеть меня не хотел, а теперь, теперь говорит вещи, которые заставляют меня волноваться, думать, надеяться.

– Тебе раньше не было до этого никакого дела, ответила я, инстинктивно сильнее обхватывая себя за плечи.

Хьюго оскалился, делая еще один шаг ко мне. Я отшатнулась, пытаясь не чувствовать тот жар, который исходил от его тела.

Жар, которого мне так не хватало, пронеслось у меня в голове, но я тут же отогнала эту мысль. Не время для таких слабостей. Не сейчас.

– Не было, он сглотнул, его взгляд был странным, почти болезненным, устремленным на меня. Этот огонь в его глазах он действовал на меня.

Я чувствовала, как в моей груди зарождается ответный жар, тот самый, которого я не ощущала весь этот год. Теперь он пробуждался во мне, словно ото сна.

Это было поразительно, почти шокирующе.

Я зажмурилась, пытаясь справиться с бурей, которая бушевала внутри из-за этого несносного мужчины. Мужчины, который, вопреки всему, стал для меня всем

– А что, если скажу, что теперь есть? Он сделал еще один шаг навстречу, и я сжалась, чувствуя, как внутри меня все переворачивается от того, как много я к нему чувствую.

Но я запрещала себе это показать. Запрещала, потому что не хотела снова причинять себе боль, не хотела снова страдать из-за него, чувствовать себя ненужной.

Я отрицательно покачала головой. Нет. Он не может так говорить.

– Не говори, не надо, прошептала я, взглянув ему в глаза. Он пристально смотрел в ответ. Я же, вопреки своей воле, невольно засмотрелась на него, на эту смесь силы и скрытой нежности, которую он пытался мне показать.

Я видела всю церемонию из окна. Как Хьюго бережно держал Ника, как скалой стоял перед всеми, защищая, оберегая.

Это не могло не вызвать восхищения. Он действительно красивый, сильный мужчина. Но я тут же отмахнулась от этих мыслей. Уже не мой. Он больше не

Вздохнула, закрыв лицо руками. Было неуюто,было не по себе. По мне было наверняка это видно.

Поджала губы, совершенно не зная, как себя вести рядом с ним.

Что он чувствует,о чем думает. Продолжает ненавидеть меня. Горькая улыбка появилась на лице.

– Где Ник? – решила я сменить тему, лишь бы отвлечься, хоть немного успокоить бурю в моей груди.

Хьюго несколько секунд просто сверлил меня тяжёлым взглядом, от которого мне некуда было деться.

– У Серены, спустя время ответил он, подзывая к себе Логана и Серену. Они тут же подошли.

На моих губах невольно появилась улыбка, когда я увидела Ника. Он безмятежно спал у Серены на руках, такой маленький, такой родной. Моё сердце наполнилось теплом.

– Спасибо, Серена, сказала я, когда она передала мне сына. Я немного успокоилась, прижимая его к себе, ощущая его тепло и спокойное дыхание. В этот момент всё остальное перестало иметь значение.

– Он у вас такой спокойный, проговорила Серена, глядя на меня с нескрываемой теплотой. Её слова были словно бальзам на душу.

– Такой послушный, такой хороший, я поцеловала сына, и тут же поймала на себе горячий взгляд Хьюго. Он смотрел на меня так, словно пытался разглядеть что-то, чего не видел раньше. Я смутилась, чувствуя, как щеки заливает краска.

– Наверное, пошёл в тебя, сестрёнка, обратился ко мне Логан, и это окончательно сбило меня с толку. Его слова заставили меня смутиться ещё больше.

– Наша мать рассказывала, что Хьюго наоборот, в детстве был очень шумным мальчиком, – хихикнул Логан.

– Это он сейчас такой хмурый вечно ходит. Его смех был заразительным, но я не могла позволить себе расслабиться.

– Да, Мэди, а какой была ты? – подхватила Серена, и я сглотнула. Я совершенно не знала, что ответить, ведь мне никто никогда не рассказывал, какой я была в детстве. Это была ещё одна пустота в моей жизни.

– Сменим тему, грозный голос Хьюго заставил меня сжаться ещё сильнее. Казалось, он чувствовал моё смятение и пытался его пресечь.

– Мне никто не успел этого рассказать, ответила я, стараясь не смотреть на него, а сосредоточиться на сыне.

– Прости, Мэди, услышала я тихий голос Серены.

– Всё хорошо, Серена, правда, прошептала я, сильнее прижимая Ника к себе.

– Боль утраты никуда не делась, но я привыкла с ней жить с самого детства.

Эти слова вырвались сами собой.

Рык Хьюго заставил меня вздрогнуть, но я держалась. Держусь, чтобы не посмотреть ему в глаза. Не хочу видеть в них сожаление, не хочу снова почувствовать себя виноватой.

– Я пройдусь, сказала я, пытаясь звучать спокойно. Серена кивнула мне, и я улыбнулась ей в ответ.

Вокруг наступила тишина. Я же отвернулась и медленно пошла в сад, чтобы хоть немного успокоить своё разбушевавшееся сердце.

Увидев знакомую тропинку, ведущую к моей опушке, я замерла. Сердце забилось быстрее, словно предчувствуя что-то. Я помнила это место. Именно здесь всё началось.

Здесь произошла моя первая встреча с Хьюго.Не в силах сдержаться, я пошла по тропинке.

Качаясь из стороны в сторону, я смотрела на спящего сына, но мысли мои были далеко. Я прикрыла глаза, и перед внутренним взором тут же возникли картины того вечера.

Я помню всё: как пришла сюда, желая насладиться свободой и покоем.

Как Хьюго появился совершенно неожиданно, как его сильные руки обхватили меня, как я заглянула в его глаза.Ещё тогда, в тот самый первый миг, что-то ёкнуло в моём сердце.

Тогда я не могла думать ни о чём, кроме него. Он преследовал меня даже во сне, заставляя бежать обратно в свою комнату, где я не могла сомкнуть глаз до самого утра.

Его глаза не давали покоя, они словно притягивали меня, завораживали. И сейчас, вспоминая это, я вновь почувствовала то же самое смятение, ту же трепетную дрожь, которая охватила меня тогда.

Сердце сжалось от нахлынувших воспоминаний. Одинокая слеза тут же скатилась по щеке, оставляя влажный след.

Вдруг я почувствовала, что больше не одна. Не поворачиваясь, я знала, кто стоит за моей спиной.

Почему он пошёл за мной? Почему преследует? Шаги его раздались совсем близко. Я затаила дыхание, когда почувствовала, что он остановился прямо за мной.

Сглотнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Душа моя встрепенулась, словно отозвавшись на зов, и тот огонь, что разгорался в груди, вспыхнул с новой силой.

Внезапно я ощутила, как его кафтан лёг мне на плечи. Я распахнула глаза, вдыхая знакомый, такой родной и одновременно такой далёкий запах. Запах, по которому я так скучала в дни нашей разлуки.

Он молчал. А я, казалось, перестала дышать. Всё из-за него. Из-за того, что он пробуждал во мне любовь, даже несмотря на обиду, на боль, которую он мне причинил.

– Я хочу побыть одна, решилась произнести я, но мои слова, казалось, не имели на него никакого действия.

Он по-прежнему стоял рядом, молчаливый и непреклонный.

Хьюго даже не сдвинулся с места. Спиной я чувствовала, как учащённо бьётся его сердце, как тяжело он переводит дыхание.

– Я тебе не мешаю, – его хриплый голос заставил меня вздрогнуть. Что он хочет добиться? Он уже принёс меня сюда против моей воли, не дал уйти, а теперь стоит тут.

– Твои люди ждут тебя, пыталась я донести до него, – не расстраивай их.

– Им весело и без меня, – ответил он, и я зажмурилась, размышляя.

– Ещё веселее будет с тобой, – прошептала я, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло.

– Ещё доводы будут какие-нибудь, чтобы избавиться от меня? – спросил он, и я сглотнула, пытаясь дышать ровно.

Но это было бесполезно. Всё из-за него.

Я развернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Но лучше бы я этого не делала.

Как горели его глаза, как он смотрел на меня! Глупая, зачем я смотрю в ответ? Зачем пытаюсь разглядеть что-то в его глазах, когда знаю, что там лишь боль и обида?

Но я не могла отвести взгляд. В его глазах я видела отражение своей собственной души, своей собственной боли.

– Помнишь это место? – спросил он внезапно, и я сглотнула, совершенно растерявшись от его вопроса.

Сердце болезненно сжалось, вспоминая ту первую встречу, ту первую искру, что пробежала между нами.

Я отрицательно покачала головой, пытаясь изобразить полное забвение, хотя каждая клеточка моего тела помнила этот день. Хьюго усмехнулся, расправив свои могучие плечи, словно собираясь что-то доказать.

– Здесь мы впервые встретились, хрипло произнёс он, смакуя каждое слово, словно пробуя на вкус прошлое. Мои щёки вспыхнули, я ощутила, как дрожь пробегает по всему телу.

– Будешь пытаться делать вид, что забыла? – спросил он, сложив руки на груди, его взгляд стал ещё более пристальным.

– Если и буду, то тебя это не касается, ответила я осипшим голосом, стараясь скрыть своё смятение и растерянность.

Хьюго оскалился, сжимая кулаки, его глаза потемнели.

– Касается, мышонок, прорычал он. Я зажмурилась, услышав это прозвище.

– Не называй меня так, я же просила, произнесла я с мольбой в голосе, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Я его дал, я и имею право называть тебя так, только я, от его слов я покраснела ещё сильнее.

Его взгляд, он смотрел на меня так, словно пытался заглянуть в самую душу, словно видел насквозь все мои попытки отстраниться.

Я отвернулась, поджимая губы. Я не знала, что сказать ему, как реагировать на его слова. Он злился на меня, а теперь зачем он проявляет эту заботу, когда сам причиняет столько боли? Этот противоречивый поток эмоций захлёстывал меня.

Я смахнула слезы, прижимая Ника ещё сильнее к себе, словно он мог защитить меня от этого бушующего шторма внутри.

Глава 27

Хьюго

Мышка отвернулась от меня, а я не мог сдвинуться с места. В упор смотрел на её спину, понимая, что был полным слепцом, что сам всё разрушил. Разрушил то, что по праву принадлежало мне. Она имеет право злиться на меня.

Я сглотнул, засунув руки в карманы. Сам же вспомнил нашу первую встречу так ясно, словно это было вчера. Её глаза, от которых невозможно было оторваться. Её ловкость, когда она схватила мой нож, её страх, который промелькнул в них.

Тогда, впервые в жизни, я завис на женщине, которую увидел всего лишь раз. Завис на этой невинной, испуганной девушке, которую, как оказалось, всю жизнь держали взаперти.

Первое касание к ней тогда оно прошибло меня насквозь. Тогда она действительно меня заинтересовала. Но я был слеп, раз игнорировал собственные чувства, которые теперь мне были неподвластны. Они взяли верх надо мной. И я не могу противиться. Больше не хочу.

Я зажмурился, сжимая кулаки. Злость навернулась вновь, но на этот раз она была направлена не на неё, а на себя. На свою слепоту, на свою глупость.

Луна уже взошла, освещая опушку серебристым светом, а гул праздника, доносящийся издалека, лишь нарастает, контрастируя с нашей тишиной. Мы стоим на нашей опушке, окружённые шелестом увядающей осени.

Сжимая челюсть, я иду против собственной воли, против всех своих инстинктов, приближаясь к ней. Встаю наравне. Краем глаза вижу, как она вздрогнула, как её взгляд скользнул по мне. Я чувствую это. Её глаза не могут лгать, я вижу в них всё то, что скрыто под маской её серьёзности.

– Спит, хрипло спросил я, и её тело снова дрогнуло от моего голоса.

Мышонок слабо кивнула, на мгновение прикрыв глаза.

– Тебе правда лучше идти, нас могут увидеть вместе, услышал я её слова. Я усмехнулся, сжимая челюсть.

– Я скрываться не намерен, жёстко ответил ей. Она вздохнула, закрывая глаза. Я засмотрелся на неё. Она стала ещё краше в этом лунном свете.

– Ты нет, но я не хочу, чтобы потом пошли слухи про нас, здесь я больше не выдержал и развернулся к ней всем корпусом. Мэди явно этого не ожидала, отступив на шаг.

– Чем же я плох, мышонок? – мой голос прозвучал глухо, пробиваясь сквозь нарастающий страх. Она задрожала, отходя ещё дальше назад, её глаза расширились от волнения.

Она молчит, поджимая губы, и смотрит на меня с такой растерянностью, что я не могу оторваться. Любуюсь ею, каждой черточкой её лица, каждым изгибом её губ, каждым движением её ресниц. Она завораживает меня, как и всегда.

Продолжаю медленно идти к ней, и она, отступая, резко упирается спиной в ствол дерева. Я останавливаюсь, всего в паре шагов от неё.

– Я жду ответа, проговариваю хриплым голосом, и она закрывает глаза, сильнее прижимая Ника к себе, словно ища у него защиты.

– Я не хочу отвечать, прошептала она, её голос был едва слышен.

– Придётся, парировал я, мой голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала глухая мольба.

Мышонок вздохнула, и её взгляд, такой волнительный и растерянный, наконец поднялся на меня.

Я смотрю прямо ей в глаза, пытаясь удержать её взгляд, чтобы она не смела его отвести, чтобы даже не думала об этом.

А сам схожу с ума от её близости, от её вида, от того, как она дышит, как пытается показать, что её совершенно не волную, хотя я видел, как её грудь вздымается в тревожном ритме.

Её попытки скрыть свои чувства были так очевидны, что только усиливали мою собственную страсть.

– Ты невыносимый, грубый, холодный, черствый, начинает она, но я усмехаюсь. Её слова, полные обиды, почему-то только забавляют меня.

Я наклоняюсь к ней ещё сильнее. Нас разделяет только наш сын, ещё спящий в объятиях матери. Я ставлю руку над её головой, упираясь в дерево, словно заключая её в своё объятие.

– Врешь, шепчу я, – думаешь, я в это поверю? – она сглатывает, согласно кивая головой, её взгляд прикован к моему.

– В ту ночь ты другое говорила, шепчу я, едва дыша. Я вижу, как её глаза расширяются от услышанного, как она вздрагивает от моих слов.

– Что?– выдыхает она, её голос едва слышен. В её глазах мелькает испуг, смешанный со смятением.

– Напомнить? Она пристально смотрит на меня, и в её глазах я вижу целую бурю отражений: испуг, обиду, и что-то ещё, что я не могу расшифровать.

Краска тут же залила её щёки, и я сглотнул, сжимая челюсть. Я засмотрелся на неё, не в силах заставить себя отстраниться. В этот момент она была прекрасна в своей уязвимости.

Внезапно – резкий удар по лицу. Я не уклонился. Конечно, я заслужил это.

– Ты обещал забыть, прошептала она, и я усмехнулся, закрыв глаза на миг.

– Никогда не забывал, ответил я, открывая глаза и глядя ей прямо в лицо.

– Помню всё, до последнего, мой голос понизился. Мышонок задрожала сильнее, пряча свои глаза от меня.

– Ненавижу, услышал я от неё, и это слово прозвучало как удар. Я сглотнул, оскалившись, пытаясь скрыть боль, которую оно вызвало.

– А ты неужели забыла меня за это время? – спросил я, моё сердце сжалось от предчувствия. Мэди поджала губы, опуская глаза. Я же ждал ответа, ведь мне нужно было знать. Мне отчаянно нужно было знать

– Зачем тебе это знать? Тебе всё равно на меня, всё равно на то, что со мной будет. Ты сам это говорил,прошептала она, и в её голосе я уловил такую горечь, что моя собственная боль показалась ничтожной.

Я завис, видя, как слёзы подступают к её глазам. Обижена, расстроена, и всему виной – я. Это осознание ударило сильнее, чем её слова.

– Говорил, согласился я, и это слово прозвучало как признание поражения. Я не знал, как извиниться перед ней.

Как это сделать, если я никогда ни у кого прощения не просил? А тут, тут я не мог выдержать. Ведь сказал то, что не должен был. То, что ранило её до глубины души.

– А что, если, мой голос прервался, я сжал челюсть, пытаясь совладать с собой, она резко вскинула голову, удивлённо взирая на меня.

– Что, если сейчас скажу, что мне не всё равно? – в её глазах плескалось недоверие, смешанное с робкой надеждой.

Я смотрю на неё, пытаясь уловить малейшее движение души, мельчайшее отражение её мыслей и чувств в глубине глаз.

Её ресницы трепещут, скрывая от меня истинные эмоции, но я чувствую их – бурю, клокочущую под внешней оболочкой.

Она закрыла глаза, пытаясь отвернуться от меня, сбежать от этого невыносимого напряжения, от моих слов, от моего взгляда.

Но я не дал ей этого сделать. Мои пальцы осторожно, но настойчиво коснулись её щеки, разворачивая её лицо обратно ко мне.

Я не могу позволить ей уйти. Мне нужно знать. Мне нужно понять, что происходит в её душе, что она чувствует.

Её дыхание учащается, её губы слегка приоткрыты, словно она готова выдохнуть накопившуюся боль или, быть может, признаться в том, чего так боялась.

В её глазах, когда они вновь встречаются с моими, я вижу отражение своей собственной души, терзаемой сомнениями и страстью.

– Не отворачивайся от меня, приказал я ей, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче, пробиваясь сквозь шум праздника.

– Отпусти меня, услышал я в ответ. В её голосе звучала отчаянная мольба, смешанная с легкой паникой.

– Нам уже пора. Она попыталась убедить меня в этом, её взгляд метался, избегая моего, но я, конечно же, не поверил.

Её нежелание видеть меня – вот что сейчас чувствовалось сильнее всего.

Я сглотнул, ощущая, как ком подкатывает к горлу. Наклон к ней стал ещё более интимным, воздух между нами загустел

Тянет.

Меня безудержно тянет к ней, так сильно и так мощно, что я едва могу дышать. Как я вообще мог держаться от неё подальше столько времени?

Эта мысль казалась абсурдной, невозможной. Теперь я не могу этого сделать. Мышонок вызывает во мне бурю эмоций.

Она буквально сломала мою броню, эту многолетнюю защиту, оставляя после себя лишь пепел. Моя броня спала окончательно. Я открыт перед ней. Только перед ней.

И это удивляет меня до глубины души.

Ведь именно она – та женщина, которой я могу полностью довериться, раскрыть ей свою истинную сущность, которую так тщательно скрывал от всего мира.

Только в её глазах я вижу не осуждение, а понимание. В её дрожи – не страх, а трепет. И это всё, что мне нужно знать.

Несильный удар пришёлся по дереву, когда я не удержался. Этот скрежет, кажется, вырвался из самой глубины моей души.

Не могу больше сдерживаться, когда она так близко. Не могу контролировать этот вихрь, что творится в моей груди.

Хочется взять её в охапку, прижать к себе так сильно, чтобы она почувствовала, как сильно бьётся моё сердце.

Хочется её тепла, её любви, этой нежности, которую я так долго подавлял. На этой мысли я сглотнул, ощущая, как пересохло в горле.

– Думала обо мне? Вспоминала? – прорычал я, и мой голос сорвался, выдав всю мою ярость и отчаяние.

Мышонок сглотнула, её глаза расширились от испуга. Маленький Ник в её руках заёрзал, но продолжал спать, не ведая о бушующей буре.

Снова мои глаза нашли её. Она часто дышит, её грудь вздымается под тонкой тканью. Она не смотрит на меня, избегает моего взгляда. Поджимает губы, что-то неразборчиво шепча себе под нос, словно пытаясь успокоить саму себя.

Я же взъерошил свои волосы, пальцы рвали их в отчаянии, пытаясь справиться с собой. Со своим гневом, со своим всепоглощающим желанием. Сможет ли она простить меня?

Подпустит ли она меня к себе, сможет ли принять меня после всего, что я наговорил? Сможет ли она увидеть за этой яростью мою боль, мою любовь, которая горела во мне всё это время?

Мышонок отрицательно качает головой, её плечи дрожат, а по щекам стекают слезы. Горько усмехнувшись, я отворачиваюсь от неё, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Пытаясь справиться со своим гневом, я говорю себе:

"А что ты хотел? Ты же сам выкинул её, отправил прочь, даже не проводил, даже не взглянул на неё. Вёл себя с ней холодно, как с чужой.

Что ты хотел после всего этого? Что она будет любить тебя? Что простит?"

Я снова оскалился, понимая, что это самобичевание, этот гнев, ничто не остановит меня.

Я понял, что хочу её одну. Что хочу именно её. Что люблю, мать вашу, её. Люблю. Это осознание далось мне тяжело, я так долго сопротивлялся ему, отрицал. Но, несмотря на всё, любовь к ней оказалась сильнее.

Она пробилась сквозь мою броню, сквозь стены, которые я воздвиг вокруг своего сердца. Я смог переступить через себя, чтобы принять это, чтобы осознать окончательно.

Я понял, что она мне нужна. Необходима. И теперь отказываться от неё я не собираюсь. Ни за что.

Именно её, эту единственную женщину, я хочу видеть рядом с собой. Захарий был прав. Она – моя судьба, моя родственная душа, рождённая для меня. Моей она осталась, и моей навеки будет.

Ведь я полюбил её не из-за нашей связи, не она сподвигнула меня на это. Это мои чувства, мои искренние, настоящие чувства к ней, которые так долго дремали в глубине моей души, ждущее своего часа.

Часто дыша, я закрыл глаза, пытаясь усмирить бушующий внутри ураган. Легкая усмешка тронула мои губы, когда пришло осознание: в любом случае я её не отпущу.

Я завоюю её вновь, как бы трудно это ни было. Она ужемоя, даже если сейчас её сердце полно обиды на меня. Я сжал кулаки, чувствуя, как напряжение охватывает моё тело, но в то же время я ощущаю, чувствую, что она смотрит на меня.

Не может не смотреть. Ведь она волновалась обо мне, переживала, черт возьми! Она провела всю ночь, залечивая мои раны, несмотря на то, что я вновь её прогнал.

Неужели она всё ещё любит меня? Меня, того, кто так мало её достоин? Эта мысль одновременно обжигала болью и наполняла меня неистовым желанием бороться за неё.

Я резко развернулся, моя грудь ходила ходуном от бушующих внутри эмоций. Её испуганные глазазабегали по моему лицу, пытаясь понять, что произойдет дальше.

Мы изучали друг друга в этом напряженном молчании, пока я не преодолел расстояние, разделяющее нас.

Мышонок не ожидала такого резкого движения. Она дёрнулась, когда я заключил её в свой капкан, поставив руки по обе стороны от её тела, не давая сбежать.

Я наклонился к её уху, обдавая её своим горячим дыханием, чувствуя, как по всему её телу пробегает дрожь.

Она задрожала ещё сильнее, буквально стала трястись, словно пойманная птица.

Я закрыл глаза, пытаясь уловить нотки её запаха – этот сладкий, сводящий с ума аромат малины, который я сам так бездумно уничтожил.

Это осознание разозлило меня, разозлило до глубины души. Я еле справился со своим желанием, совладая с собой, чтобы не сдаться перед этой всепоглощающей страстью.

– Я всё равно добьюсь ответа от тебя, мышонок, прошептал я, мой голос звучал низко и хрипло.

– Я услышу то, что мне нужно, услышу то, что так желаю. Ты сама понимаешь, о чём я говорю. Я сглотнул, чувствуя, как ком подступает к горлу, и осторожно убрал мешающие пряди её волос за ухо, чувствуя мягкость её кожи под пальцами.

– А теперь пошли обратно, сказал я, мой голос звучал мягче, чем я ожидал, пытаясь скрыть бушующие внутри эмоции.

– Холодает, ты ещё слишком слаба, тебе нужен отдых. Я не хочу, чтобы ты простудилась.

Я заглянул в её глаза, которые были расширены от моих слов, в них читались смесь страха, удивления и чего-то ещё, чего я не мог пока понять.

Мэди слабо кивнула головой, её щеки залило нежным румянцем, выдавая её смущение. Я сглотнул, ощущая, как ком подступает к горлу, и отстранился от неё, пропуская вперёд.

Мышка, словно очнувшись, быстро поспешила прочь от меня, я же пошёл за ней.