Текст книги "История евреев в Европе от начала их поселения до конца XVIII века. Том III. Новое время (XVI-XVII век): рассеяние сефардов и гегемония ашкеназов"

Автор книги: С. Дубнов

После образования сефардского центра в Голландии, проникновение евреев в коммерчески связанную с ней Англию было только вопросом времени. Англия XVII века не была похожа на Англию XIII века, которая превратила евреев в «королевских ростовщиков», а затем ограбила их и изгнала из страны. После открытия Америки островное государство очутилось в узле торговых путей, связывавших Старый Свет с Новым. Новейшие исследователи нашли в архивах материал, доказывающий появление евреев в Англии еще в XVI веке. То были бежавшие из Испании и Португалии марраны, которые должны были особенно тщательно скрывать свое еврейское происхождение в запретной стране. Под христианской маской еврей был в Англии незаметен, и, вероятно, этим можно объяснить то, что Шекспиру пришлось искать героя своей драмы, Шейлока, в далекой Венеции[25]25
  При всей модернизации драмы в духе XVI века в нее проскользнули средневековые предания. В этом отношении любопытна следующая аналогия: в «Венецианском купце» еврей-ростовщик готов вырезать фунт мяса из тела христианина за неуплаченный долг, а за неуплаченный богатым евреем чрезвычайный налог английский король Иоанн Безземельный велел вырывать ему ежедневно по одному зубу изо рта. Историческая действительность переносит акт жестокости с «королевского ростовщика» на самого короля.


[Закрыть]. Между Антверпеном, Амстердамом и Лондоном ездили испано-португальские «новохристиане» в качестве агентов заокеанской торговли, помогая Англии и затем освобожденным Нидерландам в деле вытеснения стран инквизиции из американского рынка. Жившие в Англии марраны впервые подумали о необходимости снять христианскую маску только в первой половине XVII века, когда их братья в Голландии уже открыто возвращались в иудейство и организовали в Амстердаме официальную еврейскую общину. Лондонские марраны стали смелее собираться в своих тайных синагогах для молитвы и исполнения других религиозных обрядов. Собрания происходили в доме официального лица, португальского посланника в Лондоне, Антонио де Суза, который также принадлежал к тайным иудеям. Зять посла, Антонио Фернандес Карваял, стоял во главе лондонской группы марранов. То были купцы, имевшие обширные торговые сношения с Голландией, Испанией и Португалией, а также с Левантом, Индией и американскими колониями. Маска, сброшенная в Амстердаме, не могла долго служить прикрытием в Лондоне. Англичане стали догадываться, что они имеют дело с мнимыми христианами, и возник вопрос, как отнестись к пребыванию евреев в стране.

Момент был благоприятен для евреев: канун английской революции 1649 года. К власти шли пуритане с Кромвелем во главе. Возврат к Библии, к моральному ригоризму и законопослушанию Ветхого Завета был лозунгом пуритан. В политической деятельности их воодушевляли примеры библейских героев; многие меняли свои английские имена на библейские и требовали соблюдения субботнего отдыха; пуритане-республиканцы называли себя «израильтянами», а своих противников-монархистов – «амалекитами». Пуритане мечтали о грядущем добровольном приобщении евреев к реформированной церкви. Основываясь на толкованиях Апокалипсиса, некоторые предсказывали даже скорый мессианский переворот, имеющий сблизить иудейство с христианством в наступающем «пятом царстве». При таком настроении в некоторых кругах английского общества естественно возникла потребность загладить вековую несправедливость по отношению к «народу Божию». И когда революция поставила у кормила правления Оливера Кромвеля, вождя пуритан-индепендентов, началась агитация в пользу допущения евреев в Англию. Уже в начале 1649 г. поступила петиция об этом в лондонский военный совет от имени некоторых английских пуритан, живших в Амстердаме, очевидно, под влиянием заинтересованных лиц в амстердамской еврейской общине. О том же ходатайствовали и некоторые расположенные к евреям представители индепендентов в Лондоне. Военный совет отложил рассмотрение этих ходатайств до разрешения спешных государственных вопросов: предстояло решить участь короля Карла I.

О юдофильском настроении в некоторых кругах английского общества узнал один из популярнейших вождей амстердамской общины, Манассе бен-Израиль (см. выше, § 24). Он тогда находился под впечатлением только что пережитой украинской катастрофы 1648 года, бросившей тысячи беженцев в города Западной Европы, в том числе и в Амстердам. Новая волна эмиграции усилила в нем заботу о пристанище для эмигрантов из стран старой инквизиции и новых погромов. Восстановление еврейского центра в Англии как последнем пределе диаспоры стало теперь заветной мечтой этого мистика с политическим темпераментом. Чтобы подействовать на христианских мессианистов в Англии, Манассе напечатал в 1650 г. вышеупомянутую книгу «Надежда Израиля», где из фантастических слухов о найденных в Америке остатках колен Израилевых выведено следующее заключение: евреи рассеяны по всему миру, кроме Англии, а так как для пришествия мессии необходимо, чтобы они были «во всех концах земли», откуда по слову пророка мессия должен их собрать, то с допущением евреев в Англию наступит мессианское время. Этот теологический софизм пленил английских мистиков, которые, конечно, по-своему понимали мессианскую идею. Изданная на латинском и английском языках книга читалась многими. Латинское издание было посвящено автором «Высокому учреждению, парламенту Англии и государственному совету», с выражением надежды «добиться благосклонности для нашей нации, ныне рассеянной почти по всей земле». Вождь республиканцев Кромвель придавал значение не столько мистическим доводам Манассе, сколько практическим результатам допущения евреев в Англию. Стремясь к ослаблению морской гегемонии Голландии и усилению английского владычества на морях, он находил полезным отвлечь крупных еврейских коммерсантов из Амстердама в Лондон, отвести поток марранской эмиграции из Испании и Португалии в Англию и таким способом овладеть рынками Пиренейского полуострова. В 1651 году, когда между Англией и Голландией велись переговоры о торговом договоре, члены английской миссии в Амстердаме обсуждали с Манассе вопрос о допущении евреев в Англию. Торговый договор между двумя правительствами не состоялся, и в конце того же года был издан «акт о навигации» («Navigation Act»), которым английское правительство запретило ввоз колониальных товаров в страну иначе, как на британских кораблях. Следствием этого акта, направленного главным образом против Голландии, была двухлетняя англо-голландская война. Это помешало Манассе поехать в Лондон, куда его приглашали для переговоров.

Переговоры возобновились только после заключения мира. В октябре 1655 г. в Лондон приехал Манассе в сопровождении трех старшин амстердамской общины. Здесь он опубликовал свою петицию, или «Покорнейшее обращение» («Humble Address»), к английскому правительству о допущении евреев в Англию, с предоставлением им свободы веры, общинного самоуправления, прав торговли и прочих промыслов. Петиция вызвала литературную полемику. Появились брошюры, где доказывалась нежелательность допущения евреев с экономической и религиозной точек зрения. При обсуждении петиции в Государственном Совете лорд-протектор Кромвель отнесся к ней очень сочувственно, но другие члены совета колебались между мнением протектора и мнениями, высказанными в юдофобских брошюрах. Было решено передать дело особой конференции из нескольких членов Государственного Совета с участием представителей духовенства и купечества. Заседания конференции происходили в декабре 1655 года. Обсуждались два вопроса: законно ли допущение евреев и на каких условиях можно их допустить? Юристы ответили на первый вопрос, что нет закона, запрещающего евреям вернуться в Англию. Теологи заявили, что допущение евреев возможно только при уверенности, что их можно будет привлечь к христианству, но такой уверенности нет, а, напротив, есть повод опасаться, что в синагогах будут хулить имя Иисуса и что могут образоваться секты иудействующих христиан. Решительно возражали против проекта представители купечества: евреи вредны для государства, ибо отвлекут заработки от туземных купцов, которым трудно будет с ними конкурировать. Участвовавший в заседаниях Кромвель был огорчен преобладающим юдофобским настроением собрания. В горячей речи он, обращаясь к представителю духовенства, сказал: «Коль скоро есть пророчество о грядущем обращении евреев, нужно стремиться к этой цели путем проповеди Евангелия, но ведь это возможно лишь при условии, если им дозволено будет жить там, где Евангелие проповедуется». Купцам он сказал: «Вы говорите, что евреи – самый низкий и презренный народ; но неужели вы можете серьезно бояться, что этот презренный народ возьмет верх в промышленности и кредите над благороднейшим английским купечеством, уважаемым во всем мире?» Кромвель, однако, никого не убедил. Видя, что от конференции ему ждать нечего, он прекратил ее заседания.

Дело вернулось в Государственный Совет, который для этого назначил особую комиссию. После долгих прений комиссия выработала следующий проект: допустить евреев на жительство, если они обяжутся не держать у себя христианских слуг, не хулить Христа, не нарушать Христовой субботы (воскресенье), не печатать ничего против христианства, не обращать христиан в свою веру и в то же время не мешать своим принимать христианскую веру. Но даже это умеренное предложение не было одобрено Государственным Советом, который прислушивался к голосам из противного лагеря. Юдофобская агитация в печати продолжалась, всплыли наружу средневековые предрассудки, умышленно распространяемые враждебной Кромвелю партией роялистов и духовенством. Протектор убедился, что законодательным путем он ничего не добьется и что еврейский вопрос можно разрешить только постепенно, путем частных уступок и выдачи отдельных концессий в порядке управления. А живая действительность властно требовала практических уступок.

Начавшаяся в 1656 г. война между Англией и Испанией поставила в трудное положение марранов из группы Карваяла, живших в Лондоне под маской испанцев. Как члены враждебной нации, они подлежали высылке и конфискации имущества, – и вот им пришлось открыть тайну своей национальности и религии, которая, впрочем, и раньше многими была раскрыта. Стало ясно, что людей, враждебных Испании, бежавших от ее инквизиции, нельзя причислить к врагам приютившей их Англии. Кромвель дал марранам устное разрешение остаться и торговать в Англии, с условием не обращать на себя внимания публичным богослужением, не принимать прозелитов из христиан и не привлекать в Англию других переселенцев-соплеменников. Лондонские марраны теперь могли сбросить католическую маску, содержать частную молельню и приобрести участок земли для кладбища.

Таким образом был решен частный вопрос о лондонской колонии, но общий вопрос о допущении евреев в Англию остался открытым. Манассе бен-Израиль понял, что разрешению еврейского вопроса мешают вкоренившиеся в английском народе предрассудки, и поэтому решил снова выступить с литературной апологией. Он опубликовал на английском языке свою «Защиту евреев» («Vindiciae Judaeorum, или Возражения на упреки, делаемые еврейской нации», Лондон, 1656), где горячо опровергал лживые обвинения, будто евреи употребляют христианскую кровь для своих обрядов, проклинают христиан в своих молитвах и т.п. Он взывал к великодушию британского народа, но, к своему глубокому прискорбию, должен был убедиться, что представления о симпатиях англичан к «народу Библии» были сильно преувеличены. Кромвель лично оказывал Манассе внимание и даже назначил ему ежегодную пенсию в сто фунтов, но дело, ради которого еврейский ученый приехал в Лондон, не подвигалось вперед. Манассе с сокрушенным сердцем должен был оставить Англию и уехать на родину; не доехав до Амстердама, он скончался по дороге, в городе Мидльбурге (1657). В следующем году умер и покровитель евреев Кромвель. Возвращение евреев в Англию завершится в следующую эпоху.

Историки неоднократно отмечали знаменательное совпадение двух событий: изгнания евреев из Испании и открытия Америки. Сам Колумб писал в своих воспоминаниях: «После того как испанские монархи (Фердинанд и Изабелла) повелели изгнать евреев из всего королевства, в тот самый месяц (апрель 1492) они поручили мне предпринять путешествие в Индию»[26]26
  Возбужденный в новейшее время вопрос о происхождении генуэзца Колумба из итальянско-еврейской фамилии Колон до сих пор не разрешен.


[Закрыть]. Через несколько месяцев, 2 августа, все евреи, кроме марранов, ушли из Испании, а на другой день, 3 августа, Колумб и его товарищи отправились на трех кораблях в путь, который привел их к открытию Америки. Новый Свет открывался в тот момент, когда для евреев закрылась часть Старого Света. Судьба готовила новые места для растущей диаспоры.

Оставшиеся в Испании под властью инквизиции марраны как будто предчувствовали, что многим из них придется идти по пути, проложенному Колумбом, и они поддерживали его смелое предприятие. Когда возникло затруднение в средствах для снаряжения первой экспедиции, марран Луис де Сантанхель, откупщик королевских налогов или «казначей» Арагонии, пришел на помощь отважному путешественнику. Он доказывал королеве Изабелле, какие громадные выгоды принесет ей и королю открытие морского пути в таинственную «Западную Индию», как называлась Америка до ее открытия. Увлеченная этим планом, Изабелла выразила готовность, ввиду скудости государственной казны, заложить свои драгоценности, чтобы создать фонд для экспедиции. Богатый Сантанхель со своей стороны вызвался дать королевской чете беспроцентный заем в 17 000 дукатов. Это дало возможность экспедиции отправиться в путь. Среди членов ее было несколько марранов: знаток восточных языков Луис де Торрес, взятый в качестве переводчика; корабельный врач Берналь, которого перед тем преследовала испанская инквизиция, и некоторые другие. Торрес был первым европейцем, поселившимся в Новом Свете тотчас по его открытии; когда Колумб с членами экспедиции вернулся в Испанию, Торрес остался на острове Кубе и изучил там дело разведения табака, которое потом было перенесено в Европу. Сантанхель получил от Колумба первое письмо с пути, когда экспедиция возвращалась через Азорские острова в Испанию. Вторая экспедиция Колумба (1493) была снаряжена на деньги, вырученные королевской четой от продажи конфискованных имуществ изгнанных евреев.

Сантанхель и его родственник Габриель Санхес, тоже королевский казначей или сборщик налогов, поддерживали и дальнейшие предприятия Колумба. За свои услуги Сантанхель получил впоследствии от короля ряд привилегий, из которых одна была для него особенно дорога: освобождение от надзора инквизиции, которая следила за ним и его родственниками как подозреваемыми в склонности к иудейству. Санхес получил разрешение вывозить товары в Америку в то время, когда прочим подозреваемым марранам запрещалось эмигрировать и возить товары в новые земли, сразу втянутые в сеть католической церкви. Так как марраны, невзирая на официальные препятствия, массами устремились в «Новую Испанию» за океаном, то в 1511 году был издан закон, чтобы не пускать туда тех марранов, родственники которых были когда-либо осуждены инквизицией за иудаизирование. Скоро сама инквизиция пришла в Америку вслед за марранами.

Евреи оказали услуги и Португалии, когда Васко де Гама открывал морской путь в Индию через Южную Африку. Известный астроном и хронист Авраам Закуто в Лиссабоне помогал великому мореплавателю, во время приготовлений к экспедиции, своими советами и приборами для определения пути по звездам. В 1497 г. накануне изгнания евреев из Португалии, Васко де Гама отправился по поручению короля Эммануила со своей флотилией для установления прямых торговых сношений с Индией, и в этой экспедиции ему оказал важные услуги европейский еврей, состоявший «капитаном» при одном из индийских правителей. По обычаю своей родины Васко де Гама заставил этого еврея принять крещение и дал ему имя Гаспар де Гама. Гаспар де Гама сопровождал потом II экспедицию в Южную Америку под начальством Кабраля (1502), которая привела к завоеванию португальцами Бразилии. Позже награда евреям, поселившимся в португальских колониях, была та же, что в испанских: за марранами зорко следила инквизиция и тащила на костер уличенных в иудействе.

Испанские владения, как известно, сосредоточивались в ту эпоху в Центральной и Южной Америке. Туда, преодолевая все препятствия к эмиграции, направлялись многие марраны – одни только для торговых целей, другие в надежде найти там покой от преследований инквизиции. Эта надежда не оправдалась. Уже в первые десятилетия после поселения в Америке тамошние епископы стали получать от испанских королей звание инквизиторов и полномочия вести борьбу с еретиками. Так были назначены инквизиторами епископы Кубы и Порто-Рико (1516-1520). При Карле V была введена инквизиция в Мексике. Здесь в 1539 г. состоялось аутодафе; в числе осужденных на публичное покаяние или «примиренных с церковью» была и группа иудействующих марранов. В следующие десятилетия, в разгар реформации, жертвами инквизиции являлись преимущественно эмигранты из лютеран и кальвинистов. При Филиппе II в испанских колониях более усердно принялись за марранов, которые местами стали почти открыто исповедовать свою действительную религию. В 1571 г. в Мексике был учрежден настоящий инквизиционный трибунал с целью «очистить страну, оскверненную евреями и еретиками преимущественно из португальской нации». В конце XVI и начале XVII века там вызвал большое волнение процесс семьи Карваял. Португальский марран Луис Карваял считался таким добрым католиком, что был назначен губернатором мексиканского округа Ново-Леон. Он энергично заселял новый край эмигрантами, среди которых было много иудействующих марранов. Скоро там образовалась большая община, раввин которой был женат на сестре губернатора, Франциске. Когда инквизиция узнала об этом II приступила к арестам, многие члены общины разбежались. Допрошенная под пыткой, семья Карваял созналась и притворно покаялась: она проделала церемонию публичного покаяния на площади аутодафе, где сожгли нераскаявшихся, и была признана «примирившейся с церковью» (1593). Но через несколько лет обнаружилась непримиримость покаявшихся. Вновь брошенные в тюрьму, Франциска, ее дочери и родные мужественно переносили бесчеловечные пытки; ее юный племянник, названный «Иосиф Просветленный» (Jose Lumbroso), вообразил, что ему явился во сне царь Соломон и дал ему чудный напиток, делающий его нечувствительным к пыткам. В результате был ряд «грандиозных» аутодафе в городе Мексике, где погибла вся семья Карваял и прочие не успевшие бежать члены общины (1596-1602). Духовенство и королевские чиновники хорошо заработали на этом богоугодном деле: им достались огромные богатства казненных и заточенных, среди которых было много землевладельцев, плантаторов и владельцев рудников. Такие же массовые процессы устраивались в Мексике и позже (1646-1649).

Усиленно работала инквизиция в Перу, главной колонии испанцев в Южной Америке, к которой тяготели все другие: Чили, Ла-Плата, Аргентина. При Филиппе II, III и IV, когда из соединенных Испании и Португалии шли в колонии толпы марранов, инквизиционный трибунал в столице Перу, Лиме, имел богатую жатву. Потрясающая семейная трагедия раскрылась в одном из многочисленных процессов того времени. Молодой врач Франциск да Сильва, родившийся в Перу в марранской семье, где строго соблюдались обряды католичества, почувствовал влечение к религии предков после того, как он углубился в изучение Библии. Некоторое время Франциск скрывал свою ересь от своей жены, матери и двух сестер, но наконец не выдержал и посвятил в свою тайну любимую сестру Изабеллу, убеждая ее также перейти в еврейскую веру. Строгая католичка, Изабелла не только не склонилась на доводы брата, но стала думать, как спасти его грешную душу от вечного ада и как самой спастись от греха – умолчания на исповеди о брате-вероотступнике. После долгой душевной борьбы она открыла духовным отцам тайну брата. В конце 1621 г. Франциск да Сильва был арестован по приказу инквизиционного трибунала в Лиме и просидел в тюрьме 17 лет. К нему приходили монахи-богословы и убеждали его отречься от «религии дьявола», но он отвечал, что хочет умереть евреем. В долгие годы сидения в тюрьме он писал на испанском и латинском языках комментарий к Библии и трактаты, в которых иудействующим давались указания, как жить по истинной вере. Дело Сильвы затянулось на много лет, так как, в связи с этим процессом, инквизиция обнаружила большую группу иудействующих марранов, которые собирались для религиозных бесед в Лиме в доме своего единомышленника Переса, считавшегося образцовым католиком. Вместе со многими членами этой группы Сильва был сожжен 23 января 1639 года, когда в Лиме состоялось торжественное аутодафе. В следующем году Португалия отделилась от Испании и стала независимым государством, но сохранила верность заветам инквизиции в своих американских колониях.

Большая португальская колония в Южной Америке, Бразилия, имела значительные еврейские поселения еще в XVI веке, так как лиссабонское правительство часто ссылало туда иудействующих из Европы вместе с преступниками. Ссыльные могли быть благодарны за эту кару: на новых местах они свободнее исповедовали свою веру. Они широко развили здесь культуру сахара, и лучшие сахарные плантации в Бразилии принадлежали евреям. В начале XVII века им пришлось много страдать от преследований инквизиции, и поэтому, когда голландцы стали воевать с португальцами из-за Бразилии, тамошние марраны решили примкнуть к голландцам, носителям веротерпимости. Правление Вест-Индской компании в Амстердаме, финансируя поход голландцев на Бразилию, прямо заявило, что рассчитывает на помощь тамошних еврейских жителей. В голландской армии, вступившей в Бразилию в 1624 году, были также добровольцы-евреи из Европы. Постепенно, при помощи туземцев, недовольных португальцами, была занята вся страна. Под властью голландцев еврейские поселения в Бразилии процвели. Образовались еврейские общины в Рио-де-Жанейро и других городах; самая значительная община с синагогами организовалась в это время в городе Ресифе или Пернамбуко. В 1642 году туда направилась из Голландии большая партия еврейских эмигрантов, во главе которой стояли вышеупомянутый амстердамский хахам Исаак Абоав де Фонсека и ученый Моисей-Рафаиль де Агиляр. Абоав сделался раввином пернамбукской общины, а Агиляр – чтецом Торы и кантором в синагоге. Голландская Бразилия оживилась. Евреи развили экспорт туземных продуктов в Европу, и страну ожидала блестящая будущность.

Но недолог был период голландского владычества. В 1645 г. португальцы опять стали наступать на Бразилию. Война длилась девять лет. Евреи поддерживали голландцев и воинами-добровольцами, и денежными средствами. Во время осады Пернамбуко португальцами (1646) раввин Абоав горячо призывал свою паству к защите города. Осажденные умирали от голода и болезней, а бойцы – от меча врагов. В синагогах читались покаянные молитвы; одна из них была специально написана Абоавом для данного случая. Осада была снята, но война продолжалась до 1654 года, когда Бразилия была возвращена португальцам. При заключении мира голландцы выговорили амнистию для гражданского населения, в том числе и для евреев. Но как только португальское владычество восстановилось, губернатор приказал евреям покинуть Бразилию. Изгнанникам были даны 16 кораблей для отъезда. Вожди амстердамской группы, Абоав и Агиляр, со многими из ее членов вернулись в Голландию. Прочие изгнанники рассеялись по разным колониям Южной и Северной Америки, избегая испанских и португальских владений. Одни устроились в голландской Гвиане, другие – во французской (Кайенна), третьи уходили в колонии Северной Америки. Предание гласит, что часть бразильских выселенцев попала в город Новый Амстердам, позднейший Нью-Йорк, и таким образом положила начало той общине, которая через два с половиной столетия превзойдет по своей численности самые большие общины Старого и Нового Света. Но все это входит уже в историю следующих эпох.