Текст книги "Вернуть истинную (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Я чувствую как его мощные руки обнимают меня, сжимая с такой силой, словно он пытался защитить меня от всего мира, от своих собственных демонов.

– Ты думала, что будет со мной, если бы я не вернул тебя? – прошептал он, и в его голосе прозвучало столько неподдельной боли, столько хрупкости, что я ощутила, как его ярость медленно утихает, уступая место чистейшему, первобытному страху потери.

Он сжимал меня сильнее, словно боясь, что я могу исчезнуть в любой момент, растаять в его объятиях.

Я вздохнула, этот выдох был долгим и прерывистым.

Мое тело, напряженное от его гнева, медленно расслабилось в его объятиях, растворяясь в его тепле.

Мои пальцы, до этого судорожно вцепившиеся в его плечи, начали осторожно касаться его спины, нежно поглаживая, словно исследуя, проверяя, все ли с ним в порядке, пытаясь передать ему свое утешение.

– Хьюго, мой тихий шёпот был едва слышен, но он уловил его. Подчиняясь внезапному, невысказанному порыву, он наклонился ко мне, и я почувствовала его горячее дыхание на своих губах. Воздух между нами завибрировал от нарастающего напряжения.

– Я думала о тебе, только о тебе, хотела спасти, пока сила не взяла вверх, шепчу я.

Его хватка была нежной, но непреклонной, не давая мне снова сбежать. Я подняла на него взгляд, и слезы, которые до этого лишь блестели на ресницах, теперь заполнили глаза, делая мир вокруг размытым. Я смотрю прямо в его душу, пытаясь найти ответ, найти хоть что-то, что объяснило бы этот шквал эмоций.

– У Ника должен быть отец, выдохнула я. Слезы покатились по щекам, обжигая кожу.

– А мать, прорычал он. Его голос был хриплым, полным такой дикой, неистовой энергии, что воздух вокруг нас, казалось, завибрировал.

Его сильные пальцы сжались на моей плоти, притягивая меня к себе с такой силой. Он держал меня так, словно хотел убедиться, что я настоящая, что я здесь, с ним. Его глаза горели, в них смешались ярость, страх и невыносимая нежность.

– Хьюго, пусти, не надо, шептала я, пытаясь высвободиться из его железной хватки. Мои ладони уперлись ему в грудь, я толкала, извивалась, но это было бесполезно. Он был стеной.

Его объятия лишь усиливались, прижимая меня к себе так крепко, что я чувствовала каждый мускул его тела, ощущая его бешено колотящееся сердце. Мои глаза наполнились слезами, ведь я не знаю как ему объяснить.

– Я думала о тебе Хьюго, не могла видеть, что с тобой делают, не могла допустить, чтобы тебя убили, я бы не пережила, шепчу я надрывно, сквозь слезы.

Глава 36

Хьюго

Часто дыша, я смотрю на неё. Вижу, как она трясется, как нервничает, как её глаза наполняются слезами. Эта дрожь, это смущение, эта боль – всё это разрывает меня изнутри.

Я вижу её страх, её испуг, и это лишь усиливало мою злость.

Но под этой грубой, звериной злостью, под этой обжигающей яростью, скрывается безмерная, всепоглощающая любовь и отчаяние. Любовь, которая душит меня своей силой, желание обладать ею, защитить от всего зла мира, даже от самого себя.

Я люблю её так сильно, что готов разорвать на части любого, кто посмеет её обидеть, причинить ей боль. И сейчас я срываю эту злость на ней, потому что в глубине души я боюсь за неё больше всего на свете. Этот страх пронизывает меня до самых костей, заставляя действовать необдуманно, агрессивно.

– Глупая, эти слова сорвались с моих губ.

Я прильнул к её губам, буквально вклиниваясь в них, стирая все запреты, которые сам же воздвиг между нами. Стирая все преграды, которые самолично ставил, осознавая, каким идиотом был всё это время.

Ведь потерять её я не хочу.

Я целую властно и сильно, не давая ей шанса остаться безучастной, не давая ей отстраниться. Мэди пискнула, но тут же ответила мне, её губы дрожали под моими, слёзы катились по щекам. Я слизываю каждую слезинку, пытаясь остановить её плач, а сам схожу с ума.

Год. Целый год без её ласки, без неё. Как я выдержал? Как не сошёл с ума? Ведь она моя. Моя.

Я сжимаю её в своих руках, прижимая к себе сильнее, мощнее, буквально впечатывая в себя. Мысль о том, что она могла пострадать, ранила, уничтожала меня изнутри. От этого я ещё сильнее напираю на неё, чувствуя её тепло.

В каждом прикосновении, в каждом вздохе, в каждом поцелуе – моё отчаяние, моя любовь, моё раскаяние и моя неукротимая жажда защитить её, вернуть нам то, что мы потеряли, и создать то, чего мы никогда не имели.

Она здесь, со мной, с ней всё хорошо. И это было единственное, что имело значение.

– Я бы выдержал ради, чтобы только тебя не тронули, всё бы выдержал– прорычал я ей в губы, вновь завладев ими. Мышонок обняла меня за шею, её пальцы зарылись в мои волосы. Я чувствую, как она дышит, как дрожит всем телом из-за меня.

"Люблю,люблю…" – эти слова бились в голове, заглушая всё остальное. Только её люблю. Только она смогла изменить это в моём чёрством сердце. Только она смогла сотворить такое чудо.

– Мышонок, прошептал я, заглядывая в её глаза. Мэди смотрела на меня, и этот взгляд. Он выворачивает душу наизнанку, грызет, топит, и полностью уничтожает меня.

– Твой волк, зачем? – прошептала она, не в силах вынести мой взгляд, наполненный безмерной любовью и болью. Вместо слов я прильнул к ней, вновь целуя, чтобы показать, что люблю, что она моя. Что я принадлежу ей без остатка.

– Я бы сделал это снова, ты важнее всего на свете, прорычал я, взяв её лицо в ладони.

– Зачем ты целуешь? Зачем говоришь такие вещи? – услышал я её тихий, дрожащий голос. Я горько усмехнулся.

– Потому что понял, что люблю тебя, – признался я, видя, как её глаза округлились от удивления.

– Любил и тогда, просто не мог признаться себе в этом, прошептал я, чувствуя, как мышка снова начинает дрожать из-за меня.

– Почему ты так поступил? Почему не проводил меня тогда? – шептала она, и боль в её глазах была почти осязаема. Я оскалился, прижимая её к себе ещё сильнее, словно пытаясь защитить от призраков прошлого.

– Потому что моя гордость была выше, – сказал я с досадой, понимая всю абсурдность ситуации.

– Потому что думал, что так правильно. А оказалось, что нет. Потому что не хотел чувствовать, не хотел страдать из-за любви. Но оказался не прав, ведь всё равно я полюбил тебя.

Мышка смахивает слёзы, закрывая глаза.

– Я это понял, ведь чуть не потерял тебя, хрипло произнёс я, вдыхая аромат её волос, ведя носом по её шее.

– Скажи, что не хочешь быть со мной. Я дам тебе шанс уйти. Скажи одно только нет, и я отступлю. Я замолчал, выжидая, вслушиваясь в её дыхание, чувствуя, как отчаянно мне нужен её ответ.

– Отступишь, даже если любишь меня? Отступишь вновь, вновь оставишь– спросила она, и в её голосе прозвучала нотка сомнения. Я усмехнулся, закрывая глаза, сжимая её сильнее в своих руках.

– Любовь – это не только страсть, но и свобода, прошептал я.

– Если твоё нет действительно нет, я отступлю. Но я знаю, что ты чувствуешь. Я вижу это в твоих глазах. Ты не хочешь уходить.

Прорычал я, сжимая её сильнее. Хотя сам не понимаю, правда ли теперь смогу отпустить, ведь осознаю, что хочу быть с ней. Теперь, когда она снова в моих руках, когда я чувствую её тепло, эта мысль кажется немыслимой.

– В ту ночь, ты принадлежала мне, потому что любила? – спросил я, видя, как её щёки заливаются краской. Она опустила глаза, уткнувшись мне в грудь, словно пытаясь спрятаться от моих слов, от моих мыслей, которые, казалось, были громче её собственного сердца.

Спустя время, она подняла свои заплаканные глаза на меня. В них читалось столько боли, столько непризнанных чувств, что у меня перехватило дыхание.

– Любила, прошептала она, и этот единственный звук, казалось, разрушил все стены, которые я воздвиг между нами. Я сглотнул, наклоняясь к ней.

Наши лбы соприкоснулись.

– Ты и дальше скрывала бы нашего сына, мышка задрожала сильнее, отчаянно качая головой.

– Я не могла иначе! – её голос прозвучал резко, защитно.

– Я думала, что ты ничего не чувствуешь ко мне, раз решил всё за нас двоих. Поэтому и скрыла. Зачем тебе ребёнок от ведьмы? – она резко развернулась, оставляя меня в одиночестве стоять, пока мышонок одиноко стояла, обнимая себя за плечи.

– Ребёнок от любимой женщины, поправил я, подходя к ней, чувствуя, как внутри меня всё разрывается.

– Я бы принял его. Я бы оставил тебя сразу же, я уже был готов изменить своё решение. Но было поздно.

Мышонок сглотнула, и я не мог наглядеться на неё, на её тонкие плечи, на то, как она дрожит.

– Почему ты оставила ребёнка? – спросил я, хотя знал ответ. Это было глупо, но я должен был услышать это именно от неё.

– Это ребёнок от любимого мужчины, прошептала она, её голос был полон нежности и тоски.

– Я хотела, чтобы твоя частичка была со мной. Поэтому и оставила.

Я сглотнул, шумно выдохнув. Её слова эхом отдавались в моей голове, переплетаясь с болью, с сожалением, с той безумной, всепоглощающей любовью, которая теперь захлестнула меня с новой силой.

– Скучала по мне? – прошептал я, делая шаг к ней. Она инстинктивно отступила назад, пока не столкнулась со стеной. Её глаза расширились, в них читался страх, смешанный с надеждой, и я вижу, как её тело напряглось в ожидании. Она была как загнанный зверек, но я не собирался отступать. Не сейчас.

Я наклонился к ней, чувствуя, как моё тело напряглось от желания, от этой пьянящей близости. Я понимаю, что не отпущу. Просто не смогу. Она будет моей. Это решение было высечено в камне, в самой глубине моей души.

– А ты? Ты скучал по мне? – её голос прозвучал тихо, но в нём была дрожь, которую я так любил.

– Были ли у тебя другие женщины? Ты обещал, она замолчала, и в её глазах мелькнула тень сомнения.

Я усмехнулся, прижимаясь к ней вплотную, чувствуя, как её тело дрогнуло от моего прикосновения.

– Скучал, прохрипел я, и это слово, казалось, было лишь бледной тенью того, что я на самом деле чувствовал.

– Места себе не находил. Думал о тебе каждый миг. Как одна маленькая ведьма смогла изменить такого жестокого волка, как я? Как смогла сделать своим, без всякой связи, без всяких обещаний? Как смогла удержать меня своими глазами, своей улыбкой?

Мой голос становился всё тише, всё более интимным.

– Каждый миг был посвящён тебе. Каждая мысль о тебе. Я не жил, я просто тосковал. Порывался забрать, но держался. А когда увидел тебя вновь, я понял, что ничего не ушло. Что я хочу тебя ещё сильнее. Ты подарила мне сына.

Слезы катились по её щекам, наши лбы соприкоснулись. В этот момент мир вокруг нас исчез, оставив только нас двоих, две души, наконец-то нашедшие друг друга.

– Никого у меня не было и не могло быть, прошептал я, голос был надломлен, но в нём звучала такая искренность, что моё сердце сжалось.

– Твой я, слышишь? Полностью твой. Бери, делай со мной что хочешь. Я уже не уйду. Не отпущу тебя. Оставлю себе.

Она снова закрыла лицо руками, но теперь это были слезы облегчения. – Ты говорил, что у меня есть выбор, прозвучало в её голосе, когда она взглянула на меня, её глаза сияли сквозь пелену слез.

Я оскалился, и это была не угроза, а скорее утверждение моей власти, моего права. Мои руки скользнули по её телу, ощущая каждую линию, каждый изгиб, и мышка задрожала под моими пальцами.

– Выбирай, приказал я, мой голос был низким и бархатным, но в нем звучала сталь. Она сглотнула, и я почувствовал, как её сердце бешено.

– Что, если я откажусь? – её вопрос был почти неслышным, но я услышал его.

Я зарычал, буквально припечатывая её к своей груди, так, что она почувствовала биение моего сердца, сливающееся с её собственным.

Я молчу, лишь с выжиданием смотрю на неё, на то, как её глаза горят диким, неистовым огнём – смесью обиды, страха и безумной, всепоглощающей любви.

Я чувствую, как её пальцы судорожно впиваются в мои плечи, цепляясь за саму возможность прикосновения.

Молчу, потому что каждое слово застревало в горле, каждый вдох отдавался болью. Я дал ей выбор, дал, но принять его, принять её уход, моё сердце было не в силах. Внутри всё сжималось, предчувствуя пустоту, но гордость, и страх, не давали мне просить её остаться.

– Уходи, если решишь, я держать не стану, прорычал я, и этот звук разорвал тишину между нами.

Мой голос был хриплым, ломающимся, каждая буква давалась с таким трудом, словно я отрывал от себя кусок плоти.

Я отступил на шаг, инстинктивно, чтобы не видеть того опустошения, в её глазах. Мышка же сглотнула, её тонкие пальцы стирают мокрые дорожки со щёк, но новые тут же набегали.

– Дурак! – этот возглас вырвался из неё с такой силой, с таким отчаянием, что я вздрогнул.

И тут же последовал удар.

Несильный, но полный ярости и боли, её маленькие кулачки застучали по моей груди. Она била меня, била снова и снова, её удары были хаотичными, но полными такой нежности и отчаяния, что я позволял ей это.

Позволял, потому что это было единственное касание, единственная связь, которую она дарила мне в этот момент.

– Я тебя всегда любила, почему ты думаешь, что откажусь? – шептала она сквозь слёзы, и в её голосе звучал надрыв.

Её слова были вопросом, упреком и мольбой одновременно.

– Почему ты отпускаешь меня, когда только поймал? Почему даёшь шанс уйти, когда чуть не потерял? – каждое её слово было словно острый осколок, впивающийся мне в сердце, обнажая мою собственную растерянность, мою неспособность понять, как поступить правильно.

– Почему, я тебя целый год ждала, надеялась, что придёшь? – её голос оборвался на полуслове, став надломленным, почти беззвучным шепотом.

Она, обессилев, уткнулась лицом мне в грудь, её тело обмякло в моих руках.

Целый год отозвались эхом в моей голове, давя невыносимой тяжестью вины и осознания того, сколько она пережила в одиночестве.

Мои руки сжались рефлекторно, сильнее, почти до боли, прижимая её к себе, пытаясь физически впитать её боль, её отчаяние.

Я дышу её запахом, чувствую её горячие слёзы сквозь ткань рубашки, и это было единственным, что удерживало меня на краю пропасти собственных терзаний.

Она вскинула голову, её глаза, опухшие от слёз, смотрели на меня с острой, пронзительной болью и вызовом.

– Хочешь, чтобы я ушла, чтобы кто-то другой был рядом со мной? – этот вопрос пронзил меня насквозь.

Сама мысль о другом мужчине рядом с ней, о том, что её хрупкое тело может принадлежать кому-то иному, вызвала во мне первобытный, неукротимый гнев.

Внутри всё сжалось, ярость поднялась из самых глубин, и я невольно зарычал, низко, утробно, сжимая её сильнее, так что она, кажется, ахнула.

– Тогда отпусти! – в её глазах стояли невыплаканные слёзы, но в них мелькнуло что-то похожее на отчаяние. Она сделала слабую попытку оттолкнуть меня.

Но прежде чем она успела сделать и шаг, я успел схватить её.

– Думаешь, что отпущу? – прорычал я, и мой голос был теперь не просто хриплым, а полным опасной решимости. Я наклонился, почти касаясь её губ, чувствуя её дрожащее дыхание.

– Ты моя. – каждое слово было не допускало возражений.

– Никому не отдам. Женой моей будешь. Это было не предложение, а приказ, пропитанный отчаянием, любовью и абсолютной, всепоглощающей собственнической страстью, которая наконец-то вырвалась наружу.

В моих глазах горел огонь, отражая её собственные слёзы, но теперь в нём было и обещание – обещание вечности, которую я не позволю у нас отнять.

– Но… – она попыталась возразить, но я не дал ей закончить. Я заткнул её губы своим поцелуем, глубоким, страстным, утверждающим.

Её руки, всё ещё дрожащие, осторожно коснулись моей кожи. Они изучали, ласкали, сжимали, словно пытаясь убедиться, что я реален, что я здесь, рядом. И я чувствую, как каждое её прикосновение, каждый её вздох, каждое биение её сердца подтверждало: она моя. Навсегда.

– Не отпущу, слышишь? – прошептал я, поднимая её на руки. Мой голос был хриплым, полным облегчения и трепетной нежности. Мышонок, отвечала мне тем же. Её пальцы цеплялись за мое тело, словно она боялась, что я исчезну.

– Ты моя, наши глаза встретились, и в их глубине плескалось одно и то же волнение, предвкушение, страх потерять. Она сглотнула, её взгляд, полный неверия и обожания, не отрывался от моего лица. Как же она смотрит на меня, словно видит впервые.

Я взял её удобнее, под бёдра, наши лица оказались на одном уровне. Мышка слабо улыбнулась, и тут же сама обняла меня, прижимаясь крепче, словно искала защиты, словно боится снова оказаться одной.

Несколько минут мы просто стояли так, не в силах отстраниться, потерянные в этом моменте. Я никогда не думал, что любовь может быть такой.

Такой всепоглощающей, такой сильной. Я не мог разжать её, не хотел отпускать. В этот момент существовали только мы двое, и весь мир мог подождать.

Наконец, она немного отстранилась. Её ладони осторожно взяли моё лицо. Я завороженно наблюдаю за ней, как она стала проводить пальцами по моим щекам, губам, подбородку, словно пытаясь убедиться, что со мной всё хорошо, что я действительно здесь.

Я затаил дыхание, видя с каким трепетом она это делает, как она кусает свои губы, пытаясь сдержать эмоции.

Затем она прижалась ко мне, оставляя долгий, нежный поцелуй на моей щеке. Я закрыл глаза, сжимая её ещё сильнее, ощущая тепло её губ на своей коже.

Она изучает меня, и только сейчас я чувствую себя полностью открытым перед ней, только сейчас она могла видеть меня таким, какой я есть, без масок и без защиты.

– Ты спас меня вновь, прошептала она, и я отрицательно покачал головой.

– Это ты спасла меня, мышонок, хрипло произнёс я, откидывая её волосы назад. А затем припал к её шее, оставляя там дорожки поцелуев.

Я вижу, как по её телу пробежали мурашки, как она тихонько вздрагивает от моих прикосновений. Моя рука зарылась в её волосы, мягко оттягивая их. Я хочу запомнить это чувство, это прикосновение, этот момент, когда мы вновь обрели друг друга.

– Ты принадлежишь мне, мышонок, произнёс я, мои губы уже касались её. В моём голосе звучала уверенность, решимость, и немного отчаяния от потери целого года.

Я нежно поцеловал её в лоб, затем в кончик носа, и только потом, медленно, мои губы встретились с её.

Я целовал её лицо, наслаждаясь каждой её черточкой, каждым её вздохом, каждым её испуганным, но желанным движением.

Мышка позволяет, её глаза закрылись, она дрожит ещё сильнее, но в её дрожи уже не было страха, а было нетерпение, предвкушение. Я сжал её талию, прижимая к своей груди, чувствуя, как бьётся её сердце в унисон с моим.

– Ты дрожишь, прошептал я, мой голос сорвался на хриплый шёпот.

– Из-за тебя… – услышал я её ответ, такой тихий, что едва можно было расслышать.Я усмехнулся, наклоняясь к её уху, обдавая его своим горячим дыханием.

В этот момент я не думал ни о чём, кроме неё. Я впился в её губы, не спрашивая разрешения, потому что знал – оно мне не нужно.

Наше притяжение было сильнее любых правил, сильнее любой гордости.

Мышка тихонько вздохнула, отвечая на мой напор. Мой напор был неумолим, я неистово целовал её, словно пытаясь наверстать упущенное.

Целый год я потерял из-за своей гордости, из-за своего упрямства. Я сам виноват. Не хотел признавать то, что было очевидно с самого начала. Какой же я был дурак.Злость на себя захлестнула меня.

Я прижал её к стене, прижимаясь всем телом, желая почувствовать её, ощутить её всю, наконец насытиться ею. Тогда всё было слишком быстро, я не дал себе времени, не признал своих чувств. А сейчас, сейчас я хочу её всю, без остатка. Хочу раствориться в ней, чтобы больше никогда не потерять.

Каждое её прикосновение, каждый её вздох, каждый её стон – всё это было для меня как глоток воздуха. Я чувствую, как её тело отвечает на мои ласки, как она поддаётся моему напору, и это лишь разжигает мою страсть ещё сильнее.

Жажда, дикая, первобытная жажда, охватила меня. Она была сильнее, чем тогда, мощнее, чем когда-либо прежде.

– Ты моя с первой встречи, прошептал я, на миг отрываясь от её губ, чтобы вдохнуть её запах, почувствовать её тепло.

Её губы, такие мягкие и податливые, манили меня. От неё, от этих губ, от этого тела, невозможно было оторваться.

– Мышонок, прошептал я, мои пальцы сжимали её талию всё сильнее.

– Хьюго, не отпускай меня больше никогда– её голос был едва слышным шёпотом. Когда наши глаза встретились, я вижу в них столько любви, столько волнения, столько трепета, что моё сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Я был ей нужен, и она была мне нужна. Как же сильно она мне была нужна. Я должен был чувствовать её рядом, быть уверенным, что она не исчезнет. Должен убедиться, что она в порядке, что ничего ей больше не угрожает, что она рядом со мной.

Не прекращая поцелуй, я начал осторожно распускать тесёмки её платья. Мои пальцы неуклюже, но решительно скользили по ткани, освобождая её.

Мышка вздрогнула, когда платье, наконец, упало к её ногам, открывая мне вид на её нежное, трепещущее тело. В воздухе повисло напряжение, смешанное с неистовым желанием.

Я зарылся лицом в её волосы, вдыхая их аромат, и, не в силах сдержать накатившее желание, буквально порвал остатки её сорочки. Мои пальцы дрожали, но они были решительны. Я сглотнул, когда её тонкие пальчики потянулись ко мне.

Каждый её прикосновение пробуждало во мне ещё большую страсть.

Наши взгляды встретились, и в этой тишине, прерываемой лишь нашим учащённым дыханием, было больше слов, чем в любом признании. Я обошёл её по кругу, рассматривая со всех сторон.

Каждая линия её тела, каждый изгиб, каждая родинка – всё было для меня совершенством.

Я провёл ладонью по её спине, чувствуя, как её тело отзывается на моё прикосновение, как по нему пробегает дрожь.

Я встал напротив неё. Мышка кусала свои губы, пытаясь прикрыться, её тело сжималось.

Она дрожала, её кулачки были сжаты до предела. Я вижу её смущение, её неуверенность, но в её глазах я вижу и другое – предвкушение, желание.

Она не поднимает глаз, но я знаю, что она чувствует мой взгляд, моё восхищение. Наконец, она открыла глаза и робко обняла себя за плечи.

Я вновь прижался к её губам, желая заглушить все её сомнения, все её страхи. Не сейчас, не в этот момент, она не должна была думать ни о чём, кроме нас.

Мой поцелуй был глубоким, нежным, но в то же время наполненным той страстью, что бушевала в нас обоих.

Я смотрю на неё, видя, как она смущается, как её щёки заливает румянец.

– Ты мне нужна сейчас, мышонок, прошептал я.

– Я так скучал.

В её глазах целая буря эмоций: страх, желание, нежность, волнение. Мир сузился до этого одного мгновения, до этого трепетного ожидания.

Я чувствую, как бьётся её сердце, как дрожит её тело, и моё собственное тело отзывается на каждое её движение. Воздух вокруг нас словно накалился, стал плотным, насыщенным.