Текст книги "Вернуть истинную (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14

Хьюго

Злость жгла меня изнутри, когда я смотрел на закрытую дверь. Челюсти сжались так, что заболели. Я видел, как она дрожала, как волновалась, как нарочно избегала моего взгляда.

Сглотнув, я перевел взгляд на сына. Он наконец успокоился и тихо засыпал в моих руках, его дыхание стало ровным и спокойным.

Я качал его, пытаясь придать себе хоть какое-то подобие умиротворения, но внутри бушевала буря.

Не мог видеть, как она не может поесть, поэтому забрал Ника, чтобы поела сама.

Ведь вижу, что исхудала, не могу спокойно сидеть и смотреть на неё такую. Она бледная, круги под глазами. Это волнует меня, как же волнует.

– Не будь таким жестоким с ней, Хьюго, – раздался голос Логана. Я взглянул на него его лицо было хмурым, и в глазах читалось беспокойство.

Я усмехнулся, откидываясь на спинку стула, пытаясь скрыть свои настоящие чувства.

– Я сам решу, как мне с ней себя вести, – грозно произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и убедительно.

Логан усмехнулся, его взгляд снова встретился с моим.

– Ну-ну. Я-то вижу другое, – сказал он, зажмурившись, словно пытаясь удержать себя в руках, чтобы не выдать чего-то большего.

– И что ты видишь? – проговорил я низким, едва сдерживающим себя голосом.

Логан выпрямился, повернулся ко мне всем корпусом.

– Ты её глазами своими пожираешь. Она даже не смогла выдержать этого. Серена тут же смутилась, покраснев.

– Тебе показалось, выпалил я, чувствуя, как внутри всё кипит. Логан же, как будто в подтверждение своих слов, захлопал в ладоши, с укором смотря мне в глаза.

– Не показалось, произнес он, вскинув голову. Его слова повисли в воздухе.

Я молчал, потому что его пристальный взгляд не давал мне покоя, словно я был пойман в ловушку.

– Угомонись, прошипел я ровным тоном, – я своих решений не меняю.

Логан поджал челюсти и бросил взгляд на Серену, в её глазах читалось беспокойство.

– Ты перегибаешь, брат, продолжил он, оскалился, взглянув на сына, который тихо, умиротворенно сопел у меня на руках.

Погладил его по щеке, он тут же закрыл лицо своими маленьким ладошками.

– Это наши дела, не лезьте в них, ясно? – я пригвоздил их обоих своим взглядом, чтобы у них даже мысли не возникло вмешиваться.

– Мне не нужно нравоучений. В них я не нуждаюсь, ведь я знаю, что я прав.

– Но ты не прав, Хьюго,Серена взглянула на меня с сожалением, её голос был тихим, но полным убеждённости.

– Я прав всегда, сказал я ей, чувствуя, как внутри всё кипит от раздражения. Она вздохнула и взяла Логана за руку.

– Завтра отправляемся на проверку границ, Логан, поэтому будь готов. Он кивнул, залпом выпив вино из бокала.

Я же старался не думать о ней. Вообще не думать. Но образ её дрожащего тела, её испуганных глаз преследовал меня, не давая покоя.

Целый день я боролся с собой, надеясь, что время притупит остроту переживаний, но оно лишь усиливало грызущие меня мысли.

Её образ, слова, слетевшие с моих губ, не давали покоя. Я корил себя за несдержанность, за ту боль, которую причинил ей своими неосторожными высказываниями.

Я видел, как её слова ранили её, как задевали глубоко внутри, и от этого сам становился сам не свой. Тяжелый вздох вырвался из груди.

– Думаешь, всё настолько плохо? – брат, склонив голову, внимательно изучал моё лицо, пытаясь прочесть в нём хоть что-то.

Я равнодушно пожал плечами. Беспорядки, о которых мне доложили, были не просто слухами.

Это была реальная угроза, которую нужно было немедленно пресечь. Утихомирить, чтобы не было никаких проблем, чтобы всё вернулось в привычное русло.

– Об этом буду думать завтра, я поднялся из-за стола, чувствуя, как усталость, накопившаяся за день, сковывает тело.

– А сейчас – отбой.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные.

Брат молча кивнул, понимая, что дальнейшие расспросы бесполезны.

Я чувствовал на себе его взгляд, полный невысказанных вопросов и, возможно, беспокойства, но сейчас мне хотелось лишь одного – тишины и покоя.

Тяжёлым шагом направился в наши покои. Всю дорогу мои глаза не могли оторваться сына. Он мирно посапывал, слегка хмурясь во сне, и вид его крошечного личика вызвал во мне волну нежности, о которой я раньше и не подозревал. Не думал, что я могу это чувствовать.

Неожиданная, искренняя улыбка тронула мои губы.

Я никогда не думал, что мне предстоит стать отцом так рано, но сейчас, держа его на руках, я уже не мог представить свою жизнь без него.

С момента, как я привез их сюда, в моей груди поселилось такое давно забытое спокойствие. Вот чего мне так не хватало.

Это спокойствие, я понял, было следствием его присутствия, его тепла. Тяжесть, которая давила на мою грудь всё это время, словно камень, теперь исчезла.

Вот что грызло меня все эти долгие месяцы. Это осознание накатило необузданной волной, сметая всё на своем пути. Волки чувствуют своих детей. Сразу. С момента рождения.

И тогда, в тот самый день, я почувствовал его. Этот мощный, необузданный всплеск волчонка, только что появившегося на свет. Я зажмурился, вспоминая это ощущение.

Тогда я был сам не свой, не находил себе места, маялся, не спал всю ночь. А оказывается в это время появился мой сын, наш сын.

На лице сама собой расцвела улыбка, но она тут же испарилась, сменившись горечью. Ведь я мог не узнать. Мышка, она бы никогда не сказала. Она ясно дала это понять.

Эта мысль ударила наотмашь, раздирая меня изнутри. Злость, яростная, жгучая злость, поднималась из самых глубин моей сущности. Неужели она так хотела лишить меня этого?

Это несправедливо. Это неправильно. Мой собственный сын и я мог бы никогда не узнать о его существовании.

Добравшись до покоев, я распахнул дверь без стука.

Я замер на пороге.

Мэди лежала на кровати, спиной ко мне, тихая и безмятежная. Ком в горле мешал дышать, но я, преодолевая внутреннее сопротивление, шагнул внутрь.

Служанки уже докладывали, что она действительно спала целый день.

Несмотря на ярость, пожирающую меня изнутри, я не мог оторвать взгляда от неё.

Будто невидимая сила приковывала меня к ней. И еще сильнее, чем злость, меня захлестывало другое чувство, над которым я совершенно не властен.

Целый год прошел с тех пор, как я видел её в последний раз.

Год без её прекрасных глаз, без её нежной улыбки.

Год без её голоса, который, казалось, въелся в мою душу настолько, что без него я просто не мог существовать.

Я отмахнулся от этих мыслей, пытаясь унять бурю внутри. Всё в прошлом. Ничего другого я не должен был чувствовать. Нас связывал только сын. Только он.

Но вместо того, чтобы развернуться и уйти, я продолжал стоять, парализованный этим непонятным, но таким сильным влечением.

Мышонок резко вскочила, невинно протирая глаза. Она вздохнула, сжимая ладони, и посмотрела на меня.

В её взгляде читались грусть и беспокойство, но я постарался сделать вид, что не замечаю этого, наклонив голову. Сейчас мои чувства были неуместны.

– Смотрю, ты совсем не беспокоилась о сыне, произнес я, и она сглотнула, нервно заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

– А есть причины для беспокойства? спросила она, и я невольно усмехнулся, глядя на неё.

– Ты ушла без моего разрешения, добавил я, и мой голос стал серьёзным и холодным, как лед.

Мышонок опустила глаза в пол, словно не в силах выдержать моего взгляда.

– Ты, наверное, был только рад этому. Я не помешала твоей трапезе, её слова прозвучали как укол, одновременно удивив и разозлив меня.

– Где Ник будет спать? – перевел я тему, пытаясь как можно скорее уйти отсюда, пока еще сохранял самообладание.

Внутри меня бушевала буря, и я чувствовал, что что-то неконтролируемое происходит между нами. Я смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд, и это меня раздражало.

Но одновременно с этим меня раздирал дикий интерес: как она поведет себя рядом со мной? Что скажет? Ведь только она смела перечить мне, только её непослушание я почему-то мог терпеть, хотя не должен был.

– Со мной на кровати, – прошептала она.

Мой взгляд скользнул к кровати.

– Он со мной спал всегда, – продолжила она.

– Я ночью встаю его кормить, менять его простынь.

Я сглотнул. И тут же в голове мелькнула внезапная, неожиданная мысль, от которой я сам вздрогнул.

Хотелось бы на это посмотреть.

Я зажмурился, оскалившись. Ярость бурлила во мне, но я пытался держать её под контролем, сосредоточившись на сыне.

– Завтра будет кроватка для него, мой голос прозвучал низко.

– Я не потерплю, чтобы у моего сына не было своего спального места. Говори, что ещё нужно для него, потребовал я, чувствуя, как напряжены мои челюсти.

Мышонок вздрогнула, её руки обняли плечи, словно пытаясь защитить себя от моей злости. Я видел, как она избегает моего взгляда, как будто каждый мой взгляд обжигает её.

– Ещё простыней, одежды теперь нужно потеплее, всё-таки холодает, её голос был тихим и хриплым, словно она говорила через силу.

Я заметил, как она дрожит, как обнимает себя за озябшие плечи. Образ её слабости, её уязвимости зацепил что-то внутри меня, но я гнал эти мысли прочь.

– Всё будет завтра, твёрдо сказал я, пытаясь придать своему голосу ещё больше решимости.

– Если на этом всё, можешь идти, с этими словами она подошла ко мне, выхватывая Ника. Но как только её глаза встретились с моими, она замерла.

Я видел, что она плачет. Её глаза были красными, и слезы медленно стекали по щекам. Неужели мои слова так сильно задели её? Неужели она настолько близко приняла их к сердцу?

Это зрелище одновременно и злило, и что-то ещё. Что-то, что я не мог или не хотел распознать.

– Выгоняешь меня из покоев моего замка? – прорычал я, инстинктивно преграждая ей путь.

Мышонок упрямо вскинула голову, но я видел, как под внешней решимостью она дрожит от волнения.

Её взгляд, полный смеси вызова и страха, заставил меня почувствовать странное, незнакомое колебание.

– В этих покоях живу я, значит, они мои! – я оскалился, не ожидая от неё такого дерзкого ответа. Это было неожиданно, и в то же время волнующе.

– У тебя есть свои. Распоряжайся ими.

– Думаешь, я своего сына поселю подальше от себя? усмехнулся я, чувствуя, как адреналин пульсирует в жилах.

Я прошёл мимо неё, направляясь к потайной двери, которая скрывала мою комнату. Открыв её, я развернулся, чтобы продемонстрировать ей её.

Мышонок прижимала Ника к себе, словно защищая от чего-то, и её глаза, полные удивления, устремились на открывшиеся двери.

– Удивлена, мышонок? Хрипло прошептал я,видя как её тело вздрогнуло от привычного прозвища.

Я наблюдал, как она поджимает губы, как её растерянные глаза лихорадочно пробегаются по пространству, открывшемуся за дверями. В них отражалось её смятение, её растерянность.

– Эти покои, я указал на просторные, богато обставленные комнаты, – мои.

А эти, – обвёл руками её скромную, но уютную комнату, – всего лишь небольшая пристройка к ним, которую я сделал для удобства.

Мои глаза сверкнули от торжества.

– Теперь ты понимаешь, где ты находишься? – спросил я с вызовом, ожидая её реакции.

Она сглотнула, её пальцы ещё крепче сжали сына. Затем, медленно, она закрыла глаза, словно пытаясь впитать эту информацию, переварить её.

Я чувствовал её внутреннюю борьбу, её растерянность. Её плечи, до этого напряжённые, слегка поникли.

Эта сцена, её уязвимость, одновременно раздражала и тревожила.

– Поэтому ты и живёшь в моих покоях, мой голос звучал низко и властно, отчасти заглушая внутренний хаос.

– Я просто дал тебе отдельное помещение, чтобы было комфортно. Но не думай, что это меня остановит. К сыну я буду заходить, когда захочу и в какое время захочу. Тебе остаётся лишь смириться с этим. Здесь все принадлежит мне.

– Ты просто невыносим! – услышал я её тихий, но пронзительный шёпот. В её голосе звучала смесь отчаяния и непокорности, которая одновременно и раздражала, и манила.

– Смирись с этим, я приблизился к ней, сокращая расстояние между нами почти вплотную.

Воздух вокруг нас, казалось, загустел.

Она вздрогнула, когда я наклонился, её тело напряглось. Её глаза, эти глубокие, манящие, от которых оторваться было сложнее всего, смотрели на меня с вызовом и страхом.

В них отражался целый спектр эмоций, которые я не мог полностью разгадать.

Я поцеловал сына в лобик. Малыш, с его детской непосредственностью, наблюдал за нами с нескрываемым интересом, улыбнувшись мне.

– Зато здесь вы будете в безопасности, мой голос стал чуть мягче, но всё ещё звучал твёрдо.

– И я буду уверен, что моему ребёнку ничего не грозит, ведь буду видеть и слышать всё, что творится за этими стенами.

С этими словами я отступил, оставляя её стоять в растерянности.

Я зашёл к себе, облокотившись о стол, и пытался привести дыхание в порядок.

Она была так близко, всего за тонкой стеной. Мысли о ней, о её близости, о её запахе, о её глазах, вихрем проносились в моей голове.

Я сглотнул, пытаясь отогнать эти навязчивые образы, но они словно приклеились к моему сознанию.

Думал, что выдержу, но моя выдержка падает, стоит только взглянуть на неё.

Глава 15

Мэдисон

До утра я вся проворочалась без сна. Мысли роились в голове, не давая покоя. Осознание того, что комната, выделенная мне, на самом деле принадлежит ему, что я практически оказалась в его личных покоях, заставило меня зажмуриться.

Его взгляд, такой пронзительный и властный, никак не хотел уходить из головы. Его глаза. Я сглотнула, пытаясь унять волнение.

Осторожно приподнявшись, чтобы не разбудить Ника, я оглядела его. Думала, что он не сможет уснуть в новом месте, а оказалось наоборот. Он спал так крепко, что даже ночью я сама будила его, чтобы покормить и поменять простынку.

Улыбка тронула мои губы при этой мысли.

Встав, я пригладила растрёпанные волосы и мои глаза округлились от удивления. Я замерла, когда заметила изящную кроватку, появившуюся неподалёку от моей кровати. Откуда она появилась здесь.

Медленно подойдя, я провела ладонью по гладким изгибам дерева. Удивительно, как так быстро. Тогда сама пришла мне в голову.

Неужели он успел за одну ночь?

Сердце защемило от этой мысли, а голова загудела.

Я нахмурилась, недоумевая, как я могла не заметить, когда он заходил, почему ничего не слышала. Вдруг он видел меня спящей?

Эта мысль заставила меня вновь зажмуриться, сжимая ладони. Чувство беспомощности смешивалось с каким-то странным, непонятным трепетом.

Он заботился о сыне, о нас, но эта его забота была настолько властной, что вызывала бурю противоречивых эмоций.

«Об этом я не должна думать», – мысленно одёрнула я себя. Он выполнил своё обещание. Теперь Ник будет спать в своей кроватке. Хотя бы это радовало меня, приносило крошечное облегчение в этом море смятения.

Я подошла к окну. Ещё ранний рассвет, солнце только-только начинало свой путь по небу, окрашивая его нежными красками.

Стоило мне оглядеться, как я вновь замерла. Увидев Хьюго, стоящего там, внизу, моё сердце ёкнуло. Его взгляд был мрачным, абсолютно непроницаемым. Жестоким и твёрдым, как камень.

И именно в этого мужчину я когда-то влюбилась, отдав ему своё сердце без остатка. Я сжала подоконник, чувствуя, как дрожат пальцы.

Видеть, как он возвышается над всеми остальными, какая первобытная мощь таится в каждом его движении.

Сглотнула, чувствуя, как щеки моментально заливает краска. Я должна уйти, должна перестать смотреть на него, но ноги словно приросли к полу.

Почему он так со мной поступает? Почему даже не объясняется? Так хочется узнать, почему он не вышел ко мне, почему не проводил, почему вопросов было так много, и каждый новый лишь добавлял боли.

Тихий вздох вырвался из груди, когда он внезапно вскинул голову. Наши глаза встретились.

На мгновение воздух словно испарился из моей груди, я пошатнулась, едва не потеряв равновесие. Таким взглядом он смотрел на меня – его глаза изучали каждую черту моего лица, словно пытаясь прочесть мою душу.

Я снова сглотнула, видя, как Логан что-то говорит ему, но Хьюго, казалось, не слышит. Он продолжал смотреть, не отрываясь.

И вдруг, на моих глазах, он перевоплотился. Его тело начало меняться, покрываясь густой серой шерстью, превращаясь в могучего, огромного серого волка.

Это был новый удар, но почему именно его волк не вызывает страха? Почему именно он вселяет в меня чувство защиты, а не ужаса?

Ответов на мои вопросы не было. Хьюго вновь взглянул на меня, и я, несмотря на всю обиду, всю боль, которую он мне причинил, стояла до последнего, пока они не скрылись из-за холма. Не могу врать себе, ведь я волнуюсь. Надеюсь, что с ним ничего не случится.

Хотя, по идее, мне должно быть всё равно. Вчера он ясно дал понять, что я ему не интересна, что всё, что он делает, он делает только ради нашего сына.

Но принять это.Я отрицательно покачала головой. Принять было больно, невероятно больно, но я должна это сделать.

Развернувшись, я отошла от окна, прислонившись спиной к холодной стене. Слабость никуда не уходила, как же меня изматывают мои мысли. Я не знаю, куда от них деться, ведь только делаю себе хуже, терзая себя воспоминаниями и домыслами.

Сейчас я должна думать только о своём сыне. Если в сердце Хьюго нет места для меня, значит, и в моём его быть не должно. Он даже бровью не повёл, словно наша истинная связь, наша связь, которую я считала чем-то особенным, ничего для него не значила.

Я сжала кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Эта физическая боль, казалось, немного притупила душевную. Но лишь на мгновение.

До обеда я старалась занять себя чем-нибудь, хотя бы притвориться, что могу отвлечься. Вязала Нику тёплые носочки, перебирая мягкую пряжу.

Этот монотонный процесс помогал мне сосредоточиться, не думать ни о чём, кроме петель и узоров.

Мой малыш же лежал в своей кроватке, мило агукая, с любопытством рассматривая яркие игрушки, которые я сшила специально для него.

Каждый его звук, каждый взгляд отвлекал меня от гнетущих мыслей.

Я же то и дело поглядывала на него, следя за каждым его движением, за каждым вздохом. Это было моё единственное утешение.

Внезапный стук в дверь заставил меня напрячься. Сердце учащённо забилось. Встав, я подошла к двери, с опаской открывая её.

На пороге оказалась Серена, и стоило мне её увидеть, как искренняя, тёплая улыбка тут же появилась на моих губах.

– Я могу посидеть с тобой? – спросила она, её голос звучал немного смущённо, она мялась с волнением, внимательно глядя на меня.

– Логан с Хьюго уехали, а я, я не могу себе места найти.

– Конечно, проходи, Серена, сказала я, чувствуя, как напряжение спадает. Мне самой было бы так легче, ведь я тоже волновалась, так как их уже долгое время не было.

Серена осторожно вошла, огляделась по сторонам. Увидев Ника, её глаза засияли, и она сразу же улыбнулась, подходя ближе к его кроватке.

Она осторожно качала ее, я же села напротив, вновь взявшись за вязание, пытаясь сосредоточиться на петлях, но мысли то и дело возвращались к тревоге. Прикусив губу, руки дрожали.

Серена же, поглощённая, смотрела на моего сына, и в глубине её глаз я увидела столько грусти, что моё сердце кольнуло. Было в этом взгляде что-то такое потерянное.

– Хочешь подержать его? – спросила я, пытаясь смягчить её печаль. Её глаза тут же нашли мои, в них мелькнула надежда, смешанная со страхом. Она сглотнула, отрицательно качая головой.

– Нет, я переживаю Мэди, прости. Прошептала она, теребя края рукавов, словно ища опоры.

Я улыбнулась ей, подошла ближе, взяв на руки Ника. Он был тёплым и мягким, таким родным.

– Подержи, сказала я, поднося его к Серене.

– В этом нет ничего страшного. Осторожно бери его под спинку. Он уже держит головку, поэтому будет легче.

Серена, с дрожащими руками, выполнила мои слова. Я чувствовала, как напряжены её пальцы, как она боится причинить вред этому крошечному существу.

Когда она наконец прижала его к груди, я увидела, как её плечи расслабились, и она тихонько вздохнула.

В её глазах промелькнуло удивление, смешанное с нежностью. Я видела, как дрожат её губы, как светятся её глаза. Это было такое хрупкое, но такое прекрасное зрелище.

– Мэди, я боюсь, прошептала она, её глаза, полные тревоги, были прикованы к Нику.

– Я боюсь, что сделаю ему больно.

– Ты хорошо справляешься, Серена, мягко подбодрила я её, подойдя и помогая ей удобнее расположить малыша, чтобы ей было легче.

– Он так вкусно пахнет, прошептала она, прижимаясь к его щёчке, оставляя там лёгкий поцелуй.

– Он просто невероятен. Твои глаза.А похож на Хьюго. Тут она замолчала, её взгляд метнулся ко мне, полным смущения.

Я нахмурилась, стараясь показать, что её слова не задели меня, хотя внутри всё сжалось.

– Прости, я не подумала, прости, услышала я от неё, и в её голосе звучало искреннее раскаяние. Я отмахнулась, не желая, чтобы она чувствовала себя виноватой.

– Всё в порядке, Серена, не стоит, сказала я, и мы сели. Я наблюдала, как горят её глаза, как она жадно вдыхает его запах, и печаль в её взгляде становилась всё сильнее и сильнее.

Я вспомнила слова Хьюго о том, что детей она пока иметь не может, и моё сердце сжалось от жалости. Ведь это не её вина.

Это такая несправедливость, такое горькое испытание. Глядя на неё, я чувствовала всю глубину её боли, её тоски по тому, чего у неё пока нет.

Слеза, ещё одна, скатилась по её щеке, и я, не задумываясь, сжала её ладонь, пытаясь передать ей хоть каплю своей поддержки.

– Знаешь, Мэди, я так хочу ребёнка от Логана, прошептала она, и в её голосе звучала такая отчаянная тоска, что мне стало невыносимо.

– Мне так страшно, что ничего не получится. Каждый день боюсь, боюсь. Знаю, что Логан любит меня, но ничего с собой поделать не могу. Виню себя, что так получилось, призналась она, и её плечи затряслись от сдерживаемых рыданий.

– Серена, ты не виновата, твёрдо сказала я, крепче сжимая её руку.

– Мне Хьюго рассказал всё про вас. Не нужно винить себя. У вас всё будет, я уверена, пыталась подбодрить её, хотя и сама чувствовала, как тревога сжимает моё сердце.

Она лишь кивала головой, поджимая губы, но в её глазах на мгновение мелькнул огонёк надежды.

– Я очень рада, что ты здесь, Мэди, прошептала она, её голос стал немного крепче.

– Ты и Мишель – единственные, кого я знаю. Так я могу отвлечься, а то каждый миг плохие мысли лезут в голову. А теперь, теперь мне немного легче.

– Ты лечишься? —спросила я, осторожно погладив Ника по голове.

Она вздрогнула, затем кивнула.

– Пью травы. Логан запрещает всё делать по дому. Бережёт меня. Я так его люблю и хочу от него детей. Я знаю, что он тоже переживает, но никогда не показывает мне. Наоборот, старается подбодрить меня, отвлекает. Я не знаю, как он держится, ведь видит меня грустной, хотя я стараюсь не показывать ему, но не получается. Мои глаза выдают меня.

Её слова прозвучали как горькое признание. Я чувствовала всю боль её ситуации, её страх и отчаяние.

Я зажмурилась, пытаясь унять волну эмоций. Ведь теперь я даже не могла представить свою жизнь без Ника.

А Серена как же она держится, так переживая, что не сможет выносить ребёнка для любимого мужчины. Сглотнула ком в горле, отчаянно пытаясь самой не заплакать, не выдать свою слабость.

– Я тоже рада, что ты здесь, Серена, сказала я, мой голос дрогнул.

– Мне так спокойнее. У меня никогда не было подруг, никого близкого. Я надеюсь, что мы дальше будем общаться, добавила я, глядя ей в глаза.

Она улыбнулась, и на этот раз её улыбка была искренней, тёплой. Она согласно кивнула головой.

– Ты очень понравишься Мишель. Она сразу примет тебя. Она такая хорошая, и тебе она точно понравится. Она как старшая сестра, всегда поможет, подскажет.

Моё сердце сжалось. Я смутилась, ведь Хьюго вряд ли захочет представить меня кому-нибудь, а тем более раскрыть мою связь с ним.

– Как ты, освоилась? – перевела она тему, осторожно смахнув остатки слёз.

– Да, пожала я плечами, пытаясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.

– Какая красивая кроватка, вдруг сказала она, осматривая детскую.

– Хьюго сделал?

Я замерла.

– Я не знаю, призналась я ей.

– Утром она уже здесь стояла.

Её глаза расширились от удивления.

– Значит, он сделал, прошептала Серена, и на её лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

– Он любит возиться с деревом, что-то делать, строить.

Эта мысль поразила меня. Я знала, что Хьюго силен, что он альфа, но никогда не думала, что он вот так, своими руками, будет создавать что-то для нашего сына. Да и вообще, что любит это дело.

От этой мысли стало грустно. Ведь он даже мне об этом не рассказал тогда, когда мы только узнавали друг друга.

Я опустила глаза, пытаясь не показать, как меня взволновало это открытие, как сильно оно задело.

– Мы с Логаном не знали, что у него была истинная, что это ты, продолжила Серена, её голос был полон сочувствия.

– Если бы мы узнали раньше, то, возможно, Логан помог бы разобраться Хьюго.

Я теребила подол своего платья, чувствуя, как волнение нарастает.

– Уже ничего не изменить, прошептала я, а сама еле выдавила эту фразу.

– Ни я, ни он этого не хотим.

– Я вижу, как ты на него смотрела, Серена вздохнула, её взгляд стал мягче, полным понимания.

– Я знаю этот взгляд. Она ощутила мою беспомощность, мою боль, и это было так тяжело. Я чувствовала, как мои собственные глаза наполняются слезами, но старалась сдержаться

– Нет никакого взгляда, и не будет ничего, – повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя внутри все противилось.

Обида никуда не кушла, лишь притупляясь. А его слова о том, что я похожа на свою тётю возникали эхом в голове.

– Я не хочу думать об этом. Самое главное для меня – благополучие моего ребёнка.

Я нежно погладила Ника по щеке, его мягкая кожа дарила ощущение покоя, но даже это, не могла заглушить нарастающую тревогу.

– Ты не боишься, что твои чувства могут вспыхнуть вновь? – вопрос Серены прозвучал тихо, но пронзительно. Она видела то, что я так старательно пыталась скрыть, даже от самой себя.

Я выпрямилась, готовая высказать своё непоколебимое решение, но слова застряли в горле.

В этот момент в мои покои, словно вихрь, ворвалась Мелис. Её обычно спокойное лицо исказилось тревогой, а дыхание было прерывистым.

– Что-то случилось? – спросила я, чувствуя, как напряжение нарастает.

Мелис только закивала, её глаза метались между мной и Сереной.

– Хозяин приехал, раненный.

Эти слова обрушились на меня, словно лавина. Мир вокруг сузился до этих слов раненный.

Сердце ушло в пятки, стало тяжело и холодно, словно оно остановилось.

Мы с Сереной вскочили одновременно, наши взгляды встретились, полные паники и недоверия.

– Он, он жив? – выдохнула я, мой шёпот едва слышен. Мелис сглотнула, её губы дрогнули, прежде чем она смогла ответить.

– Живой, живой твой истинный.

Но даже эти слова, несущие облегчение, не могли развеять туман страха, который окутал меня.

Раны Хьюго.Что с ним произошло?

И почему, услышав о его ранении, я почувствовала такой укол боли, такой страх, который не должен был возникнуть?